Зелёный маяк

Пролог

Вы знаете это чувство. Когда вот-вот заснете. Всё внутри сжимается. Вы чувствуете, что падаете. Глаза широко открываются, сердце прыгает на лошадь и скачет галопом. Вы не падаете. Вы у себя в кровати. В мягкой, теплой кровати.

То же случилось и со мной. Внутри всё сжалось и падало. Пока не открыл глаза под бешеный стук сердца и не увидел, где нахожусь. Меня встретили макушки высоких деревьев. Я проснулся не в мягкой кровати, как ожидал, а в сумеречном лесу. Я сжимал глаза, пытался проснуться. Ведь как я мог оказаться здесь? Посреди леса, да ещё и в одежде в который никогда не ложился спать – в темно-синих брюках и белой рубашке. Сжимал глаза, но не просыпался. Я действительно оказался ночью посреди леса.

Надо встать, осмотреться. Я уперся локтями в траву и поднял спину. Огляделся по сторонам. Пытался что-нибудь разглядеть между деревьев.

Где я?

Что-то холодное подступало к моему сердцу. Я ещё не понимал, что это был ужас.

— Кто-нибудь! — окрикнул я лес.

Эхо билось о толстые стволы деревьев и уходило от меня. Было сложно разглядеть детали и мои глаза ещё не до конца привыкли к темноте. Вот тогда-то я и услышал хруст ветвей, совсем близко ко мне. Обернувшись, резко, от испуга, я увидел в темноте, в кустах, кошачьи глаза. Они были высоко, выше, чем у домашней кошки. Тигр? Я хотел закричать от страха! Но изо рта вырвался лишь писк, что я быстро прикрыл ладонью.

Зверь не двигался с места.

Что мне делать? Притворится мертвым? Глупости. Он видит меня. Видит, как я смотрю в его страшные глазищи.

Я медленно поднялся на ноги. И с каждым новым сантиметром думал, что именно сейчас он прыгнет на меня и разорвет своей могучей пастью на части. Я так сильно был в этом уверен, что, когда полностью встал на две ноги, был в полной растерянности, почему я ещё жив. Хищник смотрел на меня, а я смотрел на него в ответ. Чего мы ждали? Чего он ждал? Просто прыгни на меня и повали, как ты делал сотни раз со своей добычей.

Ты хочешь, чтобы я побежал? Не дождешься. Я не буду играть в твои игры!

Я побежал. Развернулся в противоположную ему сторону и рванул что есть сил. Заметил, как мало их было на самом деле, хоть я и только что проснулся.

Ноги перебирались быстро. Руки с той же скоростью то опускались, то поднимались. Я боялся повернуть голову. Ещё сильнее боялся почувствовать когти вонзающиеся в спину. Боялся пасти, что раскроет мне шею. Но этого не происходило, сколько бы ни бежал, сколько бы ни думал, что вот сейчас, ещё секунду и меня убьют.

Я запнулся о какие-то ветки. Покатился лицом по земле и уткнулся в ствол дерева. Повернулся телом к небу и кашлем выталкивал грязь, траву, листья.

На секунду — всё как в тумане. А затем вспомнив, от кого бежал, поднял голову. Всматривался между деревьями, всматривался в кусты. Никого.

Не может быть, чтобы я убежал от зверя. Он играет со мной.

Мне нужно было найти убежище. А ещё больше мне нужно было найти людей. Кого-нибудь, кто сможет объяснить мне где я и что со мной произошло.

Я встал и отряхнулся от грязи. Выдохнул посреди холодного леса. Пар поднимался перед глазами.

Вспоминай, Денис. Вспоминай, как ты здесь оказался и с чего всё началось.

Глава 1

Воспоминания возвращают меня на работу. В душную столовую, медленно плетущегося дня. Сидя за пустым и местами липким столом, я держал в руке кружку с надписью — «Лучшему коллеге на свете». Кончики моих пальцев белели от сжатия ручки. Зубы толкали друг друга в противоположные стороны. В шкафу неподалеку от меня стояло ещё около десяти таких же кружек с той же дурацкой надписью. «Шутка» – думал я. Издевательство, да и только.

Один из таких обладателей кружек зашел в столовую. Олег всегда заходил за чаем в это время. И обычно меня в это время здесь не было. Я замечал, как он уходит за чаем из-за своего стола. Мы с ним и ещё кучкой «лучший коллег», продавали ненужные вещи людям, которые думали, что это им нужно. Для этого у нас был целых офис и огромный охват по всей стране. Впрочем, как и у всех людей в этом мире, занимающихся подобным убиванием собственного потенциала.

— Что грустный такой, Денис? — обратился он ко мне, когда увидел, как я завороженно смотрю на струю кипяченой воды, летящей ему в кружку. Да, в точно такую же кружку, как и у меня.

— Мне только что позвонили, пригласили на похороны. Школьный друг умер, — сказал я, опустив голову, на уже ставшую любимой надпись – «Лучшему коллеге на свете». — Это тебя не оскорбляет?

— Что меня не пригласили на похороны? - я так и не понял, пытался ли он меня приободрить шуткой или сморозил чушь и сам этого не понял.

— Я о кружке, что ты достаешь из шкафа. На каждой из них написано «Лучшему коллеге на свете». Не может же быть десять лучших коллег на свете. Они же это знают. Зачем тогда дарить каждому? Я не лучший коллега на свете. Я это знаю. Все это знают. Что они хотели этим сказать?

Олег уселся рядом со мной. Его лысина обычно светится от солнца за окном. В тот день, солнце скрывалось за тучами, и было странно видеть её в таком освещении.

— Может, тебе отгул взять, до конца дня? Осмыслить произошедшее с твоим другом. Не каждый день такое происходит.

— Со мной всё в порядке, — махнул я рукой. — Просто не могу понять. Зачем мне дарить кружку с такой надписью, когда все знают, насколько она лживая. Я не лучший коллега. Мне до него как до луны. Я даже не хороший коллега. Я даже не хороший человек. Или друг. Почему я должен сидеть здесь и смотреть на эту вопиющую ложь? — окончание моей речи я театрально ознаменовал, бросив кружку на пол.

Она разбилась вдребезги, расплескав горячий чай во все стороны. Олег рефлекторно откинулся назад, а после одарил меня восклицательно - вопросительной гримасой. Этого хватило чтобы отрезветь.

«Что происходило со мной? Кто умер и кем он мне приходился? Я же не мог так расстроиться из-за смерти человека, что не видел уже десять лет?» – Пока я стоял в лесу, эти вопросы не покидали мой напуганный разум.

— Мне и правда лучше взять отгул до конца дня, – пришлось согласиться с Олегом, чтобы успокоить его.

Выйдя из столовой и проследовав в туалет, я взял оттуда швабру и ведро холодной воды. Прошел обратно в столовую, под вопросительные взгляды коллег на рабочих местах. Отдельный кабинет был только у начальника. Обычные телефонные продавцы делили большое помещение, аккуратно расставляя столы и прочие принадлежности для работы.

Олег не стал меня поправлять, когда я сказал всем, что случайно разбил кружку. Ещё один из моих коллег, на этот раз женского пола, расстроилась, когда узнала, что это была та самая кружка, которую они выбирали всеми девчонками в качестве подарка на двадцать третье февраля. Я всем сердцем хотел предложить ей засунуть эту кружку в одно место, после того как склею обратно. Предполагая ответ коллеги, как и выражение её лица, всё же не стал склеивать кружку, а просто собрал осколки и закинул их в мусорницу. Протерев пол от липкого чая, ведь я всегда пью его с сахаром.

Олег, допивший свой чай, выходя из столовой сказал:

— Видимо, хороший друг был. Соболезную утрате.

— Нет, не был, — ответил я в пустой дверной проём. А затем, закинул швабру в ведро с такой силой что вода расплескалась на места где был до этого чай. Пальцы снова белели, от сжатия швабры.

Я вернулся за свой рабочий стол. Мыслей взяться за работу даже не возникало. Одно имя крутилось в голове без остановки, как белка в колесе.

Константин Козлов. Константин Козлов. Константин Козлов.

— С прискорбием сообщаем вам что Константин Козлов будет похоронен на центральном кладбище, во вторник. Прощание начнётся в девять утра. Соболезнуем вашей утрате.

— Как он умер?

— Несчастный случай. Упал с лестницы.

— Сам?

— Извините?

— Сам упал? Его не столкнули?

— Кто мог его столкнуть? ...Денис Владимирович? Вы здесь? Алло?

***

Я не могу стоятьпосреди леса. Мне нужно двигаться. Скрыться от кошачьих глаз, от холода.

Чтобы был шанс согреться и найти помощь, мне нужно было двигаться хоть куда-нибудь.

Ветки деревьев топорщились в разные стороны словно когти на лапах чудищ. Трава вперемешку с землей оставалась на моих ботинках. Я выталкивал из легкий пар и шел вперед. Потому что знал, что позади ничего кроме зверя - нет.

Глава 2

Я подъехал на кладбище на своем «Хендае» 1987 года выпуска. Все уже собрались, я видел их из окна машины. Одет был в белую рубашку с черным галстуком и черными брюками, на ногах блестели новые туфли. Всё думал, не слишком ли они будут блестеть на похоронах, может не стоит их надевать, но не удержался. Может быть, и ошибся, потому что по приезде пошел небольшой дождь и теперь не хотелось выходить. Вообще, с тех пор как я узнал о смерти Кости, тучи над небом только сгущались. Ветер бил всё сильнее, ломал зонты прохожим. И только сейчас, к похоронам, всё стихло. «Повезло».

«Я из машины посмотрю!» - хотел крикнуть всем присутствующим - «Могу сигналить в знак соболезнования! Всё нормально, если кто хочет, может присоединиться, но тут на всех не хватит, максимум ещё четыре человека. Мать без очереди».

Я все-таки вышел из машины. По пути к основному месту сбора, чуть не наступил в лужу, дважды. Никто правда не заметил, они были заняты прощанием с усопшим. Вот и хорошо.

Я осмотрел присутствующих людей, пока приближался к ним. Их было немного, в основном женщины преклонного возраста. Мать Кости была первая на моем пути. После школы я видел её даже чаще, чем его самого. Мы постоянно пересекались в супермаркете. Костю особо не запрягали по магазинам, в отличие от меня. В удачные дни мне получалось её избегать.

— Здравствуйте, — произнес я, подходя и вставляя свою физиономию перед ней.

— Денис, здравствуй, я так давно тебя не видела! — нотка радости в её голосе мне показалась не уместной. Ведь мы на похоронах её сына.

Она приподняла зонт и обняла меня. От неё приятно пахло. Выглядела она лучше, чем я мог её представить в этом возрасте. Что-то было в её спокойном лице. Будто она, совсем недавно, хорошенько выспалась, впервые за всю свою жизнь. Это сглаживало её морщины и омолаживало лицо.

— Соболезную, — сказал я, всё ещё не вышедший из объятий.

— Спасибо, что пришел, — она меня отпустила. — Ну, как ты поживаешь?

Лучше, чем некоторые.

— Хорошо. Ещё раз соболезную утрате.

— Где ты пропадал всё это время? Я постоянно спрашивала у Кости, где тот хороший мальчик, что так хорошо на тебя влиял, — я попытался ответить на её вопрос, но оказалось, что она начала монолог. — Костя таким непутевым стал после того, как вы перестали общаться. Связался с людьми непонятными, а потом какие-то деньги начал приносить, да ещё и большие, да и не пойми откуда, я ему сразу сказала...

Она лепетала и лепетала. Что она ему сказала, было абсолютно не интересно и не стоит ни моего внимания, ни вашего. Я уже совсем улетел мысленно в другую вселенную, как она всё же умудрилась вернуть меня на место, сказав:

— Как жил не путево, так и умер не путево. Упасть с лестницы, да так неудачно!

— Вы говорите об этом так легко?

— Не уважал он меня и не любил. Что-то было у него от самого дьявола!

«Мать, свихнулись вы похоже, на почве трагедии», — всё, что приходило мне на ум, но сказать я это не мог по понятным причинам.

— А что за лестница была? Он забирался куда-то?

— В подъезде, обычная лестница. Может, наступил не так или ещё чего, вот и получилось, что головой вниз. Полиция сказала, что они такое редко встречают, но всё же встречают. Вот я их и чаем напоила, да ещё и печенек дала им, вкусных, хочешь? У меня с собой, заодно и помянем, и водочки налью заодно, пойдем к столу.

Мамуля?! Какие печеньки?! Вы о чем вообще? У вас сын умер! Неужели все похороны так проходят?

— Ты, кстати, не один сегодня из молодежи. Я думала, никто вообще не придет, а ты смотри-ка, и ты, и Маша тут. Помнишь её?

***

Я остановился посреди леса.

Маша тоже там была?

Сердце забилось страшным галопом. Ладони вспотели, несмотря на ночной холод. Мое тело странным образом отреагировало на её имя и на тот факт, что она тоже была на похоронах. Но почему? Почему я не мог вспомнить? Тело же помнило. Почему разум — нет.

Мне нужно успокоится. Только так, я смогу всё расставить по полочкам и вспомнить произошедшее. Нельзя поддаваться панике. Я шел вперед, у меня была цель, вот и следуй ею. Пора двигаться дальше.

***

Девушка, моего возраста, с красивыми белыми волосами подняла голову и посмотрела на меня своими зелёными глазами.

— Привет, — сказала она и опрокинула в себя стопку водки. После секундного колебания, зажмурив глаза, закусила блином.

Я стоял как вкопанный, даже близко к столу не думал подходить. Мать Кости, прошедшая ещё несколько метров вперед, забирая зонт, охнула, когда поняла, что я уже с ней не шел. Развернулась ко мне и сказала:

— Ты чего остановился?

Капли дождя падали на горящие от стыда щеки. Потребовался бы ливень, чтобы остудить их. Глаза залились соленой водой. Я не плакал, нет. Мой организм всегда так отвечал на стыд, поднимавшийся из сердца.

— Привет, — прошептал я, борясь с сухостью во рту. Отвел взгляд вместе с головой и сжал веки, чтобы просушить глаза.

Глава 3

Костя был первым, с кем я познакомился в тот день. Я был во втором классе и бывало, после уроков, присаживался на какую-нибудь красивую скамейку с видом на фонтаны, лиственные фигуры или с видом на небольшое озеро.

Одна скамейка мне нравилась больше других, она стояла рядом с ларьком мороженного. Иногда родители давали мне мелочь на мороженое, иногда я потихоньку заныривал в кошелек и брал несколько рублей сам. Ни разу не попался. Мои родители либо не считали всё досконально, либо закрывали на это глаза. Я надеюсь на первый вариант.

Шестого сентября, в ещё жаркий день, после типично тяжелого дня для второклассника, с нелегально добытой мелочью, я подошел к ларьку с мороженным и постучал в окошко. Портфель был особенно тяжелым в тот день и долго у ларька стоять не хотелось. Окошко приоткрылось чуть позже, чем хотелось и на меня посмотрел Жак — владелец ларька и продавец в одном лице, собственной персоной. У меня от него всегда были мурашки по коже. Что-то было в его взгляде неправильное, чужеродное. Говорят, он переехал из Франции к одной русской блондинке, что покорила его сердце. Мать постоянно ставила его в пример моему отцу, рассказывая, как Жак, давно, чуть ли не на лошади, с большущим букетом цветов, запел французскую песню о любви под балконом своей будущей жены. Отец же напоминал ей что с ними произошло не так давно. От того элегантного француза с маленькими ухоженными усиками не осталось и следа. Его будущая жена стала бывшей и теперь, Жак, в желтой, бывшей белой майке, брал из моей маленькой руки мелочь и бросал в меня стаканчик шоколадного мороженного, с угрюмым лицом, и резко захлопывал окошко. Ларек был единственным что у него осталось после развода с женой. Отец сказал, что Жаку повезло остаться хотя бы с ларьком — «Ох уж эти женщины», — добавлял он, потише, уже мне, когда думал, что мама не слышит. Она слышала и била его полотенцем.

Я сел на лавку и смотрел на безжизненные лица детей, что учились со второй смены. С улыбкой до ушей. Всё могло сложиться совершенно иначе, не начни я злорадствовать на показ.

Один пацан моего же возраста, проходивший мимо, в школу, заметил мою ухмылку и ему было, что сказать по этому поводу.

— Че лыбишься? - выпрыснул он на меня с чистой ненавистью.

— Я не лыблюсь, я улыбаюсь! — поставил я его на место.

Он подошел поближе. Это меня напрягло, но вида я не подавал.

— Ты лыбишься, я тебя уже пятый день с этой лыбой наблюдаю! Я знаю почему ты это делаешь. Потому что с первой смены учишься. И теперь смотришь как я иду в школу и издеваешься!

— Ни в коем случае, — и да, я всё ещё лыбился, облизывая мороженое.

Пацан потратил пару секунд на раздумья.

— Я тоже с первой смены учусь, — он топнул ногой.

— Да, и что же ты тогда в сторону школы идешь? — Спросил я, не скрывая смех.

— Я тебе докажу, двигайся.

Я придвинулся к краю лавки где стоял мой портфель. Пацан снял свой и сел рядом.

Признаться, честно, тогда он меня заинтриговал. Неужели он собирался прогуляет школу только, чтобы бы утереть мне нос?

— Дай-ка мне укусить, — сказал он и ткнул пальцем на мороженое.

— Нет, — ненадолго оторвавшись от мороженного, ответил я.

Наглости ему было не занимать.

— Почему нет?

— Потому что оно мое, я его купил. Тебе надо, сходи и купи себе сам.

— У меня нет денег.

Я посмотрел на него и попытался всей мимикой лица сказать, что мол, «это не моя проблема».

— Так укради, я вот у своих родителей же краду.

— Крадешь? Как круто!

Я облизнул мороженое и язык во рту покрылся приятным холодом. Что-то выдало наслаждение на моем лица, раз пацан пододвинулся ближе. Тут у меня зародилось подозрение. Он же делал вид будто его что-то увлекло в случайном кустике напротив нас. Я думал он попытается выхватить мороженое и напряг все мышцы на теле, приводя их боевую готовность. Не зря. Он резко вытянул руки, я также резка убрал мороженое. Пацан облокотился на меня свои туловищем и затребовал:

— Дай!

— Нет!

Его это не остановило. Когда он уже навалился на меня всем телом, я резко выскользнул в сторону и пацан плюхнулся на лавку, ударившись об неё лицом.

Я засмеялся. Его лицо покраснело от боли, мое - от смеха. Это его взбесило. И вот уже тогда, он, оттолкнувшись от скамейки, прыгнул на меня, и мы вмести упали на землю. Мороженое тоже упало, но нам обоим уже было всё равно. Вскарабкавшись на меня лежачего и смеющегося над ним, он пытался пробиться сквозь мои руки, своими кулаками, к лицу. Когда ему это удалось, я перестал смеяться - игры кончились. Две красные, слюнявые и злые морды бились как они думали не на жизнь, а на смерть. В конце концов он получил свое мороженое раздавив его спиной. Казалось, ничто не могло нас остановить. Пока мы не услышали плач.

— Стой! Ты слышишь? — сказал пацан, лежащий на моём мороженом, готовящийся к удару по его щеке, от поднятого мной кулака.

Я ударил его по лицу.

— Ааа, — он скорчил лицо от боли, — да стой же, стой, кто-то плачет, слышишь?

Глава 4

В следующий раз, мы с Машей встретились при обстоятельствах, которые никто из нас не мог предвидеть. Мы никогда не хотели в них оказаться и не пожелали бы злейшему врагу.

Иногда в жизни человека, происходят настолько значимые события, что становиться невозможно, не закрыть глаза и не представить – «Что если...?»

Мать развешивала бельё на балконе. Стоял жаркий июльский день и вещи сохли буквально за несколько часов.

Я сидел на диване, у толстого телевизора Sanyo. Смотрел мультики и надеялся, что не зайдет отец и не станет главным по пульту. Мои надежды никогда не были оправданы. Отец заходил в комнату каждое утро, чтоб успеть зацепить новости.

— Ты уже в десятом классе, а всё ещё смотришь мультики, — забирая пульт, сказал отец.

Я промолчал то ли от того что он был прав, то ли от того, что любой спор всё равно закончится тем, что я окажусь не прав. А если ещё подключиться мать, меня могут отправить мыть посуду или чистить картошку.

Синий кот в пиратской шляпе загнал мышь на трамплин корабля. Внизу начинается бескрайнее море, и стая акул что показывали зубы, ждали мышь. Кот бил ногой по трамплину, смеясь. Мышь знала – её песенка спета. Это была её последняя серия. Она жалобно посмотрела в камеру и...Отец переключил канал.

Передо мной появилась женщина, с таким лицом, будто увидела тоже что и я – мышь, за секунду до гибели. Она трагичным тоном заговорила со мной.

— Около часа назад, сотрудники милиции нашли ещё одно тело молодой женщины. По предварительным данным и почерку, эта девушка стала жертвой «Паркового маньяка», убийцы что орудует в парках по всему городу и у которого на счету уже пять подтвержденных убийств.

Женщина по телевизору подошла к мужчине лет тридцати пяти с уставшими глазами и недельной щетиной. Внизу экрана появилась надпись: «Следователь городского отдела милиции № 1, Дмитрий Васильевич Донской»

— Скажите, Дмитрий, весь город задается одним вопросом: «Парковый маньяк убивает только в парках, которых в городе всего три, тогда почему вы не можете поставить людей в парк вечером и не допустить этих чудовищных надругательств над бедными женщинами?».

Дмитрий Васильевич Донской сплюнул на асфальт и уставился в камеру. Его глаза молили о сне, а лобные складки пугали даже меня, хоть я и был далеко от него, на уютном диване.

— И что вы предлагаете? Он убивает в случайные дни. Чтобы охватить хотя бы один парк нам нужно человек пять, и это минимум. На дежурстве они должны быть 365 дней в году. Что невозможно, нужны смены, хотя бы ещё две. То есть 15 человек, три парка, это уже 45. Нам нужно сорок пять штатных мест. Да и к тому же, мы и так дежурили первые пару месяцев, и волонтеры тоже были и ничего не происходило. Маньяк понимает обстановку, смотрит новости. Вы помогаете ему. Может быть, он давно поменял свой почерк и теперь просто сбрасывает тела в парках, а не убивает в них.

— То есть, в своей некомпетентности вы вините нас?

Репортаж оборвали. В эфире появились два улыбающихся ведущих: женщина и мужчина, всё как подобает. Они сидели на мягком желтом диванчике. Камера приближалась к ним, и мужчина обратился к женщине:

— Ух, Анжелина, ну и репортаж у нас с утра, что думаете?

Не снимая с лица улыбки, женщина ответила:

— Думаю, таким молодым красивым девушкам как я и наши зрители, лучше не гулять по парку в ночное время.

Мужчина подхватил:

— К слову о молодых красивых девушках, встречайте...

Отец выключил телевизор.

— Опять футбольные новости пропустил, - и с досадой бросил пульт в диван.

— Два года прошло, а они никак не могут поймать этого маньяка, сумасшествие какое-то, — сделала вывод мать закрывая балкон.

— Да не говори, Люда. Как так работать можно. Я бы этого маньяка бы встретил, живого места бы не оставил.

Я наблюдал за их разговором.

— Ты бы, и не оставил, я помню, как Кольку, брата моего двоюродного, мужики пьяные зажали, а ты в машине сидел.

— Их было четверо, пьяных, а Колька твой баран, сказал им, чтобы они в том районе где его зажали больше не появлялись, при том, что это был не его район, а их. За такого идиота заступаться я в жизни не стану.

— Да и не заступишься больше. Столько денег на похороны ушло, ужас.

Я посмотрел на мать, потом медленно на отца.

— Он не в ту ночь умер. Тогда его просто отпинали. Даже не сильно. Он потом, когда встал с земли, крикнул им в спину: «Чтоб я больше вас здесь не видел» и Сайгаком запрыгнул ко мне в машину, — успокоил меня отец.

— И всё же без оружия лучше на маньяка не лезть, он же убийца. Он столько жизней человеческих забрал, а для этого нужна сила не только физическая. В душе такой мрак должен быть, звериный. С таким столкнешься в живую, он тебя проглотит сразу, — запричитала мать.

Человек со звериным мраком в душе...У нас в городе. Люди этого боялись. Закрывали дверь на все замки. Кто-то вставал ночью, перепроверял их. Сам лично слышал, как это делал мой отец.

Милиции стало больше по вечерам на улицах. Особенно возле моего дома и у беседки рядом со школой. Ведь парк был прямо между ними.

Глава 5

Толстая канатная верёвка обвила мою шею.

Жак резким движением рук вниз обрушил меня на землю и потащил.

Он хочет взять меня живым!

Я пытался вырваться, барахтался на земле, махал палкой по воздуху, но удар головой об землю при падении и перехваченное дыхание совсем затуманили мой рассудок. Я уже ничего не понимал. Всё закончилось.

Жак перекидывает верёвку через толстую ветку. Хватает падающий конец и тянет вниз. Другой конец, с которого свисаю я, поднимается и тянет мою шею за собой. Я пытаюсь найти ногами землю. Слышу смех и хочу закричать пережатым горлом. Поток крови, словно рвота, вырывается из рта. Жак подбегает под струю. Снимает майку и закрывает глаза. Он этого и хотел. Моей крови.

Другой сон.

Жак уносит меня в свое логово. В пещеру с высокими скалистыми потолками - сталактитами. С них как летучие мыши, свисают женщины. У одних женщин не хватает рук, у других ног. У каких-то - грудей. Кому-то повезло ещё больше: у них не хватает всего перечисленного.

Из глубин пещеры слышу крик. Он всегда принадлежит разным людям. Маше или её отцу. Моей матери или даже мне самому.

Жак тяжелыми рывками тащит меня за собой в мешке. Слышен шорох моей спины, что оставляет кровавую дорожку на жесткой земле.

А потом я просыпаюсь в поту. Осматриваю комнату убеждая себя, что это просто очередной сон. Но сердце бьется слишком быстро, чтобы снова заснуть. Я встаю с кровати и иду на кухню. Там прохладнее. Сколько времени уходит на такое охлаждение мне неизвестно. Всё как в тумане. В одну такую ночь я зашел не на кухню, как обычно, а в зал.

Я подошел к балкону и увидел отцовские сигареты. Медленно открыл дверь балкона и вышел туда с отцовской пачкой и зажигалкой. Тут даже прохладнее чем на кухне. Я достал сигарету и поджёг. Удивительно, как ночные кошмары отпугивают другие страхи. Я всегда боялся курить на балконе ночью при спящих родителях. Но в тот момент, мне казалось, у меня есть право на сигарету. И даже если меня увидит отец, то только кивнет мне через стекло мысленно говоря – «Я понимаю».

Я подумал о Маше. О том, как она себя чувствует. Мучают ли её кошмары. Проклинает ли она кого-то еще, помимо Жака. У следствия есть подозрения, что на месте убийства был кто-то еще. Вполне возможно, этим кем-то была основная жертва маньяка. Молодая девушка, которая решила срезать через парк посреди ночи, когда орудует «Парковый маньяк». Мне кажется, да и Донскому тоже, что так всё и было, а найти её мы не можем по одной простой причине: ей стыдно за свою глупость. Она легкомысленно пошла через парк, чувствуя себя неуязвимой и эта ошибка стоила другому человеку, жизни.

Когда тлеющий бычок упал с пятого этажа, я также медленно открыл дверь балкона и вернулся в зал.

Не знаю, что взбрело мне в голову в тот момент, может быть никотин, но я захотел позвонить Маше. Посреди ночи. «Она спит» - подумал я сидя на диване.

Тогда почему я не иду спать?Если я мучаюсь от кошмаров и не сплю посреди ночи, то может быть и она тоже. Может быть я ей нужен как никогда. Мы ведь даже не поговорили после той встречи в полицейскому участке. Надо звонить. Надо звонить, Денис.

Я подтянул домашний телефон.

Я могу всю их квартиру на уши поднять звонком. Ну и что? Они не узнают кто звонил.

А вдруг у них определитель стоит?

Не было у неё определителя. Определители были в то время только у совсем богатых людей.

Логика мой была такова: если она не спит, то трубку возьмет быстро. Я подожду два гудка и если не возьмет, то так тому и быть. Никакого разговора не будет, и я пойду спать.

Я выдохнул.

Сейчас или никогда.

«Никогда!» - закричали бабочки в животе, но я их не послушал. Обычно бабочки в животе – это о приятном. Но мои бабочки означали либо тревогу, либо диарею.

Я поднял трубку телефона и приложил к уху. Набрал первую цифру - 3. Ещё две - 38. И последние две - 31.

Первый гудок.

Второй гудок.

Вот и всё.

Я подождал ещё один гудок.

После него хотел подождать ещё одни, но вовремя одумался и положил трубку. Чувствуя себя полным идиотом.

Встал с дивана и дал себя клятву отрицать случившееся сегодня ночью, даже если отец Маши восстанет из мертвых, схватит меня за горло и спросит: «КТО ЗВОНИЛ!?»

Перед тем как вернутся в свою комнату, открыл холодильник и съел пару дачных слив.

Вернулся в кровать, закрыл глаза.

Из зала раздался звонок. Я был так разочарован в себе что, даже не обратил на него внимание. Ещё один звонок. Я открыл глаза как Джек Шепард в сериале “Остаться в живых” (Если вы не знаете, к чему отсылка, прошу зайти на youtube и написать “Jack's Eye Opens (LOST). И кстати бежал я в зал также, как и он через лес, чуть позже, после той сцены.

Я поднял трубку сразу после третьего звонка.

— Алё? — сказал я между вздохами.