Землянка в школе навигаторов

Глава 1

Глава 1

Сколько себя помню, я засматривалась на звёздное небо. Я любила минуты, когда дежурный воспитатель нашего детского дома, обходя спальни воспитанников, выключала свет — и я смотрела и смотрела на ночное небо, на звёзды, на краешек луны, который виднелся в окне. Не один десяток раз воспитатели, застукав меня сидящей на подоконнике и считающей звёзды, ставили на час в угол. Раньше — когда мне было восемь, одиннадцать лет — я на них злилась: меня наказывали, лишали сладкого, доступа во Всемирную Сеть; я одной из последних выбирала подарки на Новый год, переданные попечителями детского дома и волонтёрами.

Рядом с окном спальни девочек была установлена пожарная лестница. Я научилась перебираться на неё через окно и забиралась на крышу. В первый раз я чуть не свалилась с высоты третьего этажа, но потом наловчилась и стала действовать на автомате. Работало это только летом, но однажды я решила выбраться в ясную морозную ночь — уж больно хотелось посмотреть на комету Атлас, в эти зимние дни её было видно невооружённым глазом!

Есть в звёздах что-то особенное. Вы только попробуйте выйти ночью на улицу и посмотреть в небо. Отвести взгляд окажется очень сложно. Я вот не могла. Просто не находила сил.

Когда я вернулась в комнату, дежурный воспитатель уже сидела на моей кровати. Меня лиши вишнёвого пирога, и все зимние каникулы мне пришлось помогать на кухне.

Я злилась, рыдала, огрызалась, объявляла бойкот, но всё равно, как только появлялась возможность, сбегала на крышу или в парк. А потом я открыла для себя, что могу быть куда ближе к звёздам…

Это осознание пришло постепенно, после ежегодного медицинского осмотра. В тот год у меня начались месячные, так что к привычным врачам добавились ещё. Во-первых, гинеколог — дородная тётка с мясистыми руками, которая, спросив, не было ли у меня половых актов, и получив отрицательный ответ, ввела датчик УЗИ мне в задницу. Трансректальное обследование органов малого таза предназначалось для тех девушек, кто не вёл половую жизнь.

— Всё в порядке. Матка малюсенькая, но размеры в нижней границе нормы, — сообщила тётка. — Вытрись салфеткой, салфетку в урну, одевайся за ширмой. — И громко выкрикнула: — Следующая!

С голой задницей, на дрожащих после неприятной процедуры ногах, я сползла с акушерского кресла, на котором побывала впервые, и побрела к кушетке. В прострации натянула трусы, чёрные брюки, поношенные кроссовки. В медицинском бегунке значился последний врач — эндо… анеди… нутри… нолог — в общем, тот, кто следит за буйством гормонов у подростков.

В последнем медицинском кабинете за столом сидел врач. Мужчина. Судя по гладкости кожи и отсутствию морщин, ему было лет тридцать, но мне почему-то казалось, что он старше, гораздо старше. В глазах предыдущих врачей читались жалость, надменность, брезгливость — взгляд этого мужчины не выражал ничего; и всё же он приковывал внимание. Возможно, это цвет глаз оставлял такое неизгладимое впечатление. Ярко-синий.

Наша бьюти-индустрия теперь могла и не такое. Можно было, сделав пару уколов, отрастить себе длинные и пышные ресницы; или сменить цвет волос, которые не пришлось бы подкрашивать, как это делали ещё лет пятьдесят назад. Я бы хотела сменить свой мрачный чёрный цвет на светлый, как у Ирэны Блестящей, самой популярной поп-дивы этого десятилетия. Божественный голос, актёрский талант, яркая внешность. Но бьюти-индустрия не любит нищих. А воспитанники детского дома, хоть и не нуждаются ни в чём, личных денег не имеют.

От пристального взгляда мужчины-доктора по коже побежали мурашки. Очень захотелось убраться из его кабинета.

— Мелания Васькина, тринадцать лет, — прочитал он с компа мои данные, указанные в карточке объединённой по всей Земле медицинской сети «ВсеМед». — Хирургических вмешательств не было, обращений и жалоб медицинского характера тоже.

Он встал, подошёл ко мне, пощупал что-то под подбородком, затем за ушами, подмышками. Я замерла, боясь даже спросить, что он делает. Хотелось оттолкнуть его руки и сбежать. Почему-то это казалось мне жизненно важным.

— Немного суховата кожа, волосы ломкие. Пока это вариант нормы — у тебя идёт активная перестройка организма. Нужно пропить курс витаминов.

Он выдвинул ящик стола и достал белую банку, на которой красовалась знакомая яркая этикета. Я немного расслабилась — эти витамины последние полгода рекламировали повсюду.

— По одной капсуле на ночь в течение месяца, — сказал врач. — Передам дежурной медсестре. — Я кивнула и, стараясь не бежать, покинула кабинет.

Синеглазый доктор прописал в моей медкарте показания к приёму витаминов, так что дежурные воспитатели каждый вечер выдавали мне по капсуле и следили, чтобы я её выпила.

Через неделю со мной начало происходить что-то странное. Я не чувствовала себя плохо до того, как начала принимать капсулы, но теперь мне казалось, что я могу свернуть горы. Я стала лучше учиться, у меня появилась странная потребность выглядеть лучше (очуметь, я даже начала мыться каждый день и два раза в день чистить зубы), мне захотелось стать кем-то! Кем-то большим, чем уборщик помещений, офис-менеджер, повар или швея — именно эти профессии чаще всего получали выпускники нашего детского дома.

Может, это просто так играют гормоны?

«Переходный возраст — это время многих физических, умственных, эмоциональных и социальных изменений. Одна из причин «бунта» подростка — перестройка в префронтальной коре головного мозга. Она отвечает за слаженную работу его [мозга] отделов, а также за то, как человек себя осознаёт, как он планирует свои действия и как себя контролирует. В таком возрасте ребёнок может обладать большей способностью к сложному мышлению», — вот что я выкопала в медицинской энциклопедии. Потрясающе интересное чтиво, кстати!

Глава 2

Я буду пилотом на маяке! Я буду управлять космическим кораблём!

Я буду пилотом на маяке! Я буду управлять космическим кораблём!

Эти фразы я начинала повторять, когда у меня совсем не оставалось сил. Пока я не успевала ни по одному предмету! Нет, вру, только по одному и успевала — по физической подготовке; я бегала, подтягивалась и отжималась лучше парней. То, что виги знали с младенчества, мне приходилось изучать ускоренными темпами. Все сочинения по русскому, тьфу ты, по вигскому языку, ясное дело, мы писали на вигском. Чип-переводчик, встроенный в мою голову, позволял читать и писать и на общекосмике, и по-вигски, но письмо — это навык, который следовало развивать. Пальцы пока просто не были приспособлены выводить закорючки, бывшие навигаторскими буквами. А ведь в первом классе земной школы мы почти целый год учились писать. И начинали с прописей — одну и ту же букву выписывали по несколько строчек, пока пальцы и рука не привыкали делать это автоматически.

Я буду пилотом на маяке! Я буду управлять космическим кораблём!

Я буду пилотом на маяке! Я буду управлять космическим кораблём!

Я получила за сочинение единицу. Кол! Ну а что мог поставить мне преподаватель, когда я с трудом накарябала по-вигски «Я не читала ни одной книги доглесианского периода» и сделала одиннадцать ошибок во фразе, состоящей из восьми слов? Читала я пока тоже медленно — этот навык так же, как и письмо, предстояло прокачивать; рекомендованную для сочинения книгу я не успела прочесть даже наполовину. Если честно, и не хотелось. Это была трагедия, написанная очень высоким слогом; современные виги так не говорят. Чтение продвигалось очень медленно в том числе потому, что значение чуть ли не каждого второго слова приходилось искать в словаре.

По математике я решила одну задачу из четырёх и получила заслуженную двойку. Оказалось, на Земле ещё не открыли некоторые математические законы, так что математические законы вигов и их применение ставили меня в тупик.

Об истории Франгаг я знала чрезвычайно мало, да и это мне рассказал Лиг.

Франгаг — так называется планета навигаторов, мир, который стал моим вторым домом. Выяснилось, что очень много видов во Вселенной дышат такой же смесью газов, что и люди. У Франгаг два периода развития: доглесианский и новейший. Жителей Франгаг зовут навигаторами, они — раса космических путешественников.

Давным-давно, миллиарды лет назад, когда Вселенная была ещё совсем юной, на самом её краю зародилась первая цивилизация разумных существ. Однажды её представители вышли в открытый космос и стали путешествовать, бесстрашно забираясь в самые опасные его области. Эти смельчаки смогли проникнуть в Большую Чёрную дыру, которая расположилась в самом сердце Вселенной. И там с ними что-то произошло. То, что навсегда изменило их. С тех пор ткань пространства подчиняется их воле. Они могут создать дорогу в любую точку Вселенной. Без сложных расчётов и специального оборудования.

Этот центр Вселенной, пульсирующий и существующий вечно, виги считают своим божеством. Они даже дали ему имя — Точка начала. Говорят, что божество вполне себе осязаемое и является к ним в виде женщины. А ещё к ней можно отправиться в гости. Правда, на это способны в основном те, кто наделён силой — способностью открывать червоточины. Некоторые навигаторы обладают дополнительным даром — даром поиска. Они могут, например, искать золото — и не только на родной планете, а во всей Вселенной!

В какой-то момент появилось множество рас, завидующих навигаторам, а среди них — раса религиозных фанатиков, считавших, что каждый вид должен обитать на своей планете. Мол, негоже кому-то прыгать с планеты на планету и помогать через космические станции, которые называются маяками, всяким путешественникам. Одна раса — одна планета. Так должно быть во Вселенной.

Глесиус — предводитель этих религиозных фанатиков — бросил все силы на уничтожение навигаторов. В этом ему помогали предатели с Франгаг. Сначала Глесиус избегал массированных нападений, он всегда действовал исподтишка — разобщал вигов, нарушал их связи, разрушал устои древней цивилизации, уничтожал маяки. У вигов не хватало сил, чтобы сопротивляться. Их численность сокращалась с ужасающей быстротой. Маяков оставалось всё меньше. Со многими из них пропала связь. А потом армия Глесиуса нанесла массированные термоядерные удары по планете с орбиты Франгаг. На века планета исчезла с политической арены Вселенной, она даже откатилась в развитии до земного средневековья. Спустя время планету снова «открыли», и раса стала возрождаться.

Вот такие сказки у вигов.

Доглесианский период закончился, по меркам Вселенной, пару секунд назад, то есть прошло меньше ста лет. А текущий период виги называют новейшей историей.

Во всём этом меня зацепило одно.

— Лиг, о каких маяках ты говорил?

На Земле маяк — это морской ориентир, который используется для опознавания берегов. Маяки строят на берегах или остатках скал, так, чтобы их можно было увидеть в любую погоду и в любое время суток.

Мы с Лигом сидели на полу в трюме «Кометы», и я расспрашивала его о мире навигаторов, в который мы отправлялись. Он тепло улыбнулся.

— Маяк, Лани, — пояснил Лиг, — это потрясающая космическая станция, находящаяся в центре чёрной дыры. Именно чёрная дыра даёт маяку энергию. Такой станцией может управлять только виг. Возможно, сможет кто-то ещё, если это подтвердится физическими и математическими законами. Пока действующих физических и математических моделей построения червоточин не существует. Чаще всего маяки — это типовые станции. Все они похожи на швейную иглу, расширяющуюся кверху, с тремя нанизанными на неё кольцами. Кольца и игла соединяются между собой коридорами. Самое верхнее кольцо — самое маленькое, там находятся отсеки команды, столовая, медицинский отсек. — Тут он улыбнулся и прикрыл глаза.

Глава 3

Резкий, дико раздражающий звук будильника раздался внезапно. Я специально выставила максимально неприятный сигнал, похожий на визг пожарного извещателя, который раздавался во время пожарных тренировок в детском доме на Земле. Такие тренировки проводились каждые три месяца, несмотря на дождь, снег, жару или холод. Только этот звук всё ещё мог разбудить меня утром, на всё остальное я перестала реагировать ещё полгода назад.

— Как же я ненавижу этот звон! — Я выдернула подушку из-под головы, положила её на лицо и заорала: — Как же я устала! Устала-а-а!

Мне казалось, что я легла спать всего пять минут назад. В подмышку ткнулся холодный нос Северины. Она всегда приходила, когда я рыдала от усталости после изнурительных физических занятий, мозговыворачивающих тестов по непривычным математике и физике; меня злили сочинения по чуждой для меня литературе и истории. А ведь всё это мне предстояло сдавать на экзаменах, чтобы поступить в школу навигаторов. Возможно.

Холодность носа Северюшки отрезвила и заставила меня вскочить с постели. Меня ждало много дел сегодня, как и в любой день за последние восемь месяцев! Через два месяца начинались вступительные испытания в школе навигаторов.

Я буду смотрителем на маяке! Я буду управлять космической станцией!

Я буду смотрителем на маяке! Я буду управлять космической станцией!

А это значило, что пора подниматься, надевать наушники и, слушая лекцию по физике, математике или литературе, отправляться на разминку и пробежку в десять кругов вокруг озера.

Господин Лунморт, как и обещал, решил мою проблему с медленным чтением — в течение месяца после его прибытия я каждый день индивидуально занималась с преподавателями, приезжавшими в дом ребёнка. Когда я научилась бегло читать и писать на общекосмике и вигском, индивидуальные занятия закончились.

Иногда я злилась на ректоров. Господин нье' Тарку прислал на мой коммуникатор информацию о школе — красивый голоролик, в котором мальчишки и девчонки с пятнадцати до двадцати лет занимались различными школьными делами. Они выполняли задания в теплицах, играли в мяч (суть игры я уловила сразу — нужно открыть малюсенькую червоточину, поймать в неё мяч и отправить в другую, ближе к воротам или к нападающему; но в ворота мяч разрешается забивать только руками или ногами), плавали (очуметь, они делали это связанными!), добывали огонь, растирая палочку о сухой мох. И всё это происходило под бодрящую музыку, с озвучкой приятным мужским голосом за кадром. Голос описывал преимущества учёбы в этой прекрасной школе, мол, так хорошо и интересно там учиться. И поступить в школу может любой, обладающий поиском или силой. Кадетов ждёт полное обеспечение, а вместо диплома после выпуска им вручают новенькую космическую станцию.

Экзамены, как выяснилось, проходят в два этапа. Первый разбит на три дня — математика, физика, сочинение. Те, кто проходит во второй этап, сдают физическую подготовку. О ней говорилось только одно — это полоса препятствий. Набор проходит сразу в обе школы, и распределение по ним осуществляет экзаменационный искин.

Вот, собственно, и вся официальная информация о школе навигаторов, которую я получила.

Обычные школьные задания давно перестали быть проблемой. К ним я готовилась в основном на переменах. Почти всё свободное время занимала подготовка к экзаменам. Роясь на бесчисленных форумах, посвящённых поступлению в школу, я поняла, что основные баллы дают задания повышенной сложности — искин оценивает не только правильность решения (сюрприз — не все задачи его имеют), но и скорость выполнения задания, и оригинальность подхода. У одной задачи могло быть и несколько решений.

Удручали темы сочинений. Они повторялись из года в год, иногда слегка видоизменяясь. Я читала, гримасничая:

— Какое влияние оказал миф о Точке начала на сказки и предания древних вигов?

Ну, я знаю, что виги называют так своё божество, но где взять сказки о нём? И даже если я найду их, где гарантия, что мои выводы в сочинении удовлетворят искусственный интеллект, выставляющий оценки за экзамен?

— Проанализируйте систему существующих протоколов, сделав уклон на любую сферу жизни навигаторов, предложите свой протокол, — прочла я следующую тему.

Очуметь! Я знаю всего три протокола (так виги называют свои законы, различные приказы и директивы императора Франгаг), касающихся сирот и таких, как я. Что я, не виг, могу предложить расе, существующей много тысяч лет? Их законодательство формировалось тысячелетиями!

— Навигаторский романтизм.

Так коротко называлась ещё одна распространённая тема для сочинения. Мы недавно проходили это на занятиях. В нас прямо вдолбили, что в этот период романтический герой — бунтарь, вступающий в конфликт со Вселенной. Возможно, кругленькая старушка-преподаватель письма и литературы знала, что эта тема часто встречается на вступительных экзаменах в школу навигаторов, и старалась нас по ней натаскать. В нашем доме ребёнка тех, кто собрался поступать в школу, оказалось шестеро.

Тема романтизма, владевшая умами писателей, художников, театральных режиссёров (да, у вигов — как и у половины Вселенной — есть театры; они отличаются от земных, но смысл остаётся тем же), пришла от орси. Это любопытная раса синекожих людей, то есть гуманоидов. Так вот, мир этих гуманоидоподобных существ имеет интересную особенность — у них вся экономика и общество строятся на обладании товарными камнями. Товарные камни этой расы — это аквамарины и топазы. Синенькие, в общем. Чем больше товарных камней в конкретной семье, тем выше она поднимается по социальной лестнице. Орси также разрабатывают месторождения и других драгоценных камней, тем и живут.