Земная невеста для близнецов

Глава 1

— Как же меня раздражает эта улыбка.

Я позволила себе сказать это вслух только здесь, в промозглом темном переулке. Шум дождя, барабанящего по карнизам и гремящего в водосточных трубах, был достаточно громким, чтобы заглушить мой голос. А то мало ли. Если эти хвостатые меня услышат — доложат куда следует, сцапают и увезут неизвестно куда. В лучшем случае — просто в какой-нибудь распределительный центр, а в худшем — сразу в космос, воевать с их Роем.

Я повела плечами и снова подняла голову, глядя сквозь пелену дождя в небо, затянутое грязной, тяжелой дымкой. Прямо над улицей, подсвечивая эту взвесь из смога и низких туч, парил огромный баннер. Просто гигантский светящийся экран, который удерживали в воздухе несколько маленьких дроидов.

С баннера, сменяя друг друга, улыбались морды крайгеров. Я про себя звала их просто хвостатыми. От людей они внешне почти не отличались. Ну разве только тем, что у них есть хвосты. Сейчас центральный герой агитации — высокий, с хищными скулами — широко улыбался мне с высоты, показывая большой палец.

— «Земляне — гордость галактики! — гласила надпись, пульсирующая алым. — Вступайте в Легионы, чтобы вместе остановить Нашествие Роя!».

— Гордость, ага, — буркнула я под нос, вжимая голову в плечи.

Про этот самый Рой я не знала ровным счетом ничего. И не думаю, что хоть один человек мог бы внятно объяснить, что это за тварь такая. Мы его никогда не видели. Мы вообще мало чего видели за пределами своих секторов космоса, кроме таких вот баннеров, патрулей и вербовочных пунктов, открытых на каждом углу. Хвостатые только и делают, что талдычат про Рой, про то, что мы должны быть благодарны за шанс «вступить в великую армию», и про то, что только там, в Легионах, земной колонист может стать настоящим гражданином.

— Ага, гражданином, пока не кончатся патроны, — продолжила я мысль, стараясь стать еще незаметнее. — Ладно, пора браться за дело, — снова сказала я вслух. Похоже, теперь это моя привычка — разговаривать с собой, после того как я осталась одна. Но сейчас главное — не шуметь.

Я еще раз окинула взглядом силуэт посольства крайгеров. Сорок этажей стекла и бетона, нагромождение дорогих архитектурных излишеств, которые должны были демонстрировать мощь и величие их драгоценной галактической федерации. А по факту — просто огромная коробка с бумажками, которые меняют судьбы секторов. Сегодня мне нужна была всего одна.

Достав из-под куртки небольшой планшет, я быстро пробежалась по схеме, которую скинул заказчик. Тринадцатый этаж, северное крыло, кабинет советника по «межвидовым отношениям». Пафосное название для места, где хранят компромат и грязные секретики.

Периметр я изучила еще три дня назад. Со стороны парадного входа — стекло и вежливые хвостатые секьюрити с детекторами лжи. Со стороны подземной парковки — бронеплиты и сканеры сетчатки. А вот технический этаж, где висели блоки кондиционеров... Там дыра.

Я бесшумно двинулась вдоль стены, держась в густой тени, которую рисовал уличный свет сквозь пелену дождя. Через полминуты я уже стояла перед неприметной технической дверью, ведущей в шахту вентиляции. Замок был старый, механический. Для хвостатых это дикость — они привыкли к сетям, биометрии и лучам. А старый добрый «сундук» с сувальдами они часто игнорируют. Зря.

В ухе зашипел голос наладчика — мелкого технаря, который пасся снаружи и глушил сигналы.

— Красавица, у тебя три минуты, пока у них ротация патруля на крыше. Потом включат дальний сканер.

— Поняла.

Я выдохнула, приложила отмычку, чуть надавила... и механизм щелкнул. Дверь приоткрылась, пропуская меня внутрь, в гулкое чрево здания.

Дальше — темнота, запах пыли и гул вентиляторов. Я двигалась быстро, но расчетливо, считая шаги и повороты по памяти. Решетка на тринадцатом этаже оказалась точно там, где и была отмечена на схеме. Я открутила болты специальным глушителем, чтобы не издать ни звука, и бесшумно выскользнула в коридор.

Ковровые дорожки, мягкий свет бра, картины с их звездолетами. Тишина.

Я скользнула к двери кабинета. Здесь уже было посложнее — электронный замок последней модели. Но на этот случай у меня был «ключ» — небольшой эмулятор, который я прилепила к считывателю. Минута, две... программа подбирала код, перебирая варианты доступа техперсонала. Хвостатые уверены, что их безопасность неприступна, но люди научились дружить с техникой лучше них.

Загорелся зеленый.

Я внутри.

Кабинет советника встретил меня запахом дорогого дерева и кожи. Я сразу прошла к столу, но нужного документа там не было. Пришлось обыскать ящики, затем сейф, встроенный в стену за картиной с видом их родной планеты. Тот самый эмулятор справился и с сейфом за сорок секунд.

И там, в аккуратной пластиковой папке, лежал он. Тонкий кристалл данных. Уровень доступа: «Исключительный».

— Есть, — выдохнула я, засовывая кристалл во внутренний карман куртки.

И в этот момент меня кольнуло. Слишком чисто. Слишком тихо. Ни одного патруля в коридоре, ни охраны. Легко, как по нотам.

— А ты не торопилась.

Глава 2

Голос прозвучал так буднично, словно мы встретились в очереди за кофе, а не в кабинете советника посольства посреди ночи.

Я медленно развернулась. Очень медленно. Руки чуть отвела от корпуса и приподняла вверх, показывая, что не хватаюсь за оружие. Сердце колотилось, но я постаралась, чтобы лицо осталось спокойным. Если обладатель голоса вооружен — дергаться себе дороже.

Судя по тому, откуда шел звук, это было не со стороны входа. Единственного входа.

Да твою же!..

Я сейчас как дура, прямо перед кем-то, шарилась по ящикам, возилась с сейфом — и даже не заметила, что в кабинете кто-то есть? Да быть такого не может, я же профессионал, у меня чуйка, я…

Но когда я полностью развернулась, поняла: может.

Передо мной в кресле сидел крайгер.

И демонстрировал мне именно ту самую улыбку, которая бесит меня.

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Потому что буквально эта физиономия только что пялилась на меня с баннера над улицей.

Он сидел спокойно, закинув ногу на ногу, и выглядел при этом так, будто весь день этого момента ждал. И, что странно, одет был совсем не в то, в чем здесь обычно ходят менуры. Я привыкла, что они носят эти дурацкие облегающие костюмы. Верх нелепости.

Но этот был в нашем. В земном.

Потертые джинсы, на коленке даже дырочка — модная или натуральная, не поймешь. Серая толстовка с капюшоном, свободная, домашняя такая. Обычный земной парень, каких в любом районе полно. Если бы не хвост.

Огромный, между прочим, хвост. Темно-серый, почти черный, с легкой серебристой полосой вдоль хребта. Он лежал на подлокотнике кресла, но кончик постоянно двигался, будто жил своей жизнью. И этот кончик то замирал, то снова начинал подрагивать, тыкая в моем направлении, словно указывал хозяину: «Вижу, вижу, вот она, стоит, никуда не делась».

Я сглотнула.

Он был высоким. Это даже в сидячем положении чувствовалось — такая порода, когда человек занимает собой больше пространства, чем ему физически положено. Широкоплечий, причем настолько, что мешковатая толстовка не могла скрыть мощи тела. И я вдруг отчетливо поняла: этот парень не может быть просто красивой моделькой для агитации. Он, я уверена, сам побывал там, где горячо. Маленький шрам, пересекающий бровь, свидетельствовал об этом лучше любых нашивок и регалий.

— Может, присядешь? — сказал он.

Он что, издевается? Или настолько в себе уверен, что допускает диалог с воришкой, застуканной на месте преступления?

— Как говорится, в ногах правды нет, — добавил он и усмехнулся.

Ещё и поговорками нашими пользуется, зараза. Ну точно издевается.

Я всё же послушалась. Потому что, во-первых, ноги действительно гудели после сегодняшнего дня, а во-вторых, стоять перед ним как провинившаяся школьница было выше моего достоинства. Я опустилась в кресло напротив, стараясь держать спину ровно и параллельно просчитывать варианты побега. Хотя куда бежать? Он же меня видел, опознал, засёк — значит, теперь мне вообще каюк. Эти хвостатые с их тотальной слежкой…

— Может, выпьем? — перебил он мои панические мысли. — А то какая-то слишком уж унылая атмосфера. — Он обвел рукой кабинет. — Дождь, темнота, тишина и дрожащая девушка, которая думает, что же её теперь ждёт.

— Я не дрожу, — сказала я. Голос предательски сел, так что вышло неубедительно.

— Конечно, не дрожишь, — кивнул он с абсолютно серьёзным лицом и потянулся к столу.

Я только сейчас заметила, что бутылка стояла там заранее. И два бокала. Тоже уже наготове. Он что, настолько всё знал? Даже подготовился?

Он медленно разлил янтарную жидкость. Виски. Настоящий, судя по запаху.

— Кто меня выдал? — не выдержала я.

Он замер с бутылкой в руке и поднял на меня взгляд. Темные глаза с вертикальными зрачками — что выдавало в нём нечеловеческую породу — блеснули насмешкой.

— Ох ты, какой приятный голосок. — Он протянул мне бокал. Я осторожно взяла, стараясь не коснуться его пальцев.

— Я, конечно, думал, что это я буду задавать вопросы, а ты отвечать, — сказал он, откидываясь в кресло. Хвост лениво переполз на другой подлокотник. — Но раз уж ты хочешь — ладно. — Он сделал глоток, поморщился довольно и посмотрел на меня уже без улыбки. — Если коротко: это не ты работала на своего заказчика, а заказчик работал на нас. И, так сказать, тебе выпал великий шанс покинуть эту захудалую колонию людей и отправиться туда, где ты станешь по-настоящему счастливой.

Я впервые в жизни ощутила, каково это — когда ты как будто разучился дышать.

Стоп. Стоп-стоп-стоп.

— То есть я с самого начала была объектом, который сам пришел к вам в руки? Вы меня вели?

Он чуть наклонил голову, подтверждая.

— То есть! — Я даже бокал поставила, чтобы не расплескать от возмущения. — Меня куда-то хотят забрать? В ваши легионы? Кинуть на борьбу с мифическим Роем, чтобы я сдохла в первой же мясорубке?

— Ну почему сразу сдохла? — Он обиженно прижал руку к груди. — Я, между прочим, за твою жизнь ручаюсь. Целиком и полностью.

— В какой же глубокой… мягкости… я сейчас оказалась? — выдохнула я, пытаясь подобрать цензурное выражение.

Я замолчала, переваривая информацию. В голове была каша из цифр, имен, явок и одного единственного, пульсирующего, как зубная боль, вопроса: «Как я так попалась?».

— То есть, — начала я медленно, цедя каждое слово, — вся эта операция с самого начала была фарсом? И наладчик снаружи, и схема, и этот дурацкий кристалл? — я вытащила пластиковую папку и швырнула её на стол. — И вы всё это время знали, что я приду?

— Знали, — кивнул он, даже не глядя на упавший кристалл. — Ждали. Кофе, кстати, могли бы предложить, но ты припозднилась, и мне пришлось всё выпить самому.

Он говорил это так легко, будто мы обсуждали планы на выходные. А у меня внутри всё кипело.

— И что теперь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Наручники? Допрос с пристрастием? Или сразу в транспортник, без регистрации и смс?

Глава 3

— Не будут тебя отправлять сражаться, — сказал он, лениво поводя хвостом. — Ты в бою будешь бесполезна.

Я аж поперхнулась воздухом от такой наглости.

— Это почему это?

— Потому что стреляешь ты, судя по досье, так себе. Рукопашный бой — тройка с минусом. А твой профиль — тишина и проникновение, — он отпил виски, наблюдая за моей реакцией. — В легионах таких, как ты, называют «расходником с задержкой». Толку ноль, а возни много.

Я хотела возмутиться, но язык прикусила. Он ведь прав, черт возьми. Я не боец. Я тень. А тени в окопах долго не живут.

— Тогда куда? — спросила я, чувствуя, как внутри закручивается холодная спираль нехорошего предчувствия.

Он посмотрел на меня с таким видом, будто я спросила, почему трава зеленая.

— На нашу планету, конечно же.

Пауза. Я смотрела на него и пыталась понять, шутит он или у них там, в космосе, новые способы казни придумали. Типа заслать провинившегося человека в самое сердце враждебной цивилизации и смотреть, как он там от страха поседеет за неделю.

— В смысле — на вашу планету? — голос все-таки дрогнул, хоть я и боролась с этим изо всех сил. — Чтобы что? В зоопарке меня поселить? Или в клетку посадят, буду развлекать ваших детишек?

Он фыркнул. Хвост дернулся, словно смех передался по позвоночнику.

— Глупая. Ты там приглянулась кое-кому. И тебя попросили доставить. А я, как назло, оказался на этой дыре с дипломатической миссией. Вот везение, да?

— В смысле — приглянулась? — я даже подалась вперед, забыв про виски и про то, что вообще-то должна бояться. — Кому? Как?

— Понравилась, — сказал он медленно, будто разговаривал с туго соображающим ребенком. — Надеюсь, это слово тебе знакомо?

— Я вообще-то не дура! — вспыхнула я. Щеки защипало от злости, и хорошо еще, что в полумраке кабинета этого не видно. — Я не могу понять, почему я вообще могла приглянуться! Откуда они меня знают? Как кто-то из ваших мог меня заметить?

Я реально не понимала. Я никто. Воровка с окраины сектора. Я не отсвечиваю, не лезу в громкие дела, не оставляю цифровых следов. Меня даже соседи толком не помнят в лицо. И тут вдруг — «понравилась»? Кому-то с планеты крайгеров?

Он допил виски, поставил бокал на стол и вдруг стал серьезным. Совсем. Даже хвост замер, улегшись на коленях, как ручной зверь.

— Скажи, — он наклонил голову, и глаза блеснули в темноте. — Ты когда последний раз смотрела вверх?

Вопрос выбил меня из колеи.

— Что?

— В небо, — повторил он. — На звезды.

Я хмыкнула, но как-то нервно.

— Смысл? Над сектором облако смога знаешь какое толстое? Ни звезд, ни неба — одна грязная жижа.

— Ну так у тебя появилась возможность наконец увидеть что-то помимо этой грязи, — сказал он, глядя на меня.

Он потянулся к бутылке, налил себе в бокал и так же подлил мне, будто мы и правда старые приятели, которые решили скоротать ночь за беседой. Янтарная жидкость плеснулась о стекло, и по кабинету снова поплыл терпкий запах.

Я смотрела на этот бокал, на его руки с длинными пальцами, на хвост, который снова ожил и теперь лениво постукивал кончиком по ножке кресла. Красивый, гад. И опасный. И говорит так складно, что на секунду действительно начинаешь верить: а вдруг? Вдруг там, за облаками, правда что-то есть? Вдруг я не для того, чтобы сдохнуть в мясорубке, а для чего-то другого?

Ну уж нет.

Я не вчера родилась. И не в тепличных условиях росла, чтобы вестись на сладкие речи даже такого обаятельного хвостатого. Меня уже пытались купить. И улыбкой, и посулами, и деньгами. И каждый раз это заканчивалось одинаково — либо я уносила ноги, либо тот, кто пытался, оставался с носом.

«Приглянулась», — надо же такое ляпнуть. Кому я могла приглянуться? Какому-нибудь толстосуму с планеты крийгеров, который коллекционирует людей? Или, может, у них там мода пошла заводить земных «питомцев»? Будешь ходить в ошейнике, хвостом вилять учиться?

От этой картинки внутри всё перевернулось.

Я сделала вид, что задумалась над его словами. Даже бокал взяла, покрутила в пальцах, разглядывая игру света в янтарной жидкости. Пусть думает, что я смягчилась. Пусть расслабится, этот самоуверенный тип с его дурацкой улыбкой.

— Допустим, — сказала я тихо, почти покорно. — Допустим, я поверю, что ты не хочешь мне зла. Но почему я? Из всех людей на этой колонии — почему именно я?

Он чуть пригубил виски, и я заметила, как его взгляд на долю секунды потерял фокус — он расслабился. Решил, что я сдалась. Что разговор пошёл в нужное ему русло.

— А вот это уже интересный вопрос, — начал он, ставя бокал на подлокотник и чуть подаваясь вперёд, явно собираясь выдать какую-то многозначительную версию.

Я не стала ждать.

Резким, отточенным движением я плеснула виски ему прямо в лицо.

Он не успел среагировать — янтарная жидкость попала в лицо, заставив его зажмуриться и выругаться на своём языке. Хвост взметнулся в воздух, как удар бича, но было поздно — я уже сорвалась с места.

Я не видела, попала ли ему в глаза, чтобы ослепить хотя бы на пару секунд. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Я в три прыжка пересекла кабинет, вылетела в коридор и помчалась к вентиляционной шахте.

Я знала, что это безумие. Что он, скорее всего, уже вызывает подмогу, что через минуту здесь будет вся охрана посольства, а ещё через пять — блокирован весь квартал. Но выбора у меня не было. Сидеть и покорно ждать, пока меня увезут неизвестно куда? Стать чьей-то игрушкой, рабыней, подстилкой — да кем они там меня хотели сделать? Ну уж нет.

Я лучше сдохну в этой грязи, на этой забытой всеми планете, чем позволю кому-то решать за меня.

Вентиляционная шахта встретила меня тем же гулом и запахом пыли. Я влетела внутрь, даже не потрудившись закрыть за собой решётку — всё равно уже засекли, какой смысл прятаться. Надо валить, и быстро.

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с потом. Я бежала, не разбирая дороги, уворачиваясь от мусорных баков и луж. В ушах шумело. Я ждала окриков, ждала выстрелов, ждала, что сейчас из-за угла выскочат патрульные дроны и прижмут меня к земле.

Визуалы

Любовь Сергеева (26 лет) — дочь Земли, о которой сама Земля предпочла забыть. Она родилась и выживает на Интеле, одной из брошенных колоний, которые метрополия списала со счетов, как только они перестали приносить прибыль. Родных у нее нет, а понятие «дом» давно заменилось на «убежище». В этом мире, предоставленном самому себе и облюбованном крайгерами, законы пишутся силой и кредитами. Чтобы не сломаться и не умереть с голоду, Люба берется за любые заказы — даже те, о происхождении которых лучше не спрашивать. Ведь на Интеле вопрос «как выжить?» всегда важнее вопроса «это законно?».

Дориан (33 года) — хитрый и влиятельный крайгер из семьи Крайгер. Да, фамилия у них совпадает с названием расы, и возможно, это неспроста: поговаривают, что их род — один из древнейших, и именно в честь них крайгеров так и назвали. Правда, в те тёмные времена многое позабылось, и сейчас уже точно не скажешь, где правда, а где легенда. Но многие упорно связывает начало цивилизованности крайгеров именно с этой семьёй.

На их родной планете только семь семей могут похвастаться настоящим влиянием. Остальные, пусть и благородные, до этого уровня просто не дотягивают. Но даже эти семеро побаиваются семью Крайгер — слишком уж многое за ними стоит.

Хотя так было не всегда. Когда-то их род оказался на самом дне, и именно двое братьев подняли его на вершину. Дориан из тех, у кого светлая голова и редкая деловая хватка. В политике он не проигрывал ни разу — любое дело, за которое брался, приносило победу. Просто потому, что он умел думать и ждать своего часа.

Блэир (33 года) — старший брат Дориана и, в отличие от него, политикой не интересуется совсем. Его жизнь — это бесконечная война с роем. Он уже заслужил репутацию талантливого командира и одного из сильнейших воинов крайгеров. Многие даже называют его последней надеждой их расы.

Ему не нравится, что приходится использовать землян как пушечное мясо в войне с роем. Но он никогда не пойдет против своего брата, который как раз и был одним из инициаторов этого решения. При этом Блэир терпеть не может политиков с Земли. Его бесит, что они спокойно позволяют чужим армиям делать что угодно на собственных колониях, которые им просто не нужны. Для него это самое настоящее предательство своих же.

Но при этом Блэир не слепой идеалист. Он лучше многих знает, насколько опасен рой, и понимает: без помощи землян победить, скорее всего, не выйдет. Хотя по закону главой семьи должен быть он как первенец, Блэир сам передал управление брату. Он понимает, что Дориан справится с этим лучше, поэтому для всех именно Дориан считается старшим. Сам Блэир предпочитает быть его надежной опорой и всегда помогать во всем.

Глава 4

Сознание возвращалось неохотно, будто вытаскивая меня из глубокого омута на поверхность. Сначала я просто ощутила, что лежу на чем-то мягком. Слишком мягком для моей конуры. Потом — запах. Чистота и едва уловимый, терпковатый аромат, который я уже научилась определять за годы работы — так пахнет дорогая парфюмерия крайгеров. От людей они в этом плане отличались разительно.

Я открыла глаза.

Первое, что я увидела — потолок.

Гладкий, белый, с едва заметной текстурой под камень. Дорогой материал, который мягко отражал приглушенный свет, льющийся откуда-то сверху. Ни единого стыка, ни одной панели — будто это не потолок вовсе, а цельный кусок полированного минерала, и только легкое свечение по краям подсказывало, что за ним скрывается подсветка.

В памяти начали проноситься воспоминания последнего, что я помню: переулок, дождь, его наглая улыбка, виски, побег... А потом — удар по шее, и темнота.

Я села и замерла, оглядываясь.

Комната была огромной. И обставлена так, что у меня глаз задергался. За годы работы я много где побывала: и в квартирах местных богачей, и в офисах корпораций, и пару раз даже в гостевых домах крайгеров, куда меня, правда, не приглашали. Но это... Это был другой уровень.

Вкус у них, конечно, есть, этого не отнять. Темное дерево, полированное до зеркального блеска, в котором отражался приглушенный свет. Стены отделаны панелями с едва заметным тиснением. На полу — ковер такой толщины, что нога тонет, хотя я пока стояла босиком на гладком деревянном покрытии у кровати.

Кровать, кстати, тоже монстр. Огромная, под балдахином из тяжелой ткани. Я на такой и не мечтала прилечь.

Взгляд заметался по комнате, выхватывая детали. В углу, у затемненного окна — или это не окно, а голограмма? — висела груша. Обычная, человеческая, брезентовая. Владелец каюты, видимо, любил проводить время с пользой. Судя по вмятинам на кожзаме — часто и с чувством.

На низком столике у стены стоял графин с янтарной жидкостью и одинокий перевернутый бокал.

И тишина. Почти.

Потому что сквозь ватную оболочку роскоши начал просачиваться звук. Легкий, едва уловимый гул. Он был везде: вибрировал в полу, в стенах, в этом дурацком мерцающем потолке. Такой звук бывает только в одном месте — на корабле. На большом, мощном корабле с работающими двигателями.

Меня накрыло ледяной волной.

Корабль. Я на корабле.

Я вспомнила слова того крайгера, который сказал, что я «приглянулась» кому-то там, на их планете. И его слова про то, что меня не в легион, а прямо к ним. В самое сердце.

Господи. Меня сейчас везут на планету крайгеров.

Я представила клетку. Ошейник. Тарелку с едой, которую ставят на пол, и хвостатых детишек, которые тыкают в меня пальцами и дергают за волосы. Или, что еще хуже — какого-нибудь старого извращенца, которому приспичило завести земную «игрушку».

— Ну уж нет, — прошептала я.

Надо бежать. Срочно.

Но куда? Корабль — это замкнутое пространство. Я понятия не имела, где мы находимся: может, еще на орбите Интела, а может, уже на полпути к их звездной системе. И даже если я сбегу из каюты, что дальше? Шлюпки, челноки — все это под контролем.

Мысли метались, как крысы в горящем здании. Я уже прикидывала, смогу ли открыть дверь, как вдруг…

Звук.

Тихий, едва различимый — шипение выдвигающейся панели. Где-то справа, в дальней стене.

Я замерла, впившись взглядом в угол комнаты. Там, где, казалось, была просто стена с деревянными панелями, вдруг обозначился проем. Дверь! Она была настолько идеально вписана в интерьер, что я ее даже не заметила. Маскировка высшего класса — ничего удивительного для корабля крайгеров.

Я затаила дыхание, вжавшись в кровать.

Из проема вышел ОН. Тот самый крайгер с которым я разговаривала.

И он был голый.

Видимо, то место, откуда он вышел, было душем. Об этом свидетельствовало его мокрое тело и то, что он сосредоточенно вытирал голову полотенцем и, судя по расслабленным движениям, совершенно не подозревал, что на него сейчас пялится девушка, которую он похитил.

А пялиться было на что.

Я сглотнула.

Он был сложен так, как бывают сложены либо те, кто родился с идеальной генетикой, либо те, кто вкладывал в свое тело годы изнурительных тренировок. Судя по той самой груше в углу и общему виду — и то, и другое сразу. Широкие плечи, рельефные мышцы груди, которые не выглядели перекачанными, а именно что жили под кожей, двигались при каждом его движении. И пресс. Вот этот пресс был отдельным произведением искусства — каждая мышца прорисована, но без фанатизма, без этой сухой тряпичности, которая бывает у профессиональных бодибилдеров. И по этому идеальному прессу сейчас медленно стекали капельки воды, поблескивая в приглушенном свете, прокладывая дорожки к… дальше.

Так, стоп.

СОБЕРИСЬ.

Я сейчас в опасном положении, меня похитили, везут неизвестно куда, а я тут разглядываю голых хвостатых, как будто в клубе на девичнике.

Но взгляд предательски скользнул ниже. Я отвела его. Вернула обратно к прессу. Потом снова глянула — ну чисто рефлекторно, оценить масштаб бедствия. Честно, только мельком. Сквозь воображаемые пальцы. Ну, может, не совсем мельком.

СОБЕРИСЬ, ТВОЮ МАТЬ!

Я заставила себя смотреть ему в лицо. Или туда, где оно должно было появиться, когда он закончит вытираться.

Наконец он стянул полотенце с головы и встряхнул мокрыми волосами, отбрасывая их назад. Темные, почти черные, они упали на плечи влажными прядями.

И тут он увидел меня.

Я ожидала чего угодно: злости, удивления, может, даже попытки прикрыться. Но этот тип даже бровью не повел. Он просто смотрел на меня, и в темных глазах с вертикальными зрачками загорелся какой-то хищный, довольный огонек.

Он даже не попытался прикрыться. Наоборот — мне показалось, или он действительно чуть выпятился, расправил плечи, встал в какую-то подсознательно уверенную позу? Будто демонстрировал себя, прекрасного, мне, несчастной землянке. Мол, смотри, грязь, какого красавца крайгера тебе подвезли.

Глава 5

Я шла по кораблю и чувствовала себя экспонатом в зоопарке. Каждый встречный крайгер провожал меня взглядом. И ладно бы просто смотрели — так они еще и головы поворачивали, и хвосты их замирали, а потом начинали подергиваться, будто обсуждали меня на своем языке жестов.

Мне было не по себе.

Я оделась в одежду, которую оставил для меня этот наглый капитан, и гадала: может, я ее не так надела? Может, у них тут принято носить штаны на голове, а эту мягкую тунику — на ногах?

Но нет, вроде все было логично. Штаны — на ноги, серая туника из тонкой, но прочной ткани — сверху. Материал приятно облегает тело, не сковывал движений и, кажется, даже подстраивался под температуру. Дорогая штучка. Наверное, для таких же дорогих невест.

Капитан. Я даже имени его не знаю. Вообще ничего не знаю, кроме того, что у него шикарное тело и наглый характер. В обычной ситуации я бы уже выяснила все: кто, откуда, чем дышит, где живет и как зовут его бабушку. А тут — полный провал.

Его «прекрасный вид» до сих пор стоял перед глазами. Я шла по этому стерильному коридору, а в голове всплывали картинки: мокрая кожа, капли воды на прессе, этот расслабленный, уверенный взгляд. И хвост. Этот огромный, живой хвост.

— Ладно, все, — прошептала я себе под нос. — Бери себя в руки. Ты профессионал или кто? Соберись и давай вперед.

Но как соберешься, если навигационные таблички на стенах были для меня китайской грамотой? Какие-то символы, пиктограммы, стрелки, ведущие непонятно куда. Я забрела в какой-то переход, остановилась и, увидев проходящего мимо крайгера, решилась.

— Извините, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Крайгер замер. Молодой парень, чуть старше меня наверное, в такой же облегающей форме, но без нашивок. Он уставился на меня так, будто я привидение. Хвост его дернулся и застыл столбом.

— Не подскажете, как пройти на капитанский мостик? — продолжила я, кивнув в сторону развилки. — А то я ваши обозначения… ну, вообще не понимаю.

Он смотрел на меня еще пару секунд, а потом выдал какую-то быструю фразу на своем языке.

— Простите, не поняла, — развела я руками.

Он словно очнулся. Тряхнул головой, и хвост его снова ожил.

— Илите за мной, — сказал он на чистом земном, правда, с легким акцентом, который делал «идите» таким мягким, почти мурлыкающим. — Я вас отведу.

Я улыбнулась и кивнула.

— Спасибо.

Мы пошли по коридору, и я снова ушла в размышления. Почему они все понимают наш язык? Серьезно. Я, конечно, слышала, что крайгеры — основная раса в галактике, что их федерация — это мощь, но… они действительно выучили язык людей? Тех самых людей, которых, судя по всему, не особо уважают?

У нас на Интеле никто из моих знакомых — а знакомых у меня было много, самых разных — не знал их языка. Даже пары слов. Зачем? Мы с ними не общались. А они, получается, пришли и выучили наш. На всякий случай. Чтобы понимать «ресурс». Чтобы управлять.

Мой провожатый остановился перед массивной дверью, которая, в отличие от остальных, не пряталась в стене, а гордо возвышалась, подсвеченная по краям голубым.

— Мостик, — сказал он, кивнув на дверь.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Он задержался на секунду, словно хотел что-то добавить, но потом просто кивнул в ответ и быстро ушел. Будто боялся, что его увидят со мной рядом.

Я толкнула дверь и вошла.

Мостик оказался огромным. Полусфера, сплошь состоящая из голографических экранов, пультов и кресел, из которых торчали хвосты. За прозрачным бронестеклом, занимавшим всю переднюю стену, сияли звезды. Настоящие, живые, немытые смогом. На секунду я даже забыла, зачем пришла — просто замерла, глядя на это великолепие.

Но потом взгляд упал на него.

Капитан стоял в центре мостика, у главного голографического стола, и отдавал какие-то распоряжения. Он выделялся. Сильно.

На фоне остальных крайгеров он был… ну, как волк среди овчарок. Вроде одной породы, но сразу понятно, кто тут главный хищник.

У него был самый длинный и массивный хвост. Это даже не обсуждалось. Пока другие хвосты аккуратно лежали на креслах или подрагивали в такт разговору, его хвост жил. Двигался медленно, плавно, но в каждом движении чувствовалась сила. Казалось, если он им взмахнет — снесет пару кресел вместе с сидящими.

Фигура... ну про фигуру я уже молчу. Даже в этой облегающей форме, которая была на всех, он смотрелся как-то иначе. Мощнее. Шире в плечах. Уверенней в каждом движении.

Я перевела взгляд на девушек. Их было всего две. Вообще, я крайгеров-женщин видела крайне редко. На Интеле они не появлялись, только в новостях мелькали. И вот сейчас, на мостике, они смотрелись... мило, что ли?

Одной было примерно лет сорок, если мерить земными мерками. Строгая, подтянутая, в форме с нашивками. Хвост у нее был тонкий, элегантный, ухоженный. Вторая — совсем молоденькая, скорее всего, моя ровесница. Она сидела за пультом и что-то быстро набирала на голопанели, а ее хвостик, такой же тонкий и изящный, забавно подергивался.

Милота, да.

Я выдохнула и направилась к капитану. Шла через весь мостик, чувствуя, как на меня снова косятся. Но теперь уже по-другому — удивленно, оценивающе, но с каким-то странным оттенком. Будто я была не просто человеком, а человеком, который имеет право тут находиться.

Я не успела подойти близко.

Он обернулся.

Резко, будто почувствовал мой взгляд. Или, может, хвост подсказал — этот его кончик постоянно тыкал в мою сторону.

Капитан посмотрел на меня, и я замерла на месте.

Его взгляд вцепился в меня мертвой хваткой. Оценивающе. Цепко. Он медленно прошелся по мне с ног до головы, задержался на штанах, на тунике, снова поднялся к лицу. И в темных глазах с этими дурацкими вертикальными зрачками мелькнуло что-то... удовлетворение? Одобрение?

— Вот теперь ты выглядишь достойно, — сказал он, и в его голосе явственно слышалось одобрение. — Мне нравится.

Глава 6

Блэир двигался рядом со мной спокойно, уверенно, будто каждый день приводил в отчий дом по невесте. А я чувствовала себя нашкодившим котенком, которого тащат показывать главному коту. Сердце колотилось, ладони вспотели, и я судорожно соображала, как мне себя вести. Падать ниц? Кланяться? Молчать в тряпочку? Или, наоборот, показать характер, раз уж меня сюда так нагло против воли притащили?

Но когда мы остановились в паре метров от трона, я вдруг поняла, что все мои внутренние метания — ерунда. Потому что тот, кто сидел на возвышении, смотрел на меня с таким искренним, почти детским любопытством, что вся моя защита начала трещать по швам.

— Ну надо же, — сказал он тихо, и голос его был мягче, чем у Блэира. Более певучий, что ли. — И совсем не страшная.

— А я должна быть страшной? — вырвалось у меня.

Он рассмеялся. Легко, открыто, запрокинув голову. Хвост за его спиной описал довольную дугу и снова замер.

— Нет-нет, что ты. Просто Блэир так красочно описывал твой характер, что я уже настроился на дикую кошку с коготками. А ты... — он чуть склонил голову набок, рассматривая меня, — ты симпатичная.

Щеки предательски вспыхнули. Я поймала себя на том, что разглядываю его уже в ответ — и не могу остановиться.

Они с Блэиром были близнецами, это стало очевидно с первого взгляда. Одинаковые черты лица, одинаковый разрез темных глаз с этими их вертикальными зрачками, одинаковый рисунок скул и губ. Но при этом — абсолютно разные. Как день и ночь. Как две версии одного и того же произведения искусства, написанные в разных настроениях.

Блэир — тот был воплощением мощи. Я снова скользнула по нему взглядом: широкие плечи, грудь рельефная, руки с таким рисунком мышц, что сразу понятно: этими руками можно и женщину обнимать, и головы врагам сворачивать. Он стоял рядом, чуть позади меня, и от него буквально веяло силой. Физической, уверенной, спокойной. Хвост — огромный, массивный, темно-серый с серебристой полосой вдоль хребта — лежал на полу тяжелым канатом, только самый кончик подрагивал, выдавая, что хозяин не так расслаблен, как хочет казаться.

А его брат…

Я перевела взгляд обратно на трон и поняла, что рассматриваю его уже в открытую, но он не возражал. Наоборот — кажется, ему это нравилось.

Он был изящнее. Не в смысле хлипкий — нет, фигура у него была спортивная, подтянутая, но без той брутальной мощи, что у Блэира. Жилистый. Такой обычно быстрее бегает и дольше не выдыхается, хотя в лобовой атаке проиграет тяжеловесу. Ширина плеч чуть меньше, талия тоньше, движения плавнее, мягче. Но мышцы — они всё равно проступали под одеждой, когда он чуть поворачивался, и было видно: этот парень тоже не из тех, кого можно взять голыми руками.

Он был одет проще, чем Блэир на корабле. Свободная белая рубашка с длинными рукавами, расстегнутая у ворота, открывала шею и ключицы. Темные брюки, мягкие, явно дорогие, облегали ноги, но не так плотно, как форма брата. На ногах — никакой обуви, он сидел босиком, поджав одну ногу под себя, и это почему-то смотрелось дико уютно.

Так же и волосы, как будто они отображали характер обладателя.

У Блэира они спадали на плечи свободными прядями — темные, густые, с едва заметным синеватым отливом в определенном свете.

А у этого... у этого они были собраны.

Длинные, такие же темные, они стягивались на затылке в аккуратный, изящный хвост. И этот хвост спускался ниже лопаток, перехваченный тонким серебряным кольцом. Пряди, выбившиеся из прически, мягко обрамляли лицо, делая черты не такими резкими, более... поэтичными, что ли. Ему невероятно шло. Серьезно. Если Блэир был воином-волком, то этот — князем, который и мечом машет не хуже, но при этом способен оценить красоту заката и правильно подобрать вино к ужину.

Хвост этого парня был меньше, чем у Блэира. Тоньше, изящнее, но всё равно внушительный — не какой-то там крысиный хвостик. Тёмно-серый, с той же серебристой полосой, но более выраженной, яркой. И двигался он иначе. Если хвост Блэира напоминал тяжёлое, мощное оружие, которое могло снести всё на своём пути, то хвост его брата танцевал. Плавно, текуче, описывая в воздухе замысловатые узоры, когда тот молчал, и замирая, когда говорил. Сейчас кончик хвоста мягко постукивал по подлокотнику трона — явно от нетерпения.

Он очень быстро оказался рядом со мной.

Я даже моргнуть не успела, а он уже стоял в полуметре, и от него пахло чем-то пряным, вроде корицы и яблок, и еще тем неуловимым запахом чистого тела и дорогой парфюмерии, который я уже начала ассоциировать с крайгерами высшего круга. И как он так переместился? Я же профессионал, у меня реакция должна быть, а этот двигался быстрее, чем я успевала отслеживать.

Блэир медленно отошел от меня — шаг назад, еще один, будто давая брату пространство. Но сам не ушел далеко, остановился у колонны, прислонился к ней плечом и скрестил руки на груди. Вид у него был такой, будто он собрался посмотреть представление. И от этого мне стало еще неуютнее.

Второй, своё имя он так и не назвал, начал медленно ходить вокруг меня.

Не спеша. Плавно. Как хищник, который изучает добычу перед тем, как решить, играть с ней или сразу съесть.

Его взгляд был прикован ко мне — темные глаза скользили по лицу, по плечам, по талии, по ногам, снова возвращались к лицу. И он явно наслаждался тем, что видел. Наслаждался открыто, не скрывая, и от этого по коже бежали мурашки.

И все это время он подкидывал яблоко.

Яблоко взлетало в воздух, описывало дугу и снова падало в ладонь. И хоть его взгляд был полностью прикован ко мне, яблоко ни разу не сорвалось.

Он обошел меня по кругу и остановился напротив.

— Да, братец, — сказал он негромко. — Она действительно хороша.

В ответ Блэир только хмыкнул. Коротко, сдержанно. Но я краем глаза заметила, как дернулся кончик его хвоста — то ли от удовольствия, то ли от какого-то другого чувства, которое я пока не могла расшифровать.

Он протянул мне яблоко.

Глава 7

Мои глаза округлились.

Я физически почувствовала, как они расширяются, как брови ползут вверх, как челюсть пытается отвиснуть, хотя я изо всех сил старалась сохранить лицо.

Но то, что произошло с Блэиром, было еще эпичнее.

Такой уверенный, серьезный, опасный мужчина, который смотрел на меня с высоты своего роста с таким видом, будто весь мир у него в кармане — он на секунду превратился в статую. Хвост его, этот огромный мощный хвост, который всегда двигался, даже когда сам Блэир был неподвижен — замер. Просто застыл в воздухе, не коснувшись пола, как змея, которую застали врасплох.

Глаза — темные, с вертикальными зрачками — расширились. Не сильно, но я заметила. Рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то в горле.

— Что? — выдохнул он наконец. — Что ты сказал?

— То, что ты слышал, — Дориан явно наслаждался моментом. Он подбросил яблоко, поймал, снова подбросил. — Наша будущая жена. Общая. По всем законам и традициям.

— Каким еще таким законам и традициям? — возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев пополам с полным непониманием происходящего. — У вас что, многомужество?

— Новым, — сказал Дориан, и в его голосе проскользнули нотки терпеливого пояснения для особо непонятливых. — Нашим новым законам и традициям, которые пришлось написать, исходя из ситуации.

— Это какая такая ситуация позволяет похищать девушку и выдавать ее сразу за двоих? — не унималась я, чувствуя, как от злости начинают гореть щеки.

Дориан посмотрел на меня, и мне даже на секунду показалось, что я его чем-то задела или даже оскорбила. Взгляд его потемнел, на скулах обозначились желваки — всего на миг, но я успела заметить. Однако после короткой паузы он вновь улыбнулся, возвращая себе все то же жизнерадостное лицо.

— Ты обязательно обо всем узнаешь, — сказал он, и в его голосе послышались мягкие, успокаивающие нотки. — А пока просто радуйся тому, чьей ты будешь женой.

Лицо вспыхнуло от гнева. Я хотела сделать хоть что-то — закричать, ударить, убежать, — но понимала, что это ничем мне не поможет. Да и вряд ли я смогу. Всё-таки я прекрасно понимала, на что способны люди в драке, но вот касаемо их — да даже просто Дориана — я точно ничего не могла сказать. А Блэир меня уже ловил с лёгкостью.

— Почему ты мне не сказал? — вмешался Блэир, и в его низком голосе явственно прорезались стальные нотки. Он шагнул вперед, отлепившись от колонны, и теперь стоял, в напряженной позе, глядя на брата в упор. — Это ведь важно, а ты ничего мне не сказал.

— Хотел сделать сюрприз, — пожал плечами Дориан.

— Сюрприз?! — холодно произнес Блэир, и хвост его дернулся, хлестнув по воздуху.

— Я сам получил данные не так уж и давно, и ты оказался в нужном месте, — Дориан уже не улыбался, смотря на брата с непривычной серьезностью.

— Это тебе мешало сказать, что она будущая жена? — спросил Блэир.

Меня смутило то, что он, оказывается, недоволен тем, что ему не сказали, а не то, что его пытаются сватать. Будущая жена? Я сейчас говорю об этом так, будто уже дала согласие на такой брак. Да и вообще на брак.

Они, конечно, красавцы и такие... Я вновь засмотрелась — на Блэира, стоящего в напряженной позе, на Дориана с его аристократическими манерами и идеальным хвостом волос, перехваченных серебром. И когда поняла, что опять пялюсь, поспешно отвела взгляд, чувствуя, как краска смущения снова заливает щеки.

Мысли вновь заполнили мою голову, теперь уже совсем не вовремя. Это что, мне сразу с двумя... исполнять свой супружеский долг? Я к такому не готова! Я вообще не готова ни к какому замужеству, тем более насильственному, тем более с инопланетянами, тем более…

— Нет, не мешало, — сказал Дориан, возвращая меня к реальности. — Как я и сказал, хотел устроить сюрприз.

— И?

— И хотел посмотреть, как она выглядит, прежде чем объявить её нашей женой, — продолжил Дориан и, переведя взгляд на брата, добавил: — Ты довольно простой, братец. Если бы я сказал: «Это наша жена», ты бы еще на корабле об этом всех оповестил. И если бы она была... ну, не очень, некрасиво бы получилось.

— Если бы я была не очень, некрасиво бы получилось, — повторила я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. Значит, меня сначала оценили, как товар, а потом уже решили объявить результат?

Дориан посмотрел на меня так, как будто это он здесь жертва, а не я. Как будто это его только что незаслуженно обидели.

— Ну хватит из меня делать плохиша, — улыбнулся он, глядя на меня и на Блэира. Улыбка вышла чуть виноватой, но глаза оставались спокойными, уверенными. — Мы древний и великий род. Мне бы не хотелось, чтобы наши гены достались кому попало. Или чтобы наш выбор вызвал шепотки среди других семей.

— Гены? — переспросила я, и голос мой предательски дрогнул. — То есть дело в генах? Во мне? Вы хотите от меня... детей?

Блэир при этих словах как-то странно дернулся. Он перевел взгляд с меня на брата и обратно, и в его глазах мелькнуло что-то, чему я не смогла подобрать названия. То ли смущение, то ли... заинтересованность?

— Детей, да, — подтвердил Дориан совершенно будничным тоном. — Наследников. Нашему роду нужно продолжение. А человеческие женщины, как выяснилось, совместимы с нами лучше, чем кто-либо в галактике. И способны к деторождению с нами. Это редкость, поверь.

— И вы просто взяли и выбрали меня? — я чувствовала, как от злости начинают дрожать руки. — Первую попавшуюся?

— Всё далеко не так, — сказал Дориан.

Его голос изменился — стал серьезнее, глубже. Он перестал подбрасывать яблоко и теперь просто держал его в ладони, сжимая пальцами гладкую красную кожицу.

— Это на самом деле в нашем положении настоящая удача, что мы нашли тебя.

— Удача?

— Даже то, что землянки могут родить от нас, не даёт стопроцентной гарантии, что конкретная женщина забеременеет, — сказал Блэир, и в его голосе прорезались усталые нотки. — Мы отыскиваем тех, кто будет совместим с нами.

Глава 8

— Я не надену это.

Девушка, стоящая напротив, даже бровью не повела. Только улыбнулась — всё той же дежурной, идеально вежливой улыбкой, которая меня уже раздражает.

Но хвостик за её спиной выдавал всё.

Он извивался, как уж на сковородке, описывая замысловатые петли в воздухе. То в одну сторону, то в другую. То замирал на секунду — и снова принимался за своё. Я уже начала потихоньку разбираться в языке хвостов у этих крайгеров, и сейчас эта мелкая дрожь говорила яснее всяких слов: «Да что ж ты за наказание такое, бестолковая землянка, просто надень уже и не выпендривайся».

Вслух она, конечно, сказала совсем другое.

— Но господин Крайгер сказал мне принести это для вас.

Голос спокойный, ровный, без единой эмоции. Вышколенная прислуга — или кто она тут? Я даже имени её не знала. За неделю, что я торчала в этой роскошной клетке, мы виделись каждый день, но представиться она так и не удосужилась. А я, если честно, и не спрашивала. Как-то не до этого было, когда пытаешься осознать, что тебя, считай, продали в жёны двум инопланетным аристократам.

— Почему именно это? — не унималась я, ткнув пальцем в кровать.

На роскошном тёмно-синем покрывале, которое стоило, наверное, как вся моя бывшая квартира на Интеле вместе взятая, лежало платье.

Оно было... красивым. Спору нет. Длинное, струящееся, какого-то невероятного оттенка тёмной меди с золотистым отливом. Ткань переливалась будто живая. Я, если честно, даже не представляла, что такое вообще бывает.

Но фасон…

— Потому что он хочет видеть вас у себя именно в этом, — спокойно ответила девушка.

— Именно в этом, — повторила я, снова указав на платье.

Ткани там было... ну, как бы это помягче сказать... по минимуму. Верх — фактически две полоски, которые должны были, судя по конструкции, кое-как прикрывать грудь. Дальше — ничего. Вообще ничего. Только тонкая золотая цепочка на талии, от которой уже вниз шла длинная юбка с разрезом, начинающимся, кажется, от самого бедра.

Даже без примерки я прекрасно понимала, какие места это платье будет выделять. Все, короче. Все места, которые только можно выделить, и ещё парочку сверху.

Я перевела взгляд на девушку.

Она была одета в строгое, но красивое платье-костюм: глухой ворот, длинные рукава, юбка чуть ниже колена. Идеально сидящее, дорогое, но абсолютно приличное. Никаких вырезов, никаких разрезов. Просто элегантная одежда для прислуги высокого ранга.

Я резко развернулась и подошла к шкафу.

Огромный, во всю стену, из тёмного дерева с серебряными вставками. Я распахнула створки и замерла.

Мамочки.

Там внутри было столько одежды, что можно было открывать бутик. Ряды вешалок с платьями, костюмами, блузами — всё новенькое, с бирками, подобранное по размерам. Цветастая гамма от нежных пастельных тонов до глубоких, насыщенных. Ткани переливались, струились, манили.

Я протянула руку, провела пальцами по ближайшему платью. Шёлк. Настоящий шёлк, который на Интеле стоил бешеных денег. А здесь — просто висит себе, пылится, наверное, в ожидании, когда я соизволю его надеть.

Но чем дальше я смотрела, тем сильнее дергался глаз.

Потому что все эти платья были... ну, как бы это помягче... на любителя. Глубокие декольте, вырезы на спине до самого копчика, разрезы, начинающиеся раньше, чем положено. Прозрачные вставки там, где им совершенно не место. Одно платье вообще состояло из двух полосок ткани и надежды на лучшее.

— У вас что, все девушки так ходят? — спросила я, обернувшись к своей тюремщице-горничной. — Или только невесты? А то вы, я смотрю, одеты вполне прилично.

Хвостик ее дернулся, описал нервный полукруг и замер.

— Извините, — сказала она, и в голосе впервые за неделю прорезались живые нотки — кажется, ей было неловко. — Но в этом шкафу вся одежда... так сказать, для того чтобы в ней…

Она замялась, подбирая слова. Щеки у нее слегка порозовели. Хвост снова ожил и теперь закручивался в замысловатую спираль, явно выдавая смущение хозяйки.

— В общем, чтобы встречать своего жениха, — выпалила она наконец.

— Чего?

— Ну, — она отвела взгляд, — такие платья надевают, когда хотят порадовать мужа. Или будущего мужа. Чтобы он... ну…

— Чтобы он что? — не унималась я, наслаждаясь моментом. Для чего я уже догадалась.

— Чтобы он оценил, — сказала она тихо. — И чтобы ему захотелось... поскорее... ну, вы понимаете.

Выходит, этот шкаф — моя боевая амуниция для охоты на мужское внимание. Арсенал соблазнения. Полки, набитые тканью, которая призвана делать одно единственное дело: намекать, завлекать и обещать.

— А если я хочу одеться менее... — я покрутила рукой в воздухе, подбирая слово, — откровенно?

Она выдохнула с явным облегчением.

— Тогда одежда в другом шкафу.

— В другом?

— Да. Вон там. — Она указала на неприметную дверцу в стене, которую я раньше даже не замечала — она была идеально замаскирована под панель.

Я подошла к указанному шкафу, потянула ручку и…

Ну надо же.

Здесь всё было по-другому. Платья — длинные, элегантные, с закрытой грудью и спиной. Костюмы — строгие, но красивые, с юбками и брюками. Блузы, жакеты, даже пара уютных вязаных свитеров на случай прохладной погоды. Всё такое же дорогое, качественное, но без этого... ну, без этого «эй, посмотри на мои прелести».

А самое главное что это явно человеческого происхождения.

Я провела рукой по мягкой ткани одного из платьев и почувствовала, как внутри отпускает напряжение.

— Но вам всё равно нужно надеть это платье, — торопливо сказала девушка-крайгер. — Господин Дориан сказал, что ждёт вас именно в нём.

Вот жеж.

Я закатила глаза к потолку и мысленно выругалась. Ну конечно. Именно в этом. Не в нормальном, человеческом, закрытом, а в этом... произведении искусства, которое даже платьем назвать язык не поворачивался.

Что Дориан, что Блэир после того момента в зале испарились, и я эту неделю их не видела. Блэир улетел по делам, связанным с Роем — звучало это угрожающе и таинственно, но расспрашивать было некого. Он оставил меня один на один со своим братом, а тот почти сразу же укатил к таким же важным персонам, как он сам. Наверное, хвастался, что наконец-то нашёл ту самую, совместимую, и скоро женится.

Глава 9

Лиара привела меня к дверям его покоев и исчезла. А я осталась одна перед этим монументальным входом, чувствуя себя настолько не в своей тарелке, насколько это вообще возможно.

Дверь была красивая. Темное дерево, резные узоры, которые при ближайшем рассмотрении складывались в изображения каких-то цветов и хвостатых зверей. Обычно я такие детали не замечаю, но сейчас разглядывала их с особым тщанием, лишь бы оттянуть момент.

Стучать или не стучать? А если стучать — то как? Три раза? Два? А вдруг у них это вообще не принято, и я выставлю себя полной дурой?

Вдох-выдох.

Я же профессионал. Я влезала в такие места, куда этим хвостатым и не снилось. И чего я боюсь? Какого-то разговора с аристократом?

Вдох-выдох.

Я толкнула дверь.

И вошла. Без стука. Потому что решила: будь что будет. Если им нужна покорная овечка — пусть ищут в другом месте. Я буду заходить так, как считаю нужным.

Комната была... другой. Не такой, как мои покои, которые, видимо, готовили специально для гостьи. Здесь всё дышало хозяином. Запах — тот самый, пряный, с нотками корицы и яблок, но теперь к нему примешивалось что-то ещё, более терпкое, мужское. Полумрак — светились только бра у кровати и небольшой торшер в углу, создавая уютный, почти интимный полумрак. И кровать.

Огромная. Просто гигантская. Тёмное дерево, балдахин из тяжёлой ткани, горы подушек.

И на этой кровати, полубоком, подперев голову рукой, лежал Дориан.

На нём был халат.

Шёлковый. Тёмно-бордовый, почти чёрный, с глубоким отливом. Он был распахнут на груди так, что я видела полоску кожи, гладкой, без единого волоска, и начало мышц, уходящих вниз. Пояс завязан небрежно, на одно движение — и всё, халата больше нет.

Он читал книгу.

Длинные пальцы держали её аккуратно, бережно, как держат сокровище.

Картина была настолько неожиданной, что я замерла на пороге.

Крайгер. Аристократ. Воин, судя по всему, не из последних. И он лежит в шёлковом халате и читает книгу. Как какой-нибудь поэт девятнадцатого века. И выглядит при этом так… соблазнительно.

Но как только я переступила порог, его взгляд оторвался от книги.

И впился в меня.

Я физически это почувствовала. Будто меня пронзили чем-то горячим. Он меня пожирал.

Его глаза скользнули по лицу, задержались на губах, потом опустились ниже.

Хвост его, лежавший на покрывале, ожил. Кончик дёрнулся, описал в воздухе медленную, плавную дугу и замер, указывая прямо на меня.

Прочитать, что было в этом взгляде, не составляло труда.

Восхищение. Жадное, откровенное. Желание. Такое же откровенное. И... одобрение. Будто он смотрел на то, что давно хотел увидеть, и остался более чем доволен.

И мне стало неловко.

Реально, по-настоящему неловко. Я, которая обычно не тушуюсь перед кем бы то ни было, стояла под этим взглядом и чувствовала, как щёки заливает краской. Руки сами собой дёрнулись, чтобы прикрыть грудь, но я заставила их опуститься.

Не дождётесь.

— Можешь подойти ближе, — сказал он.

Голос его звучал низко. И в нём было столько власти, что я, сама не понимая зачем, сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё.

Остановилась я только тогда, когда между нами осталось метра два. Кровать, полумрак, этот его халат, его глаза, которые теперь смотрели на меня снизу вверх, и от этого почему-то становилось только жарче.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.

Он не спеша отложил книгу на тумбочку. Движения были плавными, ленивыми, но в каждом чувствовалась скрытая сила. Потом он чуть приподнялся, оказавшись ближе ко мне.

— Я хотел увидеть тебя именно в этом, — продолжил он. — И не ошибся. Тебе идёт.

— Мне не идёт, — буркнула я, чувствуя, как от его взгляда по коже бегут мурашки. — Это платье... оно же практически ничего не скрывает.

— А зачем скрывать то, чем хочется любоваться? — спросил он.

Я открыла рот, чтобы выдать что-то едкое, но слова застряли в горле.

Он сел на кровати, спустил ноги на пол. Халат распахнулся ещё сильнее, открывая вид на грудь, на живот, на то, как мышцы перекатываются под кожей при каждом движении.

— Иди сюда, — сказал он.

Не попросил. Именно сказал. Властно, но без давления. Как будто это было само собой разумеющимся.

Я сделала шаг. Потом ещё один.

Между нами оставался какой-то жалкий метр, когда его рука вдруг метнулась ко мне. Я даже дернуться не успела. Рефлексы, которые спасали меня в темных переулках Интела, здесь почему-то работали со скрипом.

Я потеряла равновесие. Это было так неожиданно, что я даже вскрикнуть не успела — просто полетела вперед, прямо на него, и приземлилась... ну, скажем так, не самым элегантным образом.

Он поймал меня.

Сильные руки обхватили за талию, и я оказалась сидящей у него на коленях, вжавшись грудью к его телу. Ткань халата — шелк, настоящий прохладный шелк — скользнула по моей разгоряченной коже, и я дернулась, пытаясь отстраниться.

И в этот момент почувствовала, что эти чертовы ленточки, которые Лиара закрепила так надежно, предательски ослабли.

Я замерла.

Потому что ткань на груди поползла вниз. Медленно. Неумолимо.

Я с ужасом представила, как сейчас предстану перед ним — с голой грудью, сидя у него на коленях, в этом дурацком платье.

Ленточки соскользнули окончательно, и я почувствовала, как прохладный воздух комнаты коснулся сосков. Они тут же сжались в твердые горошины — от холода, конечно, исключительно от холода, а не от того, что он смотрит на меня так, будто я — его личный подарок судьбы.

Он смотрел.

Его глаза расширились — самую малость, но я заметила. Зрачки — эти дурацкие вертикальные полоски — расширились. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на мгновение, словно спрашивая разрешения, а потом опустился вниз.

Он сглотнул. Хвост, который я краем глаза заметила, напрягся и замер, только кончик мелко-мелко подрагивал.

Глава 10

Я дернулась. Попыталась соскочить с него, но его руки — они как тиски. Крепко меня держали.

— Пусти, — прошипела я, упираясь ладонями ему в грудь.

Без толку. Он даже не шелохнулся. Только улыбнулся этой своей дурацкой улыбочкой.

— Когда злишься, такая миленькая, — сказал он.

— А ты просто бесишь! — рявкнула я, сверля его взглядом.

Дориан рассмеялся.

Его рука все еще обнимала меня за талию, а другой он нежно коснулся моей щеки. Теплая, чуть шершавая ладонь медленно скользнула по коже, задержавшись на подбородке и слегка приподняв мое лицо.

Я смотрела в его глаза и не могла отвести взгляд.

— Твоя кожа такая нежная, — сказал он тихо.

Он медленно опустил руку и, не отрывая взгляда, положил тяжёлую ладонь мне на грудь.

Я как будто забыла как дышать.

Он накрыл ладонью мою грудь, и она идеально поместилась в его руке — будто по размеру подбирали. Большой палец прошелся по соску, и я дернулась, чувствуя, как тело прошивает разрядом тока.

— Красивая, — выдохнул он, глядя на мою грудь, на то, как его пальцы сжимаются, мнут, гладят.

— Дориан... — начала я, но голос предательски сел.

— Да?

Он поднял взгляд. В глазах — черти пляшут, довольные, наглые. И этот его хвост извивается на кровати, кончик подрагивает, закручивается в спирали — явно живет своей жизнью и очень даже доволен происходящим.

— Ты... — я попыталась собрать мысли в кучу, но это было сложно, потому что его рука на моей груди делала свое дело. Соски затвердели, подтверждая, что моё тело возбуждено и может случиться что-то непоправимое. — Ты издеваешься?

— Немного, — признался он. — Но тебе ведь нравится.

— С чего ты взял?

— Глаза выдают.

Я попыталась сделать лицо кирпичом. Но, кажется, кирпич не получился, потому что Дориан улыбнулся еще шире и чуть сильнее сжал сосок.

Раздался стон. Он вырвался сам, я даже рта не открывала. Позорище.

— Вот видишь, — удовлетворенно заметил он. — Тело не врет.

Я дернулась, но он держал крепко. Член — а это был именно член, я уже достаточно взрослая, чтобы понимать такие вещи — упирался мне прямо в копчик, и от этого по спине бежали мурашки, а внизу становилось горячо и тяжело.

— Дориан, — сказала я, и голос мой звучал уже совсем не сердито. — Отпусти.

— Не хочу.

— А я хочу!

— Точно?

— Точно!

Я рванулась снова, изо всех сил, и на этот раз он отпустил. То ли не ожидал, то ли специально дал мне фору — не знаю. Но я резко вскочила с его колен, пытаясь восстановить равновесие, потому что ноги почему-то дрожали, а в голове шумело.

Я зацепилась рукой за его халат.

Чисто случайно. Когда отстранялась, когда пыталась встать ровно — пальцы сами собой вцепились в край бордового шелка и дернули. Сильно. Рывком.

Халат распахнулся.

Открывая все, что было под ним.

А под ним ничего не было.

Точнее…

Было. Ох, было.

Я замерла.

Стройное и прекрасное атлетическое тело. Теперь, когда я видела его в неглиже, можно было рассмотреть каждую деталь. Идеальное, безупречное — ни единого шрама, ни волоска. Только гладкая кожа с легким золотистым отливом. Пресс четко выделялся каждым кубиком, словно выточенный мастером. Но сейчас мой взгляд привлекло совсем другое.

Мой взгляд уперся в него помимо моей воли. Просто приклеился, как завороженный, и отказался двигаться дальше.

Член у него был... внушительный.

Я, конечно, видела разное. В моей профессии приходилось и в чужие спальни заглядывать, и материала насмотреться всякого — от дешевой порнографии до трофейных голозаписей с чужих носителей. Но чтобы так…

Он был толстым. Длинным. И сейчас, в полувозбужденном состоянии, уже производил впечатление мощного, тяжелого орудия, которое только ждет команды «к бою».

Головка — темно-розовая, блестящая — уже показалась из-под крайней плоти, и от этого зрелища у меня внутри все сжалось.

И если я стану его женой то…

Я представила, как это войдет в меня. Как растянет, заполнит, протолкнется глубоко-глубоко…

Я сглотнула.

Громко.

Дориан услышал. Конечно, услышал. Его улыбка стала шире, наглее, и в глазах зажглось такое довольное выражение, что мне захотелось его ударить. Или поцеловать. Или одно за другим — я уже запуталась в собственных желаниях.

Он не делал ни малейшей попытки прикрыться. Наоборот — чуть откинулся назад, оперся на локти, распахнув халат еще шире, и теперь лежал передо мной во всей своей красе, как экспонат в музее мужской анатомии. И этот экспонат был высшего качества.

— Нравится? — спросил он.

— Я... — начала я и поняла, что не знаю, что сказать.

Потому что врать — смысла нет. Он же видел мой взгляд. А говорить правду — значило признаться, что да, нравится. Очень. Слишком.

И в этот момент я осознала еще одну вещь.

Я стою перед ним с обнажённой грудью.

Соски торчат, затвердевшие от возбуждения, грудь поднимается и опускается от частого дыхания, и я даже не пытаюсь прикрыться.

Когда я успела перестать стесняться?

— Два сапога пара, — вырвалось у меня.

— Что? — не понял он.

— Вы с братом, — пояснила я. — Ни капли стыда. Оба любите…похвастаться.

Он рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову, и хвост его довольно заметался по покрывалу.

— Так вы с Блэиром успели уже настолько познакомиться? — сказал он когда перестал смеяться.

— Не то чтобы я этого хотела, — буркнула я, чувствуя, как щеки снова заливает краской. И почему при нем я вообще перестаю контролировать этот дурацкий румянец?

— Значит, братец опередил меня, — Дориан покачал головой с деланным сожалением. — А я-то думал, что первый успею произвести впечатление.

— Ничего он не опережал! — вновь завелась я, потому что этот его тон — будто они соревнуются, кто первый доберется до меня — начинал меня бесить. — Между нами ничего не было.

Глава 11

— Лиара, у тебя просто прекрасные золотые ручки, — сказала я с лёгким надрывом, когда она сжала мне спину своими тонкими пальчиками, но в то же время очень сильными.

— Благодарю, — произнесла она. — Нас обучают многому. И массажу в том числе.

— Ну почему на Интеле такого не было? — простонала я, когда она нашла нужное место и начала его массировать.

Я лежала на столе в массажной комнате, и это было лучшее, что случалось со мной за последние... ну, наверное, вообще никогда.

Да, здесь была специальная комната, отведённая для этого, со своими работниками.

Я случайно узнала про него, когда исследовала территорию на наличие всех лазеек и возможных выгодных позиций. Чисто профессиональная привычка — я же тень, мне нужно знать, куда бежать, если что. И вот, крадучись по коридорам, нос к носу столкнулась с Дорианом, который как раз выходил из этой самой комнаты, расслабленный и явно довольный жизнью.

— А ты что здесь делаешь? — спросил он, прищурившись.

Ну и чтобы он ничего не заподозрил — нельзя же признаваться, что я картографирую пути отступления на случай побега, — я ляпнула первое, что пришло в голову.

— Тоже хочу получить массаж.

Он, конечно же, предложил свои услуги. С такой наглой улыбочкой, что сразу стало понятно — массажа не будет, а только логичное продолжение.

— Мне нужен массаж, а не любительское пощипывание, — отрезала я.

Он прямо-таки возмутился. Хвост его дёрнулся, глаза расширились, и он выдал целую тираду о том, что я вообще не понимаю, от чего отказываюсь, что у него, между прочим, чувствительные пальцы и он знает все нужные точки.

Я уже открыла рот, чтобы выдать ответную речь, но тут он глянул куда-то мне за спину и прямо на полуслове махнул рукой, подзывая кого-то.

— Лиара, — сказал он, когда девушка подошла. — Позаботься о нашей гостье. Сделай ей полноценный массаж, как полагается.

И вот теперь я здесь. Лежу лицом вниз на удобном столе, уткнувшись щекой в мягкое отверстие, и Лиара творит чудеса с моей спиной. Её пальцы просто волшебные — находят каждый узелок, каждое зажатое место, и разминают так, что хочется мурлыкать.

Я уже почти задремала, когда раздался голос.

— Ну как тебе здесь?

Мужской. Низкий. И очень знакомый.

Я повернула голову — насколько позволяло положение — и чуть не подскочила.

Блэир.

Он лежал на соседнем столе, тоже лицом вниз, а какая-то другая девушка-крайгер разминала его широченные плечи. Когда он успел вернуться? Я даже не знала, что он уже на планете. Дориан ничего не говорил.

— Блэир? — выдохнула я удивлённо. — Ты когда вернулся?

— Утром, — сказал он, не поднимая головы. — Решил, что сначала нужно расслабиться, а потом уже включаться в эту круговерть. Приём, гости, вся эта официальщина... Сам понимаешь.

Голос у него был низкий, чуть сонный — видимо, массаж действовал и на него. Девушка рядом с ним старалась вовсю, вжимая пальцы в мощные мышцы спины, и я поймала себя на том, что снова пялюсь.

Он был сложен как боевая машина — каждый мускул работал, жил, дышал. Даже в расслабленном состоянии, когда он просто лежал, уткнувшись лицом в массажный стол, от него исходила ощутимая мощь.

Его хвост свисал с края и лениво покачивался в такт каким-то своим мыслям. Кончик то замирал, то снова описывал плавные дуги.

— Как тебе здесь? — спросил он.

— Прекрасно, — ответила я честно. Потом добавила, потому что не могла не добавить: — Если не считать того, из-за чего я здесь.

Он ничего не ответил.

Повисла тишина, нарушаемая только мягкими звуками массажных движений и тихой, едва уловимой музыкой, льющейся откуда-то сверху.

Я снова уткнулась лицом в отверстие, чувствуя, как пальцы Лиары разминают поясницу. Надо же, откуда она знает, что именно там у меня всё забито? Годы работы в тенях, вечные позы «согнувшись в три погибели» и «застыв в ожидании» — давали о себе знать.

— У тебя спина как каменная, — тихо сказала Лиара, будто прочитав мои мысли. — Много напряжения.

— Работа такая, — буркнула я в отверстие.

И снова тишина.

Я лежала и думала о том, как странно всё складывается. Совсем недавно я воровала данные, мечтая только об одном — чтобы меня не сцапали патрульные. А сейчас я лежу в массажной комнате дворца, где всё дышит роскошью и покоем, а рядом — на соседнем столе — один из моих будущих мужей.

Двух будущих мужей.

Эта мысль до сих пор не укладывалась в голове.

В массажной комнате повисла тишина. Тихая музыка лилась откуда-то сверху, смешиваясь с ароматами масел. Я даже не заметила, как провалилась в какое-то блаженное полусонное состояние.

И вдруг — БАХ!

Звонкий хлопок резанул по ушам, я дернулась так, что чуть не слетела со стола, и резко приподняла голову.

Надо мной стоял Блэир.

Я с выпученными глазами уставилась на него, потом оглянулась по сторонам в поисках защиты, но массажисток и след простыл.

Я перевела взгляд обратно на Блэира, который нависал надо мной, как скала, и единственное, что пришло в голову спросить.

— Зачем так хлопать?!

— Я приказал девушкам покинуть нас.

— Зачем? Зачем покидать нас? — Я попыталась приподняться, но вспомнила что кроме тонкого полотенца, прикрывающего мою попу, на мне ничего нет. Я быстро передумала и снова уткнулась лицом в отверстие стола.

— Я захотел сделать приятно своей будущей жене, — сказал он, и я краем глаза увидела, как он принялся разминать пальцы. С таким видом, будто готовился ими переламывать мне позвоночник.

— Лучше не надо, — выпалила я нервно. — Я думаю, что и так хорошо. Лиара хорошо постаралась.

Он ничего не ответил.

Просто проигнорировал мои слова и его ладони опустились мне на спину.

Я дернулась, но он уже начал.

Его пальцы были совсем не такими, как у Лиары. У неё — тонкие, нежные, девичьи. У него — грубые, с жесткой кожей и явно мозолистые в определенных местах. Такие пальцы должны ломать кирпичи и сворачивать головы врагам, а не массировать спину девушке.

Глава 12

— Ты знаешь хоть что-то о Рое? — спросил Блэир.

— Нет, — ответила я честно. — Единственное, что я знаю, — это то, что вы каждого землянина против них пытаетесь затолкнуть.

— Ну, не преувеличивай, не каждого, — сказал Блэир. — Не каждый готов к встрече с Роем.

— Как будто для вас это имеет значение, — фыркнула я.

— Ты считаешь, что мы виноваты во всём? — спросил он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на усталость. — Мы предлагаем вариант людям, и они сами идут. И если тебе будет легче — ни один против своей воли не был отправлен, кроме преступников.

— В том положении, в котором находятся люди на Интеле, отчаявшихся легко заставить подписать любой документ.

— Согласен, — кивнул он. — Но не забывай: не из-за крайгеров вы в том положении на Интеле.

Тут он был прав. Спорить бесполезно.

Я поправила полотенце, убедилась, что прикрыто всё, что нужно, и села поудобнее на массажном столе, поджав под себя ноги. Раз уж мы заговорили — надо пользоваться моментом.

— Так ты мне расскажешь про Рой?

Блэир тоже сел, накинул полотенце на плечи и от этого жеста он вдруг стал казаться не грозным воином, а просто уставшим мужиком, который решил выпить пива и поговорить за жизнь. Если бы не хвост, конечно. Хвост его лежал на столе и кончик слегка подрагивал, выдавая, что тема для него — не сахар.

— Рой... В общем, это не значит, что это какие-то летающие насекомые, которых очень много и они уничтожают всё на своём пути, как принято представлять в ваших фантастических фильмах, — начал он.

Я хмыкнула. А ведь именно так я себе это и представляла.

— Это обычная раса, — продолжил Блэир. — Просто, если переводить на ваш язык, их название звучит как «Ройсес». Мы сократили, называем «Рой». А для людей мы всегда пишем и озвучиваем упрощённую версию. Чтобы не забивать голову сложными терминами.

— И кто они? Как выглядят?

Я заинтересованно подалась вперёд, забыв про неловкость ситуации. Про Рой ходило столько слухов, столько страшилок, что узнать правду от того, кто с ними реально воевал — это был шанс, который нельзя упускать.

— Выглядят... как мы, — сказал Блэир. — Гуманоидная раса. Но кожа голубоватая. И хоть я сказал про стереотипы насчёт крыльев... они у них действительно есть.

— Круто! — не выдержала я. — И какие? Как у ангелов?

— Насколько я знаю вашу мифологию, ангелы — прекрасные создания, — усмехнулся Блэир. — Этих я бы так не назвал. Они опасны. И они прибыли из системы Созан, что в тёмной части космоса.

— Насколько я знаю, тёмная часть вообще не исследована, — нахмурилась я.

— Ты права. И мы тоже об этой системе узнали только благодаря Рою. И благодаря им же можем с уверенностью сказать: если пересечь мёртвую линию Лойдса, там вполне обитаемая часть космоса. Оттуда они и пришли. Вот только до сих пор непонятно, как у них это получилось.

— А как вы узнали, что они оттуда?

— Ну мы же с ними сражаемся, — пожал он плечами. — Захватываем корабли, воруем данные... вот так понемногу и узнаём.

— Если они не местные, откуда у них столько сил, что даже вашей расе сложно им противостоять?

Блэир помолчал, собираясь с мыслями.

— Технологии их пока что превосходят наши. И живучесть у них просто аномальная, — сказал он. — Мы в самом начале совершили ошибку — не напали сразу, позволили им даже пару планет терраформировать под себя. А они тут же напали. Войны они первоклассные, это я тебе как военный говорю.

— Да уж, не очень хорошо получилось, — сказала я.

— Поэтому мы и пытаемся использовать всё, что можем, включая людей, — ответил Блэир. — Потому что в одиночку не справимся. Но люди, на которых Рой не нападал, считают, что не стоит вмешиваться. И вообще, что это мы первые напали на них, потому они только с нами и воюют.

— Странно, учитывая, что людей тоже много на войне, которых вы завербовали, — заметила я.

— В том-то и дело, что Рою плевать, — Блэир покачал головой. — Они сначала нас, потом вас, потом других. И это буквально — без поддержки от главных сил человечества.

Блэир помолчал, собираясь с мыслями.

— Дело в том, что хоть они и сильны без поддержки основных сил, мы рано или поздно мы бы их уничтожили, — сказал он. — И они это прекрасно понимают. И потому использовали против нас одну... непонятную технологию.

Я заинтересованно подалась вперед. Похоже, он подходил к главному.

— У нас всегда с деторождением было всё в порядке, — продолжил Блэир. — По плодовитости с нами могли посоревноваться только люди.

— Ну да, в этом мы точно всех превзошли, — усмехнулась я. — Потому на такие планетки, как Интел, плевать и на их обитателей — потому что ещё родят.

— Жалкое расточительство жизней, — сказал Блэир, и его взгляд стал каким-то грозным, но эта злость была направлена не на меня. — Но должен признать, что и мы были такие же.

Он провел рукой по лицу, будто сбрасывая усталость, и продолжил.

— Теперь наши женщины в основном рожают мёртвых. Наша численность очень упала. А если и родится ребёнок живой, то больше одного никто не рожает. И потому пришлось отойти от правил и прийти к новым.

— Новые традиции и законы, — повторила я слова Дориана.

— Да, именно так, — кивнул Блэир. — Из всех известных рас только люди подошли нам, крайгерам. Но даже так не все землянки могут родить. Нужны подходящие.

— Такие, как я, — тихо сказала я. — Для вас.

— Да.

Он смотрел на меня, и в его взгляде не было той хищной наглости, с которой он обычно меня рассматривал. Было что-то другое — уязвимость, что ли? Или усталая надежда человека, который слишком долго тащил непосильный груз.

— Наши женщины... — начал он и запнулся. — У них почти не осталось шансов. Рой ударил по самому больному — по способности воспроизводить потомство. Это не оружие в прямом смысле. Это какая-то дрянь, которую они распылили на наших ключевых планетах в самом начале войны. Мы думали — очередная химическая атака. Защитились, провели дезинфекцию. А потом, через год, начали рождаться мёртвые дети.

Глава 13

Вот и наступил день, когда это место заполонили гости.

Я стояла перед высокими дверями в зал и чувствовала себя так, будто меня сейчас выставят на аукцион. Ноги в непривычных туфлях слегка подрагивали, ладони вспотели, и я уже в сотый раз одернула подол платья, проверяя, всё ли на месте.

Суматоха в доме началась с самого утра. Прислуга носилась по коридорам с охапками цветов, коробками и подносами. Лиара появилась в моей комнате затемно — оказывается, для того чтобы превратить меня в нечто приличное, требуется несколько часов.

Платье, которое обещал Дориан, действительно оказалось красивым. И закрытым. Длинное, темно-синее, почти черное, с высоким воротником, который обхватывал шею, но не душил, с длинными рукавами, расшитыми серебряной нитью таким замысловатым узором, что глаз не оторвать. Ткань тяжелая, струящаяся, скрывала всё, что положено скрывать, но при этом облегала фигуру так, что каждый изгиб угадывался, но не выставлялся напоказ. Разрез? Никакого разреза. Декольте? Ни намёка. Только серебряный пояс на талии, подчеркивающий, что она у меня вообще-то есть, и эти дурацкие туфли на каблуках, в которых я чувствовала себя журавлём на тонких ногах.

Там, внутри, собралась, судя по всему, вся элита этой планеты. Те, кто будет решать, принимать меня или нет. Те, кто будет смотреть, оценивать, судить.

И самое страшное — я понятия не имею, как себя вести.

В моей профессии главное — быть незаметной. Слиться с толпой, стать тенью, чтобы на тебя не обращали внимания. А тут — наоборот. Тут я должна быть в центре. На меня будут смотреть. Все.

Я глубоко вздохнула, поправила воротник, который вдруг показался слишком тугим, и мысленно обругала себя. Чего я боюсь? Я влезала в охраняемые здания, уходила от погони, выживала в таких переделках, что этим аристократам и не снилось. Что мне какие-то взгляды?

— Готова?

Я обернулась.

Дориан. В парадном костюме — чёрном, строгом, с серебряными нашивками, которые перекликались с узором на моём платье. Волосы собраны, как обычно, в хвост. Настоящий хвост его, ухоженный и блестящий, спокойно лежал на полу кольцом, только кончик чуть подрагивал.

Рядом с ним стоял Блэир.

И вот на нём форма сидела совсем иначе. Тоже парадная, тоже чёрная с серебром, но на нём она смотрелась не как одежда, а как вторая кожа. Подчёркивала мощь, ширину плеч, рельеф мышц. И от этого сочетания — Дориан с его изяществом и Блэир с его мощью — вызвал во мне какую-то гордость, что ли. Сразу оба таких завидных мужчин и оба мои.

— Ты… — начал Дориан.

— Шикарно выглядишь, — закончил за него Блэир, и в его глазах мелькнуло что-то очень тёплое. — Настоящая леди.

— Я чувствую себя не в своей тарелке, — призналась я честно. — И в этих туфлях я, кажется, скоро подверну лодыжку.

Двери распахнулись.

Зал сиял. Огромные люстры из горного хрусталя лили мягкий золотистый свет, отражаясь в полированном мраморе пола. Стены были украшены живыми цветами — целые каскады бутонов спускались с потолка, переплетаясь с тонкими светящимися нитями. В центре, под самым высоким сводом, парила голографическая проекция звездной карты — медленно вращались планеты, вспыхивали и гасли созвездия.

И везде — гости.

Крайгеры в парадных одеждах, сверкающих драгоценностями. Женщины в платьях, которые соперничали по роскоши с моим, но при этом все до одной были… другими. То ли более хищными, то ли более надменными — я не могла понять.

Музыка лилась тихая, ненавязчивая, создающая фон, но не заглушающая разговоры.

А разговоры стихли, когда я вошла.

Все взгляды были направлены на меня.

Я физически ощутила десятки взглядов, впившихся в меня со всех сторон. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с откровенной неприязнью, кто-то — с хищным интересом.

— Расслабься, — тихо шепнул Дориан мне на ухо, беря под руку. — Ты здесь главная драгоценность. Пусть смотрят.

— Легко тебе говорить, — прошептала я в ответ, стараясь удержать на лице вежливую улыбку.

Блэир подхватил меня с другой стороны, и мы двинулись вперед — единым фронтом, два брата и я между ними.

Гости расступались, кланялись, кто-то даже делал короткие реверансы. Я ловила обрывки разговоров.

— …та самая землянка…
— …говорят, совместима…
— …неужели нашли…
— …бедняжка, как она здесь оказалась…

Последнее меня особенно задело, но я не подала виду.

Первые полчаса слились в калейдоскоп лиц, имен и титулов. Меня представляли снова и снова. Дориан или Блэир произносили мое имя, добавляли «наша будущая жена», и я кивала, улыбалась, пожимала руки — или, точнее, вкладывала свою ладонь в чужие, потому что крайгеры при приветствии часто касались запястья собеседника, проверяя пульс. Старая традиция, как мне объяснили, — чтобы убедиться, что перед тобой живой, а не шпион с имитатором.

Взгляды.

Я научилась их читать очень быстро.

Старая крайгерка в изумрудном платье смотрела на меня так, будто я была тараканом, случайно заползшим на ее идеально чистую кухню. Ее хвост, тонкий и ухоженный, презрительно подергивался при каждом слове.

Молодой аристократ с наглыми глазами и чересчур длинным хвостом, которым он то и дело пытался коснуться моего платья, смотрел откровенно раздевающе. Я ловила его взгляд на своей груди, на бедрах, и мне хотелось врезать ему по наглой морде. Но я держалась.

— Не обращай внимания, — шепнул Блэир, заметив мое напряжение. — Это Вэлиан. Он известный… любитель новизны. Но он тебе не страшен.

— Я и не боюсь, — ответила я сквозь зубы.

Были и те, кто смотрел с уважением. Пожилой военный с нашивками, которые говорили о высоком ранге, кивнул мне почтительно и сказал.

— Леди я рад, что род Крайгеров наконец обретет продолжение.

Леди. Меня впервые назвали леди. Я чуть не подавилась воздухом.

Мы с Дорианом и Блэиром разговаривали с какой-то важной четой — глава торговой гильдии с супругой, если я правильно запомнила, — когда к нам подошел слуга и что-то шепнул Дориану на ухо. Тот нахмурился, извинился и, бросив на меня быстрый взгляд, удалился.

Глава 14

Я стояла с пустым бокалом в руке и чувствовала, как по спине стекает холодный пот.

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают светящиеся нити в цветочных композициях. Все взгляды были прикованы ко мне. Крайгеры с их невозможными вертикальными зрачками смотрели с выражением, которое я не умела читать. Люди — с ужасом, с интересом, с плохо скрываемым злорадством.

Интересно, что они сейчас обо мне думают?

«Эта девушка совсем ненормальная» — наверное, первое, что приходит в голову. Или, может быть, они слышали, что этот напыщенный индюк нес и наоборот понимают меня? Хотя какая, в сущности, разница.

Вокруг нас мгновенно образовалось кольцо из человеческих военных. Естественно, всяких важных — кителя тяжёлые от навешанных наград, которые они получили, отправляя кого-нибудь на убой. Стоят, смотрят на меня волками, и я прям физически чувствую, как они прикидывают: что сделать с этой наглой выскочкой?

И что они мне интересно сделают? Они ведь тоже, скорее всего, просто гости. Важные военные, которых пригласили. Скорее всего, Блэир их и позвал — нужна ему их поддержка, вот он и решил показать уважение, пригласить на такое мероприятие. Дипломатия, блин.

Они смотрели на меня так, будто я теперь их личный враг номер один. Один из тех, кого нужно устранить. Но ничего не делали — стояли, молчали, сверлили взглядами. Потому что не дураки, понимают: тронуть невесту семьи крайгеров в их же доме — это даже для них слишком.

— Что здесь происходит?

Голос раздался совсем рядом — громкий, властный, не терпящий возражений.

Я выдохнула с облегчением. Все взгляды, которые ещё секунду назад давили на меня всей своей тяжестью, разом переметнулись на говорившего.

Я тоже перевела взгляд.

Стояли трое.

Двое — мои, Дориан и Блэир. И, судя по их лицам, они были очень злы. Не на меня, нет. Это я сразу поняла. Злость была направлена на того, кто посмел оскорблять меня.

Блэир… ну, Блэир выглядел так, будто сейчас взорвётся. Кулаки сжаты, челюсть квадратная, хвост застыл тяжелым канатом, только самый кончик мелко-мелко подрагивал — верный признак, что он на пределе. Вся его поза кричала: «Дайте мне убить его». Но что-то его останавливало. Дисциплина? Или присутствие третьего, кто был важнее даже его гнева?

Дориан стоял рядом. И если Блэр был готов к взрыву, то его брат… Брат был внешне спокоен. Даже улыбался — обычной светской улыбкой. Но напряжение в плечах. Жесткая складка у губ. И взгляд — тяжелый, холодный, с каким-то опасным прищуром. Дориан был зол не меньше брата. Просто умел это скрывать.

А вот третий…

Я его раньше не видела. И, честно говоря, сразу захотелось, чтобы и дальше не видела.

Высокий. В дорогом костюме темно-зеленого цвета. Ткань явно неземная. И хвост. О, этот хвост был отдельным произведением искусства. Длинный, но не длиннее чем у Блэира и обвивался вокруг шеи, как шарф.

Он был внушительным. Я бы даже сказала — монументальным. По комплекции почти как Блэир, только чуть суше, чуть жилистее. Благородные, резкие черты лица. В возрасте — это сразу читалось, хотя у крайгеров возраст вообще штука сложная. Но легкая седина в длинных волосах, заплетенных в тугой хвост, который тянулся вниз почти до пола, выдавала, что этот мужчина прожил долгую жизнь. И каждую секунду этой жизни, судя по взгляду, он учился смотреть на окружающих сверху вниз.

Он медленно, с каким-то ленивым, брезгливым любопытством осматривал зал. Не торопясь. Со знанием того, что никто не посмеет его поторопить. Прошелся по гостям-людям — и на его губах появилась кривая усмешка. Перевел взгляд на крайгеров — те почтительно склонили головы. И наконец остановился на мне.

В его глазах не было ничего, кроме холодного, расчетливого интереса. Как у скупщика краденого, который оценивает, стоит ли вообще с этим связываться.

Это он. Я сразу поняла. Это тот самый «важный гость», ради которого братья меня бросили. И, кажется, он довольно влиятельная фигура среди крайгеров.

«Жертва шампанского» оживился первым.

Этот тип выскочил вперед, весь из себя обиженный и праведный. Пиджак мокрый, волосы слиплись, с лица до сих пор капает. И он тут же ткнул в меня пальцем. Даже этого простого жеста хватило, чтобы Блэир сделал шаг вперед, сжав кулаки.

— Эта... женщина! — заверещал он, и голос у него был такой визгливый, что даже уши закладывало. — Она ненормальная! И все присутствующие могут это подтвердить!

Он обвел рукой зал, ища поддержки. Свои, земные, молчали, но некоторые кивнули. Крайгеры сохраняли каменные лица, но хвосты их нервно подергивались — всем было интересно, чем кончится представление.

— Я ей ничего не сделал! — продолжал он. — Ни слова грубого не сказал! А она… она…

Он запнулся, видимо, соображая, как бы покрасивее подать свое унижение.

— Она плеснула мне в лицо! — выпалил наконец. — При всех! Она опасна! Кто знает, что ей в голову взбредет в следующий момент? Она же с этой… с этой помойки, с Интела, они там все такие! Я бы посоветовал вам, господа Крайгеры, лучше вернуть её обратно, откуда взяли. Пока не поздно.

Вот козлина, — подумала я, чувствуя, как внутри закипает новая волна злости. Так верещит, еще и трус вдобавок. Ну конечно, а чего я ожидала?

Я сжала пустой бокал в руке и уже прикидывала, что будет, если я запущу им сейчас в его наглую физиономию.

— Я думаю, мы сами решим, опасна она или нет, — раздался голос Дориана.

Спокойный. Ровный. Даже с легкой ноткой улыбки, но от этой улыбки у меня мурашки по спине побежали. Он умел так говорить — вроде бы вежливо, а внутри все сжимается. Дориан явно привык общаться с такими индюками, у него это наработано годами дипломатии.

Но высокий крайгер в зеленом даже не посмотрел на Дориана. Он смотрел на меня.

И улыбался. Такой улыбкой, от которой хотелось спрятаться за спину Блэира и сделать вид, что меня нет.

— Я понимаю, что это не мое дело, — продолжил вдруг этот старик. Голос у него был низкий, вкрадчивый, с легкой хрипотцой — и от этого еще более мерзкий. Как будто он не говорил, а выносил приговор, наслаждаясь каждым словом. — Но люди с Интела… они действительно опасны. Невоспитанны. Неизвестно, что у них на уме. Генетиче…, сами понимаете.

Глава 15

— Неожиданный поворот, — произнёс он наконец. Голос — вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой. — Я, признаться, не думал, что дело зайдёт так далеко.

— Мы не могли позволить оскорблять нашу будущую жену, — ровно ответил Дориан.

— Будущую жену, — повторил Эрхат, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на насмешку. — Поздравляю с… находкой.

Он выделил последнее слово так, что оно прозвучало как «покупка». Или «трофей».

Я сжала зубы.

Блэир дёрнулся было вперёд, но Дориан перехватил его взглядом, и тот замер. Стоял, перекатывая желваки, и сверлил Эрхата взглядом, который, будь он материальным, прожег бы дыру в черепе.

И в этот момент из толпы вышел командор Торвальд.

Я даже не заметила, где он был все это время. Стоял, наверное, в сторонке, наблюдал, ждал своего часа. А теперь выступил вперед — неторопливо, с достоинством военного, который привык, что его появление замечают.

Он приблизился к Эрхату и склонился в почтительном поклоне.

— Верховный советник, — сказал он тихо. — Прошу прощения, что прерываю. Но есть вопрос, который требует срочного обсуждения. Наедине.

Эрхат посмотрел на него.

Не так как он сейчас смотрел на меня — брезгливо-оценивающий. На Торвальда он смотрел так, будто перед ним была не очень приятная, но неизбежная обязанность. С высокомерным спокойствием человека, который знает: его время дороже, чем у всех здесь присутствующих.

— О чем?

Торвальд… кажется, напрягся. Я заметила, как дернулся кончик его хвоста — резко, нервно. Но лицо осталось спокойным.

Эрхат, видимо, что-то прочитал в его позе, потому что вдруг усмехнулся и махнул рукой.

— Подойди ближе, — разрешил он.

Торвальд шагнул вперед. Он наклонился к уху Эрхата и что-то прошептал.

Я не слышала ни слова.

Эрхат улыбнулся. Медленно, широко. Так улыбаются люди, которые вдруг нашли то, что давно искали. Или поняли, что держат в руках козырь.

Торвальд выпрямился и отошел на шаг, его лицо снова стало непроницаемым. Но в глазах мелькнуло удовлетворение — он добился того, чего хотел.

И тут же его взгляд переместился на меня.

Мне это не понравилось. Совсем.

— Нам нужно кое-что обсудить, — сказал Эрхат, и голос его звучал уже не вкрадчиво, а властно. — Вы, Крайгеры.

Он обвел взглядом Дориана и Блэира, а потом снова посмотрел на меня. И добавил.

— Тебя это тоже касается.

Кабинет Дориана оказался именно таким, каким я и представляла: строгий, со вкусом, пахнущий книгами и дорогим деревом. Здесь не было места хаосу. Все по полочкам. Буквально.

Эрхат вошел первым и сразу же занял место у окна, повернувшись к нам спиной. Командор Торвальд замер у двери, как верный пёс, которому не сказали, можно ли сесть.

Мы встали напротив. Я между братьями, чувствуя себя лишней здесь.

— Я не стану ходить вокруг да около, — начал Эрхат, развернувшись к нам. Его взгляд скользнул по братьям и остановился на мне. — Торвальд только что сообщил мне одну важную новость. И я, как тот, кого избрали, и как тот, кто обязан поддерживать рождаемость нашей расы, оказавшейся в таком плачевном положении, просто не могу её проигнорировать.

Я напряглась. Резко, всем телом. Почувствовала, как Блэир замер рядом, превратившись в каменную глыбу. Его дыхание, ровное и глубокое секунду назад, вдруг стало едва слышным. Дориан же, наоборот, слегка отклонился корпусом назад, будто готовился принять удар. Его рука на моей спине стала тяжелее, пальцы чуть сильнее впились в ткань платья.

Я краем глаза следила за Торвальдом. Он стоял неподвижно, но его хвост… кончик хвоста нервно, мелко подрагивал. Он знал, что сейчас произойдет, и, кажется, сам не был до конца уверен, радоваться ему или готовиться к бою.

Эрхат выдержал паузу, давая нам прочувствовать вес своих слов.

— Нашлась генетическая схожесть, — наконец произнес Эрхат, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — С ним.

Он перевел взгляд на Торвальда. Тот сделал шаг вперед, и я физически ощутила, как воздух в кабинете стал густым.

Эрхат снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то… торжествующее? Он прищурился, словно вспоминая.

— Людмила…?

— Люба, — поправила я.

Его глаза сузились. Мне показалось, сейчас он сделает мне замечание за то, что я посмела его перебить. Но Эрхат лишь качнул головой, будто проглатывая недовольство, и продолжил, выделяя каждое слово.

— Люба. Ты можешь так же родить детей и Торвальду.

В кабинете воцарилась тишина. Давящая, вязкая, невыносимая.

Я смотрела на Эрхата, пытаясь осознать смысл сказанного. Мои уши уловили слова, но мозг отказывался их обрабатывать. Генетическая схожесть. Родить детей. Они что, совсем охренели

Глава 16

— И каким же таким способом господин Торвальд узнал об этом?

Его голос был всё так же спокоен. Но я, стоящая рядом, почувствовала то, что, возможно, осталось незамеченным для других: едва уловимую дрожь. Тонкую, как паутина, трещину в этой броне из вежливости и выдержки. Даже его спокойствию мог прийти конец.

Эрхат не торопился с ответом. Он медленно, с видимым удовольствием, прошелся по кабинету, остановился у книжного шкафа, провел пальцем по корешкам — с ленивым интересом человека, который не торопится, потому что знает: время работает на него.

— Торвальд, — позвал он.

Командор шагнул вперед. Сейчас он был напряжен, как тетива, хотя лицо командора оставалось спокойным.

— Я получил анализ крови, — сказал Торвальд.

Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение человека, который говорит слова, за которые ему, возможно, придется отвечать. И отвечать дорого.

Блэир дернулся. Резко, всем телом. Я почувствовала, как его рука на моей спине напряглась до предела, пальцы впились в ткань платья.

— Когда? — спросил Блэир. Голос его был тихим и оттого более угрожающим. — Откуда?

Торвальд не отвел взгляда.

— Сегодня, на приеме. Я взял пробу, когда приветствовал леди.

Тот самый момент, когда его губы коснулись моей руки. Легкий укол, который я списала на нервное напряжение. Вот, значит, что это было. Не показалось.

— Ты взял кровь у моей невесты, — Блэир говорил медленно, выделяя каждое слово. — У меня в доме. Во время приема, на который я тебя пригласил. Не спросив разрешения ни у меня, ни у нее.

— Я выполнял свой долг, — ответил Торвальд, и в его голосе проскользнули нотки оправдания. — Нашему роду нужны дети. Нам всем нужны дети. Вы знаете это не хуже меня.

— Свой долг, — повторил Блэир, и это прозвучало как приговор. Он посмотрел на Торвальда так, будто видел его впервые. — Мы вместе прошли не один бой. Я прикрывал твою спину, а ты — мою. Я считал тебя другом. А ты…

Он не договорил. Но я и так поняла.

Предательство. Для Блэира это было предательством. Не просто факт взятия крови, не сам анализ, не даже то, что Торвальд оказался совместим. А то, как это было сделано. Исподтишка. За спиной. У человека, который считал его своим.

Я смотрела на Блэира. На его лицо, которое стало жестким, почти чужим. На руки, сжатые в кулаки. На хвост — огромный, мощный, который замер в напряжении, и только самый кончик дрожал мелкой, нервной дрожью. Он не кричал, не бросался с кулаками. Но эта тихая, сдержанная ярость была страшнее любого крика.

— Это был не мой план, — сказал Торвальд, и в его голосе впервые проскользнуло что-то, похожее на неуверенность. — Верховный советник…

— Мне всё равно, чей это был план, — перебил Дориан. — Важно, как он был исполнен. Исподтишка. Без спроса. Без разрешения.

Он шагнул вперед. В глазах — холодный, расчетливый гнев. Он не был похож на брата, который сейчас кипел, готовый взорваться в любую секунду. Дориан был опаснее. Его гнев был тихим. А значит — продуманным.

Торвальд выдержал его взгляд. Молчал. Но я видела, как дернулся кончик его хвоста — резко, нервно. Ему было неуютно. Но отступать он не собирался.

Эрхат, наблюдавший за этой сценой с явным интересом, наконец вмешался.

— Не стоит винить командора в том, что он выполняет свой долг, — произнес он вкрадчиво. — Мы все здесь ради одной цели. Ради будущего нашей расы. И если эта девушка способна дать потомство не одному, а двум родам… — он сделал паузу, давая словам прозвучать, — это слишком ценный ресурс, чтобы ограничиваться только одной семьей.

Ресурс.

Так же говорил и тот старикан с Земли. Который назвал жителей Интела ресурсом. А теперь этот, с важным видом, говорит обо мне так же. Будто я не человек, не женщина, а кусок мяса, который нужно поделить между голодными.

— Она не ресурс, — сказал Блэир.

Голос его был низким, почти рычащим. Он сделал шаг вперед, и я физически ощутила, как напряжение в комнате подскочило. Торвальд инстинктивно отступил на полшага — и, кажется, сам удивился этому.

— Она наша жена, — продолжил Блэир. — Наша. И мы не собираемся ни с кем ее делить. Даже с тобой, Торвальд. Даже ради дружбы, которой, как выяснилось, больше нет.

Торвальд побледнел. Наверное, не потому, что испугался — он был военным, сражался с Роем, вряд ли его можно было напугать угрозами. А потому, что услышал в голосе Блэира то, что, возможно, боялся услышать: конец их дружбы. Той самой, которую они строили годами на войне, в бою, в крови и боли.

— Блэир, — начал он. — Я не хотел…

— Не хотел? — Блэир усмехнулся. Коротко, жестко. — Ты взял кровь у моей невесты, даже не спросив меня. Ты принес ее советнику, чтобы он мог влезть в мой дом и диктовать свои условия. Ты предал мое доверие. И теперь говоришь, что не хотел?

Он покачал головой, и в этом движении было столько разочарования, что даже мне стало больно.

— Иди, Торвальд, — сказал он. — Пока я не забыл, кем ты мне был.

Торвальд открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Молча развернулся и вышел. Но я заметила: перед тем, как закрыть дверь, он бросил на меня быстрый взгляд. В нем не было ни злости, ни обиды. Только что-то тяжелое, невысказанное. И вопрос, на который он, кажется, сам не знал ответа.

Эрхат проводил его взглядом и снова повернулся к нам.

— Что ж, — сказал он, и голос его был по-прежнему спокоен, но я заметила: он слегка сместился ближе к выходу. — Я вижу, что этот вопрос… чувствителен для вас.

— Этот вопрос касается нашей семьи, — ответил Дориан. — А в дела семьи я не привык пускать посторонних.

— Посторонних, — повторил Эрхат, и на его губах заиграла странная улыбка. — Интересный выбор слов для разговора с тем, кто входит в Совет Старейшин. Но я не буду настаивать. Пока.

Он сделал шаг к двери, но остановился и обернулся.

— Однако, господа Крайгеры, прошу вас помнить: наша раса на грани вымирания. Каждая женщина, способная дать здоровое потомство, — это достояние. И если вы не сможете… обеспечить ее должным образом, Совет имеет право вмешаться.

Глава 17

Мы шли по коридору, и тишина была такой плотной, что хоть ножом режь.

Я — впереди, на своих дурацких каблуках, которые уже натирают ноги. Блэир — за мной, буквально в полуметре. Не рядом, не обгоняет, просто идёт за мной, как тень. Или как охранник, который боится, что если он отстанет хоть на шаг — меня прямо посреди коридора украдут.

И знаете, после сегодняшнего разговора в кабинете я бы не удивилась, если бы из-за угла выскочила очередная делегация с пробирками.

Дориан сказал, что ему нужно подумать, и ушёл к себе. Выглядел он при этом так, будто его заставили проглотить лимон целиком, не жуя. Спокойный, вежливый, но этот взгляд... Я таких взглядов даже у самых опасных клиентов не видела.

А мы с Блэиром остались вдвоём.

И вот идём молча. Я чувствую его напряжение каждой клеткой. Оно висит в воздухе, тяжёлое, как перед грозой. Он не говорит ни слова, но я слышу его дыхание — ровное, слишком ровное, будто он специально его контролирует.

Я уже почти решила, что мы так и дойдём до моей комнаты в полной тишине, когда он заговорил.

— Ты как?

— Нормально, — ответила я, не оборачиваясь. — Ноги только гудят. И голова немного.

— Не удивительно.

Он помолчал, потом добавил.

— Ты сегодня... Держалась хорошо.

Я фыркнула.

— Это ты про то, как я плеснула шампанским в этого напыщенного индюка? Или про то, как меня пытались записать в общественную собственность?

— Про всё.

Его рука легла мне на поясницу — легко, почти невесомо. Но я почувствовала. Тепло через ткань платья, тяжесть его ладони.

Мы повернули за угол. До моей комнаты оставалось метров двадцать.

— Ты не вещь, — сказал он вдруг.

Я остановилась.

Повернулась к нему.

Он стоял прямо, смотрел сверху вниз, и лицо его ничего не выражало. Та же маска спокойствия, тот же холодный, сильный вид. Но в глазах... в глазах что-то горело.

— Знаю, — сказала я тихо.

— Я никому тебя не отдам. Ни Торвальду, ни Совету, ни кому бы то ни было. Даже если придётся воевать со всеми ними.

Он говорил это спокойно. Без надрыва, без пафоса. Просто констатировал факт. И от этого спокойствия становилось только страшнее — потому что я верила. Он действительно так на это пойдёт.

— Странно это слышать, — сказала я.

— Что именно?

— Что вы меня защищаете. Учитывая, что и вам я досталась не по своей воле.

Он замолчал. Хвост его медленно описал дугу и замер.

— Это было... неправильно, — сказал он наконец. — То, как мы тебя привезли. Я не собираюсь это оправдывать. Но сейчас... сейчас ты здесь. И ты — наша. Не в смысле собственность, — добавил он быстро, заметив, как я напряглась. — В смысле... Ты часть нас. Семья.

Семья.

Слово, которое на Интеле значило так много и так мало одновременно. У меня не было семьи. Были только заказчики, схроны и постоянное чувство, что если я расслаблюсь — меня сожрут.

А теперь эти двое... Эти странные, наглые, опасные хвостатые, которые украли меня, привезли неизвестно куда, но при этом готовы воевать за меня со всем миром.

И я им верила.

Может, потому что выбора не было. А может, потому что за эти дни я успела привыкнуть. К их запаху, к их голосам, к этим дурацким хвостам, которые выдавали эмоции лучше всяких слов. Они больше не казались мне какими-то неземными негодяями. Они казались... просто мужчинами. Со своими проблемами, со своей болью, со своей усталостью от войны, которая, кажется, никогда не закончится.

— Тяжело тебе, да? — спросила я тихо.

Он не ответил.

Мы дошли до моей двери. Я толкнула её, вошла. Он — за мной.

Комната встретила меня полумраком и запахом цветов — Лиара, наверное, поставила свежие. Я щёлкнула выключателем, и мягкий свет залил пространство.

Я повернулась к нему. Он стоял в дверях, загораживая проход, и явно не собирался уходить. Просто смотрел на меня.

Что ему нужно? Боится оставить меня одну? Или просто не хочет уходить?

Я стояла посреди комнаты, чувствуя себя неловко.

— Блэир?

Он словно очнулся. Шагнул внутрь, дверь за ним бесшумно закрылась. Подошёл к креслу у окна, но не сел — просто опёрся рукой о спинку и уставился в пол.

— Ты хотел что-то сказать? — спросила я осторожно.

— Торвальд, — выдохнул он.

Я ждала. Он молчал так долго, что я уже решила — не ответит. Но потом заговорил. Ровно, сухо, как доклад на совещании.

— Мы вместе воевали. С Роем. Три года в одном отряде.

Блэир перевёл взгляд на меня. Глаза — тёмные, тяжёлые.

— Знаешь, как меня называют крайгеры?

Я покачала головой.

— Последняя надежда. — Он усмехнулся. — Звучит пафосно, да? На деле это значит, что меня посылают туда, где вероятность не вернуться — девяносто девять процентов. И я возвращался. Всегда. Думал, это потому что я сильный, быстрый, везучий.

Он замолчал, сжал челюсть.

— А потом был один бой. Захват корабля Роя. Мы зачищали отсек за отсеком, и я отвлёкся на секунду. Пропустил удар. Очнулся — лежу, из ноги хлещет, вокруг трупы наших, и эти твари уже подходят добивать.

Я замерла, боясь дышать.

— А потом появляется Торвальд. Один. Отстреливает их, тащит меня на себе по горящему кораблю, грузит в капсулу. — Блэир сглотнул. — У него самого было три ранения. Он не спал двое суток до этого. Но он пришёл.

Он отвернулся к окну.

— Я тоже его спасал. Не один раз. Но он был единственным, кого я мог назвать другом.

— Блэир…

— Почему он так поступил? — перебил он. — Не сказал мне. Не сказал Дориану. Просто взял твою кровь и понёс советнику. Как будто нас не существует.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела то, что он так старательно прятал. Не злость. Боль.

— Эрхат что-то задумал. Точно. Он хочет получить от нас что-то — и решил сыграть на нашей слабости. На мне. На Дориане. На том, что мы… — он запнулся, — что ты для нас важна.

Я молчала. Потому что не знала, что сказать. Что тут скажешь, когда человек, который не имеет слабости, изливает душу перед тобой.