Зеркала Любви

1

"Жизнь - это не проблема, которую нужно решить, а реальность, которую нужно испытать". - Сорен Кьеркегор

—Дочка! Жива! Слава Всесветлой! Очнулась! — услышала я приглушённый голос сквозь пелену сознания, приоткрыв глаза, которые, как на грех, не открывались, словно кто-то запорошил их песком.

Даже ответить на взволнованный голос чужого человека внятно не получилось,— раздался только хрип.

Моё сознание плавало, вычленяя слова, но придать мышлению чёткую последовательность не удавалось.

Кто-то поднёс к губам воду, напоив меня живительной влагой, после чего погрузилась в сон, подаривший покой и отдых.

Второй раз моё пробуждение было более — менее осознанным, потому что взгляд выхватил из окружающего пространства белый потолок.

«Неужели я в больнице?» — промелькнула первая мысль, а за ней пронеслись вопросы: «Тогда, что со мной произошло? Почему я здесь? Как долго валяюсь? Где нахожусь? Как сюда попала?»

С трудом повернув голову, которую охватила боль, словно обруч, подумала, что это помещение не подходит для привычной палаты городской больницы.

Яркий свет проникал сквозь маленькие окна и полностью не справлялся с освещением, и если бы не стены, выложенные из грубого камня и выкрашенные в белый цвет, в помещении было бы темно.

В несколько рядов стояли кровати, на которых находились люди, и на первый взгляд это были больные, потому что на морг помещение не подходило по одной причине — я живая, да и лица у людей хоть и бледные, но не накрытые с головой.

Фууух, слава Богу! А я уж подумала, что всё, кранты. Очутилась на передаточном пункте: как раз промеж прозекторского стола и мягкой травкой.

Заметила людей, тихо снующих между кроватями и помогающих больным. Значит, это санитары или медики, и этот факт принёс успокоение в моё сердце: в больнице не дадут умереть, по крайней мере, попытаются помочь.

Очень хотелось пить, и я попросила. Звук получился тихим и хриплым, что не надеялась быть услышанной:

—Пить.

И была удивлена, когда один человек повернулся ко мне и подошёл. Он взял со стола кружку и поднес к губам, аккуратно приподняв голову.

С жадностью выпила всё до дна, немного расплескав по подбородку желанную влагу, и расслабилась в его руках. Осторожно положив мою голову на подушку, он улыбнулся.

—С возвращением! — прозвучало приглушённо от него.

—Где я? — голос уже звучал без хрипов, но едва слышно.

—В госпитале. Отец скоро подойдёт. А ты пока поспи, — и он отошёл к другим таким же немощным, как и моё беспомощное тельце.

Вялые мысли текли в голове, но неожиданно акцентировались на слове: Отец! Какой отец? У меня его в помине никогда не было, потому что мы с мамой всегда жили одни. Всю жизнь горбатилась, чтобы меня поднять.

Она молчала по поводу отца, а я больше не спрашивала после её реакции на мучившийся вопрос: грозный взгляд, и у меня отпало желание в дальнейшем что-то прояснять по поводу второго родителя.

Ещё раз пробежалась глазами по помещению и поняла, что это место мне не знакомо. Госпиталь? А где он находится?

Дальше ничего не успела: ни додумать, ни хорошенько рассмотреть, — я банально уснула, а запоздалая мысль подбросила версию, что водичка была со снотворным.

Проснувшись, прежде всего, почувствовала шершавую ладонь на своей руке. Мужская рука легонько держала мои пальчики, а вторая накрыла её.

Мой взгляд скользнул по ним и, поднявшись выше, остановился на мужчине, удерживающем мою ручонку. Он почувствовал моё пробуждение и поднял голову, до этого опущенную на грудь, и обеспокоенно посмотрел.

Его серые глаза смотрели мягко, и волна заботы достигла меня, словно она излучалась от его зрачков. Его усталое, измождённое лицо, отражавшее тревогу, разгладилось, и лёгкая улыбка тронула губы.

—Проснулась! Я только вернулся, и такая радость! Милая, как ты себя чувствуешь?

—Хорошо, — прозвучал тихий голос. Вглядываясь в лицо незнакомца, пыталась вспомнить этого человека, но никаких воспоминаний не осталось от той девушки, в теле которой поселилась моя душа.

То, что я залетела каким-то невероятным образом в чужое тело, прижилось в моём сознании. Вот знаю, что такой факт произошёл, а откуда — неведомо.

Само событие перемены мест не вызывало у меня отчуждение или паники. Нет, словно укоренилось у меня в голове, что это правильно и неотвратимо. «Получите и распишитесь», как говорится.

И по полученной информации выходило, что этот суровый на вид мужчина — мой отец.

И как теперь поступить? Сказать, что его дочь не выжила, а её тело заняла чужая тётка?…

А что вообще произошло со мной? Почему я в лазарете?

—Ты не помнишь ничего? — спросил мужчина. Ой, по-моему, свои мысли невзначай произнесла вслух. Самое главное, чтобы были озвучены последние вопросы.

—Нет, — покачала головой, глубоко вздохнула и стала ждать ответа.

Вроде пронесло! Надо быть осторожной со своими мыслями, а то не замечала за собой особенности размышлять вслух.

Но раз так получилось с моим спонтанным всплеском мыслительных размышлений, то послушаем хотя бы часть о реальности, которая окружает меня.

—Твари пустоши напали на нашу деревню. И одна из них сильно поранила тебя. Чуть не убила, но у тебя вдруг проснулась магия. Хм… Ты её хорошо поджарила! Но раны от когтей и выброс магии уложил тебя на целую неделю. Целители не давали никаких прогнозов на твоё выздоровление, но ты у меня молодец! Выкарабкалась! — и он потрепал мою руку, которая находилась в плену его ладоней.

Из его глаз выскользнула непрошеная слезинка, которую он незаметно убрал рукой.

2

Из его рассказа узнала, что мама Эрис, сестра Ария и брат Терек погибли от лап чудовищ Пустоши, которые приходят из Гиблого места, как к себе домой. Убивают, разоряют всё вокруг и уходят. Правда, с ними борются, но не всегда успевают помочь.

Отец нёс службу в таком патруле в связке ещё с четырьмя мужчинами. Они обходят территорию вдоль границы земель Империи и Пустоши.

В этом мире есть магия, которой обладает отец. У него средний уровень огненного дара, а мама имела дар целительницы. У меня и у сестры магия не проявилась в положенное время, а брат унаследовал водный дар от другого отца, который тоже погиб год назад.

Вот от данной информации у меня словарный запас в голове иссяк, и моя персона зависла, широко открыв глаза и рот.

Как оказалось, многомужество здесь было в норме. Когда-то, в тёмные времена, он был принят по необходимости и ещё не отменили. Так что такое построение семьи решали сами люди, в обоюдном согласии друг с другом. Быть или не быть!

Дело в том, что иногда у женщины находилась пара. Вот вдруг и ниоткуда прилетал такой «нежданчик» в виде истинного, единственного и неповторимого.

И тогда куда деваться бедной женщины, у которой есть любимый муж? Всё правильно: брать второго и не раздумывать. «Всё равно он будет мой!»

—Утомил я тебя, — увидев, что мои глаза закрываются от обилия информации, отец поцеловал меня родимую, и поднялся. — Я приду завтра. Поправляйся!

Он ушел лёгкой походкой, несмотря на его впечатлительные габариты.

Тёмные подстриженные волосы с лёгкой сединой, мелкие морщинки вокруг глаз и подбородок с небольшой щетиной привносили в его облик мужественность и суровость.

Проводив его фигуру до дверей, закрыла глаза и попыталась собрать воедино полученную информацию.

В своем мире мою жизнь прервал трагический случай. Моя память подкинула последнее видения моего жизненного пути.

Упал наш экскурсионный автобус в пропасть в одной жаркой стране: то ли из-за неполадки машины, то ли из-за водителя, который не справился с управлением на серпантинной дороге.

И поэтому моя душа, видимо, с помощью каких-то сил очутилась в теле ребёнка. В данный момент меня зовут Мелисса, а не Нина Яковлевна Ростова.

И выходило, что жила девушка в любящей семье, но осталось от этой семьи только рожки и ножки: то есть я и отец.

Девочка неплохо разбиралась в травах: Спасибо её маме, хорошей целительнице, которая обучила её, понимая, что без магии в жизни можно быть просто хорошей травницей. Только вот я не знала, остались ли эти знания у меня, в обновлённой Мелиссе?

Мне же ничегошеньки не оставили в наследство из памяти девочки. Возможно, и знания о травах канули в Лету.

И вскоре на этот вопрос ответила сама себе. Все лекарства, которые полагались для выздоровления, были мне знакомы, НО — только по запаху.

Я на подсознании знала свойства трав, но название для меня были, честно говоря, утеряны.

Вот знаю, что полезные и для чего и как применить, а название не доступно. Нет, лучше выразиться — ушли в небытие вместе с памятью девушки. Вот такая дилемма!

Где— то раньше читала про остаточную мышечную память, так этот казус выходит из той же области. И очень плохо, что такие мелочи для меня закрыты, словно пришло приглашение на квест: отгадай мелодию из трёх нот, только в моём случае по запаху.

И выходило, что магия проснулась в данном случае в таком позднем возрасте.

Возможно, что на это повлияла встреча с тварью, которая и поспособствовала раскрытию спящего дара у девочки, но есть возможность, что чужой душе, в свою очередь, тоже решили помочь и наделили магией.

Здесь иногда возникают пары, от которых женщина не может отказаться. Это дар Всесветлой, а за отказ она может и подзатыльник отвесить. То есть вера имеется, и она действенна!

Интересно, а если в храме спрошу причину моего такого появления в теле Мелиссы: ответит она или нет? Да, мечтать не вредно! Сдается мне, что на свой вопрос я не получу ответа. Она же не соседка, с которой можно поговорить на интересующие темы.

Наша семья проживала в небольшой деревне, насчитывающая двадцать домов и которая находилась далековато от Пустоши, и его обитателей, и их основного миграционного перемещения.

Причину неблизкого путешествия кровожадных особей никто не знал, потому что до этого случая они так далеко не забегали.

И теперь наша полупустая деревня стояла напоминанием, что кто-то не учёл исследовательский интерес и возрастающий аппетит чудовищ.

В основном первую информацию получила о своей семье. Что же, тоже неплохо! Так потихоньку и узнаем: что, где и когда.

Самое главное, что этот чужой мужчина вызывал у меня доверие и надёжность. И его слова, что он всегда будет со мной, прозвучало не пустым звуком, а взвешенным решением.

Если рассуждать, что он жил вдали от семьи и уходит патрулировать границу, то как он сможет выполнить своё обещание?

Есть возможность, что он не отправит меня назад в деревню, а поселит в Цитадели, где сам и проживает.

Это меня устраивало! Окунуться в новый мир, не имея о нём знаний, чревато бы для меня закончилось: тем более какие-то хищники из Пустоши имеются в наличии.

Постепенно набираясь сил и медленно выздоравливая, я в общей сложности провалялась недельку в заботе и внимании, но, как говорят: «надо и честь знать» и освобождать кровать.

Тем более раны на спине зажили, и мне предложил доктор поискать более сильного целителя, способного убрать шрамы.

Этот вопрос мы оставили на будущее после разговора с отцом, который и забрал меня из госпиталя.

Выйдя из помещения на свет и зажмурившись от яркого солнца, немного постояла, вдыхая свежий воздух.

3

Узнала, что попала в Империю под названием Андариус, в честь первого императора, вступившего на престол после кровопролитных лет, прозванные Тёмным Временем и объединившим под своим началом все земли.

Просто местные царьки, как обычно, мерились силами и соревновались в своих аппетитах по заглатыванию соседских территорий. Так что по названию империи было ясно, кто в далёкие времена выиграл спор.

На севере была ещё одна империя — Империя Драконов, куда люди не особо стремились переехать на постоянное место жительство. Слишком «гостеприимными» были пернатые ящеры.

Правда, у них тоже существовали смешанные браки, но это происходило только по одной причине: того же «нежданчика» в виде пары.

Но тут уже ничего поделать нельзя: если не хочешь попасть под раздачу Всесветлой.

Сдаётся мне, что суровая Небожительница держит всех в ежовых рукавицах. Только непонятно её попустительство в уличных боях царьков.

Так и всплывают в памяти бои на ставки с её участием в них. Ой, простиТЕ, Всесветлая, это шутка! Ну, не я, а мой мозг, в котором отложились просмотренные фильмы, и сейчас фантазирующий картинки на своё усмотрение.

Кто знает, вдруг мои мысли прочитает «грозная мадам»? И молоточком стук по непутёвой голове….

Хорошее питание, а кормили воинов вкусно. Свежий воздух и трепетное отношение отца способствовали моему полному выздоровлению.

С каждым прожитым днём появлялось больше сил, и возникла необходимость в её реализации. Первым делом навела порядок в комнате, выскоблив до чистоты.

Правда, отец поддерживал порядок и без меня, но что взять с мужчины, постоянно пропадающего на обходе?

Тут как бы военное время, только которое держится в секрете. Единственно не понятно, секрет от кого?

Живущие здесь люди, можно сказать, живут войной: постоянные рейды, раненые, страх потери близкого человека.

Возможно, для остальных жителей не доводят мрачные сведения, но если взять за пример мою деревню, куда добрались твари, то кто даст гарантию на спокойную жизнь отдалённых мест?

И в один свободный день после нашей семейной беседы за чашечкой чая, отец посмотрел внимательно на меня и глубоко вздохнул.

—Мелисса. Я хочу научить тебя защищаться. Зря слушал твою маму, что детям, а особенно девочкам, необязательно изучать оружие. В такое опасное время ты должна уметь им владеть. Не зря же ты защищалась вилами от твари, — и он тихо засмеялся. — Ты у меня всегда была воинственной и храброй. Тем более я договорился, что ты будешь помогать и в госпитале. Твой дар травницы поможет многим воинам, а огненный дар мы приучим. Тем более физические упражнения будут его стабилизировать, а ты через них будешь им управлять.

— Хорошо. Тебе виднее, — не стала спорить с ним. Если таким решением он старается в какой-то мере обезопасить меня, то я не буду ему в этом препятствовать.

А мне при наличии магии всё равно придётся с ней уживаться. И хотелось бы, чтобы это случилось побыстрее и без приключений.

После рассказа отца, что выброс магии испепелил напавшую на меня тварь, то такая ситуация может повториться вновь. И не хотелось неосознанно причинить вред окружающим. Да и появилось любопытство: что такое магия и с чем её «едят»!

И началась моя «воинская» жизнь среди таких же военных, как мой отец Семеон Кроен. Он был старшим в связке: так назывался отряд из пяти человек. В отрядах в основном были маги разного направления, но и были простые люди, хорошо владеющие мечом.

Связка уходила утром, доходила до определённого поста, там ночевала и возвращалась назад. Такое патрулирование происходило при благоприятном исходе: то есть без стычек с тварями.

А если происходил бой, то в Цитадель или на ближайший пост, в зависимости от места нахождения связки, поступал сигнал: если желтый, то сами справятс, если красный, то нужна помощь.

А после боя они сразу возвращались назад, если были раненые, и тогда вместо них уходила другая связка. Или они продолжали дальше свой путь полным составом при удачном завершении битвы.

В свободное время, немного отдохнув, мужчины занимались на плацу. Вот и меня отвёл отец на бойкое место, где всегда было людно, как только поправила своё здоровье.

А так как он сам маг, то первым моим учителем по укрощению и приручению «зверя» под словом магия являлся он. И большая часть времени посвящалась медитации: познавания себя и своего источника.

Это было не трудно, по крайней мере, для меня. Работая чертёжницей в большой строительной компании, приходилось уходить с головой в работу, не замечая никого вокруг. Только выверенные движения, линейка, карандаш и другая реальность, состоящая из линий и цифр.

Отдать должное, он отнёсся к моим занятиям серьёзно. Если вначале я думала, что он ограничится физической подготовкой, то ошиблась!

Первое время в душе посмеивалась от мысли, что мне придётся овладевать искусством владения оружием: ну какая из меня воительница?

Но вскоре у меня в руках появился деревянный меч, с которым мне предстояло заниматься, даже если отец уходил в дозор. Мужчины на плацу только улыбались, увидев нас, сражающихся на палках.

Но вскоре получила информацию, что девушки тоже обучаются владению оружием. Только некоторые, и то по их желанию. И набирают они мастерство в Академии Боевой Магии.

Туда поступают одарённые люди, желающие посвятить жизнь служению Империи: тут тебе и следаки, и дознаватели, и военные разного разлива, даже телохранители: только здесь они называются Элитой Сопровождения. Обзови горшок вазой, но всё равно его в печь поставят.

4

А находилась эта доблестная Академия в столице империи Гроссе. О военном поприще даже не задумывалась, а вот целительский факультет не помешало бы закончить.

Только такое направление в боевом заведении отсутствовало, но присутствовало в городе Ортске.

Пока выздоравливала, проштудировала мамину книгу и была шокирована. Знания, словно вихрь, укладывались в моей голове.

Бывает, что смотришь на запылённое место и видишь, что там что-то стоит, но под слоем пыли и паутины трудно разобрать предмет, а смахнёшь тряпочкой — и всё на виду.

Вот так и со знаниями: словно обмела запылённую информацию метёлочкой, и сразу вспомнилось, как какая травка называется. А то по запаху трудно было бы её искать в лесу, ползая по траве и принюхиваясь.

А помогая в госпитале раненым, была озадачена ещё одним поворотом события. У меня открылся и целительский дар, который спонтанно выплеснулся на раненого.

Тот бедняжка, изумлённо смотрел на меня радостным взглядом, который до этого был затуманенный болью и страданием.

Хорошо, что дяденька был маг, и мой всплеск не причинил вреда, а наоборот, вылечил и заполнил его резерв под завязку. Так что больной вприпрыжку покинул госпиталь, не задержавшись на долгое время.

Ну не хотела я, не хотела! Оно само как-то получилось!

Ковард Литмирс, наш главный целитель смотрел укоризненно на меня, словно на нарушителя порядка. А мне только оставалось склонить голову, как кающийся грешник, и принимать молчаливое порицание.

Подняв взгляд, заметила, что Литмирс уже посматривает на меня с удивлением, но, видимо, счёл, что моя мама была целительницей и, возможно, мой дар проявлялся тихо и незаметно (а слона мы и не приметили!), и сделал вывод, что стресс подтолкнул к таким непредсказуемым результатам.

И чтобы этого больше не происходило, он взял надо мной шефство. И постепенно под его руководством стала применять уже осознанно свой дар.

Хороший дядька попался! Не выгнал, не выпорол, а помог справиться неразумной девчонки с незапланированным «счастьем».

Вот что-то мне не нравиться всё это. Магия откуда-то взялась: то одна, то другая. А что ещё преподнесет этот мир? Чем одарит? Мне с настоящими дарами бы справиться!

Постепенно, с чувством, с толком, с расстановкой я овладевала и военным мастерством. И что удивительно, меня эти занятия увлекли.

Тридцатилетняя дама в юном теле с упоением машет мечом. И машет неплохо! Хотелось бы посмотреть на себя со стороны!

Деревянный меч постепенно сменился на настоящее оружие, правда, в облегчённом варианте. И уже с азартом практиковалась не только с моим отцом.

Его сослуживцы помогали ему с моим обучением во время его патрулирования. И через год я уже сносно могла владеть оружием и иногда выигрывала у новичков.

С метрами мне тягаться было тяжеловато: у них сказывались и длительное владение мечом, и большой опыт, и мужская сила.

Все в цитадели относились ко мне как к своему ребёнку: иногда их забота проявлялась в подарке в виде какой-нибудь сладости.

Первый раз даже опешила, увидев маленький кулёчек конфет, протянутый мне с улыбкой.

В таких милых знаках внимания суровые мужчины, ходящие по лезвию ножа, открывались с другой стороны. И когда из них кто-то не возвращался, моя подушка долго орошалась слезами, словно от потери кого-то родного.

Если подумать, то здесь и была большая дружная семья, пусть не родных по крови, но родных по духу.

По моим наблюдениям, мужчины относились и к другим детям внимательно и с отеческой заботой. Многие из них потеряли своих родных, когда нашествие тварей стали регулярными, и поэтому можно было понять такую заботливость по отношению к ребятишкам.

Постепенно я перезнакомилась со всеми. Естественно, всех поимённо не запомнила, но если встречаться каждый день по несколько раз за совместной трапезой, то их лица, безусловно, отпечатывались в памяти.

Мне казалось, что наша жизнь в Цитадели напоминала зебру, где чёрная и белая полоса чередовалась друг с другом.

Чёрный цвет ассоциировался с тревогой и с блуждающим в воздухе напряжением и тревожным ожиданием. И когда раздавался сигнал, появлялась сосредоточенность на лицах, мгновенно открывались порталы, и связки друг за другом исчезали в них.

Никакой беготни и суеты, а только выверенные с годами действия и порядок.

Цитадель замирала в своем молчаливом объятии, и даже дети прекращали свои игры и тихо сидели, сбившись в маленькие стайки.

Но с возвращением воинов наступала белая полоска: слышались радостные возгласы, объятия родных, крики детей, повисших на шеях отцов, и счастливые улыбки на усталых лицах мужчин.

И вскоре можно было услышать громкий смех парней, обсуждающих свои приключения, на которые сейчас можно было посмотреть и с юмором.

А девчата посматривали на них с затаённой надеждой, что, возможно, союз с одним из них продлится долго и счастливо.

Говорят, жизнь и смерть идут рука об руку рядом с нами. Только мы не замечаем неизбежность, а живём, наслаждаясь каждым днём, и не догадываемся, как хрупка наша жизнь.

Только на грани смерти нас озаряет, что мы иногда не ценили моменты, подаренные небесами.

И сегодня, после очередного «забега», когда парни отдышались после схватки с назойливыми гостями, мы сидели невдалеке от небольшой компании и прислушивались к тихой песне, выводимой девчатами.

У нас тут на десять парней, по статистике три девушки, к категории которой мы не относимся: отроковица — так называли здесь подростка.

Одна из моих подружек, Федора, по характеру была спокойной, можно сказать,« не от мира сего». Всегда задумчивая и немного настороженная. Ей в противовес приходилась Агата — неуёмная, задиристая, в общем, «шило в заднице».

5

***

Прошел год после моего спонтанного переноса в этот мир, и тот мир теперь казался уже далёким и нереальным. Мне он напоминал просто сон с моим участием в главной роли.

Присев на скамейку отдохнуть после тренировки, посматривала, как тренируются другие. Иногда, наблюдая за спаррингом двух воинов, мне казалось, что они танцуют завораживающий смертельный танец. Неосторожное движение мечом — и травма обеспечена. Правда, и такое случалось, но редко.

Потому что все понимали: выбыть хотя бы на короткое время из-за нелепой случайности — значит подставить свою связку: они уйдут без тебя. И поэтому все были очень осторожны в своих движениях, и порой острие меча останавливался в миллиметре от тела.

Была поздняя весна, когда все деревья обновили своё одеяние, птицы нашли свои пары и устроили уютные гнездышки.

Так как мы находились на юге большой Империи, зимы в этой области были прохладными. Минус пятнадцать — самая низкая температура, но дождь и ветер привносили в погоду свой вклад, делая её отвратительной,

и тогда сырость пробирала до костей промозглым холодом, но как не смешно, облегчало службу воинам.

В такое время года Пустошь молчала, давая всем передых. Уж не знаю, по какой причине твари не появлялись, но в принципе, мы и не расстраивались, а мечтали, чтобы они вообще куда-нибудь сгинули.

Но наши мечты не сбывались, и как только пригревало солнце, они появлялись, и начинались суровые будни.

На плацу тренировались два опытных бойца, и моё внимание полностью сосредоточилось на них. Известно, что у каждого найдётся в арсенале свои неповторимые приёмы, которые можно взять на вооружение, отточить движения и принимать в бою.

И я не заметила, как ко мне подсел мужчина, взгляды которого я ловила неоднократно на себе. И эти взгляды выбивали из равновесия. Они словно изучали и читали меня.

Повернув голову в его сторону, я сразу почувствовала какое-то волнение.

Этот старик был интендантом. Если переиначить его хозяйскую деятельность, то он являлся должностным лицом, осуществляющий снабжение продовольствием, вещевым имуществом, а также организацией квартирного обслуживания гарнизона.

И всегда задавалась вопросом: что ему надо от меня? С ним вообще не пересекаемся: только встречаемся в столовой, и то иногда. Никаких контактов за всё это время, ни разговоров по душам. Складывалось впечатление о его заинтересованности по отношению ко мне.

—Мелисса! А ты в курсе, что подселенцев забирают во дворец и там проверяют? — спросил он, не прерывая наших взглядов.

Действительно, интерес-то присутствует! И не очень хороший.

—Откуда вы знаете? — сдала я себя с потрохами. Столько пряталась, старалась не выдать себя, и на тебе — прокол.

Увидев моё замешательство, он продолжил:

—Не бойся! Если бы я хотел причинить тебе вред, то давно бы сообщил. Ты хорошая душа, и я не хочу, чтобы бездушные проверяющие копались в твоей голове. А у тебя нет ни одной защиты от таких магов.

—А вы кто? Эмпат? — удивилась.

—Маг разума, — улыбнулся он.

—И что делают с подселенцами?

—Проверяют: с какими намерениями ты захватила тело, — спокойно разъяснял он, поглядывая на меня белесыми глазами.

—А им не приходила мысль, что мы не сами появляемся в чужом теле? — задала вопрос.

—У них другая задача: не допустить чужих идей в империю. Вдруг кто-то решит впоследствии сделать революцию и свергнуть императора.

—Что за бред? Да, много непонятно, да, много не подходит под наше самосознание, но это не значит, что мы захотим всё перевернуть с ног на голову! — возмутилась я.

—Какое интересное изречение! — он засмеялся.

—И что с ними потом происходит? — задала мучивший меня вопрос.

—Многие не выдерживают такие проверки. Эти изверги лезут туда, куда не положено, — он замолчал, а потом продолжил. — Я тоже проверял подселенцев. Потом предложил блокировать их некоторые воспоминания из прошлой жизни, чтобы они могли приспособиться и жить в нашем государстве. У меня было много разработок для безболезненного воздействия на мозг, но меня как-то незаметно отодвинули в сторону. Я понял, что влияние на мозг — это очень тонкая наука. Туда с чёрствой душой я бы не рекомендовал лезть. — Пока он рассказывал кусочек своей жизни, у него даже глаза стали голубыми.

Видимо, от прожитых лет они потеряли свой естественный окрас, и только в порыве воодушевления зажигались былым огнём.

Красивый окрас седины украсил голову, а морщины изрезали всё лицо, демонстрируя прожитые годы. Хотя по телосложению на древнего старика он не тянул.

—Я могу помочь. Поставить защиту, которую, если вдруг кто-то захочет покопаться в твоей голове, не заметит. Это одна из моих разработок. Она замещает твои воспоминания другими. И ни один маг разума не прочтёт тебя. Только и ты забудешь свою прошлую жизнь, — он внимательно посмотрел на меня, словно хотел прочесть ответ на моём лице.

—Подумай. Я не тороплю, — он поднялся и пошёл по своим делам, оставив меня растерянную и встревоженную.

А я никогда не задумывалась, что есть и другие категории магов. В окружении в основном были стихийники, а встреча с Магом разума застигла врасплох и поселила в сердце тревогу.

Он сумел так легко залезть в голову и прочитал то, что старательно пыталась скрыть. Рановато я расслабилась!

И мне было необходимо подумать над его словами! Если кто-то что-то заподозрит, то всё, что меня сейчас окружает, будет потеряно: вновь приобретённая семья, дом, друзья, вся моя жизнь…

А если подумать: что я теряю? У меня есть дар. Даже два. В этой жизни заработать, используя магию, есть большая возможность.

Мне просто для моей самостоятельной деятельности необходимо получить диплом в Академии и стать дипломированным целителем.

Это неплохое подспорье в жизни. А проходить всякие экзекуции у людей, которые только от одной мысли, что я подселенец, будут воспринимать меня опасным элементом — не хочу! Да и страшновато! Всё же пожить ещё хочу, раз кто-то решил дать второй шанс!

6

В последний вечер перед мини операцией, уютно устроившись на постели, я последний раз вспоминала свою прошлую жизнь, проживая заново с её приятными и милому сердцу моментами.

Я погрузилась в воспоминания и вспомнила куклу, купленную мамой на последние деньги, на которой задерживался мой взгляд, стоя у витрины.

Нет, я не просила покупать её, понимая уже в детстве, что нет денег. Но рассматривать и помечтать: кто мне запрещал?

Интересно, почему именно это было первым ярким воспоминанием, о котором совсем забыла?

И в этот момент меня захлестнуло то забытое чувство детского восторга, что повлажнели глаза.

Вспомнился и первый школьный день, когда стояла такая нарядная, гордая и улыбалась мысли, что я уже взрослая и уже пошла в первый класс.

Первый звонок и знакомство с ребятами. Внимательное и восторженное восприятие радостного дня.

Были и друзья, и не друзья: особенно, когда повзрослев, чётко стала различать разницу социального положения семей. И эта пропасть с каждым годом всё больше разрасталась.

Первая влюблённость, первое свидание и первый неказистый поцелуй.

Несбыточные надежды на счастливое будущее с любимым человеком…

Нет, не буду о грустном, а буду вспоминать о прошлой жизни только приятное…

О, а первая сданная сессия! Когда мы, весёлые и уставшие от волнения этого дня, решили посидеть в кафе, но нам не хватило денег оплатить счёт. И смех и грех!

И мы придумывали как оттуда сбежать… Нет, мы отдали бы, но потом, собрав всю сумму… И где нас выручил наш богатенький Буратино, с лёгкостью оплатив весь счет.

Разумеется, он надеялся на оплату в другом эквиваленте от нашей красавицы, но обломался. Сбежала красавица с другим парнем и на всю жизнь.

Весёлое было наше времяпровождение от сессии до сессии. А стипендию мама у меня так и не взяла, заставила потратить на себя: тогда-то и появились модные шмотки. Но я старалась не все деньги тратить на себя и возмущаясь, что не хочу сидеть у неё на шее, отдавала их. Даже её грозный взгляд не останавливал меня.

Суровая была у меня мамулька!... Но всегда понимающая и беззаветно любящая свою дочурку.

Память подкидывала всё новые и новые моменты, которые были позабыты, словно подкидывала мысли, что я всё же была больше окружена счастливыми моментами.

Как же я их не ценила, погружаясь в суету и больше уделяя внимания заботам и тревогам!

Когда выплыла в реальность — по моим щекам катились слёзы. Слёзы прощания и сожаления от запоздалого чувства о неумении наслаждаться каждым прожитым днём.

Хотелось бы оставить некоторые из них, но нужно идти дальше: раз Всесветлая предложила мне прожить пусть и чужую жизнь, но которая станет моей.

Приняла решение, но в то же время меня одолевали сомнения: какой буду после изменённого состояния?

Эрис говорил, что позабуду свою прошлую жизнь, и, значит, я не буду даже помнить, что когда-то жила совсем в другой реальности.

И, по идее, уже буду воспринимать себя Мелиссой со всеми вытекающими обстоятельствами. Как будет происходить осознание себя другой? Считать себя причастной к этому миру? Останется ли моя внутренняя суть? Или постепенно приобрету суть этого тела?

Меня немного потряхивало от такого, можно сказать, глобального изменения: хотя поначалу я была полна решимости.

«Дни— волны рек в минутном серебре,

Песка пустыни в тающей игре.

Живи сегодня. Вчера и Завтра

Не так нужны в земном календаре…» (Омар Хайям)

С настроем, что только каждый день — самый важный и которым необходимо радоваться, я вступила на порог дома мага.

—Закрой глаза. Расслабься и постарайся воссоздать воспоминания о своей семье по рассказам отца. Я думаю, он много тебе поведал, поверив, что ты потеряла память. Вот и фантазируй, сколько твоей душе угодно, — напутствовал он меня перед нашим тайным занятием.

И я стала фантазировать. Так что в моих воспоминаниях фигурировали все родные, даже не существующие в моей действительности.

Просто по рассказам отца я их хорошо представляла. Возможно, прошлась опять тряпочкой по воспоминаниям Мелиссы?

Слушая его рассказы, немного грустила о тихих уютных вечерах, когда та девочка проводила вместе со своей дружной и любящей семьёй, которой у меня не было.

В такие моменты жизнеописания семьи я ощущала сопричастность с чужими людьми.

И в моих воспоминаниях они приобрели значимость и стали любимыми и близкими.

Мягкие волны накрыли меня. И поймала себя на ощущении замены, словно лёгкая волна омывала мои старые воспоминания, замещая их новыми.

Всё делалось так трепетно и нежно, что даже не вызывало никакого сопротивления с моей стороны.

—Молодец. Какие яркие воспоминания! Всё хорошо? — и он потрепал меня по руке. — Ты как себя чувствуешь? Голова не болит?

—Нет, всё хорошо! Вы мастер своего дела, — похвалила его работу.

—Вот и отлично! Теперь живи спокойно и ничего не бойся. То, что ты из другого мира, ты забудешь через несколько дней. Просто тебе необходимо немного привыкнуть к новой самой себе.

Его глаза приобрели природный голубой оттенок, в котором кто-то когда-то тонул в любовном экстазе. Ну не поверю, что такие глаза могли обмануть хоть одну особу из женского окружения.

Домой шла и всё время прислушивалась к себе и понимала, что я —Мелисса, и все мои воспоминания были только о моей семье, о потери родных, о жизни в Цитадели.

И сколько бы я не напрягала память о том, что было до появления в этом мире, ничего так и не вспомнила.

Было даже немного грустно знать, что и об этом скоро позабуду.

Глубоко вздохнула, подставляя лицо ласковому ветерку, я отбросила все сомнения и с надеждой на спокойное существование направилась на плац: как можно прочистить свою голову от всяких ненужных переживаний? Правильно! Физическими упражнениями.

7

***

Связка вышла из ворот Цитадели и направилась привычным маршрутом. Впереди шёл отец, за ним Дин, потом я, а следом остальные мужчины.

Протоптанная дорога пролегала по лесу, высокие деревья которого стояли по обе стороны. Стайки комаров устремились с желанием попить свежей кровушки, но не тут-то было: их стремительный полёт заканчивался виражом в другом направлении.

Выходя в дозор, мы хорошо побрызгали зельем одежду и смазали открытые места: благо трав для изготовления спасительного средства вокруг было много.

Зелье абсолютно безопасное и хватает на три — четыре часа, но потом обработку следует повторить.

Попав первый раз в лес, я отметила, что он похож на земной тип смешанного леса: только окрас листвы более сочный и яркий.

Взгляд выхватывал пихты и ели, и лиственные породы деревьев. Только кедра я не заметила в этом лесу.

Но так как меня угощали кедровыми орешками, то можно предположить, что они где-то растут, но только не в нашем окружении.

Присутствовали и лесные лакомства: малина, смородина, земляника, которую собирали, но только под присмотром воинов.

В лес одни не ходили: такой запрет знал даже маленький ребёнок.

И я бывала в лесу только с отцом. Никому он меня не доверял, выполняя своё обещание.

И тогда-то я и увидела первый раз Пустошь. Она напоминала мне выжженную землю, только серого цвета.

Вот и сейчас, на открывшемся участке она пролегла безжизненным полотном, то теряясь под кроной деревьев, то показываясь во всей неприглядной красе.

Плотная серая вуаль тумана висела сплошной пеленой, и казалось, колебалась в такт наших шагов.

Спрашивала отца о смельчаках, решившихся изучить Гиблое место, на что он ответил: «Что были такие, но никто не вернулся назад. Пустошь не возвращает любопытных».

Это наше дежурство прошло без стычек и опасностей, но не всегда так везёт. Иногда везение где-то задерживается, и тогда навстречу устремляется неадекватная сущность, которая в данный момент несётся на всех порах.

Но до её появления почувствовала покалывание в зоне шрамов, словно закололи иголочки. Внезапное напоминание о ранах было полной неожиданностью — до этого они меня не тревожили, но мне некогда было

заострять внимание на этом моменте. Моё внимание было направлено на надвигающуюся опасность.

Отец обеспокоенно обернулся на меня и увидел, что от вида твари нисколько не испугалась, и переключил своё внимание на тварь.

Хищница мчалась на нас, не разбирая дороги: перепрыгивая поваленные деревья на пути и разбрасывая острыми когтями вырванную траву.

—Табаки! — прошептал отец.

— Приготовиться и осмотреться! — прозвучал приказ. — Мелисса, в центр!

Встав за спины мужчин, старалась рассмотреть тварь Пустоши: как-никак первый увиденный экспонат, и живой.

Но из-за высокого роста мужчин в моей видимости смогла лицезреть только их спины, но вот они приготовились для атаки, и обзор увеличился.

Первое, что бросилось в глаза — это удлинённая морда с открытой пастью, из которой слышался рык. Взмах мечей и она упала около ног, остановив свой бег в полёте.

—Больше никого, — прозвучало от напарника Дина.

—Ты молодец! Отхаживать не надо! Иди, полюбуйся на одну из них.

Обойдя мужчин, подошла к хищнику. Окровавленная морда особи была впечатляющая: особенно заинтересовали острые зубы в два ряда.

Я видела и раньше раны от таких зубов и теперь понимаю, почему: такие раны очень глубокие и требуют длительного лечения.

С такими зубками можно сразу перегрызть горло человеку. А вот тело её было лысым, и если измерить рост, то он где-то достигал полметра в холке.

Впечатляющая тварюшка!

—Ты как? Насмотрелась? Не испугалась? — Подошедший отец всматривался в глаза, старясь найти в них панику и страх.

—Всё в порядке. Ты не ранен? Никто не ранен? — Засуетилась, вспоминая свои обязанности.

—Не задела никого! Не успела! Молодая ещё! — Поглядывая на тварь, которую огневик сжигал на месте, отозвался Дин.

—Почему молодая? — Меня сжигал исследовательский интерес.

—Хвост маленький. У большой особи хвост длиннее, — пояснил он.

— Трогаемся! — раздался приказ.

Дальнейший путь прошёл без неожиданных встреч, но меня так и окружали широкие спины мужчин весь путь.

Наши шаги заглушались шумом листьев и гомоном птиц, но все были настороженные и сосредоточенные.

По их словам, если появилась одна, то есть возможность, что где-то рыскают и другие.

А вот на блокпосту мне пришлось применить свои умения целителя, так как один воин был серьёзно ранен. Из рассказа мужчин выходило, что эта тварь улизнула от местного дозора, на который напали несколько злых творений Пустоши.

Как-то я размышляла, почему не всегда целитель применяет магию, а лечит мазями и травами. И получила ответ: каждый маг имеет свой резерв, и если его беспрестанно применять, то он опустошается, как бутылка хорошего вина.

И тогда на более серьёзные раны в какой-то момент её может не хватить, и поэтому мелкие и средние ранения лечат старым способом, сохраняя резерв для более подходящего момента.

И сейчас как раз сложилась такая ситуация. Здешний целитель потратил свой резерв, не рассчитав силы, и если бы мы не подошли, то человек бы умер.

После лечения раненого бросила победный взгляд на отца, который, поняв мой намёк, улыбнулся.

Всё же моя теория, что целитель необходим в связке, подтвердилась, но тут вставал вопрос: где их взять в таком количестве?

С каждым днём службы я всё больше удивлялась разновидности нежданных гостей. И постепенно их понемногу для себя классифицировала, определяя каждой свой порядок.

К первому низшему порядку отнесла табаки. Тварь, бегущая с жаждой убивать, не обращая внимания на преграды: что может быть глупее такого создания?

8

Воины всегда замечали изменения в поведении тварей и принимали их к дальнейшему действию. Потому что им повседневно приходилось сталкиваться с ними, и такие сведения никогда не отбрасывались в сторону: каждый понимал, что на кону стоит жизнь.

А вот их очерёдность нападения или даже мелких вылазок мы не могли прогнозировать.

По идее, они должны иметь хоть какую-то периодичность, но они приходили нежданными гостями.

И постепенно стали замечать, что твари стали тихо обходить блокпосты и патрули и уходить вглубь Империи.

Вот это было странно для нас и опасно для жителей, которые только понаслышке знали о такой угрозе. Особи словно поняли, где им можно разгуляться, не встречая должного отпора.

В наших рейдах мои раны стали датчиком, воспринимающим скорое появление существ. Первое время прислушивалась к себе и когда мои подозрения подтвердились с появлением хищников, рассказала отцу.

В общем, чувствовала тварей за версту и предупреждала связку об их появлении, что помогало нам подготовиться и отбиваться без потерь.

В то утро нас подняли по тревоге, и мы через портал вышли в маленький городок, где разгулялись твари. Охрана городка, как могла, оборонялась от них.

То там, то тут вспыхивали горящие факелы. Где-то работал водник, сметая с пути слишком зарвавшуюся зверушку. И отовсюду доносились крики и плач.

Мы бросились на выручку и стали помогать зачищать пространство от кровожадных хищников . Моей первостепенной задачей было оказание помощи: что и сделала, увидев раненого.

В такой ситуации приходилось пользоваться и магией, но если раны незначительные, то делала перевязку и советовала уходить в безопасное место, а это подразумевало покинуть поле сражения, но иногда слышала сердитое : «Лечи» и он вновь бросался в бой, понимая, что в это время он нужнее здесь.

И вдруг я заметила, как две табаки закружились вокруг воина, который стоял и не понимал, что делать: повадка тварей сильно отличались от привычного поведения.

Он вертел головой, переключая своё внимание то на одну, то на другую.

Было впечатления, что твари изучают его, издавая звук, который пробирал до костей. Воин злился и напал на одну, но она отскочила и продолжила свой хоровод, словно издеваясь над ним.

Я не стала размышлять и напала на ближайшую тварь, отрубив сначала хвост. Вот взбесила она меня своим звуком!

Он расправился со второй и благодарно кивнул. Об их странном поведении решила поразмыслить на досуге.

После боя, когда очистили городок, разобрались с ранеными и погибшими, тогда мне и вспомнился этот эпизод.

И поговорив с участниками зачистки, мы пришли к выводу, что что-то изменилось в повадках зверей.

Многие, услышав звук табаки, чувствовали неотвратимое желание бежать. У некоторых появился страх и оцепенение. Они не могли вначале даже понять, откуда идёт звук.

И если бы не выдержка и опыт воинов, определившие источники помех, возможно, исход боя сложился бы по-другому.

Умнее, что ли, стали? Но наши умозаключения, написанные и отправленные в высшие инстанции, не приняли всерьез, посчитав сказками на фоне выброса адреналина.

Разумные твари? Вы о чём говорите? Вот такое заключение вынесли на верхах, не веря нам, тем, кто сталкивался с ними каждый день.

Только мы, кто ходил в дозор, отнеслись к таким изменениям серьёзно и взяли на заметку, и вскоре наши опасения подтвердились.

Табаки изменили своё поведение и метод нападения. Одна пара предпочитала встречу с одиноким человеком, а стая нападала только на связку, обходя блокпосты.

И постепенно и другие зверюшки поменяли не только тактику, но и сами стали как-то изменяться. Вот это было странно и необъяснимо.

И иногда мне приходила шальная мысль: а не человеческого ли творения это такое разнообразие и кровожадность?

И вообще, что за Пустошь, которая рожает зверьё на погибель людей?

Патрулирование, отдых, работа в госпитале, тренировки заполнили мою жизнь до отказа. Мне некогда было проводить время в празднестве.

Но самое удивительное — такая жизнь была наполнена своим смыслом, и мне нравились её разносторонность, непредсказуемость и какой-то авантюризм.

Мне иногда казалось, что я неадекватная и странная. Разве возможна сама мысль о встрече с тварью нравится молодой девушке, вызывая азарт боя?

Вот о чем я иногда задумывалась, укладываясь спать в комнате со спартанскими условиями.

Возможно, жизнь так поменяла меня, а возможно, что-то и другое. Теперь моя подушка не мокла от слёз от потери близких людей, а только сильнее сжимались зубы, и требовалось выплеснуть это горе на источник раздражения.

Даже когда Федора прибежала ко мне со слезами на глазах и, захлёбываясь ими, рассказала о нелицеприятном поступке Агаты, на моем лице не проскользнула ни одна эмоция.

Предательство вообще в природе человека. Что послужило толчком к сманиванию жениха Федоры, я так и не узнала. У неё с Дином всё хорошо складывалось и даже обговаривали день свадьбы, а тут неожиданно закрутил с Агатой и ушёл к ней.

Чем можно помочь в такой ситуации бедной девушке? Посочувствовать и сказать, что ещё та гадюка, эта Агата? И не стоит расстраиваться и о бывшем парне.

Раз ушёл, значит, не любил. Встретит ещё свою любовь — ей же всего шестнадцать лет.

Только мои слова прозвучали холодно и безучастно и, по-моему, она это почувствовала, хотя я старалась придать своему голосу тепло. Она ушла, оставив меня с двояким ощущением пустоты.

Отца не было в это время, но, сдается мне, он слышал наш разговор, стоя за дверью: не захотел мешать девичьим слезам.

—Дочка, может отправить тебя в Академию? Видно, погорячился я с оружием. Ты очень изменилась и уже не похожа на ту милую девушку, которой была раньше, — проронил отец, когда мы укладывались отдохнуть.

9

А Эрис Хромп был удивлён такого рода отклонением: тем более такую защиту он ставил даже детям, которым необходимо было забыть страшные воспоминания. И, по его словам, они имели всю гамму чувств, а у меня непонятная реакция.

И выходило, что у подселенки, то есть у меня и только у меня, необычный побочный эффект, о котором он даже и не подозревал.

Так что я чуть не превратилась в подопытного кролика, которого Маг Разума хотел изучить и найти причину «любопытного» явления.

—Никаких экспериментов! — Отбросила все его предложения.

—Тогда подождём. Возможно, со временем такой эффект пройдёт, — со вздохом согласился он, выслушав все мои доводы отказа.

Таким образом, появилась новая формулировка побочного отклонения. Надо же, как звучит: «временное проявление запечатывания чувств».

В какой-то мере такая аномалия помогала выжить не только мне, но другим. До сих пор мне не понятно, почему я чувствую приближение тварей?

Возможно, что-то присутствует на их когтях, вроде токсина? Так и другие бы чувствовали их. Почти каждый мужчина ходил со шрамами, оставленных на память зубками злобных зверюшек.

Так нет, только я удостоена такой честью, словно я часть этих созданий.

Хорошо, если будет временным данное явление, а если нет? На данном этапе мне такое состояние на руку: никакого страха, никакого сомнения и нерешительности, а только холодный расчет вкупе с холодной головой. Да уж… слишком холодной.

Отца не хотела пугать глобальными изменениями: он же не знает, что его Мелисса — это совсем другая душа.

И я старалась улыбаться и обнимать его, выражая свою любовь, которая где-то потерялась.

Даже то, что я подселенка ещё нет— нет и всплывало в памяти: знаю этот факт и больше ничего.

Даже рыться в своих мыслях запрещала себе, потому что боялась неординарных последствий, которые могли как-нибудь проявиться.

Я Мелисса! Дала себе установку, а там разберёмся по ходу развития сюжета.

Мои изменения в поведении, на мой взгляд, многие не заметили или сочли естественными в данной ситуации. Не каждая девушка пожелала бы принимать участие в патрулировании. Не каждая…. Только я нашлась, которая не боялась вступить с ними в схватку.

Так что улыбки иногда дарила и только по делу, а своих потенциальных ретивых воздыхателей, которые появлялись в поле зрения, отшивала холодным взглядом.

Некогда шуры —муры разводить: каждый день возможен оказаться последним!

Так пробежало время, и из подростка выросла девушка, которая уже могла противостоять в спарринге даже некоторым воинам, вызывая у них одобрение.

Брала больше своей скоростью и юркостью: всё равно в силе мне с мужчинами не сравниться.

—Мелисса! — прокричал начальник госпиталя Ковард Литмирс. — Принимай раненых!

«Я сидела и скучала у раскрытого окна, когда лошадь прискакала и милОго привезла ». — Поднялась я с лежанки, где отдыхала от безделья.

Все раненые спали или уже отправились восвояси, и нам приходилось только дежурить на непредвиденные случаи, который как раз и наступил.

В палату уже заносили раненых, и мне пришлось приступить к их осмотру.

—Мелисса! — позвал появившийся отец. — Мы уходим! Вызов поступил!

—Я с вами! Ковард справитесь? — подбежала я к целителю.

—Иди! Справимся!

Выйдя из портала, мы столкнулись с полчищем тварей, которые словно обезумели от крови. Здесь были все знакомые особи, и с ними сражались уже другие связки.

Меня, как всегда, оставили позади: поскольку главная моя задача — это исцеление раненых, которая сейчас ой как нужна некоторым.

Отгоняя огнём встречных зверушек, подбежала к воину, которого ранили табаки.

Призвав магию, стала наращивать ткани, которые давно перевариваются в желудке одной из чудовищ, затем лечение и человек, хотя хромает, но встаёт. Ему отлежаться, но тут идёт ожесточённая схватка перед глазами, и он вступает в бой.

Одного легкораненого быстро поставила на ноги, с другим провозилась. Да к тому же приходилось подключать и свой огненный дар.

Всё время оглядывалась и глазами искала отца, который был невдалеке. Правда вокруг меня старались находиться другие воины, которые не подпускали ко мне прожорливые глотки.

В воздухе стоял рык и визг зверей, яростные крики людей, пахло палёной шерсть — всё слилось в ожесточённое сражение.

Будто в замедленной съемке смотрела на воина огневика, который поливал огнём бегущий колобок, вспыхнувший ярким пламенем.

Его визг оглушил воздух, и он на миг сбился с бега, но затем с воем бросился на мага, который спокойно повернулся и стал направлять огонь на другую цель.

Но тут хорсор словно впитал в себя пламя и выплюнул его на человека. Тот только успел оглянуться на него и упал, объятый пламенем.

Чёрт, что происходит? У меня расширились глаза от увиденной картины, и как только рядом пылающая тварь замешкалась, мой меч точно ударил по шее. У неё внутри взорвалось, и пламя объяло тушку.

Мои действия заметили, и стали более внимательно относиться к таким пылающим мишеням.

Люди побеждали, и как по какому-то знаку или зову, твари развернулись и исчезли. Все стояли напряженные, тяжело дыша и разгоряченные боем.

—Что это было? — спросил рядом стоящий маг. — Куда делись?

—И мне хотелось бы знать, — ответила ему, направляясь к раненым, которым ещё могла помочь. В этот раз потери были значительными.

Открывались порталы, эвакуировали раненых и убитых, а мы, сбитые с толку, вернулись домой. Все молчали, переваривая только что увиденное, которое подсказывало, что произошли изменения и не в нашу пользу.

Вывод сам напрашивался: твари становятся разумными. А вот это уже было интересно!

Все выводы, как обычно, отправили в высшие инстанции, а мы продолжали патрулировать свой отрезок — нашу задачу никто не отменял.

10

Я будто с высоты видела, как твари сгорают от пламени, который бушевал вокруг. Горящим факелом проносилась над пауками, понимая, что исходит огонь от меня и что я есть сам огонь: огненный и пожирающий.

На миг появился испуг: получить ожоги или совсем сгореть в этом жарком пламени.

Но почему же жаркий? И мысль забилась в голове, что этот-то огонь точно не принесёт мне вреда, а наоборот — защитит. Он мой защитник, мой друг, и мы с ним неразделимы!

Очнулась, когда от пауков остался только пепел. Я стояла на земле и пылала как факел, а за спиной мягко трепетали крылья. Повернувшись к отцу, увидела его широко раскрытые глаза, в которых читались и удивление, и восхищение, и непонимание.

Глубоко вздохнула, закрыла глаза и почувствовала, что крылья исчезли.

—Феникс! — донёсся взволнованный голос отца.

Мне некогда было разбираться с новым сюрпризом, решив на досуге подумать обо всём: спокойно и обстоятельно.

А сейчас я бежала к отцу и стала помогать избавляться от паутины, а затем мы вдвоём поспешили на помощь остальным.

От ножа не было толку, и пришлось прибегать к огню: дозированными импульсами сжигая паутину.

—Живые! — Проверив их дыхание, с облегчением выдохнула я.

Мы не знаем, как подействовала паутина на организм воинов: возможно, она могла и не пропускать воздух внутрь, и тогда был бы плачевный итог.

Тут же был подан сигнал, что нужна помощь. Из портала вышли ещё пятёрки и помогли отправить спящих людей в лазарет. Уже там будут разбирать с их сном и как вывести из спящего состояния.

—Что произошло? — был первый вопрос коменданта, как только мы вернулись в цитадель.

—Появились пауки, кидающие паутину и легко ловящие огонь. Новая головная боль появилась! — раздраженно ответил отец.

—Так огонь же помог. Только пепел остался. — Удивился комендант.

—Так у Мелиссы произошёл опять спонтанный выброс. Он и помог, а так бы лежали и мы в коконе с ними рядышком, — разъяснил он, поглядывая на меня и не разглашая истинную причину сгорания тварей.

После длительной беседы о происшествии с мельчайшими подробностями нас отпустили отдыхать.

Мы понимали, что известие о новом виде тварей моментально отправится по всем постам: с рекомендациями быть осторожными.

Все-таки новый вид особи, да с фантастической способностью: ловли огня и с нашим незнанием, как с ними бороться. Это уже была заявка на серьезного противника!

Решили, что огневики будут стараться сосредотачивать огонь и бить в одном направлении, не давая паукам выбрасывать свою смертоносную сеть, но как это будет выглядеть на практике, никто не знал.

Может, нам повезёт, и мы сможем узнать их слабые места и найти действенное оружие против них? Но это только можно узнать в реальном сражении, но не хотелось бы с ними встречаться в таком количестве на поле битвы. И желательно познакомиться с ними поодиночке.

Никто же не узнал, что нам помог огонь Феникса. Но почему отец промолчал и не выдал моё неожиданное превращение? Мне придётся выяснить с ним этот вопрос наедине. И выходит, на то была веская причина.

Весь наш путь до дома, да и после сопровождался молчанием. Приняв душ, отец прилёг на постель, а я расчесывала волосы и ждала.

Не хотела его торопить. Решила, что, возможно, ему трудно смириться с новым положением вещей или попросту трудно начать разговор.

О Фениксах мне ничего не было известно, и даже не слышала о них. О драконах проскальзывала информация, и то только знала, что живут далеко на севере и к нам не залетают.

—Ты хочешь узнать причину моего молчания? — спросил отец после длительной молчаливой паузы.

—Хочу. Я же понимаю, что ты не просто так скрыл правду, — проговорила я и присела рядом.

Солнце зашло, уступив права лунному времени. На столе зажженный светильник освещал нашу комнату. По стенам бегали тени, а лицо отца так и остался задумчивым.

Он закрыл глаза, справляясь со своими эмоциями, которые он скрывал всё время от меня.

Я чувствовала, что ему есть о чём рассказать, но что-то его удерживало.

— Что страшного, что я обернулась Фениксом? Хотя для меня это шок. — Рассматривала усталое лицо отца и не торопила его.

—Только откуда у тебя ипостась? Я не помню, чтобы в роду у нас были Фениксы. Они уже столетия не появлялись, — начал говорить отец.

—Выходит, они жили здесь? Что с ними случилось? — заинтересовалась.

Он взглянул на меня. Провел своей шершавой ладонью по моим огненным волосам и улыбнулся.

—Ты была прекрасна, мой огонёк. У тебя даже волосы в цвет огня. Тогда понятно, откуда такой огненный дар, — он вздохнул. — Фениксы жили очень давно и были всегда Лианээй для драконов, то есть единственной. Их жизнью, дыханием, стуком сердца — так они всегда называли своих жён. Их любили, боготворили, и они дарили тепло и уют землям драконов, смягчали их сердца. Но предание гласит, что дракон был повинен в смерти своей возлюбленной. И постепенно исчезли фениксы, словно ушли из нашего мира. Всесветлая не простила такого отношения к своему созданию. Одинокими и высокомерными стали драконы. Тепло ушло из их сердец и земель. И я боюсь, что только они узнают о твоём появлении, то заберут тебя, и ты будешь заперта где-нибудь во дворце. Тебя оттуда уже не выпустят. Найдётся муж, который будет стирать с тебя пылинки.

Мужчина смотрел в глаза своей дочери, понимая, что как только просочится информация о появлении Феникса, то он не сможет ничем ей помочь, не сможет её защитить.

За неё всё решат другие и будут решать и в дальнейшем. Он мало знал о Фениксах, но из уст в уста, из поколений в поколения передавались предания о начале исчезновения их из этого мира. И повинны в этом были драконы.

И он не хотел участь затворнице своей дочери. И поэтому промолчал. А если бы сказал, чтобы изменилось? Дочь забрали, и у них всё равно не было бы возможности в борьбе с новым видом тварей. Он заглянул в её глаза и увидел спокойный взгляд.

11

Утром отец уехал в город и вернулся только вечером. Он открыл коробочку и протянул её мне.

—Этот артефакт скроет твою вторую ипостась, — объяснил он.

В коробочке лежала пара маленьких сережек: гвоздики.

—Они же дорогие, — выдохнула, разглядывая подарок.

—Ничего, зато ты будешь в безопасности, — прозвучал заботливый голос.

Эти серёжки напоминали капельки, словно роса приземлилась на лист цветка: прозрачная и сверкающая на солнце.

В моих ушах были уже сережки, доставшиеся от матери. И пришлось протыкать ещё по одному отверстию на каждом ухе для этого незримого защитника.

—То, что это артефакт, никто не заподозрит. — Отец обнял меня и прошептал: Ты самое дорогое, что есть у меня!

Мой новый образ оценили женщины, а на вопросы о количестве серёжек говорила, что это подарки моих родных, и я решила их носить вместе, потому что не смогла сделать выбор между ними.

Тем более презент отца приравнивался ко второму дню рождения:

все знали, что связка могла погибнуть полностью.

Летели спокойные дни без вторжения незваных гостей, но в воздухе будто витало нехорошее предчувствие чего-то глобального и бесповоротного.

И оно случилось. Такого нашествия никогда не было. Полчища тварей, обойдя пост, устремились вглубь Империи. То там, то тут вспыхивали ожесточенные столкновения. Связки уходили в разные города и поселения.

В этот раз мне пришлось остаться в госпитале, потому что поток раненых не иссякал. Целый день мы боролись за жизнь людей, и только к вечеру их количество уменьшилось.

Уставшая и иссушённая в полном смысле слова, с опустошенным резервом, я еле добралась до комнаты, которая встретила меня безмолвием.

От этой пустоты вдруг повеяло холодом, и я, несмотря на усталость, повернула назад, чтобы узнать об отце. И весть о его гибели отозвалась порванной струной в моём сердце.

Я осталась одна! Только эта мысль билась набатом в моей голове.

Из своей комнаты не выходила дня два. Лежала и тупо смотрела в потолок, осознавая, что не откроется дверь и в проеме не покажется фигура моего отца. Не услышу его голоса и не увижу в его глазах одобрения.

Слёз не было, только одинокая слезинка покатилась из глаз при мысли, что если бы я была рядом, то он был бы жив. Как же несправедлива судьба! Дать семью и отобрать.

Решив, что жить надо дальше, и вскоре стояла напротив командира и просила определить меня в связку, так как из отряда отца остался только один воин.

—Мелисса! Я знаю, как тяжело тебе, и поэтому мы тебя направляем в Ортскую Академию на факультет целительства. Тебе нужно поменять обстановку, — увидев моё возмущение, он выделил последние слова. — После обучения вернёшься назад. Дочка, послушай, так будет лучше для тебя.

Он подошел и обнял меня. Повернувшись к столу и взяв направление, он подал мне листок.

—Собирайся, завтра в путь. В Академии как раз идут последние дни зачисления, и тебя там ждут.

Я вышла от него и думала, что он, возможно, и прав: здесь всё явственно напоминало о родном человеке и камнем лежало на сердце. Может, вдали я смогу спокойно принять действительность и уже не так больно буду осознавать потерю любящего отца.

Время не лечит, а притупляет чувство потери и помогает смириться с неизбежностью.

Попрощавшись со всеми, я через некоторое время добралась до станции в городе и села на дилижанс, увозящий меня в неизвестность.

Я первый раз выбралась из своей «берлоги» и даже не знаю элементарных познаний об окружающем мире.

Раньше такое неведение не волновало меня. Для меня привычной была жизнь в военной зоне, в отдалении от шумных городов. И сейчас чувствовала себя немного «не в своей тарелке».

Мне досталась четырёхместная колымага с дергаными спутниками.

Если быть честной, то только с одной, которая могла вывести из спокойного состояния, по-моему, хоть кого угодно.

Дородная дама в строгом тёмном платье, воротник которого сильно сдавил ей шею, была всем недовольна. Мне так и хотелось предложить ей расстегнуть верхнюю пуговицу: может, тогда она подобреет?

Её увядшее лицо, сохранившее былую красоту, портило презрительное выражение, словно она спустилась с небес на нашу грешную землю, и ей тут очень не понравилось.

А возможно, она была недовольна спутниками, с которыми ей приходилось путешествовать.

Неужели её оскорбил вид немолодого мужчины, одетого в сюртук, пошитого из недорогого материала по сравнению с одеждой её супруга?

Или мой вид? Поднимаясь по ступенькам, полы моей импровизированной юбки разошлись, и она заметила штаны под ней.

Подняв подбородок и бросив на меня брезгливый взгляд, она отвернулась, словно я не человек, а грязь под ногами.

Я всё время в цитадели одевалась как мальчишка: брюки, рубашка, лёгкие сапоги. Это была самая удобная одежда для патрулирования.

И если учесть, что вызов мог поступить в любой момент, то когда я могла бы быстро переодеться?

Портал не будет меня ждать. Так что о платьях было забыто из-за моего исключительного образа жизни.

И привычку носить штаны не изменила, полагая, что всякое может произойти в пути. Только сверху надела юбку, создавая женский образ. А плечи прикрывала накидка.

Увидев её презрительный взгляд на неподобающую вещь, проигнорировала его и спокойно заняла своё место около окна.

Она всю дорогу изводила своего мужа своим ворчанием: то не так сидит, то не так лежит, то не так смотрит. Это, какое же надо иметь терпение мужику, чтобы спокойно выслушивать жужжание под ухом?

Так и ехали под шиканье дамы, которая нагоняла сон, по крайней мере, на меня.

Меня разбудил толчок остановившегося дилижанса, и я тревожно поглядела в окно, уже отчетливо услышав крик:

—Твари.

Вот сволочи! И тут достали, не давая мне спокойно добраться до пункта назначения! Но их не должно быть в этих местах! Я уже в пути один день, и здесь считается безопасной местность, куда не доходят боевые действия.

12

Подобрала наспех сброшенную юбку и увидела немного предвзятый взгляд сидящей дамы. Подумала, что ей, вероятнее всего, претит вид особы в брюках: но как соизволите сражаться с чудовищами в платье?

Видно такое размышление не посетит её голову: не ошибусь, что она вообще против мысли, что женщина может сражаться наравне с мужчинами.

«Ах! Какое неподобающее поведение! Важная роль женщины — это быть матерью семейства, растить детей, а не махать оружием!» — такое было выражение на её лице, что даже её сварливый голос зазвучал в голове.

Не обращая внимания на незначащий взгляд поборника морали, направилась спросить о раненых, которым, возможно, нужна помощь.

Тяжелораненых было двое, попавших впервые минуты нападения. Целитель, к счастью, ехавший в другой карете, неоправданно истратил свой запас дара, исцеляя незначительные раны у пострадавших.

Так что на двух оставшихся раненых у него не хватило силы. Что взять со штатного целителя, который даже не предполагал о количестве и «качестве» ранений?

И в данный момент у него хватало сил, чтобы остановить кровь. Табаки постаралась хорошо полакомиться мужчиной, которого если не восстановить, то ранение обрекает его прожить всю жизнь инвалидом.

—Подожди! — предложила ему и присела рядом.

Взглянув на рану, поняла, что тут потребуются все мои силы на восстановление работоспособности ноги.

Он с удовольствием освободил место, полагая, что за худший исход будет отвечать не он.

Мне потребовалось много времени для лечения. Все наблюдали и не прерывали сам процесс. Мне иногда казалось, что даже пространство замирало на мгновение.

А возмущение по поводу задержке движения меня не интересовали, тем более кто-то смог успокоить нервную даму из моего дилижанса.

Я иногда задумывалась: как работает магия? Откуда она знает, что и как исцелять?

Я сама же досконально не знаю, из чего и как состоит тот или иной орган. Возможно, магия работает на каком-то клеточном уровне, считывая информацию? А возможно, после ранения какое-то время сохраняется какая-нибудь фантомная оболочка целостности тела?

Если разорвать бумагу, то мы видим края, которые можно соединить, но разрыв будет виден.

И в данном случае магия дополняет и соединяет недостающие «детали» организма.

Не знаю, что и как, но это очень фантастическая вещь, которая подвластна только Всесветлой. Только за это её можно благодарить, потому что этот дар спасает многие жизни!

Посмотрев на свою работу, была уверена, что человек будет двигаться и проживёт полноценную жизнь.

Немного пошатываясь, я прошла сквозь коридор людей, которые стояли и наблюдали за моими манипуляциями.

Вернувшись на место, достала припасы и с жадностью поела, опять же стараясь не замечать брезгливого взгляда своей соседки. И что ей неймётся?

Посмотрела бы на неё после использования всего магического резерва!

Взглянув на неё, отметила, что в ней крохи магии и, вероятнее всего, она ими и не пользуется в полную силу.

Мой холодный взгляд на неё вызвал бурю негодования, что она даже захлебнулась воздухом. Только презрительные взгляды и слова на меня не действовали: они были как волны, бьющиеся о скалы и убегающие назад.

Подкрепившись и закутавшись в накидку, закрыла глаза и постаралась заснуть, понимая, что скоро двинемся в путь. В нужное место я доеду к вечеру, если опять не будет заминок на нашем пути.

Дилижанс покачивался и немного убаюкивал, так что я только сквозь сон чувствовала его движение.

Открыв глаза, заметила изменившуюся обстановку. Нет, то, что начинался вечер, меня не удивило. За окном сгущались сумерки, и в кузове горел тусклый свет.

Напротив меня я не увидела пару пожилых людей, которая должна была выйти вместе со мной в одном пункте назначения, и мне было известно это по их разговору.

А в данный момент прямо передо мной сидели двое мужчин. Что один, что второй были образцовым показателем аристократического направления, только немного помятыми.

Одного из них я узнала — это был юноша, которого невежливо оттолкнула.

Интересно, а куда делась неадекватная женщина? Надеюсь, её не оставили посреди дороги на корм прожорливым зверюшкам? Только боюсь, что у них появится изжога от её склочного характера.

Старший, не сводящий с меня своих черных острых глаз, был привлекательным дядечкой. Но не слащавой красотой, а жёсткой красотой настоящего мужчины.

Черные волосы, уложенные в причёску, нос с маленькой горбинкой, которая как раз не портила лицо, а наоборот, придавала шарм. Чувственные губы, уголки которых приподнялись в мимолётной улыбке, увидев, что мой взгляд остановился на его лице.

—Хорошо отдохнули? — его обволакивающий голос придавал таинственность.

От такого голоса захотелось сразу на всё соглашаться. И его интонация ассоциировалась с приглашением лечь в кроватку и завернуться в одеяльце, уткнувшись носом в подушку.

В моём окружении такие голоса присутствовали, и я перестала на них давнооо реагировать.

Так что моя левая бровь поднялась в немом вопросе: почему я должна ему отвечать?

—Простите! Забыл представиться! Лорд Дарион Веланор — ректор Академии Боевой Магии. А это курсант боевого факультета —Алистер Лор. Позвольте узнать ваше имя?

Если с такой почтительность спрашивают моё мнение, то как же не ответить такой же любезностью:

—Мелисса Кроен. И спасибо за заботу о моём самочувствии.

—Если не секрет, куда вы направляетесь? — прозвучал вопрос, сдобренный бархатными нотками.

—В Ортскую Академию, — немного улыбнувшись, ответила я.

—Так вы будете учиться на целителя? Хотя я вашим умением восхищён! Вы превосходно справились с таким сложным ранением, — похвалил он меня.

Я внимательно всматривалась в его лицо, пытаясь добраться до истины. Неспроста он мне поёт дифирамбы! И я не ошиблась!

13

На третий день добралась до своего пункта назначения. И то пришлось отдохнуть ночь в гостинице, чтобы утром порталом выйти в Ортске.

Большой город встретил шумом и голосами людей, несмотря на то, что было утро. Не привыкла к такому количеству спешащих и снующих мужчин и женщин после размеренного ритма жизни, если не считать внезапные тревоги.

Спросив направление, медленным темпом стала продвигаться к Академии, которая располагалась в конце города, но, как потом оказалось, в живописном месте.

Мой путь пролегал между уютными домиками. Сам портал располагался в здании мэрии, и уже название говорило о его месторасположении: он был как раз в центре города.

И домики сразу же имели презентабельный вид. В этой части стояли ровными рядами двухэтажные здания, утопающие в зелени и огороженные невысоким забором.

«Такое ограждение любая из тварей перепрыгнет, не задумываясь», —пронеслось в мыслях. Даже глубоко от границы происходил анализ ситуацию с позиции нападения.

Сколько же времени понадобиться мне, хоть немного не думать о том, от чего меня на время оградили?

Глубоко вздохнув, продолжила свой путь, отмечая, что живут же счастливые люди, незнающие и, возможно, не задумывающие об опасности.

И понимала, что знать и видеть — две разные вещи.

«Блажен тот, кто ничего не знает: он не рискует быть непонятым», — всплыло чьё-то изречение.

—Вот и Академия, — прошептала я, увидев ограду.

Высокий каменный забор был обвит вьющимися растениями, создавая впечатление живой изгороди. Железные ворота с резными узорами в данный момент были закрытые.

Интересно, они сами открывают или необходимо стучать, чтобы войти?

—Надо поискать звонок или, на худой случай, верёвочку, — внезапное весёлое настроение подкинуло вопрос, и в голове промелькнули возможные способы достучаться до обитателей этого заведения.

А что, и верёвочка подойдет. Мы так закрывали потайной засов в сарае, — чем не механизм!

Но всё было просто! Как только подошла — открылась калитка, которую я не приметила, разглядывая ворота.

Около неё стоял охранник, пропустивший меня внутрь и показавший, куда мне проследовать дальше.

За воротами расстилалась площадь, где в такое раннее утро было безлюдно.

Двухэтажное здание Академии возвышалось передо мной. Здание напоминало маленький замок с его арочными большими окнами, балкончиками и колоннами, поддерживающий их.

Ступенчатое крыльцо приглашало войти и познакомиться с внутренним убранством замка.

Войдя, попала в огромнейший зал: несколько колонн поддерживали свод верхнего этажа. Из зала во все стороны шли коридоры, где располагались учебные комнаты.

Слева увидела сидящего за столом молодого человека, который подсказал мне кабинет, где я могу оформиться для дальнейшей учёбы.

Получение статуса студента Академии прошло быстро: моё приглашение и рекомендательное письмо от начальника госпиталя сделали своё дело.

И через полчаса я уже поднималась на второй этаж для заселения. Впоследствии, изучив хорошо здание, удивлялась его компактному виду снаружи, но огромного пространства внутри.

И сейчас я заселялась в комнату третьей жиличкой. Девушки сидели на своих кроватях и повернули головы, как только я вошла.

На меня смотрели две пары глаз: одни отливались синевой, а вторые —зеленью.

Виола и Дэлла были сёстрами погодками. Первая из них окончила первый курс, а вторая, как и я, только что поступила.

Мама у них имела дар целительницы, который унаследовали дочери, а сыну перешёл дар отца: стихия ветра.

И выходило, что они воспитывались в моногамной семье. Вообще я заметила, что у людей в основном такие семьи. Мне только повстречалась одна семья, где было двое мужчин.

И то она проживала в деревне вблизи нашей цитадели, и один из них служил в гарнизоне.

Позже я узнала, что если пара является драконом (и такое случается), то такие семьи чаще всего встречаются на территории соприкосновения двух империй. И летающие ящеры часто стараются увести свои семьи на свои земли.

Да как сокровище: в пещеру и под замок!

Но местонахождение Академии, слава Всесветлой, находилось очень далеко, куда пернатые не залетали даже при хорошей погоде.

Из полученной информации узнала, что в Академии было несколько ступеней подготовки.

Начальная лекторская ступень подготавливали травниц — зельеваров.

Сюда принимали в основном травниц, не имеющих магии, но хорошо разбирающиеся в целебных травах.

Бывало, что у целительницы рождался ребёнок без магии, как у моей мамы, например. Две девочки и обе без неё. Учились на этой ступени три года, и после можно было сразу приступать к работе.

Вторая ступень предусматривала обучение на полноценного целителя, где уже обязательным критерием была магия любого уровня.

Платное удовольствие, и требовала после окончания учёбы отработку на благо Империи. Нууу, если есть монеты, то этот факт можно и обойти. Обучение длилось пять лет.

Так как у меня было направление, то я вернусь в цитадель и там отдам свой долг Империи. По крайней мере, меня такой расклад устраивал. Знала, что там мой дом, хотя и опустевший.

Есть ещё одна фишка в Академии — возможность получить Императорский грант. Самая высокая награда за учёбу.

Сам Император рассматривает твою кандидатуру и отправляет тебя в какое-нибудь герцогство или графство для дальнейшей работы.

Там ты имеешь все блага: хороший дом, покровительство, высшее общество и перспективное замужество.

Но «только в мышеловке сыр бесплатный», так и здесь. Если бедной девочке посчастливилось его получить, то она отрабатывает не пять лет, как обычно длится отработка, а семь.

14

Поступая в Академию, думала, что мой уровень высокий и что травоведение знаю отлично, но оказалось, что преподнесённый материал на лекциях обширнее и сложнее.

Здесь более досконально изучался сбор трав, сроки, правильность хранения и сушка продукции. И многие нюансы в книге не были описаны.

Занятия контроля и развитие дара проходили в специально оборудованном помещении. Обязательно первой шла медитация, а затем на иллюзорных больных пробовали свои силы.

Здесь же сразу преподавались знания анатомии человека: где что лежит, где что бежит и по какому кругу.

С моим опытом лечение живых людей занятия для меня были лёгкими:

«пощелкала как орехи». Свой опыт и знания, приобретённые в дозорах, я не выказывала на показ, тем более на первом курсе проходили простые виды ран.

Некоторые девчата в своей жизни только заживляли порезы, останавливали кровь, убирали боль при лёгких травмах.

Возможно, на старших курсах усложняться задания. Так что не будем торопиться, — всё у нас впереди!

Изготовление зелий мы проходили в помещение, предназначенный для этих целей: вытянутая комната с большим окном, по центру длинный прочный стол.

Два других стола красовались вдоль стен, над ними полочки и шкафчики с посудой и инструментом. Присутствовало место и для жаровни на углях, а также магическая горелка.

На одном столе с края стоял аппарат для перегонки и измельчения трав и обязательный атрибут — специальный шкаф для сушки.

Всё, что полагается для изготовления настоек и мазей.

Кроме развития и подчинения основной нашей магии, мы обучали и бытовое направление. Почистить одежду и помещение я умела, но тут познакомилась и с другими приятными штучками: облегчить вес, уменьшить поклажу, увеличить пространство.

Эти занятия увлекли меня, не считая занятий по «ведьминским» штучкам: тут тебе понос и золотуха….

А что пригодится в жизни: не возьмём словом и убеждением, то найдем другой аргумент.

В Академии в основном учились девушки. Наш коллектив разбавляли всего три парня. И в основном контингент учащихся составляли средние слои общества или, как я, сироты.

Возможно, только нашей Академии посчастливилось иметь ровный класс сословия, потому что это способствовало дружным отношениям среди учащихся.

И я окунулась в учебу с головой и иногда задумывалась, что надо было раньше приехать, — уже давно была бы на последнем курсе.

Кроме больших каникул, у нас были и маленькие отпуска, — это мы так называли наши походы в лес, который расстилался позади Академии.

И при первом его посещении заметила, что в нём больше хвойных деревьев и немного заболоченная местность.

Мы не торопясь шли по лесу и высматривали интересующие травки. Иногда пространство между деревьями и даже основания стволов были затянуты ковром из разных мхов.

Только некоторые виды пойдут на зелья, и мы занялись их сбором. Там, где почва захлюпала влагой, запахло багульником, и он прямиком отправился в наши корзины.

Болотистая местность сменилась подъемом на холм, а здесь совсем другие травы. Весело переговариваясь и смеясь, мы с девчатами исследовали его вдоль и поперёк, соревнуясь в сборе нужных ингредиентов.

Так что вскоре наши поклажи потяжелели.

Здесь же, на холме, я и повстречала лесного великана. Во всей красе высился кедр, усыпанный шишками.

Вот и сбылась мечта узнать, где они растут. Орехи были дороговаты, и не каждый баловал своих детей ими, но иногда мужчины раскошеливались на дорогостоящий подарок.

Меня заинтересовал вопрос: на здешнем рынке стоимость такая или все же дешевле? Сбор орешков совсем рядом: правда, самые крупные шишки растут ближе к макушке, и их труднее достать.

Мы с девчатами облепили кедр и магией попробовали подцепить шишки, потому что сбить их не получилось, хотя длинными палками доставали нижние ветки.

Подцепив одну, немного потянула, и шишка легко оторвалась, но ветка выпрямилась, и на меня посыпался дождь из сухих иголок и прочей шелухи.

Послышался смех, потому что и другие девчата прочувствовали дождь из сухой хвои. Но нам удалось надёргать себе немного шишек, хотя мы все были похожие на елку с иголками, но с добычей в руках.

Такие прогулки давали мне силы и смягчали мою потерю. Здесь дышалось легко, голова прояснялась, и я словно оживала.

Прошло полгода. Сданы первые зачеты, и многие разъехались по домам. Наступили каникулы, а я осталась в Академии. Чтобы не сидеть без дела, взялась помогать в теплицах.

Наша альма-матер оказалось на самообеспечении. Нет, ей полагалась дотация от государства, но крохи.

Дело в том, что в связи с повышающейся потребностью в зельях и мазях, которые были жизненно необходимы на границе, в госпиталях, их обязали производить необходимый товар.

Вся свободная территория Академии была занята под теплицы, где выращивались лекарственные травы. При помощи магии поддерживалась температура и ускорялся срок созревания.

И поэтому мы, собирая травы в лесу, ещё и помогали в теплицах, а затем в лаборатории делали продукцию. У нас её покупало государство и распределяла по лечебным заведениям.

А я даже не задумывалась раньше, откуда у нас появлялись в достаточном количестве лекарственная продукция, хотя мы тоже собирали и делали их на месте.

Так что государство решило, что Академия может зарабатывать сама, и уменьшила помощь.

Таких Академий в империи было четыре, и все они были основными поставщиками снадобья. Были частные продавцы, но они курировали города.

Поэтому у кого был дар травницы или хорошие знания о них, то все старались попасть на учёбу.

Тут и статус, и помощь на местах, куда распределяли готовых лекарей и целителей.

И поэтому я в свободное время решила помогать, тем более за эти дни мне обещали заплатить. В учебное время такая помощь приравнивалась к практике, а в свободное — к работе.

15

Кажется, жизнь замерла на некоторое мгновение в связи с каникулами. Корпуса Академии опустели, и только небольшое количество студентов, которым она стала вторым домом, по утрам спешили на подработку.

И я, выйдя из общежития, вдохнула свежий утренний воздух, насыщенный запахами мокрой травы, которая ещё поблёскивала капельками влаги от дождя под первыми солнечными лучами, направилась в теплицу.

Сегодня предстояло собрать травы и отнести их девчатам в лабораторию, где из них будут делать зелья.

Однотонная дневная работа раскрашивалась красками только в вечернее время, когда наступал заслуженный отдых.

Мы собирались в фойе общежития, и тогда веселые голоса разбавляли пустынное пространство Академии.

Слышался весёлый смех, рассказывающие забавные приключения дня, а другие, понизив голос, приоткрывали завесу какой-то своей тайны.

Но вскоре опять зашумят голоса прибывших адептов, и зажужжит наше пристанище науки, как рой пчёл, который привнесёт на время энергетику домашнего уюта и тепла.

Потекут дни, наполненные суетой учебного дня в коридорах и классах, тихого уголка в библиотеке, шумного говора в столовой.

И эти незабываемые дни пролетят незаметно, но которые всегда будут всплывать в нашей памяти, как беззаботные дни нашей юности.

—Ты опять задумалась о чём-то. Сидишь, словно кто тебя обидел, — рассмеялась Виолла.

Наступили последние дни перед летними каникулами, и нам оставалось сдать последний экзамен.

Мы оккупировали свои кровати и обложились учебниками, повторяя пройденный материал.

—Мелисса волнуется перед сдачей? Только ей ли дергаться! Сдаст на отлично! — ответила Делла.

Я подняла голову и улыбнулась. Две пары насмешливых глаз смотрели на меня, оторвавшись от своих учебников.

Повторяя материал, они умудрялись поговорить ещё и о парнях, с которыми встречались.

—Мелисса. Давай мы тебя с кем-нибудь познакомим? А то ты одна и одна, — предложила Виолла.

—У меня есть вы, — постаралась увести разговор.

—Мы не в счет, — ответила её сестра и с разбегу приземлилась на моей кровати, повалив меня.

Мы забарахтались смеясь. Я старалась освободиться из захвата, а она старалась пощекотать.

Мне ничего не оставалось, как ответить тем же, но вскоре устав, мы распластались на постели в позе звёздочек.

—Такой ты мне больше нравишься. А то похожа на нашу директрису. Знаешь, как её называют? — Делла перевернулась набок и, подперев голову рукой, смотрела на меня, поблёскивая своими зелёными глазами.

—Интересно и как? — повернувшись к ней, поинтересовалась.

—Ледяной девой, — вклинилась в наш разговор Виолла.

—Почему? На взгляд нормальная женщина, — выдала своё наблюдение.

—Её взор, когда она сердиться, похож на лёд, и ощущение, словно холодом обдало. Просто ты ещё не видела её фирменного взгляда. У тебя такой же, — порадовала она меня.

— Просто у меня серьёзный взгляд…

—… и серьёзный вид, — продолжила Делла.

—С таким видом ты никого не подпустишь к себе. Я имею в виду мужчин, — уточнила она, увидев мой ответ в глазах.

—Знаешь, есть легенда о ледяной деве, — голос Виоллы приобрёл таинственность.

—О, даже легенда? — посмеялась я, понимая, что ещё одна надуманная история прозвучит из её уст.

—Не смейся! — возмутилась та и продолжила.

—Много веков назад жила девушка в доме на вершине горы. Её прозвали Ледяной девой, потому что она своим взором, словно леденила сердца людей. Все боялись встречаться с её взглядом, но стремились прийти к её дому. Раз в год её слёзы превращались в драгоценные камни, которые она бросала во дворе. Говорят, что слишком жадных она превращала в лёд, но это не останавливало искателей лёгких денег. Ведь эти камни были бриллиантами. И пришёл к её дому охотник и, увидев её, полюбил.

—Бери камни, — холодно прозвучало от неё.

—Мне они не нужны. Я полюбил тебя и хочу, чтобы ты была всегда со мной рядом, разделив со мной мой кров, — ответил он.

—Я заморожу тебя в лёд! Все вы говорите такие слова, но только они направлены на обладание моего дара, который принесет богатство, — со злостью произнесла она.

—Превращай! Я буду знать, что буду стоять льдиной рядом с любимой женщиной, — запальчиво ответил он.

Удивилась она его ответу и поверила ему. Ушла она с любимым человеком, а люди долго ещё находили около её дома камни. Только о ней больше никто не слышал.

—Но говорят, через некоторое время над горами заметили дракона, а рядом с ним феникса, — продолжила Виолла.

—А причем дракон? — удивилась я.

—Так они появились после исчезновения девушки. И с тех пор долина стала меняться: таяли на время ледники, до этого стоящие во льдах, стала плодоносить вокруг земля. Даже заметили, что люди добрее становились. И поэтому вокруг гор и стало много поселений. И все решили, что тот парень был драконом, а та девушка стала фениксом, — запальчиво проговорила она.

—Возможно, просто совпадение, — парировала в ответ.

—Возможно. Только с тех пор стало драконов больше и больше. И всегда с драконами видели огненного Феникса. Говорят, когда они спускались в город, то жители были восхищены обликом девушек: они были такими красивыми и нежными. И многие, говорят, захотели породниться с ними. Только драконы не подпускали к себе никого и пары у них были только с Фениксом.

—Зато сейчас они имеют пару с людьми, — заметила я.

—Так это пара, а Феникс был для них Лианээй — единственной. Говорят, что парень растопил ледяное сердце своей любовью, и она превратилась в феникса, дарящая тепло и людям, и окружению.

—Интересная легенда. Так заболтались, а знания не будут сами умещаться в голове. По местам, — прозвучало от меня.

Две сестры вздохнули и направились по койкам грызть гранит науки.

***

16

Как только открыла дверь в свою комнату, то оказалась в объятиях сестрёнок. Два вихря молниеносно сорвались с постели и окружили меня, щебеча, как птички поутру.

Девчата первыми вернулись из дома и, как оказалось, нетерпеливо поджидали меня, чтобы поделиться новостями.

И самой будоражащей из общего потока информации, которую они наперебой рассказывали мне, была помолвка Виоллы.

Счастье и радость так и светилась в её глазах, передавая её всем окружающим.

Мне показалось, что даже она стала как-то степеннее и грациознее в движениях.

Не ожидала такой бурной реакции на моё возвращение от соседок по комнате. Всего один год провели вместе и уже неразлучные подруги, которым можно доверить самое сокровенное.

Я успела только упорядочить новости и порадоваться вместе с ними таким переменам в жизни одной из сестрёнок, как раздалось оповещение:

—Мелисса Кроен. Вас ждёт ректор леди Астрия Розенс.

Мы переглянулись, не понимая такого внезапного внимания к моей персоне. Тем более я только — только появилась в Академии и уже востребована к начальству.

Я нигде не успела провиниться, ни с кем не ругалась. Что за спешка?

И как только она узнала о моём прибытии, даже не дав как следует распаковать вещи?

И мои каблучки застучали по коридорам, где слышались приветствия, чьи-то вопросы и ответы, дружные взрывы смеха.

Академия принимала в свои объятия старых и новых друзей, которым придётся корпеть над учебниками.

Для некоторых из них это будет последним годом обучения, и они разъедутся по всей Империи, применяя свои познания, а для других наступит время прикоснуться к новым источником знания.

—Мелисса. Я узнала, что твой опыт целительства выше, чем подразумевает подготовка второго курса, и поэтому через день пройдёт практический экзамен. При сдаче ты перейдёшь на третий курс, а теоретическую часть постепенно сдашь в течение года, — выдала она мне новость, как только я вошла в её кабинет.

Красивая черноволосая магисса с серыми глазами смотрела внимательно и изучающее на меня.

Сидя за своим столом, где главенствовала чистота и порядок, создавалось впечатление домашнего уюта: мебель, вазы, цветы, сервированный столик с чайником и одной кружкой, словно говорили, что я зашла к своей хорошей знакомой.

Но такое впечатление ошибочно, по словам подруг. Леди Астрия Розенс могла только одним взглядом остановить любое словоизлияние, и человек замолкал, споткнувшись на букве.

И тогда можно было увидеть холод в глазах, на который сейчас я и натолкнулась, но не дрогнула: два льда могут только разбиться на осколки, не выдержав столкновения, и рассыпаться.

—Как скажите, — спокойно отозвалась на неожиданное предложение.

По идее, если перепрыгну один поток, то быстрее окончу Академию и вернусь назад. Самого экзамена я не боялась, надеялась, что мой опыт подтвердит уровень подготовки.

Но откуда она узнала? Неужели наводила справки? И почему вообще возникло такое пристальное внимание ко мне?

Всегда старалась не выделяться из всего потока учащихся. Правда, уроки целительства мне давались легко, и преподаватель часто ставила в пример.

Закрыв дверь кабинета ректора, медленным шагом направилась к себе в комнату, всё ещё находясь в замешательстве.

—Ну что, рассказывай! Зачем вызывали? — со съедаемым любопытством подруги обступили меня.

—Завтра экзамен. И если я его сдам, то переведут на третью ступень, — флегматично ответила им на вопрос.

—Так это здорово! Будешь со мной учиться, —обрадовалась Виолла, поглядывая на поникшую сестру.

Мы с Деллой первый курс начинали вместе и сидели на занятиях рядышком, а сейчас ей придеться привыкать ходить одной.

—Не расстраивайся. Мы же всегда рядом, — сказала я, обнимая грустную девушку.

—Да ладно. Не каждой выпадает такая возможность — перепрыгнуть ступень. Я уверена, что ты сдашь, — она улыбнулась нам.

Все разногласия с подругой решены. Только я немного поволновалась в эти дни, потому что не понимала спонтанного решения со стороны ректора.

Мне выгодно это предложение, потому что появится возможность окончить быстрее обучение. А для них какая выгода? Вот этого я и не могла понять!

—Что же приступим! — предложила леди Астрия Розенс, когда мы все собрались через день.

Кроме неё на внеочередном экзамене присутствовали ещё три преподавателя: Гелия Оленс — преподаватель по целительству, Вия Ортмон — по травоведению и Алия Дольш — зельеварение.

Гелия Оленс провела по сенсорному датчику, и на столе появилась первая иллюзия. Затем вторая, третья…. Отдать должное, много ран и увечий я лечила впервые.

И если взять во внимание, что ранения от тварей не отличались разнообразием, в смысле, у них были одни виды укусов, но ранения различные по степени тяжести, то мне пришлось несладко.

Вся взмокшая и почти с опустевшим резервом, я уже залечивала последнюю рану и, повернувшись к ним, увидела заинтересованные взгляды… и одобряющие улыбки.

—Отлично! Моё мнение, что тебе и на третьей ступени делать нечего. Ты и её переросла. Так что моё решение — это четвёртая ступень, — довольная моим результатом, отозвалась Гелия Оленс.

Трудно представить моё потрясение: всё же я рассчитывала на третью ступень, но никак не четвёртую.

Не ожидала такой высокой оценки от требовательного преподавателя.

—Леди Розенс. У нас очень много времени уходит на практические занятия в связи с положением и новыми требованиями. По травоведению Мелисса сдаст задолженность, я не сомневаюсь, — поддержала Вия Ортман.

—С выводами коллег я, пожалуй, соглашусь, — отозвалась и Алия Дольш. — Выделю для такого случая дополнительное время для практических занятий.

17

На площади, забрав документы новых курсанток, лорд Дарион Веланор ждал, иногда поглядывая на часы. День обещал быть жарким, и яркое солнце слепило глаза.

Пришлось встать под сенью раскидистого дерева, листья которого отбрасывали большую тень и дарили прохладу.

Трёх девушек, стоящих с чемоданами, он увидел, как только вышел из дверей Академии, и было видно по их раскрасневшимся щечкам, что они очень торопились.

Следом за ним вышла и четвёртая, которая спокойным шагом направилась к подружкам, встречающие её улыбками.

Девушки тихо переговаривались, и было видно, что они в нетерпении посматривают то на него, то на дверь, из которой должна выйти последняя из списка.

Увидев её приближение, он автоматически посмотрел на часы, и скептическая улыбка появилась на лице, говорящая: «Было не трудно догадаться, что опоздаешь».

Вообще-то я вначале хотела испытать его терпение, но потом решила не подводить нашего ректора недисциплинированностью своей подопечной.

Но всё равно опоздала, так было велико желание остаться на месте и никуда не уходить. Только понимала, что к заявлению ректора Веланора прилагается какой-нибудь официальный документ, не позволяющий мне поступить иначе.

И поэтому ноги несли меня обходными дорогами, потому что голова ещё не осмыслила полностью изменения в жизни или не хотела принимать действительность.

Сама даже удивилась, когда взгляд упал на картину в зале, в котором были вывешены портреты всех преподавателей, работающие когда-то в Академии, и учеников, добившихся высокого признания на благо Империи.

Галерея славы находилась в противоположном конце от парадного входа.

—Дурная голова ногам покоя не даёт, — изрекла я, выходя во двор. И пришлось идти по дорожкам, огибая здания.

С маленьким чемоданчиком и совсем с другой стороны, я направилась к стайке девчат, видя их удивлённые лица.

Не буду же всем объяснять, что ноги заблудились в переходах, когда голова совсем не контролировала их. Она была занята совсем другими проблемами.

Лорд Веланор придирчиво посмотрел на нашу разношерстную компанию и, открыв портал, жестом пригласил войти первыми.

Три блондинки, одна брюнетка и среди них медно — золотистые волосы смотрелись, как абстрактная картина.

Мы не только отличались внешностью, но и настроением. Девушки были возбуждены новыми перспективами, тихо перешёптывались, а я отрешённо взирала на их воодушевление.

Конечно, они были знакомы между собой, а я тут как бы лишняя, пока не вписываюсь в их окружение.

Пройдя через портал, мы очутились во дворе Академии, которая встретила нас тишиной. Большая площадь была мокрой, видно ночью прошёл дождь, но солнце принялось испарять влагу, создавая невыносимую духоту.

—За мной! Нас ждут! — громко прозвучала команда для нас, когда наше внимание заинтересовалось окружающей местностью.

Мы встрепенулись и, словно гусята, двинулись за ним. Наши вещи подхватили, откуда ни возьмись, два курсанта.

Мы почти бежали за размашистым шагом нашего декана, который не оглядывался, а целеустремлённо двигался в заданном направлении.

Пройдя большой холл и длинный коридор, мы вошли в большое помещение, где полукругом ступенеобразно располагались ряды сидений. Всё пространство было заполнено курсантами.

И мы встали в середине вместе с ректором и преподавателями. С появлением начальства курсанты дружно встали.

—Садитесь, — раздался его строгий голос. — Поздравляю вас с новым учебным годом. И желаю завершить его хорошими успехами. Ещё в прошлом году вы создавали свои пятёрки, подбирая в команду товарищей с взаимопониманием. И проводились соревнования на пять лучших отрядов, куда войдёт ещё одна единица — это целитель. Сегодня наши ряды пополнятся пятью девушками, которые сейчас распределятся в отряды. Амалия Рольд — первый отряд.

Как только прозвучало имя первой девушки, поднялся молодой человек и вышел на середину. Амалия шагнула вперед.

Тот, улыбнувшись, протянул руку, и когда девушка вложила свою, он галантно переложил её на локоть и повел к своему ряду.

Там немного подвинув сидящих, посадил вначале немного растерянную Амалию и только тогда сел сам.

—Мелисса Кроен — прозвучал голос.

Я стояла как столб, ещё полностью не понимая, что моя жизнь сделала поворот и выбрала совсем другое направление, даже не согласовав и не считаясь с моими желаниями. Всё происходящее мне казалось сном.

Ко мне приближался мой знакомый. Алистер улыбался во весь рот. Он протянул руку, и мне ничего не оставалось, как протянуть свою в ответ.

Проделав повторяющуюся манипуляцию, он отвёл меня на место, и вскоре приземлилась между двумя курсантами, услышав тихое:

—Как хорошо, что в наш отряд.

После того, как все девушки заняли места среди своих пятёрок, ректор продолжил:

—Командиров отрядов прошу ввести в курс дела новых курсанток. Разойтись.

«Чётко, коротко и по существу. А что хотела, это тебе не розовая Академия, а военная», — подвела итог.

—Мелисса! Познакомься. Это Ден Крелон, — Алистер стал знакомить меня с парнями.

На выход потянулась основная часть курсантов, с интересом посматривая на новеньких, а в зале задержались только пятерки, видимо, для более тесного знакомства.

Перевела взгляд на объект знакомства и встретилась с серыми глазами, с интересом рассматривающие меня. Пшеничные волосы были аккуратно подстрижены, нос с горбинкой.

Вообще все парни носили короткие стрижки. Возможно, это было связано с правилами Академии, с которыми мне предстоит познакомиться вплотную. Услышав своё имя, он наклонил голову в знак приветствия.

—Дин Крелон. Они братья, — Ден подтолкнул своего брата локтем, и тот отвесил поклон. Они немного отличались цветом волос — у второго брата он был темнее.