Зеркала: Тайна Севера

Глава 1 (Предисловие)

Андрей Огоньков.

Зеркала: Тайна Севера

П. С. Данный роман был выпущен издательством Клевер. В его версии имя главного героя - Кай Грин. Вы будете читать версию с изначальным именем (Уильям). 

Посвящается любимому племяннику Арсению. Вырастай бесстрашным, ведь страх - всего лишь иллюзия. 

Часть первая

Во тьме душа потеряна моя,

И в этой бездне мрака нет просвета.

Я мучаюсь, страдая и скорбя,

Мой голос в тишине… и нет ответа...

Из глубины темнеющих зеркал

Глядят в глаза пугающие лица.

О, если б кто-то мог мне рассказать,

Как с темнотой неведомой сразиться,

Зажечь огонь и сбросить свои путы,

И одолеть проклятье черных лет?

Увидеть, как восходит мое утро?..

Приди скорей, сияющий рассвет!

Глава первая,

в которой мы узнаем об удивительном мире и о людях, обладающих тем единственным, чего нам всем порой недостает.

Каково это - всю жизнь чувствовать тесную связь между тобой и вдохновением? Чувствовать так, будто оно постоянно находится рядом, держит за руку или скромно стоит в сторонке, ожидая, когда ты пойдешь ему навстречу. Первые тринадцать лет определяют судьбу человека. К этому возрасту он осознает то, в чем может достичь совершенства. Но наш мир непрост, и человек вполне может стать бледной бездушной тенью, призраком, - конечно, если он сам сделает такой выбор. Или - пойти навстречу миру, дарить ему себя, раскрывать свои таланты, стремиться к тому самому совершенству…

Ричард уже давно не спал. Лежа в мягкой кровати, он предвкушал сегодняшний день. Всего один раз в год, на рождество, в семью Торнтон приезжал его самый любимый родственник (разумеется, не считая родителей) - дядюшка Уильям Торнтон. Ричарду было семь лет. Светловолосый мальчик с лисьим разрезом глаз, оливковой кожей и двумя ямочками на щеках –точно такими же, как у мамы - просто обожал рассказы своего деда. Родители постоянно что-то рассказывали мальчику, но им так и не удалось тронуть сердце маленького любителя сказок. А Уильям Торнтон каждое рождество рассказывал внуку одну долгую, но захватывающую историю о своих похождениях. Его воспоминания прошлого каждый раз пробирали Ричарда до дрожи. Некоторые моменты бывали страшными, порой даже хотелось заткнуть уши, но мальчик все равно продолжал жадно слушать. 

Едва часы пробили десять утра, как во входную дверь позвонили.

- Деда! – с замиранием сердца воскликнул Ричард. Он мгновенно вскочил с кровати и, распахнув дверь, пронесся по коридору, сбежал вниз по лестнице, которая вела в гостиную, и выскочил в прихожую. В небольшой комнате, отделанной ореховым деревом, на гладком деревянном полу лежал серо-коричневый персидский ковер с густым ворсом. Этот ковер менял цвет в зависимости от настроения жителей дома. Как только вошедший в дом Уильям Торнтон ступил на порог, пушистый мех медленно стал нежно-красным. Это был цвет Рождества.

С момента их последней встречи прошло триста шестьдесят пять дней, а Ричарду казалось - вечность. Долгожданный гость стоял в нескольких метрах от него – совсем не старый (Уильяму было немного за пятьдесят), высокий (метр восемьдесят), с взъерошенными, как у подростка, каштановыми волосами. 

- Ну что вы, в самом деле... – смущенно воскликнул дедушка Ричарда, устав обниматься со своими родственниками. - Я тоже скучал, Миландра, я тоже… Ричард! – воскликнул Торнтон-старший, встретившись с внуком глазами.

Мальчик робко улыбнулся и с трепетом пошел навстречу своему герою.

- Деда, я ждал тебя, – сказал он робко. 

- Соскучился по сказкам, да? – спросил тот, заключая внука в объятия. От прикосновения холодных рук Ричард вздрогнул и покрылся мурашками.

- «Соскучился» – слабо сказано, папа. Такие истерики порой закатывал, только держись, – закивал Адриан, помогая отцу снимать тяжелое зимнее пальто с подтаявшими хлопьями снега. 

 - Расскажешь после праздника, деда? – в надежде отозвался Торнтон-младший.

Уильям подмигнул мальчику и с удовольствием огляделся. Волна теплых воспоминаний накатила на него. Этот уютный дом навсегда останется для него родным. 

- Не терпится послушать!

- В этот раз я расскажу тебе нечто особенное. Ты уже совсем взрослый, – задорно проговорил Уильям и взъерошил внуку волосы.

- Неправда, – попробовал отмахнуться Ричард, заливаясь краской. У внука и деда имелось небольшое сходство, которым мальчик очень гордился: изумрудный цвет глаз. Лисий разрез глаз Торнтон-младший тоже унаследовал от Тортона-старшего. Уильям считал, что это говорит о тесной родственной связи между ними. 

Семья направилась в гостиную, но тут в дверь настойчиво постучали.

- Кто бы это мог быть? – задумчиво проговорил Адриан, идя открывать.

На пороге стоял молодой человек в потертом дорожном плаще, на котором был нарисован одноколесный велосипед на багровом фоне. Значит, он из цирка. 

- С Рождеством вас! – воскликнул молодой человек, выпуская изо рта клубы пара. – Я представляю Международный цирк. Сегодня в два часа пополудни на театральной площади выпускники покажут свое мастерство. Представление обещает быть впечатляющим. Могу ли я надеяться на ваше присутствие?

- Конечно! – торопливо согласился Уильям, выступая вперед. – Мы обязательно придем, мистер Вуд.

Глава 2

Глава вторая,

в которой Уильям Торнтон рассказывает о перепутье двух дорог и об одном знакомстве, перевернувшем его размеренную жизнь с ног на голову.

В то время мы с родителями жили в Чехии. Отец часто менял место работы, поэтому долго мы нигде не задерживались. Этот раз стал приятным исключением, хотя в любой бочке меда есть своя ложка дегтя. 

Мы поселились в спальном районе в глуши. К нам вела только одна дорога длиной в двадцать с небольшим миль. В городке было двести сорок семь домов, половина которых пустовала, и четыре улицы: Овна, Весов, Водолея и Близнецов. 

На улице Овна жили импульсивные, нетерпеливые, порой агрессивные граждане, не особо интересовавшиеся чужим мнением, но всячески старавшиеся заявить о себе. От этой улицы я держался подальше.

Весы — единственный знак Зодиака, представляющий неодушевленный предмет. Обитатели улицы Весов были склонны к сотрудничеству, так как не могли добиться желаемого в одиночку; кроме того, они соблюдали правила, и слово «справедливость» для них не было пустым звуком. Весы всю жизнь тянутся к знаниям. Мне нравились эти люди, потому что мне самому порой требовалась поддержка и участие. 

Неподалеку от синего озера пролегала улица Водолея. Водолеи очень зависимы от общения. Каждый житель этой улицы знал все про своих соседей, и это меня забавляло. Нет, я сам люблю общение, и мне приятно погулять, поговорить или выпить чаю в хорошей компании, пригласить интересного человека на праздник… Но сплачиваться так, как они, мне совершенно не хотелось. 

Люди, обосновавшиеся на улице Близнецов, не признавали условностей и выступали против любых правил, порой доходя до конфликтов. По-моему, им не помешало бы немножко скромности или хотя бы осмотрительности. 

Где-то в Чехии были еще два таких района с четырьмя улицами в каждом, представляющими остальные знаки Зодиака.    

Также в городке была большая библиотека. Ходили слухи, что ее построили гораздо раньше, чем сам городок, но достоверной информации об этом не было. Но тайны всегда притягивают, и в Зодиак порой наведывались чудаковатые ученые в больших очках. Глядя на них, я понимал, что учение полезно в меру. Я думал: неужели в мире столько полезной информации, что люди готовы пожертвовать ради нее зрением? Про их личную жизнь я и думать боялся. 

На нашей улице стояло пятьдесят восемь трехэтажных домов. Хозяева некоторых держали продовольственные магазинчики. Мы поселились в доме тридцать четыре. Атмосфера на улице Весов была приятной, всегда светило солнце, деревья не были такими высокими, как на улице Овен, и это меня вполне устраивало. Я люблю солнечный свет. Он приятно согревает и успокаивает душу. 

Спустя год у нас стало туго с деньгами, и отец снова стал разъезжать по городам, выполняя большие заказы. Мама стала ездить с ним, а меня все чаще оставляла с бабушкой. Сейчас я прекрасно понимаю моих родителей: всем хочется уделить себе время. 

Однако в этот раз я был просто ошарашен очередным отъездом родителей — и тем, что «приедет бабуля». 

- Вы уезжали месяц назад, мам! — сказал я в отчаянии. На груди как будто лежал тяжелый камень.

Посмотрев на часы, папа устало вздохнул.

- Я уложу чемоданы, Люси, — отец пошел к серебристой Volvo у дороги. Рядом с машиной уже стояла гора чемоданов. Похоже, они уезжают не на одну неделю. На душе скребли кошки, а в голове постепенно вырисовывалась жуткая картина: миссис Теркорри по-хозяйски устроится между кухней и гостиной и будет осыпать меня проклятиями каждый раз, как только увидит. «Надеюсь, моя мама не будет в старости такой же», - подумал я. 

Мама, она же миссис Люси Торнтон, - невысокая стройная женщина тридцати лет, с бронзовыми волосами, всегда собранными в пучок. Она прилежная жена, домохозяйка и мать, которая меня воспитывает. Она добрая, заботливая, понимающая, порой строгая.

Мистер Рэй Торнтон, по совместительству мой отец, - главный в семье. Я часто называю его «вождь нашего племени». Он высокий, сильный брюнет. Он много работает и очень устает, поэтому порой кажется отстраненным и равнодушным. 

Сегодня я понял про своих родителей еще одно: они хитрые! Решили до последнего не сообщать мне об отъезде, чтобы я не ныл. Если бы они просто уехали и оставили меня одного, я был бы счастлив. Но бабуля… нет, это выше моих сил!

- За тобой присмотрит бабушка, — заботливо произнесла мама. Я чувствовал, что она не очень хочет оставлять меня с ней. 

- Она не в своем уме! — вырвалось у меня. Конечно, я сказал это сгоряча. Все-таки бабуля - мама моей мамы, и я должен проявлять уважение к этой обезумевшей старухе. 

- Уильям! 

Во мне вспыхнула надежда: может, мама накажет меня и останется, чтобы проследить за моим домашним арестом? Пусть она поставит меня в угол, лишит игрушек… Они меня все равно не интересуют… 

- Ладно, извини, мам, — я тяжело вздохнул, понимая, что мне не удастся ничего сделать. Придется смириться и придумать план выживания в особо сложных условиях. – Но мне через неделю в школу, а меня ничего не собрано.

- Мы вернемся через пару дней со всем необходимым, не переживай, - мама заботливо протянула ко мне руки и мы обнялись. Дверь машины захлопнулась, и серебристый Volvo скрылся за поворотом.

Что касается школы, то я немного нервничал. Мой талант еще не раскрылся, и хотя до тринадцатилетия оставалось всего четыре дня, родители не торопились вручить мне мечту всех людей – Зеркало души.

Зеркало души – это медальон, создаваемый индивидуально для каждого. И хотя детям запрещено об этом знать до тринадцатилетия, в медальоне живет твоя собственная муза, именно она проведет тебя до конца жизни рука об руку, вселяя в тебя вдохновение.

Глава 3

Глава третья,

в которой знакомые вещи обретают странные формы.

Меня влечет опасная стихия,

Когда стою на берегу морском.

Бушуют ветры, и шторма лихие…

Как этот облик страха мне знаком!

Я пенье величавых волн услышу –

Несет река степенно корабли,

Но лишь земная твердь покоем дышит,

И засыпают демоны мои.

И этот страх не в силах обуздать я,

Он днем терзает, проникает в сны –

Влечет меня в смертельные объятья,

Безмолвный шепот синей глубины.

Стихия, как пугаешь ты меня

Во мраке ночи и при свете дня!

 — Я всю книжку перерыла, — сонно пробормотала Майя, когда мы столкнулись в прихожей. — Ничего. Пусто, как в ее дурной голове. 

 — Это ты о Сивилле так лестно отзываешься?

 Похоже, у няни выдалась бессонная ночь. Мягко говоря, Сивилла выглядела изнуренной. Она надела клетчатую рубашку, бежевую юбку, сделала на голове хвост и почти не накрасилась — только подвела легонько глаза. 

На завтрак нам подали жареный бекон, салат «Цезарь» с соусом на блюдце и какао. 

 — Майя, за стол принято садиться с убранными волосами, иначе они попадут в еду, — заботливо сказала мисс Сивилла.

 — В моем возрасте волосы не выпадают! А вот вы, я заметила, сделали хвост! — Майя тонко намекнула няне на то, что она уже немолода. Во мне проснулся азарт.

 — Убери их, дорогая, — твердо произнесла Сивилла, сверля девочку холодным взглядом. Я снова вспомнил о змее. Где же она? Надеюсь, давно уползла.

 — Ага, бегу уже, — съязвила Майя, не скрывая улыбки. Я с трудом удержался от того, чтобы рассмеяться и показать подруге большой палец. 

Сивилла улыбнулась, от чего на правой щеке образовалась ямочка.

 — Как хочешь, обезьянка. 

Позавтракав, я обшарил все углы в доме, протер до дыр штаны и получил занозу, которую доставал полчаса. Я зашел даже в комнату няни на втором этаже. Она оказалась такой же просторной, как моя: белые шторы, похожие на паутину, две одноместных кровати в разных концах комнаты, чайный столик и старый шкаф. На подоконнике в горшке стояло растение с листьями, похожими на пальцы, только четырехгранными. Его нижние ветки спускались по стене. Я потрогал листья — они были бархатистыми на ощупь. Стоит ли говорить, что ужа я не нашел? 

Уж испарился. Как всегда, он появится в самый неподходящий момент, — например, выползет из-под раковины в туалете, когда кто-нибудь из нас будет мыться. Я проверил везде, кроме паласа в прихожей, чтобы сторож не решил, что я пытаюсь сбежать. Внезапно я услышал в ванной шум воды. Мисс Сивилла порхала по кухне, рылась в ящике, перебирая специи, следила за духовкой, улыбалась и что-то напевала под нос. Получается, в ванной была Майя. «Наверняка задумала очередную пакость», — подумал я. Он хотела сегодня довести няню до белого каления. Хотя, в общем-то, Сивилла идеально подходила на эту должность — за исключением того факта, что меры воспитания у нее весьма и весьма оригинальные. 

Меня вдруг осенило: я не искал ужа в каморке под лестницей! На одном дыхании я пересек коридор, затормозил и осторожно открыл дверь, готовый к броску. Но… в маленькой темной каморке был только пыльный мешок цемента, грабли, устрашающего вида лопата и оставшаяся после ремонта кухни лишняя плитка. Отчаяние охватило меня, я был готов разрыдаться. Но это не поможет найти ужа. Тяжело вздохнув, я закрыл дверь.

 — Майя! — завопила мисс Сивилла. По коридору и прихожей растекалась вода. Видимо, эта хулиганка не закрыла кран. Я почувствовал теплое прикосновение. Но ходить в мокрых носках мне совершенно не хотелось — запасных-то не было. 

Пользуясь замешательством няни, я вознамерился сбежать через запасной выход, но меня что-то остановило. А что мне делать дома? Щелкать с бабушкой семечки, выслушивать ее упреки и смотреть бесконечные сериалы про любовь? И я решил остаться. Пусть с Майей сложно найти общий язык, но сейчас она единственная, с кем я общаюсь в Зодиаке. Да и не справиться ей с Сивиллой без моей помощи. Хотя порой мне казалось, что Майя может со связанными руками посадить самолет и в тоже время раздавать пассажирам напитки. Кроме того, наблюдать за сражениями Майи с Сивиллой куда интересней, чем часами валяться на озере и следить за змеями. Последнее, что заставило меня отпустить дверную ручку — Майя Трой стала моим другом. 

 — Майя Трой! — кричала Сивилла, отчаянно дергая ручку двери. — Сейчас же открой!

 — Только шнурки поглажу и сразу открою, — раздался невинный голос девочки.

 — Мне придется выломать эту чертову дверь!

Ого! Интересное начало! Может, дверь оживет и сама отойдет в сторонку? Зачем же портить чужое имущество?

За несколько секунд мисс Сивилла странным образом изменилась. Она сгорбилась, как старуха, высохла и покрылась морщинами, а волосы превратились в паклю. Когда няня заговорила, в доме стихли все звуки. Даже вода за стеной перестала журчать. Мир выжидающе слушал. 

 — Ты боишься воды, чертовка, да-да, я знаю, я слышала! — в голосе мисс Сивиллы звучала неприкрытая угроза. Она на мгновение приложила ухо к двери, и… 

То, что произошло дальше, сложно описать словами. По стенам потекла плотная черно-красная жидкость. Она падала на пол и образовывала разрастающееся озеро. Сивилла неподвижно стояла у двери, точно статуя. Мои ноги вязли в жидкости; я постепенно погружался в нее. Палас-охранник отлепился от выхода и, истошно шипя, пошел ко дну. Когда озадаченная Майя открыла дверь, оказалось, что ванную уже наполовину затопило; дверь выпустила из себя мощный поток. Подруга ошарашенно взглянула на страшную статую и направилась в мою сторону. Сделав два шага, я с трудом пошел ей навстречу. Дом было не узнать: черные стены постепенно отдалялись, пространство заполнялось уже не нефтеобразной жижей, а водой; свет мерк под натиском сплошной темноты. Откуда ни возьмись подул холодный ветер; он разгонял волны, которые становились все больше. Майя крепко обняла меня и уткнулась головой в плечо. Сверкнула молния, разделив хмурое небо пополам, затем пророкотал гром. Мы оказались в океане. Подруга так и тянула меня на дно.