Зеркальный коридор

Глава 1

Москва встретила конец апреля своей любимой погодой — в меру холодной, в меру влажной и слякотной. За окнами офиса на Красной Пресне небо висело тяжелой, мокрой ватой, но внутри, в ярко освещенном пространстве корпоративного счастья, жизнь кипела и бурлила.

Анна откинулась на спинку эргономичного кресла, которое, впрочем, никак не хотело спасать её спину от усталости. Вокруг неё, словно муравьи в разоренном муравейнике, суетились помощники, развешивали гирлянды и спорили о цветовой гамме скатертей для ближайшего грандиозного ивента — юбилея одной страховой компании. В воздухе пахло дешевым кофе, напечатанной бумагой и запахом адреналина, который всегда сопровождал Анну в работе. Она любила этот хаос. Любила быть дирижером этого оркестра, где каждая нота была ярким прожектором, а каждый аккорд — торжественным тостом.

Она провела рукой по волосам, растрепав безупречную укладку, и кликнула иконку видеосвязи на мониторе. Экран мигнул, пиксели собрались в картинку, и перед ней возникла она сама. Только другая.

— Привет, моя совесть, — улыбнулась Анна, хотя в уголках ее губ пряталась едва-заметная усталость.

На экране, в идеально выстроенном кадре, сидела Алиса. Та же форма лица, тот же разрез карих глаз, та же ямочка на подбородке, которую они унаследовали от матери. Но Алиса была будто запечатана в кокон. Её темные волосы были собраны в тугой, ни одной волосинки не нарушающий, пучок. Блузка жемчужного цвета была застегнута на все пуговицы, вплоть до самого подбородка, а на её плечах безупречно сидел строгий пиджак серого цвета. На фоне холодного стекла банковского кабинета, где даже кактус казалось стоял слишком ровно, Алиса выглядела олицетворением порядка, которого так отчаянно не хватало Анне сегодня.

— Привет, вечный хаос, — ответила Алиса. Её голос был мягким, спокойным, стерильным. — Как дела? Опять спасаешь мир?

«Спасаю мир от скуки», — хотела сказать Анна, но лишь вздохнула.

Она смотрела на сестру-близнеца и чувствовала странный, щемящий укол где-то в районе солнечного сплетения. Было время, когда они были неразделимы, как сиамские близнецы, два вихря, сметающих всё на своем пути. Она помнила их в девятнадцать лет: ночные клубы на Бауманской, странные татуировки на плечах, которые они потом сводили лазером, смех до слез, эксперименты с внешностью, с отношениями, с самими собой. Алиса тогда была даже смелее её. Это Алиса первой предложила прыгнуть с парашютом. Это Алиса перекрасилась в платиновый блонд на спор.

А теперь? Анна перевела взгляд на безупречный пробор сестры. Алиса словно сжалась. Она сама себя заперла в эту стеклянную клетку с панорамным видом на Садовое кольцо. Стала идеальным сотрудником, идеальной дочерью, идеальной девушкой. Скучной. Предсказуемой.

Анна чувствовала, как внутри неё закипает возмущение. Как можно так жить? Как можно променять вкус жизни на безошибочно-скучные отчеты в Excel? В жизни Анны было много шума, много мужчин, много ярких красок, которые иногда слишком сильно пачкались. Да, у неё бывали периоды, когда она чувствовала себя выжатой как лимон, но зато она чувствовала. Она жила.

— Всё идет по плану, — отмахнулась Анна, крутя в руках авторучку. — Клиенты — злобные демоны, сотрудники — полный восторг. А ты как? Всё еще считаешь чужие деньги?

— У нас сейчас важный квартал, — безапелляционно ответила Алиса, убирая воображаемую пылинку на плече. — Ответственность, Ань. Ты бы попробовала иногда стать более ответственной, это успокаивает.

Успокаивает. Это слово прозвучало как приговор.

В камеру Анна заметила, как Алиса на мгновение отвела взгляд, глянув на что-то за пределами монитора, и в этом скользящем взгляде Анна уловила тень. Тень печали или, может быть, усталости. Но тут же Алиса снова надела свою маску спокойного банковского клерка.

Алиса, в свою очередь, смотрела на экран и видела перед собой свое отражение, которое, казалось, пьет жизнь крупными глотками. Анна была в ярком, открытом топе, который подчеркивал её загар — явно недавний отпуск, где-нибудь на море. Румянец на её щеках был не от косметики, а от эмоций. В её глазах плясали искорки, которые Алиса давно не видела в настоящем зеркале.

Конечно, Анна была слишком громкой. Иногда даже неприлично яркой. Но Алиса, глядя на сестру, чувствовала, как в груди разгорается маленькая, тлеющая зависть. Она вспомнила, как вчера вечером она сидела на диване с Павлом. Они пили чай, смотрели какой-то сериал. Было тепло, было уютно. Полная безопасность. Павел — её скала. Тихий, надежный, интеллектуальный программист, который никогда не устроит сцену на публику, который принесет чаю и накроет пледом, если она уснет на диване.

Но вчера, глядя на спину Павла, Алиса вдруг поймала себя на мысли, что ей скучно. Не с ним, а рядом с ним. Сама она стала такой же серой, как этот диван. Она захотела крикнуть, захотела сломать что-то вокруг себя, но вместо этого она просто поправила плед и попросила еще чаю.

Стабильность — это хорошо, твердила она себе. Это надежно. Это фундамент. У Павла хорошая зарплата, у них планы на ипотеку. Это правильная дорога. Не та, по которой понеслась Анна, со своими вечными переменами настроения, любовными драмами и странными фантазиями. Алиса вздохнула, прогоняя непрошеные мысли о том, как иногда ей хочется, чтобы Павел просто взял её и сделал с ней что-то дикое, непозволительное. Чтобы он перестал быть таким... удобным.

— С Павлом всё хорошо? — спросила Анна, словно прочтя её мысли. В её тоне прозвучали нотки сестры, которая всегда знала, когда Алиса врет сама себе.

Алиса кивнула, но немного более резко, чем было нужно.

— Отлично. Мы... мы смотрели фильм. Одну хорошую мелодраму.

Анна усмехнулась, и в этой усмешке было столько сострадания и столько сарказма, что Алиса почувствовала, как краснеет.

— Фильм, конечно, хорошая вещь. Но, Лиз, посмотри на меня. Вон, у меня, кажется весна в крови проснулась.

Видеосвязь слегка замерла на секунду, картинка покрылась пикселями, и на мгновение показалось, будто они смотрят друг на друга через запотевшее стекло ванны. Две половинки целого, которые отдалились друг от друга на световые годы.