Зима, холода

От автора

От автора

Я хочу сказать, что на данное произведение меня целиком и полностью вдохновила работа Catrin Rush (автор фикбук). Я долго восхищалась её работой, она даже лежала (и лежит до сих пор) в распечатанном виде на почётном месте в моей комнате, а потом...

Потом я решила написать нечто подобное. Идея пришла ко мне и завладела моим сознанием в начале июня 2017 года, но на тот момент я писала "Порок сердца", потому у книги появился лишь пролог, да кусочек первой главы, а потом она отправилась в "ящик ожидания".

Теперь же (в июле 2017 года, сидя на даче) я взялась реализовывать эту задумку, продолжать работу. Не знаю, что из этого получится в итоге, но моя мама смеётся, читая эту книгу, а я удивляюсь тому, что герои оказываются не такими, как я планировала, а оказываются... лучше.

В общем, идея "иностранцы в России" не нова, потому произведение это не претендует на оригинальность. Я надеюсь лишь, что смогу заставить вас улыбнуться и от души посмеяться. А остальное...

Остальное не важно, потому что для Автора нет ничего важнее эмоций читателя, которые родились в процессе чтения его книги.

Удачи всем, приятного прочтения, любви и улыбки по жизни!

Валя Шопорова.

* Простите меня за мой французский. Я никогда и ничего не знала по этому языку и не знаю. Переводила через переводчик, потому прошу, если Вы знаете этот язык, не надо хвататься за сердце, голову и метлу, чтобы прибить меня. Поймите и простите =)

** За английский мой тоже простите меня. По задумке, наши девушки (да и французы тоже) не слишком сильны в этом языке, потому мне не так стыдно за него, как за французский, но, всё-таки, хочу сразу и самостоятельно признаться, что полностью осознаю, что не владею языком в полной мере.

Пролог

Пролог

Клава Швиммер, Антонина Харламова и Настасья Тихая подруги с самого детства.

Тоне 25. Тоня специалист по связям с общественностью и магистр экономических наук. Высокая, статная (даже немного слишком) шатенка, которая авторитетом может задавить любого. Волосы - натуральный шатен, глаза серо-зелёные, телосложение крепкое, большая грудь. У Тони, как говорится, большой мозг, ещё большая тяга к прекрасному и просто невозможных размеров лень, которая заставляет девушку свободными вечерами лежать с философским видом на диване, а по ночам зачитываться книгами любимых писателей, чтобы с утра вновь пойти на любимую (без кавычек!) работу в образе зомби и отмереть только с первым клиентом.

Клаве 23. Клава психолог, специалист в области зоопсихологии, что немного мешает ей найти своё место на рынке труда в их маленьком подмосковном городке, потому девушка иногда закрывает глаза на свою специализацию и берётся консультировать людей. А что? Голод не тётка, желание жить кудряво само собой не рассосется. Девушка немного ниже своей старшей подруги, среднего женского роста в 168 сантиметров. Глаза карие (а точнее – линзы, родные глаза у девушки зелёные), волосы до середины шеи, выкрашены в цвет вороньего крыла, чуть вьющиеся, густые.

Настасье 22, она самая младшая из их компании. Настасья получила юридическое образование, но работает не по специальности – секретарём в филиале одной крупной московской компании. А что? Работа сидячая, в тепле, да и шеф ничего такой. Вот только смелости отсканировать свою попу, как показывают в фильмах, и отнести копию мужчине у девушки не хватало. Настасья блондинка (и природная, и крашеная, не спрашивайте). Рост 162 сантиметра, телосложение в меру стройное, грудь средняя и впечатляющая бразильская попа (родная!). Глаза у Настасьи голубые.

Девушки жили в одном дворе в детстве, пока родители Настасьи не переехали в другой дом. К радости подруг дом этот оказался в пятнадцати минутах ходьбы, потому жизнь их не сильно изменилась. Теперь же и Клава переехала в другое место, сняв себе маленькую однушку (зато почти свою!). Настасья тоже жила отдельно, но сейчас вновь проживала с семьёй, потому что в её квартире проводился ремонт. И только Тоня никак не могла съехать, и дело не в отсутствии денег, а в том, что девушка была слишком придирчива в выборе нового места жительства.

В общем, жили подруги, не тужили, мечтали каждая о своём, добивались своих целей. И так было ровно до того момента, пока Клава не загорелась мечтой о Сибири. Зима, холода, снежные просторы… Подруги недоверчиво поглядывали на девушку и спрашивали нафига ей в ледяную пустыню, а Клава только пожимала плечами и отвечала: «Хочу, там классно. Должно быть…». Вот только реализовать мечту у девушки никак не получалось: то зима закончится, то клиент сложный и грозящийся в окно шагнуть, если она его оставит, то ещё что-нибудь.

Клава уже почти забыла о своём устремлении в северные широты необъятной родины, чему так радовались Тоня и Настасья, пока, однажды, Тоне не позвонили с работы и не сказали два слова: «Командировка. Новокузнецк». Тоня побледнела, покраснела, поскрипела сердцем и зубами и выдавила: «Есть». А куда ей было деваться? Место жирное, работа любимая, да и кризис на дворе, не факт, что вновь устроишься куда-то… Лучше уж помёрзнуть денёк-другой, чем потом улицы мести.

Но радость Антонины была не долгой, потому что прогноз погоды указанного сибирского города обещал до минус сорока, а Тоня предпочитала этак +30… Оставалось одно. Чтобы не передумать в последний момент, Тоня подключила «тяжёлую артиллерию» в лице млеющей по северу Клавы и сообщила ей о рабочей поездке и о том, что она может поехать с ней. Брюнетка визжала так, что Тоня едва не передумала и начала коситься в сторону телефона с намерением вызвать психиатрическую бригаду.

А потом девушки подключили и Настасью… Последняя скептически отнеслась к предложению, но потом подумала, что у неё как раз сейчас намечается отпуск. Шеф – скотина, пусть и обаятельная, отправлял молодую и красивую Настеньку на отдых не в жарком июне или бархатном августе, а в середине января(!), когда даже в Африке было холодновато для купания. Подумав-поразмышляв, девушка согласилась и, таким образом, рабочая поездка начинала попахивать загульным трипом. А что? Все молодые, все свободные (или почти свободные в случае безнадёжно влюблённой Настасьи), почему бы не гульнуть в одной из северных столиц? Да, звучит так себе, но, если есть запал, то даже в Новокузнецке, в окружении заводов и трёхметровых сугробов можно оторваться.

На том и порешили. Собрали чемоданы и поехали в Домодево, чтобы уже через полдня (вылет был назначен через четыре часа, плюс пять часов в пути) сойти на северную землю.

Глава 1 "И уносят меня, и уносят меня вдаль три белых... оленя..."

Глава 1 «И уносят меня, и уносят меня вдаль три белых… оленя…».

Поездка не задалась с самого начала хотя бы потому, что никак не могла начаться. Подруги сидели на чемоданах, стараясь не клевать носом. Их вылет задержали уже в третий раз, подругам безумно хотелось спать, особенно Тоне, которая накануне ночью строчила отчёт и, одновременно, переписывалась в чате с давнишним другом времён университета, который всегда помогал ей отвлечься и не забыть любимый испанский, который Антонина изучала там же, в ВУЗе, посещая дополнительные курсы и в очередной раз пренебрегая своим сном.

Клава старалась не клевать носом, но глаза, то и дело, закрывались. Меньше всех парилась Настасья, она устроилась на стульях, заняв два с половиной, и мирно посапывала, подложив под голову рюкзак Швиммер.

Решив, что ещё чуть-чуть, и она отключится, Клава встала и обратилась к подругам:

- Я пойду за кофе, вам взять?

- Да, - кивнула Тоня и полезла в маленькую сумочку на ремне за деньгами. – Эспрессо, двойной, желательно.

Клава кивнула и перевела взгляд на блондинку.

- А ты? – спросила подругу брюнетка.

- А Настенька наша, по-моему, - отозвалась шатенка, - давно спит.

- Ладно, пусть спит, - кивнула Клава и отправилась на поиски кофе аппарата.

Вернувшись с двумя стаканчиками бодрящего напитка, брюнетка передала один старшей подруге и хотела вернуться на своё место, но его уже бесцеремонно заняла Настасья, раскинувшись уже на четырёх стульях в полный рост. Брюнетка вздохнула и заняла свободное место напротив блондинки, рядом с Тоней.

У Антонины зазвонил телефон.

- Алло? – подняла трубку шатенка. – Да, Николай Васильевич. Нет, Николай Васильевич, мы ещё не вылетели.

- Я это и так знаю, - ответил шеф. – Потому и звоню. В общем, в Новокузнецке что-то не так с погодными условиями, я не вникал. Аэропорты не будут принимать рейсы до утра, а тебе, Антонина, нужно быть на встрече в девять, так что…

Тоня закатила глаза и посмотрела на Клаву, изображая невероятную гамму не самых тёплых эмоций по отношению к начальнику на лице.

- Да, Николай Васильевич, я вас слушаю, - произнесла шатенка. – И что вы предлагаете?

- Я не предлагаю, я уже сделал. Я взял тебе билет на другой рейс, приземлитесь в Кемерово, а оттуда до Новокузнецка поедите на автобусе, я уже договорился.

- А… А… А мои подруги? – наконец-то выговорила Антонина, косясь на Клаву, которая насторожилась и внимательно прислушивалась к разговору подруги.

- Помню я, Тоня. И на них тоже взял.

- Я всё отдам, как только вернусь, Николай Васильевич…

- Забудь. Ты только сделку заключи, чтобы клиент не сорвался, - ответил начальник.

- Конечно, Николай Васильевич, - закивала Тоня. – Вы же меня знаете, я же…

- Знаю, - прервал тираду подчиненной мужчина. – Потому и вкладываюсь в тебя.

Телефон Тони запиликал, сообщая о том, что зарядки практически не осталось. Округлив глаза, девушка затараторила в трубку:

- Николай Васильевич, у меня вот-вот телефон разрядиться. Скажите номер рейса и как мне узнать водителя?

- Он сам тебя узнает. Константин Чернов, помнишь такого?

- Он? – удивилась девушка. – Он повезёт нас?

- Так точно. Сейчас я сброшу тебе номер его телефона. Мало ли, не найдётесь. Сейчас…

Номер пришёл через тридцать секунд в SMS-сообщении.

- Короче, Антонина, - продолжил начальник. – Сейчас быстро на самолёт, вылет через сорок минут, надеюсь, успеете пройти регистрацию.

- Почему вы не позвонили раньше?! – возмутилась шатенка.

- Потому что не так уж просто найти три билета до нужного места. Когда смог, тогда и нашёл, и позвонил.

- В самом деле… - остыла Тоня. – Извините, Николай Васильевич, я…

- Не извиняйся. Лучше поторопись, чтобы не опоздать. И зарядку побереги, чтобы до Кости дозвониться.

- Хорошо, Николай Васильевич, - ответила шатенка. – До встречи. Как только я завтра закончу с клиентом, я вам сразу же позвоню и отчитаюсь.

- Спасибо, Антонина, буду ждать. До связи.

Мужчина отклонил вызов. Тоня сжала телефон в ладони и убрала его в сумочку, развернулась к Клаве.

- Так, - сообщила шатенка, - буди Настюню, а я побегу место на регистрацию занимать.

- В смысле? – нахмурилась Клава. – Наш же вылет опять задержали? Или я что-то пропустила?

- Николай Васильевич только что звонил. Короче, мы летим в Кемерово, а оттуда уже в Новокузнецк.

Брови Клавы поползли вверх, она уже хотела возмутиться, но, подумав, передумала. Поразмыслив о том, что так они увидят намного больше северных красот, девушка расплылась в заговорщической улыбке.

Глава 2 "Дом с плохой репутацией или не спящие красавцы"

Глава 2 "Дом с плохой репутацией или не спящие красавцы".

- Узец, - прочитала Клава название деревни на покосившейся, запорошенной снегом вывеске. - Мило...

- Почти пи...

- Настя! - шикнула Тоня на младшую подругу. Харламова не любила крепкие выражения, по крайней мере, на русском и, тем более, когда они были не очень к месту.

- Ну, что, по домам пошли? - вздохнул Андрей, который своим цветом уже не сильно отличался от снега. Никто не планировал этого "отпуска".... Вот и переводчик не планировал, потому "сибирских" вещей с собой не прихватил.

Все дружно вздохнули и пошли дальше, щурясь и вглядываясь в жутковато-слепые глазницы чёрных окон. Наконец, старания их были вознаграждены и молодые люди узрели слабый, дрожащий свет в одной из таких "глазниц".

К тому моменту, когда молодые люди остановились у калитки дома, настроение у всех заметно сникло, упало. Бернард слегка покачивался на месте, всем своим видом изображая не то демонстративную, не то вполне себе истинную готовность упасть в обморок. Его и без того большие карие глаза, казалось, становились больше с каждым прожитым мгновением и лезли на лоб. Остальные французы выглядели чуть лучше. Но не намного...

Матис за время их "трипа" помрачнел, почернел и теперь всем своим видом выражал негодование и желание поскорее оказаться в тепле. Тибо на лицо был получше, но лицо это было уже неприятного синего оттенка. Лучше всех выглядел Чарльз, у которого и куртка была теплее, и жира в теле побольше. Но, всё-таки, последний француз тоже был не рад этому природному морозильнику.

- Кто пойдёт? - спросила Клава, оглядывая всех присутствующих.

- Кто-кто, - пробубнила Антонина в ответ. - Все вместе! - с этими словами шатенка шагнула вперёд и решительно отворила калитку.

Калитка протяжно, жутко проскрипела, вызывая мурашки у всех присутствующих. Бернарду ещё больше захотелось упасть в обморок, Матис пробубнил себе под нос нечто, вроде: "Как в фильме ужасов... аутентичный, однако, у них курорт...". Тибо и Чарльз воздержались от комментариев.

Русские двинулись вперёд, решительно приближаясь к крыльцу. Взяв под руки своего наименее психически устойчивого товарища, французы двинулись следом.

Вздохнув и сжав на удачу кулаки, Клава постучала в дверь и снова сошла со ступеней вниз, возвращаясь к остальным. Вперёд шагнула Антонина - как-никак, специалист по связям с общественностью. Из-за воя вьюги молодые люди не услышали, как к двери с внутренней стороны подошли, но до их слуха отчётливо донёсся протяжный скрип двери. А когда дверь открылась полностью...

Клава побледнела и инстинктивно взяла Тоню за руку, ища защиты. Антонина вопросительно вскинула бровь и забыла, что нужно моргать. Настасья отошла на пару шагов назад, из-за чего наступила на ногу многострадальному Бернарду. Зло шикнув в ответ на обиду, француз вытянул шею, заглядывая за спины русским, о чём тут же пожалел.

Последовав примеру товарища, Тибо тоже полез вперёд, обходя русских. Интерес взыграл и в Матисе и Чарльзе, и они тоже встали вперёд, таким образом, все молодые люди выстроились в шеренгу и теперь все могли рассмотреть хозяйку дома, которая стояла на пороге, щурясь и переводя полуслепой взор с одного на другого.

Женщине на вид было шестьдесят-семьдесят лет. Одета она была во всё чёрное, какое-то лохматое. У неё были длинные тёмные волосы, тронутые у висков сединой и откинутые на спину. У неё был удивительно большой рот и пухлые губы, чего обычно не бывает у пожилых людей. Один глаз женщины был затянут беловато-голубой плёнкой, а в руке она держала выпотрошенную тушку зайца. Кровь из вспоротого живота животного мелко капала прямо на крыльцо.

- Матерь Божья... - невольно вырвалось у Андрея при виде всей этой "красоты".

- Для вас, мальчики и девочки, я скорее бабушка, - низким, хрипловатым голосом курильщицы с пятидесятилетним стажем, ответила женщина. - Бабушка Нафта.

- А как вас по батюшке? - находчиво поинтересовалась Антонина, завязывая диалог.

- Романовна, - кивнула женщина.

- Нафта Романовна, - произнесла Тоня. - У нас сломался автобус, а у них, - она указала на французов, - самолёт. Скажите, не могли бы вы приютить нас? Всего на одну ночь?

- На одну ночь? - задумчиво повторила Нафта за девушкой и потёрла подбородок. - Что ж, не думаю, что это будет проблемой...

- Спасибо! - воскликнула Клава.

- Погодите радоваться, - произнесла женщина. Все стихли. - В свой дом я вас не пущу.

Антонина открыла рот, чтобы возразить, но Нафта продолжила:

- Но я могу пустить вас в другой дом. Он свободен уже полгода. Можете пожить там, заодно, приберётесь.

- Это будет удобно? - уточнила Тоня.

- Сейчас схожу за ключами... - сказала женщина, игнорируя вопрос Харламовой.

Нафта открыла дверь, выпуская на крыльцо чёрную кошку с огромными изумрудными глазами. Суеверный Тибо поморщился и отступил назад, прячась за спины товарищей. Когда женщина вернулась (уже без зайца) на крыльцо выскочили ещё три кошки - всё угольно-чёрные, лоснящиеся. Тибо поплохело.

Глава 3 "По тонкому льду или история о добытчиках заморских и золотой рыбке"

Глава 3 "По тонкому льду или история о добытчиках заморских и золотой рыбке".

Когда Клава проснулась, все уже давно встали. В комнате помимо неё находилась Настасья, которая проснулась минут сорок назад, но предпочла ещё поваляться в постели. В результате, Швиммер вытянула из кровати подругу, и они переместились в большую комнату, присоединяясь ко всем остальным. А остальные...

Андрей проснулся ни свет, ни заря и потому, пройдясь по соседям, уже успел узнать много чего интересного, а, заодно, и обнаружить спящего в ванной Тибо. Собственно, именно поэтому переводчику так и не удалось до сих пор принять душ: воды он нагрел, но как раз в это время проснулся Планель и на тех правах, что ванна - его спальное место и, вообще, он звезда отобрал у переводчика нагретую воду и был таков, вновь скрывшись за дверьми ванной комнаты.

После французского клавишника проснулись братья Жаккары, которые сразу ярко продемонстрировали то, что настроение у них ни к чёрту - а как может быть иначе, если они спали вдвоём на узеньком диване, без одеяла (спасибо Лагранжу). К тому же, Бернард бурчал всё время, пока не попал в ванную, что его любвеобильный братец к нему ночью приставал и потому он отказывается впредь делить с ним постель. Старший Жаккар отвечал нечто, вроде: "Сам дурак, нужен ты мне!" и пытался достучаться до Андрея и узнать, когда будет завтрак?

Самым тихим, как обычно, оказался Чарльз, который тихо и молча проснулся, сел на своей раскладушке и просидел бы так ещё не один час, если бы эта самая раскладушка... не сложилась, захлопнувшись на бедном Лагранже, как капкан. Несмотря на то, что Андрей был первоклассным переводчиком, он-таки узнал парочку новых слов. Правда, было странным то, что матерился в основном не сам пострадавший, а вышедший из ванной на шум Планель. А как начал ругаться клавишник, когда, воспользовавшись его промедлением, Бернард вероломно и без очереди влез в ванную, где и сам Тибо пока ещё не всё закончил. Потом, когда младший Жаккар соизволил освободить ванную комнату, Планель вновь орал и ругался, потому что солист израсходовал всю горячую воду, которую, в свою очередь, клавишник украл у Андрея.

В общем - дурдом. И это только начало...

- Что происходит? - задала Клава логичный вопрос, смотря на всю эту свистопляску.

На удивление девушек, к ним подошёл не переводчик Андрей, а... Матис. Гитарист спросил:

- Que se passe-t-il? Pourquoi est pas d'eau chaude? Et la nourriture? (Что происходит? Почему нет горячей воды? И еды?)

Затем парень задумался, после чего улыбнулся и добавил уже на английском:

- Good morning. (Доброе утро).

- Good morning (Доброе утро), - ответили Клава и Настя, кивая.

- Matis, where is... (Матис, где...), - произнесла Клава, но не закончила, потому что Андрей, о котором она хотела спросить, сам объявился.

- Доброе утро, - вздохнул переводчик, и вяло махнул рукой в знак приветствия.

- Дьёбрьое утьрё, - зачем-то повторил за Андреем Матис, еле и по слогам выговаривая эти слова. Гитарист улыбнулся и посмотрел на девушек, ожидая реакции.

Клава вопросительно изогнула бровь. Настя покачала головой.

- Нет, - сказала Тихая, - не так. Надо "Доброе утро", - по слогам произнесла девушка.

Французский гитарист повторил за Настасьей, Андрей закрыл ладонью глаза, изображая: "За что мне это?".

- Good boy (Хороший мальчик), - оценила старания Матиса Клава, с трудом удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться.

- Non, (Нет), - покачал головой Матис и вновь улыбнулся, слегка прищурился, - mauvais... (плохой...) - девушки не поняли и это хорошо. А Андрей решил воздержаться от перевода.

- Andrew? (Андрей?) - к переводчику, гитаристу и девушкам подоспел и Бернард. Он положил ладонь переводчику на плечо. Такая привычка была у солиста - трогать всех. - Et quand il est le petit déjeuner? J'ai faim. (А когда будет завтрак? Я есть хочу).

- Et moi, (И я), - подал голос Чарльз, который до сих пор не мог отойти от ощущения "на грани смерти", которое ему подарила раскладушка.

- Bientôt, (Скоро), - кивнул Андрей, выдавливая из себя улыбку.

Бернард довольно кивнул и удалился. Потом вернулся и увёл за собой брата. Старший Жаккар был против, ему больше нравилось общество девушек, нежели общество брата, но он вспомнил, что ещё не принял душ и потому решил не ругаться с родственником и занять ванную комнату, как раз, пока там никого не было. Вот только... горячей воды там тоже не было, Бернард всю израсходовал.

В общем, помылся французский гитарист холодной водой, долго ругался. После Матиса в ванную пошла Тоня. Тибо, который попал в ванную комнату после неё и планировал, что девушка оставит и ему горячей воды, долго ругался по тому поводу, что Антонина этого не сделала. А когда Харламова сказала клавишнику ёмкое "Иди на...", и вовсе, чуть не разразилась новая русско-французская война, потому что, оказалось, что Планель это выражение знает по-русски (как-никак, с гастролями в России они уже были).

Андрей долго требовал от Харламовой, чтобы она извинилась, но Тоня, послав и его, удалилась на кухню, где вновь приступила к поискам кофе. Чтобы клавишник не бесился, переводчик сказал ему, что Антонина извинилась перед ним. Планель был не очень доверчивым человеком, но сейчас решил поверить на слово, слишком уж он хотел есть, впрочем, как и все - картошкой и огурцами сильно сыт не будешь.