Зимние узоры любви

Пролог.

- Девчонки, мы это сделали! — бежит к нам озорная Алеся и прыгает с обнимашками на меня и Ваську, сжимая обеих в своих крепких объятиях, до хруста косточек. Но мне нравится, обожаю их.

- Задушишь, дурочка, — смеётся Вася, активно вырываясь. Вот кто у нас против таких нежностей. Всегда ворчит, держит небольшую дистанцию, а из-за роста кажется гномиком — ворчуном. Что мы её так и прозвали. Но она очень добрая, хоть и пытается казаться сильной и независимой.

- Ладно тебе, Васька, — треплет её волосы. Так и знала, что так сделает. Любит она нашего её побесить.

- Гномик ты наш, ворчливый, — смеюсь над ней и приобнимаю Алесю, тоже потрепав Васю.

- Фу, противные, — шутливо ворчит она, быстро приглаживая волосы обратно.

У меня никогда не было такой тёплой дружбы. Не срослось. Вначале погибли родители, переезд и жизнь уже у бабушки. И это меня сильно изменило, сделало нелюдимой. Но познакомившись с этими девочками первого сентября в университете, так обрадовались, что ещё оказались соседками по комнате. Почувствовала по-настоящему родные души. Мы такие... разные, но от этого ещё больше и сдружились. Надеюсь, эту дружбу мы пронесём через года.

- Всё, мы свободны и готовы ехать домой! Ну вы, что такие невесёлые? — продолжает лучиться Алеся.

А на меня накатил груз ответственности.

- Просто я боюсь не сдам, — тут же признаюсь, опуская взгляд в пол. В памяти тут же всплывает надменное и злое лицо Тёмного Лорда.

Бр-р-р…брысь из моих мыслей. Аж до мурашек пробрало.

- Что этот гадкий Тёмный Лорд опять драконит тебя? – Спрашивает Алеся, пытаясь заглянуть в глаза.

- Ну можно и так сказать. — а я всё больше опускаю голову. Знаю, девочки сразу все поймут.

- А давай я ему что-нибудь сделаю? — Кладёт Васька мне руку на плечи и приобнимает. Как будто даже в защитном жесте. Так мило.

- Васька, тебе бы лишь бы кому-нибудь насолить. Но она права, если будет прикапываться без причины, ответь ты ему уже. – Тут же подключается Алеся.

- Кому?

Ой-ёй, до мурашек знакомый голос, что я буквально застыла и медленней всех развернулась к преподавателю. Девочки тоже не ожидали его увидеть и, кажется, приняли режим быстрой заморозки. А вот моё сердечко ещё и на ускорение пошло. Не знаю от чего больше страха или же…

Все ученики называют его Лордом, за стан, манеры и аристократичное лицо. А вот мы с девчонками добавили ещё «Тёмный», потому что, как только я захожу на его лекции, на его лицо ложится тень, и он враз становится не в духе. Вообще, это прям с первого нашего столкновения произошло, будто между нами чёрная кошка пробежала. Но я ничего не делала, ну почти...но все же не думаю, что не из-за этого... ну конечно, это же глупо, да и случайность.

Но он каждый раз грозной тучкой награждает меня.

Я долго силилась понять ещё за что и почему. Но так и не найдя ответа, просто решила быть тише воды, ниже травы. Ну и поменьше его раздражать. Девчонки, все советовали поймать и прямо спросить. Но я просто не смогу такое сделать. Я даже говорить-то с ним рядом не могу. Мысли всегда разбегаются, я вся робею, краснею и ужасно трясёт.

А может его моя неуверенность так бесить? Вот и вся причина?

Вот и сейчас, снова ступор и горло в спазме сжалось. А мысли вообще не одной, просто страх в тиски зажал и лишь его лицом любуюсь. Он такой…красивый…

Но я быстро смущаюсь и хватаю за руку Алесю, чтоб иметь хоть какую-то связь с этим миром.

А он так смотрит…

Алеся, ненадолго замирает и прикрывает рот, а вот Васька решает быстро пойти в атаку.

Немного загораживает меня собой.

- Здесь один парень к нашей Агате пристаёт, вот и посоветовали ей, что если не нравится, то пусть сразу ему всё скажет. — почти, правда. Молодец, Васька! Вот кто точно не теряется при нём.

Переводит своей тяжёлый взгляд на Васю.

А у меня сердце екает, у него в зрачках столько энергии клубиться, причём, кажется, грозовая тучка собирается. Ой, не смогу я ему ответить, боюсь до дрожи в коленях. Не тот совет мне Алеся даёт.

- Правильно, мужчинам нужно сразу показать рамки дозволенного, иначе не отстанут. А что сильно докучает? – и голос у него приятный, бархатный такой. Помню, как в первый раз, когда услышала его, мне он показался смутно знакомым. Такой приятный, тёплый, обволакивающий и будто…родной. Но посмотрев на его хозяина, поняла, что совершенно не знаю этого мужчину. Но даже сейчас, где-то глубоко, нет, не в сознании, а именно где-то в сердечке, кажется, будто всё же он мне знаком.

- Да нет, мы думаем, что после новогодних каникул, он уже и забудет о нашей Агате, его девчонки очень любят, без внимания не останется, — подключается Алеся.

Уже пришла в себя и накрыла мою руку своей, которой я вцепилась до побелевших костяшек.

Видно, как девочки пытаются не смеяться, говорить о нём при нём же, им кажется очень забавным. А вот я, кажется, скоро в обморок хлопнусь.

- Ясно. Вы, если что говорите, Агата, я помогу.

Чего?!

Воздух резко перестал поступать, что я чуть не поперхнулась от его слов и моего шока.

И у девочек дар речи пропал, все уставились на него обалдевшими глазами.

А мне показалось, будто такое привычное угрюмое настроение сменилось забавными искорками в глазах.

- Ладно, девочки, с Наступающими праздниками и счастливого Нового года. Надеюсь, вы хорошо проведёте эти зимние каникулы, — переводит взгляд снова на меня и улыбается совсем слегка, почти незаметно. Кивает и уходит. Похоже, не показалось…

Мы всё ещё стоим как живые ледяные статуи и смотрим ему вслед.

- Девочки, кажется, я не дышала, — тихо шепчу еле двигающими губами. Девочки переводят на меня взгляд, а потом взрываемся хохотом.

Глава 1. Вы переживаете за меня, Агата?

Иду на экзамен через огромные сугробы. Раннее утро, дворники и коммунальные машины ещё не успели убрать улицы, а за ночь намело так, что можно зарыться. Настоящее тридцать первое декабря с его антуражем и украшением к Новому году.

На самом деле не люблю этот праздник. Точнее…с того дня, как умерли родители. Они просто замёрзли. Вот так…уснули и больше не проснулись. Наверно самая спокойная и безболезненная смерть. Ещё и вместе. В обнимку. Но так они оставили меня и братика.

Всегда в этот новогодний праздник перед глазами эта ночь, леденящий душу и тело, холод, что кусает за ноги и за руки, и чувство страха и боли циркулирует по венам как уже составляющая часть крови.

Мы каждый год праздновали у дедушки и бабушки в деревне. И в тот день был не исключением. Но папу сильно задержали на работе, что мама уже хотела не ехать.

«Слишком поздно» — говорила она. «И сильно метёт». Но папа не послушал. Сказал, как раз к одиннадцати будем уже у них.

Мне десять, братику пять. Мы счастливы и веселы, что всё же едем к бабушке и дедушке. Я предвкушала пироги и фирменный бабушкин салат. Ела только её селёдку под шубой. А младший брат Гера, ждал катание на санках, и снежный бой.

Помню мамино лицо тогда. Она переживала, будто что-то чувствовала, но сдалась под уверенностью папы.

Очень темно. Семь вечера. У нас заглохла машина на трассе. А снег только усиливался. Была жуткая метель, хоть и красивая, с крупными хлопьями снега. Тогда мы с Герой ещё любовались им через окно машины и думали, что забавно бы сейчас поиграть в снежки и слепить снеговика.

Но от взволнованных лиц родителей поняли, что-то не так. Мы стояли уже очень долго. Успели съесть бутерброды, что сделала нам мама в дорогу. Машину уже замело до середины, ещё чуть-чуть и до окна дойдёт. Папа всё время звонил кому-то, и с каждым новым разговором, отчаяние всё сильней проскальзывала в голосе.

А потом, в машине закончился бензин. И только тогда паника накрыла всех нас. Визуально ни мама, ни папа не показывали весь ужас, что чувствовали, но это всё летало в воздухе, было во взглядах, в руках мамы.

Помню, как они надели на нас не только наши куртки, но и начали заворачивать уже и в свою одежду.

И мама заставляла нас рассказывать любые истории. Главное — говорить и не спать.

Я болтала почти без умолку, а Гера часто смеялся ещё с моих школьных историй. Но в какой-то момент рука мамы стала тяжелей. И я поняла, что она уснула. От чего-то я не подумала в тот момент, что это признак самой страшной беды в моей жизни. Я подумала, что нужно им дать, поспать. Мы тоже с Герой начали потихоньку засыпать, особенно под тихим наблюдением, как зимние ледяные узоры инея стали покрывать стекло.

А потом резкий шум и крики. Машину, можно сказать, выкопали. Мы с Герой почти сразу проснулись, хоть и сильно замёрзли. А родители…уже не смогли.

Бабушка и дедушка так сильно себя винили. До сих пор эти отголоски боли в нас просыпаются, когда наступают зимние праздники.

Наш дедушка, Михаил Степанович, человек военный, и праздновал, поскольку постольку, всё больше для нас, а бабушка, Мария Львовна, женщина мягкая и очень добрая, обожала праздники, как и я. Мы с ней очень похожи как и внешне, так и по характеру. Это родители моего папы. И после их смерти они сразу же забрали нас к себе и воспитывали всё это время.

Перестали ли мы праздновать Новый год? Да. У нас это день поминок. Поэтому мне даже всё равно, что не смогла сдать нашему Тёмному Лорду последний экзамен. И иду теперь за очередной попыткой. Но жалко девочек, что остались со мной. Я им не рассказывала всего. Зачем омрачать этот праздник другим. Но домой ехать надо. Меня ждёт Гера. Он всё ещё ребёнок, который ждёт, пусть и маленькое, но чуда. И поэтому я хочу в этом году, немного и отпраздновать. Даже салюты купила. Он их очень любит. И бабушку подговорила сделать все новогодние салатики. Боимся только, что дед ворчать будет. Ну думаю, пора уже вспоминать маму и папу с улыбкой на лице, а не со слезами, что впитываются в кожу и оставляют шрамы.

И хоть я заряжаю себя на оптимизм, всё равно вся дрожу, жутко переживаю и боюсь. Причём всего: что могу снова не сдать и так уже вторая пересдача. Даже девочки остались и не поехали домой. Помогали мне готовиться почти днями и ночами. В общем, цифры, формулы и все, что связано с математикой и айти, это не моё и зачем только нам эта дисциплина? Я вообще дизайнером стать хочу, а не айтишником. Но она входит в обязательные предметы, как и история. А вдруг кто захочет стать дизайнером сайтов? Наверное, так думали, когда эту дисциплину вводили.

Нога утопает в очередном сугробе и попадает внутрь сапога. Пищу, так, будто обожглась. Зато как это ускорение мне придало.

Нас таких не сдавших, четверо. Трое парней и я.

- Ну что? – запыхавшись спрашиваю у Вити, что стоит возле аудитории и ждёт своей очереди на пересдачу. А я пытаюсь теперь от снега избавиться. Успел налипнуть на плечах и капюшоне.

- Злой? – уточняю и очень боюсь услышать ответ. Мне домой уже реально надо ехать. Хотя кто нас будет заставлять сдавать в праздники, просто оставят летом кредит закрывать. А это заново учиться и сдавать. Ой, а я, кажется, повтора этих мучений не выдержу. Сердечко точно в какой-то момент остановиться, при очередном его взгляде на меня. Честно? Уже очень хочу больше его не видеть. Хорошо, что больше с ним у нас и правда не будет дисциплин. Кроме этой, он больше здесь ничего не ведёт.

- Ну вот пацаны сдали. Говорят, лютовал, всё равно. Но сдали. – нервно ходит туда-сюда он и иногда перекатывается с носка на пятки.

- Может, ты пойдёшь? А? – останавливается и умоляюще смотрит на меня, — Агата, пожалуйста, — складывает руки в молитвенном жесте и склоняется ко мне. Как котик, что очень хочет вкусняшку, — А я ещё повторю…

- Хорошо, — почти сразу сдаюсь. Ну а что, оттягивать неизбежное, полчаса больше, получасами меньше. Это ничего не решит.

Визуалы

Добро пожаловать, в милую, добрую историю Агаты и Александра. Будет немного весело, немного грустно и даже неловко. Но только героям)))). А еще много, оооочень много новогоднего настроения и атмосферы.

С наступающим вас Новым годом и Рождеством. Пусть в новом году вам отсыплет снежок удачи. Заметет вас неистовым счастьем, а мороз подарит здоровья крепкого, как леднеки в океане. Ну и горячий чай с пледиком, укутает самой теплой и искренней любовью.

Обожаю вас, мои любимые. И добро пожаловать в историю.)))))

А так же он является второй историей подруг в цикле " История одной Новогодней ночи"

Первый роман про Василису и Артема.

"Зимние звезды"

https://litnet.com/shrt/cAV5

Глава 2. Загадай желание в шампанское.

Выхожу из здания, а здесь такая красота. Снова пошёл снег, только в этот раз крупными хлопьями, словно пушинки с неба летать. Так красиво и по-настоящему празднично. Только у меня реакция на эти снежинки другая. Колючее воспоминание нас с Герой в машине и мы всё ещё беззаботно радуемся снегу.

Отгоняю эти мысли. Но на их место приходят другие. То же безрадостные. Александр Матвеевич со своим грустным лицом. Ну вот, что я его никак выбросить не могу?

За переживаниями о нём. Забываю позвонить девчонкам и обрадовать, что сдала. И так через сугробы и хлопья снега дохожу до общежития. Прокручивала варианты, что могло случиться у человека под Новый год? Да всё что угодно! И от этого ещё больше нервы натягиваются, и душа воет. Потому что, никому не пожелаю в праздники пережить трагедию. Даже самому страшному и ненавидящему меня Тёмному Лорду.

Толкаю дверь в нашу комнату и всё ещё в каком-то взъерошенном состоянии медленно захожу.

- Алеся, она пришла! — вижу, как Васька с чайником в руках кричит в телефон. Наверника сообщает Алесе. Девочки так за меня переживают, а я со своими мыслями так им не позвонила.

- Ну что, как? — Тут же подбегает ко мне, забыв даже чайник поставить.

И как-то уж обеспокоенно меня сканирует.

- Сдала. — говорю тихо и поднимаю на неё свой взгляд. А она будто умиляется мной стоит.

- А почему тогда такая расстроенная? – задаёт вопрос и, увидев, что держит чайник, пошла обратно к нашему столику, который мы использовали, как маленькую кухню.

- Не знаю, как то грустно стало, когда уходила из-за аудитории.

Начинаю раздеваться и только сейчас замечаю, сколько на мне снега. И что я оказывается, сильно замёрзла. Капельки воды есть даже на ресницах. Похоже, снежинки успели украсить даже их.

- Тебе что препода жалко стало? — догадывается Васька, что я аж замираю. Ну вот откуда она всегда всё знает?

- Ага, — сразу признаюсь. А нет смысла отнекивается.

Наблюдаю за тем, как Вася разливает чай по кружкам. И видно, что готовит на троих. Значит, Алеся скоро придёт. Она забыла про подарки, и теперь всё утро бегает по магазинам. Интересно, как она эти пакеты по сугробам тащить собралась? Семья у неё большая. Наверника, много напокупает.

- С чего вдруг? — Задорный смешок отвлекает от раздумий.

- Просто он вдруг такой грустный стал и знаешь, даже вопросов в этот раз никаких не задавал и не перебивал, просто выслушал мои ответы, взял молча зачётку и поставил почти самые высокие баллы. Всё. – быстро тараторю. Оказывается, когда говоришь это вслух, то ещё больше видишь причин для беспокойства.

- Так, ты радоваться должна, что так всё прошло, — заходит Алеся и сразу отвечает мне вместо Васи, запыхавшаяся, довольная и вся в снегу. Ну точно мы с ней две снегурочки. Уф, главное успела. А пакетов то сколько. Как я и думала.

- Я рада, просто... — сажусь на кровать, до которой незаметно как-то дошла.

- Что просто? — пыхтит Алеся, пытаясь занести все свои пакеты, ещё и на ходу раздевается.

- Вы бы его видели, девочки, я никогда не видела, чтоб Александр Матвеевич, был таким подавленным. Может, у него что-то случилось? — обеспокоенно делюсь своими мыслями. Больше не могу сдерживать их в себе. Они уже так там накрутились, что котик может играть с клубочком. Вскакиваю, хочу передать всю свою тревогу за него.

- Даже если и так, он тебе этого точно не скажет, — делает вывод Алеся.

И вот, как всегда, меня тыкнули носиком в очевидное. Она полностью права. Ведь я пыталась. А он что? Кажется, смеялся там, ну не плакал же?

Плюхаюсь обратно на кровать, поникнув ещё сильнее. От правды не убежишь. Вася подаёт мне кружку горячего чая с мятой, как я люблю. Мы уже все выучили предпочтения друг друга. По правде говоря, заботимся и поддерживаем так, будто мы сестры. И это трогательно, что мне иногда от такой заботы хочется расплакаться. Трогает до глубины души такие мелочи.

- Так, девчонки, хватит думать о том, с чем мы помочь не можем, лучше смотрите, какие я вам подарки накупила.

- Алеся, мы же договаривались после Нового года, — Тут же хмуриться наш новогодний гномик. А Алесе не мешает это светиться словно гирлянда.

- Да, я помню, это так... призентики.

Неугомонная, обожает подарочки и праздники, вот в ком плющиться настоящая детская непосредственность. Даже завидую. Хочу также в этом году. Вдыхаю побольше воздуха. Решаюсь. Всё! Этот Новый год будет и правда другим. Хватит уже всей этой грусти. Подзаряжусь перед отъездом от Алеси позитивом. Чистый воздух заполняет лёгкие, и я будто, и правда, храбрости хапнула.

- Только откроете после того, когда часы пробьют полночь, — выставляет на нас указательный палец и строго произносит.

- Прям инструкцию выдала для золушек. — посмеивается Васька, меняясь с угрюмой на весёлую, и кладёт свою коробочку в портфель.

- Да, это очень важно, потому напишите мне свои эмоции с поздравлением.

Растягивает губы в улыбке и идёт укладывать в подарки уже собранный чемодан. Ой, девчонки, ну такие забавные. Верчу в руках свою коробочку и кладу её сумку.

- Боюсь, у тебя они туда не поместятся, — говорю Алесе.Чемодан у неё и так самый большой, так и уже забит под завязку.

- Ну-у-у, — тянет, недовольно нависая над вещами и упирая руки в бока, как будто они от её грозного вида уменьшатся.

- Алеся, а тебя твой парень встретит? - Отвлекаю её Васька. Мне кажется, она специально, чтоб не слушать, о размерах чемодана и почему не придумали ещё больше. Васька, прошлый раз чуть с ней не поругалась на эту тему.

- Да, — тут же загорелись глаза и улыбка появилась на ее лице.

О своём Романе, она могла говорить часами, а главное, у неё сразу же поднималось настроение. Только вот учились они в разных вузах, так ещё и разных городах. А вот встречаться стали в одиннадцатом классе, влюблена девушка по уши и все парни, что пытались подкатить к ней в Университете, были жестока отшиты. Может Алеся и кажется ветреной, но она скорее весёлая и общительная, но очень верная, как в любви, так и в дружбе.

Глава 3. Кажется, это был наш преподаватель.

Отписываюсь девочкам, что уже села. Фотаю своё купе и для смеха даже себя на фоне окошка. Которое замело снегом и кажется, зимние узоры инея немного по углам есть.

Пока я одна. Поэтому могу спокойно расположиться и уместить свой небольшой чемодан и сумку.

Поезд очень старый и, наверное, поэтому холодно. Как-то меня промораживает. Я вообще мёрзну постоянно зимой. Такое чувство, что из той машины, до сих пор не могу выбраться. Поэтому на мне помимо водолазки и тёплых лосин, ещё вязанная голубая кофточка. Но я всё равно беру одеяло и укутываю ноги ещё в него.

Ехать мне всего четыре с половины часа, поэтому собой только батончик, и Алеся сделала нам всем парочку бутербродов. Думаю, на вечерний перекус хватит. А там уже и новогодний стол будет.

Бабушка пишет мне, что уже начала готовить. Дедушки пока нет. Он с Герой уехал в ближайший городок, покупать подарки. Братик настоял. У нас эти годы и подарков толком не было. Дедушка и бабушка вначале ещё делали, а потом как-то и эта традиция сошла на нет. Но видимо, братику, так же как и мне, надоели такие праздники и он даже не сговариваясь со мной, вот так уболтал деда.

Мы с бабушкой ему не говорили, что хотим отпраздновать. Хотели сделать сюрприз. Думаю, у нас получится. Хоть бы только дедушка не стал ругаться.

Вагон начинает потихоньку покачиваться. В путь. Странно, я так и осталась одна в купе. Но до следующей станции всего час ехать, возможно, там кто-то сядет.

Хотя, по правде говоря, мне и так хорошо было. Я зарылась в свою тёплую раковину. Достала старенькую книжечку. Обложка была уже сильно потёртой. Но в этом тоже есть свой шарм. Помню, как захватила этот роман собой. Его принесла бабушка от соседки и когда я уезжала из дома, то взяла его, чтоб как-то скоротать время в поезде. Интернет здесь совсем не ловил. Только на некоторых станциях и то очень плохо.

Прошлый раз дочитала лишь до середины. А потом знакомство с девчонками и учёба. Не до него было. Так что…

- Вот и настало твоё время «Дориан Грей» — смеюсь и открываю книгу, аккуратно перелистывая страницу.

В старых книгах есть какая-то своя атмосфера. И эти шуршащие и пожелтевшие странички, будто хранят в себе не только сюжет, выдуманный автором, но и нашу историю.

Погружаюсь в эмоции героев с головой, не заметила, как приехали на станцию и даже шум по коридору не смог меня оторвать от этого мира. Пока не открылась дверь в моё купе.

Отвлекаюсь на вошедших. И даже первый порыв поздороваться. Но слова застревают в горле.

Заходят двое мужчин. Один очень крупный, с пухлым животиком и лысиной на голове. Что, кажется, поблёскивает от капель растаявшего снега. А второй чуть худее, с носом как картошка и глубокими морщинами вокруг рта.

От чего-то их взгляды и вид рождает во мне тревогу, что медленно, словно глоток горячего чая спускается по горлу.

- О, как нам повезло со спутницей, — кряхтит и подмигивает лысый, занося свои сумки в купе.

- Здравствуйте, — пищу я и решаю срочно налить себе чая. Как-то я совсем разволновалась.

Хватаю кружку, что приготовила, ещё когда села читать, думала сходить налить, но зачиталась и обласканная этой тишиной, решила никуда не идти, но теперь это как спасательный круг для моих резко расшатавшихся нервов. Мужчины понимают по моим действиям, что я хочу делать и даже расступаются и пропускают.

А я свой комочек хауса пытаюсь собрать и хотя бы немного выдохнуть.

Подхожу к горячем бойлеру и аккуратно, чтоб не обжечься, открываю. Бойлер старый. Вообще, это очень старый поезд. Как обычно, в мою сторону, где будут только маленькие деревеньки, другие и не едут.

Наблюдаю за тем, как льётся кипяток, и пар от него поднимается дымкой.

Может использовать, если что его как средство защиты? Просто оболью их и выбегу. И... Добегу до проводницы.

А какие ещё у меня есть варианты? Случись что. Совсем мне их вид и взгляд не понравился. Перебираю ещё варианты из имеющихся средств защиты.

Начинаю разворачиваться и как завизжу, чуть не пролив на себя весь кипяток.

Но мою руку хватает огромная и аккуратная ладонь мужчины.

О-о-о-о, а она действительно крепкая и сильная, как я и думала.

А вторая хватает за талию, чтоб я видимо, от своих дёрганий не обожглась бойлером сзади.

Как в замедленной съёмке, наблюдаю за тем, как значительная часть кипятка всё же попадает на руку, только вот не мою, а именно на мужскую.

- Агата, вы опять? — слышу сдавленный голос и поднимаю на него глаза. Александр Матвеевич сжимает челюсти и немного прикрывает глаза. Похоже, он так боль терпит. А я бы на его месте завыла и заплакала.

Но он стоит, держит меня, мою руку с кипятком и почти не дыша играет желваками и хмурится. Вот не мужчина, а кремень. Вот так бы Алеся его назвала.

(3 сентября, начало учебного года в университете.)

- Девочки, смотрите, что я нашла! — радостно поднимает руки вверх, демонстрируя нам два стаканчика с кофе.

- Алеська, ты с дуба рухнула?! Какой кофе? Жара плюс тридцать, — ворчит наш гномик и скрещивает руки на груди.

- Вообще-то, это айс-кофе. Немного трясёт один из стаканчиков и там слышны удары об стенки. - Слышишь? Лёд.

И суёт один Ваське.

- Спасибо большое, — а я уже сама тяну ручки к заветному напитку.

Вообще, кофе не пила. У нас в деревне, такого молотого кофе нет, а растворимый не хочется. А как приехала сюда, только и делаю, что наслаждаюсь им.

- Ну что? как вам холл нашего университета?

Обводит руками пространство Алеся. Мы стоим на втором этаже, как бы на балкончике, и наблюдаем, как внизу заходят студенты и преподаватели. Здание довольно старинное и её дизайн сделан ещё под то время. Но колонны и мраморный пол, это потрясно. Упираюсь локтями на перила и вижу, как внизу прям над нами, появляется чёрная мужская макушка. Алеся толкает меня локтем, и я от неожиданности роняю свой стаканчик.

Глава 4. А что вы здесь делаете?

- Александр Матвеевичь?! А что вы здесь делаете?

Ресницы вздрагивают, и он открывает глаза. Ой, лучше обратно закройте, их, пожалуйста.

Там столько гнева и осуждения, что я сама себя ударить по лицу хочу.

Ну вот, правда, Агата. Ты его кипятком ошпарила и вместо того, чтоб спросить как он и помочь ему. Я спрашиваю, какого лешего его в мой вагон занесло.

- Еду домой. А что ещё можно делать в поезде.

Ворчание – заслужила. Не осуждаю. Но вот сжимание моей талии сильней, видимо от гнева, всё же нехорошо.

Отчего я немного дёргаюсь и чуть снова не выплёскивается кипяток. Опускаю глаза, и мне тут же попадается его уже так сильно покрасневшее запястье. О боже! Кажется, у него сильный ожог.

- Ой, я сейчас аптечку попрошу у проводника.

-Не нужно, — останавливает мой порыв удержанием меня за руки, что я как послушная кукла делаю шаг обратно. А сам продолжает играть желваками и сдавленно произносит:

- Агата, что вас так напугало? Я видел, что вы были испуганы.

- Вы.

Тут же выпаливаю. Ой, как же не корректно это получилось.

Он выгибает бровь и пристальней меня рассматривает. Ну прям всё как в нашу первую встречу.

- А значит, прошлый раз вы тоже моего вида испугались и вылили на меня холодный кофе?

- Да. То есть…нет. Ну точнее…

А точнее, я, наоборот, засмотрелась и меня толкнула Алеся. Но я, как обычно, все слова растеряла в его присутствие. Вот так всегда. Вижу его, а особенно когда вот такого злющего и угрюмого и всё... Слова застревают в горле, мысли бьются в истерике по стенкам черепа, а тело будто каменеет и всё что я могу выдать — это смущение и неуверенность.

- А что тогда? Было жарко, и вы меня хотели остудить ледяным кофе, а сейчас зима и решили согреть кипятком?

А что, логично. Ой, ну все совсем каша в голове.

- Может уже дадите людям тоже чай заварить? Вы здесь не единственные, — ворчит женский голос позади него.

По моим венам тут же разливается смущение и стыд. А вот Александр Матвеевич становится еще злее, будто это ему помешали, а не наоборот.

Зыркнув своим фирменным взглядом на женщину, что та аж голову в плечи спрятала и сразу же стала нас пропускать. А вот меня, как послушную куколку, все так же за талию ведут по коридорчику. И только когда оказываемся на середине вагона, отпускает и начинает закатывать рукава.

Ой, точно! Ему бы хотя бы под водой руку подержать.

- Ладно вы руку помойте, а я пойду... наверно... — ой, как же неловко-то мне.

Быстро семеню к своему купе. Здесь открыто, поэтому сразу же захожу и сажусь на своё место. Аккуратно ставя кипяток на столик.

Мужчины оба находятся на верхних полках и о чём-то довольно тихо переговариваются. Увидя меня, даже не остановились, а продолжили как ни в чём не бывало.

Н-да, странно, что тот с огромным пузом, не взял себе нижнее место. Как он туда вообще забрался? Ой, лучше не представляй Агата.

Забираюсь под своё одеялко и прикрываюсь книгой. А может зря так реагировала на них? Похоже, что я даже им неинтересна. И вообще, нехорошо людей по внешности судить. Бабушка учила так не делать, а я сразу же решила, что они плохие.

Замечаю, что на пороге стоит преподаватель. Мужчины его даже не обратили внимания, продолжили бурно обсуждать, кажется, какую-то машину.

А у Александра Матвеевича, так радужка глаз потемнела, что, кажется, он хочет что-то сломать. И снова на меня зыркает. А я что? Я ничего? Я снова в чём -то виновата, помимо, того, что облила его? Сам же сказал, что ничего не нужно.

Сжимает руки в кулаки и уходит в сторону туалета.

И я шумно выдыхаю.

- Что, красавица? Достаёт тебя? — тут же реагируют на мой выдох мужчины.

- Нет. — поспешно отвечаю. И смущённо снова прикрываю лицо книгой.

- Ты это...не против, мы пожрём? — спускается тот, что похудее и с носом картошкой. Садиться напротив свободное пока ещё место и уже начинает доставать еду из пакетов.

Я теряюсь, так как не ожидала, что толстенький сядет сразу рядом со мной и буквально зажмёт меня к окну. Еле успела поджать ноги.

Но замерла, и комок в горле образовался от другого.

Они достали бутылку водки. К ней колбасу, хлеб, сыр, яйца, и два контейнера салатом оливье.

- Моя, Манька готовила, — хвастается толстячок и подаёт мне салат. - Будешь?

Отрицательно машу головой и пытаюсь выбраться из-за угла. Протискиваясь через его спину.

- Красавица, не боись. Мы тебя не обидим, — посмеивается второй и подмигивает. И сердце екает. Что-то мне совсем не нравится застолье. Я, конечно, понимаю. Новогодняя ночь по сути уже начинается. А им ещё возможно дольше ехать, чем мне. И многие сейчас праздновать начнут. Но сей факт никак не успокаивает мои нервишки. Прижимаю к себе книгу и ничего не отвечаю. Только смогла перебраться на противоположную часть кровати.

- Агата! — гневный бас заставляет меня ещё больше дёрнуться и забиться в угол.

Мы втроём переводим взгляды на вход.

- Бери свои вещи и иди за мной.

- Что? — пищу и ошарашенно смотрю на взъерошенного преподавателя. Он буквально, как злющий кот ощетинился. Даже всегда идеальная укладка, сейчас больше похожа на небрежный беспорядок.

- Эй, мужик, проблемы? — хмуриться нос картошкой.

Александр Матвеевич молча делает шаг, заходя и беря мою сумочку. Всё это время не отрывая грозного лица от мужиков, что вдруг резко замолчали, а толстячок даже судорожно сглотнул, что аж кадык характерно дёрнулся. Прям видно, что напуган.

Не успела заметить взгляд преподавателя, но прекрасно поняла, какой именно он им сейчас демонстрирует. Полностью согласна с мужчинами, он умеет пугать. Вот даже они прониклись. Мне даже чуточку меньше стыдно стало за то, что я так теряюсь, когда он на меня смотрит.

Еще один роман из литмоба "(Не) идеальный Новый год" от Киры Сорока

# Нелюбовь. Обморожение. https://litnet.com/shrt/ep3v

Глава 5. Хороший выбор.

Подаёт мне сумку и одним своим гневным зырканьем, теперь уже в мою сторону, заставляет мои конечности заставить двигаться. Я буквально вылетаю из своего же купе, прижимая к груди сумочку и книжку.

- Где твой чемодан?

- Под кроватью, слева, — быстро проговариваю, а то, кажется, сейчас заикаться начну. Ой, как же он страшен в гневе. Ну точно Тёмный Лорд.

Толстячок быстро встаёт, чтоб дать поднять кровать. Больше не спрашивает и не спорит.

Минута и Александр Матвеевич уже выходит с моим маленьким чемоданом, проходя мимо меня.

- Идём.

А я что? А я спорить не решусь. Так же как и толстячок, готова выполнить любой приказ. В данном случае семеню за ним и любуюсь его широкой спиной и закатанными рукавами. Здесь такой вид на его кисти открывается красивый. Ой, а вот покраснение на правой руке, всё же сильное.

Покрываюсь снова краской стыда. Подходим ко второму купе и он открывает двери.

- Баб Нина, ну как вы тут? Не скучали без меня?

Ого! Ничего себе он умеет... Так, ласково и весело обратился к седой и немного сгорбленной бабушке, что вязала, кажется, носочки. Та подняла сразу же голову и мило так улыбнулась своими сухонькими и достаточно глубокими морщинками на лице. Но такими яркими и живыми глазами. Что не улыбнуться в ответ просто невозможно.

- Ничего, нормально, Сашенька.

Это его бабушка?

- Баб Нин, я вам ещё компанию привёл. Знакомьтесь, Агата.

Указывает рукой на меня и сразу начинает закидывать чемодан наверх.

А я нерешительно захожу и здороваюсь.

- Привет, Агата. Ну точно драгоценный камушек. А ну, сынок, признавайся, твой? – с хитринкой смотрит она на моего преподавателя и одновременно стучит рукой возле себя по матрасу, приглашая сесть рядом. Что я и делаю. А она меня рассматривать начинает, — Аль, украл у кого? — посмеивается, видя, мою растерянность.

- Мой, мой, баб Нин.

От его ответа раскрываю широко глаза и медленно перевожу ошарашенный взгляд.

Александр Матвеевич садится напротив и как ни в чём не бывало, будто ничего такого не сказал, начинает пить чай из дорожной кружки.

Бабушка весело смеётся и кладёт свою руку на мою. Чем выводит меня немного от оцепенения и заставляет прекратить сверлить дырку в мужчине.

- Хороший выбор, — стучит меня по руке и хитро улыбается.

Ну вот, теперь и я то же самое ощутила, когда говорят обо мне, при мне. А может, он тогда больше слышал, чем мы с девочками подумали?

Двери купе снова открываются и заходит светловолосая женщина с ребёнком, лет десяти. Чем-то так мне напомнил моего Геру.

Александр Матвеевич снова такой милый и учтивый, помогает женщине с сумками, потом приносит сам бельё и помогает мальчику расстелить его пастель сверху. Ну ни дать ни взять, настоящий джентльмен. Вот не зря у него манеры Лорда. Но я сидела и наблюдала с настоящим шоком на лице, потому что видела, как он мило общается со всеми, кроме меня. Даже каждый раз, когда его взгляд мимолётно мазал по мне, он был таким глубоким, проникновенно- злобный. Будто вот я единственный человек, который недостоин и капельки его тепла и внимания.

Честно? Даже как-то обида кольнула.

- Можете расположиться на моём месте, вам будет неудобно забираться на верхнюю полку, — предлагает он женщине и, взяв мою книгу и сумку, что я положила рядом собой, закидывает на верхнюю полку.

- А вы, Агата, будите наверху вместо меня.

Говорит и даже не смотрит на меня.

- А вы? — слабо и как-то не решительно задаю ему вопрос.

Резко бросает свой взгляд на меня. И снова столько недовольства там клубится. Ой, точно его моя неуверенность раздражает.

- А я буду в вашем купе.

Берёт телефон со стола и кружку с чаем. Одаривает улыбкой бабушку и мальчика, меня будто специально игнорирует, опустив ресницы и выходит из купе.

- Ой, как же ты ему нравишься, Агата, — весело улыбается Ольга, женщина с ребёнком. И с искорками в глазах смотрит на меня.

Что? Нравлюсь? Это она серьёзно? Вы вообще видели, как он холоден и взгляд этот его, до нутра холодом обжигает.

Тут же ощущаю похлопывание по руке. Баба Нина так меня, похоже, в себя прийти помогает.

- Это точно. Так и чувствуется это напряжение между вами. - Улыбается по-доброму старушка и начинает доставать контейнеры с едой из сумки.

Ага, напряжение они почувствовали, а что оно сугубо негативное, похоже, нет. Ну конечно, к ним то он со всей душой и теплотой. Вон как улыбался. Даже той же баб Нине, будто флиртовал и одновременно, так по родному. А Ольге...так учтиво место свое отдал, ещё и с мальчиком поиграл, пока кровать застилали.

А ко мне? Агата, вы тут спите...Как собачке...

- Ну что, детки, давайте поужинаем. Вас бабушка, сейчас накормит праздничными салатиками.

Мальчик оживился при словах о еде и начал спускаться, а женщины решили накрывать на стол.

А я сижу и в себя прийти пытаюсь. Это они сейчас серьёзно? Ой, вот обидно мне и все тут... Вот почему я это заслужила?

Все из-за того, что облила? Причём уже два раза. Ну так я не специально и я извинилась.

Нет, ну напряжение от его присутствия и правда есть. Причём очень сильное. Но уж точно не оттого, что я ему нравлюсь. Скорее я его раздраю, и, похоже, он ещё не остыл от момента с кипятком.

Вот как чайник буквально кипятится, когда меня видит.

И зачем только меня в своё купе привёл? Помочь решил? Воспитание не позволило меня там оставить? Принципы?

Благородный. Что у него в голове? Совершенно непонятно. Но уж точно не то, что эти милые женщины подумали.

У меня собой только пару бутербродов и было даже стыдно их класть на стол. Тут бабушка Нина чуть ли не праздничный стол организовала. Малой решил, что мои бутерброды ему больше всего по душе, ну а мне не жалко. Но зато после этого, Ольга решила, что я обязана съесть её запечённую курочку. Раз маленький сорванец забрал мой перекус.

- Агата, а ты позови Сашеньку, пусть тоже придёт, поест. Ещё столько ему ехать.

Глава 6. Я вопрос забыла...

Подхожу к своему купе и что я вижу?

Мужики наверху лежат и спят, хотя только шесть часов вечера. Они же вроде праздновать собирались? Это что их так Александр Матвеевичь по полочкам разложил?

А сам преподаватель лежит на моём месте снизу и что-то листает в телефоне, запрокинув одну руку под голову. И хмуриться. Похоже, ему не нравится то, что он там читает. Я редко, вот так смотрела на него. Всегда старалась держать глаза над тетрадкой и записывать. И лишь слушала его голос. Он у него такой глубокий, с характерной хрипотцой. Ему бы петь или озвучивать кого-нибудь из голливудских актёров. Меня даже его голос мог сбить.

Помню на одной из лекций. Специально не поднимаю головы. Пытаюсь вдуматься и запомнить, что он говорит, ну и записать, конечно же. И в какой-то момент, совершенно теряю нить разговора. Слушаю лишь голос, что мне кажется, уже был над ухом. Васька легонько толкает меня под локоть. И я дёргаюсь и поднимаю голову.

- Спим, Зотова?

Встречаюсь с невероятно недовольной гримасой Александра Матвеевеча. Ой, злюка то какой. А чего я опять-то натворила?

От непонимания происходящего ошарашенно, смотрю на Ваську, которая глазами мне пытается что-то сказать, а потом снова на преподавателя, что склонился прям надо мной, облокотившись одной рукой на нашу парту. Что я невольно стала дышать его одеколоном. Который довольно приятный.

Я что глаза закрыла? Ой, мамочки.

- Нет, — резковато отвечаю, а у самой то, голос как у спящей. А может, я реально уснула и не заметила?

- Вам настолько неинтересно или мой голос так убаюкивает? — выпрямляется преподаватель, а я понуро опускаю глаза на парту. Ну вот что я могу ответить?

- Простите, я просто...задумалась.

- О, парнях думайте, пожалуйста, вне моей лекции, — голос стал хриплым, ужасно недовольным. Прям пропитан нотками злости и раздражения.

Да я, блин, о вас думала. Но такое же не скажешь преподавателю. Поэтому я киваю и принимаю максимально покорный вид.

Отдаляющийся стук каблуков об паркет, помогает мне спокойно выдохнуть и с облегчением прикрыть глаза.

- Агата, ты чаво реально то спишь? Знаешь же, что он так и ищет, к чему прицепиться. — шипит Васька и хмуро смотрит на то, что я написала. - Ты даже половины его лекции не записала.

- Да не спала я, просто...

Что просто? Выпала из реальности, заслушавшись его голосом, сидела, как на опере, наслаждалась звучанием? Ой, как же глупо.

И вот стою сейчас и думаю, а я ведь и правда его раздражаю сильно. Еще и постоянно даю повод для этого. Вот какому преподавателю понравится, что на его паре ворон считают. И ничего не делают. Еще и глаза закрыла, стыд то какой.

Прокашливаюсь, чтоб он обратил на меня внимание и для него не было неожиданностью, что здесь стою, а то ещё подумает, что подсматриваю.

Но…ноль реакции.

Неужели я выгляжу как мебель? Знаю, что должна чувствовать злость или раздражение. Так бы меня Алеся поругала сейчас, да и Вася тоже. Но я ощущаю обиду и ещё больше хочу спрятаться в свой мир, чтоб уж точно никто не замечал.

И я даже разворачиваюсь, чтоб вернуться.

- Ты что-то хотела?

Резко поднимаю голову. А нет, всё так же пялиться в свой телефон. И задав вопрос, похоже, даже не отрываясь от чтения.

- Вас ваша бабушка, кушать зовёт, — ой, как же жалко мой голос прозвучал. Похоже, я себя буду больше ненавидеть, чем окружающих. Ну вот, что я его боюсь? Ну не съест же он меня? И мы не на лекции и не на экзамене. Ничего страшного не произойдёт. И я не новогодний леденец. Но я всё равно ощущаю волнительный трепет перед ним. Когда ещё, вот так, без официальной обстановки, то почему-то ещё больше неловко. Будто я заглядываю домой к своему преподавателю. Страшен и лучше смотреть на него на расстоянии, как в зоопарке.

- Она не моя бабушка, а просто попутчица. – встаёт с места и облокотившись двумя руками за проём, чуть склоняется ко мне. А я, не ожидав такой близости, делаю пару шагов назад, но коридор слишком узкий, поэтому тут же упираюсь в ручку держателя. Кажется, таращусь на него в своей манере дикого страха перед ним. Потому что, а с чего он задаёт следующий вопрос:

- Агата, почему ты боишься меня?

Еле проглатываю вязкую слюну, ком в горле мешал. И ещё коленки, реально чуть трясутся, думала, такое только в книгах описывают. Но я не просто его боюсь сейчас. Меня прям трясти начинает от его близости. Потому что он склоняется всё ближе ко мне. И я даже не знаю, что я чувствую больше: смущение, тревогу, трепет, волнение. Или даже предвкушение…Только чего?

Мысли путаются как и всегда. И честно говоря, я все своё внимание сосредоточила на его лице и карих глазах, что кажутся цвета каштана. Что уже забыла вопрос.

- Агата, ты мне отвечать собираешься?

Похоже, я молчу слишком долго.

Фух! Как бы мысли в кучу собрать. Ой, а губы какие у него… Впервые их так близко вижу.

- Ты как будто специально игноришь меня.

Перестаёт облокачиваться и делает шаг ко мне вплотную.

Резко прижимаюсь к держателю для рук у окна. И больно об него ударяюсь. Ауч! Но зато меня это в чувство приводит.

- Я…я…, — уф, соберись уже Агата. Мой преподаватель даже стал обычную речь использовать, обычно он всегда говорит культурно, как лорд из восемнадцатого века. А тут …слово «игноришь».

Видимо, чтоб я перестала уже наконец столбом стоять и теряться.

- Я вопрос забыла… — тихо пищу и сжимаюсь вся. Даже хочется глаза зажмурить, чтоб не видеть его и избавиться от чувства ужасающего стыда, что поглощает и мерзко так щекочет нервные окончания. Я это вслух сейчас сказала?! Да?!

Он опускает голову и чуть ли не касается лбом моего плеча. Слышу сдавленные смешки, будто он ещё пытался сдерживаться. Но не вышло. Он, наконец, разворачивается и уже откровенно начинает заливаться смехом, шагая по коридору к своему купе.

Так, заливисто смеётся. Уф! Ну хотя бы не злиться. Правда, я нервно начинаю хрустеть пальчиками и хотеть зарыться в снежные сугробы, что как раз видны через окна. И пусть меня снегом заметёт. Может, хотя бы щёки остудятся.

Глава 7. А это тебе.

Глава 7.

Ужин проходит…замечательно. Я бы даже сказала по-новогоднему весело. Оливье, крабовый салат, пирожки от бабушки, запечённая курочка. А Александр Матвеевич на следующей станции купил бутылочку шампанского и всем по маленькому подарочку.

Бабе Нине, где-то достал книгу по вязанию. Ольге купил набор с ароматическими свечками, а парнишке машинку на пульте управления. Он был счастлив до небес и сразу же начал гонять по узкому коридору.

- А это тебе, — протягивает мне маленький пакетик. Я от неожиданности даже руки к груди прижала и уставилась на новогодний пакетик с рисунком снеговика, как на бомбу.

- Ой, а куда мой сын побежал... – обеспокоенно встала Оля и тут же вышла из купе.

- А мне в уборную надо, пропусти меня, доча, — начала вставать баба Нина, чем заставила меня отмереть и зашевелиться.

Я сидела всё это время с бабушкой, а преподаватель напротив. Но за ужином он не бросал на меня своих колких взглядов. Он вообще после разговора в коридоре и правда стал весел. Много шутил, рассказывал забавные истории. Особенно про старшего брата, который пугал его снеговиком каждую зиму. А вот смотря на него не скажешь, что он мог бояться замёрзшую воду.

Все так внезапно вышли, я была не готова остаться с ним наедине. И шок оттого, что мой преподаватель дарит мне подарок на Новый год. Пожалуй, самое странное.

- Хочешь чай, Агата?

Медленно сажусь обратно и поднимаю на него глаза. Вот это его обращение на "ты" настораживает. И будто стену между нами ломает. Делает ближе. Я, конечно, понимаю, что он перешёл на неформальное общение, потому что странно выкать, да и еще мне, восемнадцатилетней девочке. Когда ты не в университете, а в обычном вагоне купе, в неформальной обстановке. Да мы чуть ли не Новый год уже встречали все вместе. Где я позволила себе глоточек шампанского. Я сегодня прям в ударе. Чуть ли не с утра напоила нас Алеся, а теперь вот...сам Александр Матвеивич.

Но все же, мне не посебе от этой медленно стираемой границы. И я не понимаю как себя вести. Уж обращаться к нему на "ты" я точно не могу. Язык не поворачивается. Хотя мне осталось ехать всего полтора часа, а потом мы уже разойдёмся с ним как ледники. Чуть-чуть потерпеть осталось.

- Да, спасибо, — стараюсь быть спокойной, но воздух уже начинает накаляться, будто здесь слишком сильно топят. И вот так всегда, стоит ему начать смотреть на меня. Он берёт две кружки и выходит.

А я с шумом выпускаю воздух. Ой, что-то и правда душно. Тянусь приоткрыть окно, чтоб хотя бы немного проветрить и задеваю рукой тот самый подарок. Я так и не взяла из его рук. И он поставил на столик.

Любопытство забирается под грудную клетку и руки сами тянутся к нему. Ну а как не посмотреть. Интересно же.

Заглядываю и мои брови взметаются вверх. Аккуратно достаю коробочку и мини плоскогубцы. Здесь вообще всё для того, чтоб делать серьги и браслеты. Специальные крючки, проволока, держатели. В общем, всё. Набор для создания бижутерии и аксессуаров. Просто фантастика. Да, набор маленький, но всё необходимое есть.

С щемящим чувством в сердце, трепетно открываю коробку и чуть ли не плачу, закрыв рукой рот. И всё же одна предательская слеза капает прям на коробочку.

Я этим увлекалась...раньше. Мне нравилось придумывать и создавать самой украшения для мамы и для девочек в классе. У меня даже был набор для создания браслетов из бисера. Я плела фенечки и делала серёжки. Конечно, тогда это был набор для ребёнка, а сейчас я держу вполне себе хорошие материалы, что можно даже потом продавать.

Но всё это было до...до гибели родителей. После...я всё это оставила там, в другой жизни. В том городе, в той квартире, где мы жили. Переехав к бабушке, почти всё оставила там. Мы с Герой взяли только вещи и учебники. А всё остальное...осталось, как и наши родители в старой квартире. В которую, я до сих пор не решаюсь съездить. За ней периодически присматривает подруга бабушки. Она живёт прям на первом этаже, ещё цветочки выращивает возле своего окна. Я боюсь туда заходить. Боюсь, что воспоминания лягут тяжёлой плитой и могут придавить или раздавят уже окончательно.

Сейчас эта вещь, меня одновременно обрадовала и растревожила.

Я ведь любила это...очень сильно.

- Агата?

Я не сразу поняла, что это голос преподавателя. Взволнованный и тихий. Сочувствующий. Пытаясь собраться и перестать тихонько плакать, судорожно вытираю глаза, отвернувшись от входа. Только не эта жалость в голосе, иначе еще больше разревусь.

Он ведь не виноват, что его подарок расковырял старые раны. И наверное, единственное моё хобби, о котором я жалела, что бросила.

- Тебе не понравился подарок?

Кружки с глухим стуком опустились на стол. И Александр Матвеевич оказался прямо перед моим лицом. Ой, он тут буквально на коленях стоит передо мной. Ещё так настойчиво в глаза заглядывает. А я делаю ещё пару попыток отвернуться.

Мне стыдно, неловко и вообще...это личное.

- Нет. Он...он...чудесный, — и это чистая правда. Даже хочу прямо сейчас, что-нибудь смастерить. Так и чешутся руки. Пожалуй, это я и правда верну в свою жизнь.

Он больше ничего не спрашивал. Я ощущаю его взгляд на моей щеке. Пылкий и сочувствующий. А потом произошло то, что я никак не ожидала.

Он меня обнял!

Просто сел рядом. Опустил на мои плечи, развернул к себе и прижал к груди. Да так крепко, что я даже пошевелиться не могла.

Да и не хотела. Он оказался таким тёплым. С приятной на ощупь водолазкой. И безумно вкусно пахнет. Сделав судорожный вдох и выдох. Меня это и правда начало успокаивать. Кажется, будто тебя взял в плен огромный северный медведь и насильно дарит ласку и тепло. И ты в какой-то момент начинаешь её принимать, расслабляясь в надёжности и в невероятном чувстве безопасности, что веет от него.

Вот это уютное молчание и надёжность, мне была больше всего необходима. И я просто отпустила себя. Потом подумаю, что это, вообще-то, мой преподаватель и он как бы злюка.

Глава 8. Он ждет тебя.

- С наступающими вас праздниками и спасибо за компанию, — прощаюсь с бабой Ниной, чудесная старушка. Очень напомнила мне мою бабушку. Ой, так соскучилась по ней. Ну ничего, скоро увидимся с ней. Кладу свою зарядку от телефона и книгу в сумку. Эх, не суждено мне было его дочитать. Похоже, Дориан Грей будет ещё одним моим незавершённым делом в этом году.

Смеюсь своим мыслям и застёгиваю замочек. Ольга неожиданно меня обнимает и начинает шептать на ушко.

- Он ждёт тебя. Не отталкивай.

Потом отстраняется и мило так улыбается, будто сказала что-то очень важное. А я в растерянности, потому что ничего не поняла. Кто меня ждёт и кого не отталкивать?

Но спросить не успеваю. Меня дёргает за руку её сын и тоже прощается, прося, чтоб я его дождалась. Ведь он скоро вырастет и обязательно на мне жениться. У парня буквально сразу же появилась эта идея после того, как мы поиграли с ним в машинку. Правда, Андрей Матвеевич сказал, что я уже занята, а ему придётся найти другую. Наверника вспомнил, что выдуманного парня от Алеси и Васи, что типа за мной бегает и в покое не оставляет.

Но у них завязался не на шутку жаркий спор, где всё равно выиграл преподаватель. Даже ребёнку уступить не мог.

А я вообще после наших обнимашек, которые прервала баба Нина. За что я ей благодарна. А то что-то совсем размякла в этих сильных руках. Боялась встречаться с ним глазами. Мне было так неловко, что я просто боялась. Знаю, я трусиха.

Ну не знаю я, как теперь на него реагировать, что говорить и как вернуть нашу обычную холодность. Точнее, мою робость, и его ненависть. К этим ролям я уже привыкла за эти месяцы. А вот к состоянию «после обнимашек» совершенно не знаю, как быть.

- Ой, красавица уже выходит? – встретилась в коридоре с лысоватым пухлячком. Странно, у него даже перегара нет. Неужели Александр Матвеевич им даже рюмашку не дал опрокинуть? Ой, оторвутся они, когда он сойдёт с поезда.

- Да, всего доброго вам, — сейчас он мне не кажется таким страшным и противным. А нахожу в его внешности даже милые черты. Что я ему решила улыбнуться и быть вежливой. Вот что делает уверенность Александра Матвеевича. После него, никакие дядьки не страшны.

- Давай с чемоданом помогу, — тянется он и аккуратно берёт его, стараясь не задеть мои пальцы. И даже не смотрит на меня.

Хочу отказаться, ещё потому что нужно всё же попращаться с преподавателем. А то как-то так уйти… Будет невежливо. Он мне помог…дважды.

- А Александр…

- А он уже вышел. Да ты не боись, я просто помогу вынести чемодан.

Говорит дядька, поняв меня неправильно. Думает, что я ему не доверю свой чемодан.

Но всё равно…проститься уже не выйдет. Раз он вышел на станции, то думаю искать его с сумкой, чемоданом смысла нет. Да и тяжеловато будет. Пусть вокзал небольшой. Но всё же.

Вот любит он пройтись, оказывается, почти на каждой станции выходил. И всегда что-нибудь приносил. То вкусняшек, то подарки, то решает ещё раз напоить нас. А сейчас зачем пошёл?

Здесь городок маленький, вокзал тоже. Мало что есть поблизости. Ладно, думаю, баба Нина попрощается за меня.

Выхожу из вагона, щеки обжигает холодный ветер со снегом. Кажется, начинается настоящий буран. По позвоночнику тут же пробежал морозный страх. Такая вьюга напоминает о том дне.

Как бы я ни пыталась забыть. Или хотя бы притупить воспоминания.

Дядечка ставит чемодан рядом со мной и быстро попрощавшись, возвращается, бурча, что холод собачий и лучше не высовывать даже носа.

Согласна. Под мою дутую, длинную курту всё равно пробрался ледяной холод и пока я запахивалась дополнительно завязывая куртку и надевала шапку, ветер успел растрепать мои волосы, и продрогли руки.

Уже слишком темно, а из-за метели фонари почти не освещают. Поэтому я быстро стараюсь зайти в здание. Здесь сразу от вокзала есть автобусы, что едут до самой деревни. Ещё буквально часик и я дома. Печатаю бабушке и Гере, что я уже на вокзале и всё хорошо. Но предупреждаю, что могу приехать позже, так как на улице разбушевалась погода.

Очень надеюсь, что автобус всё же поедет. Потому что другого средства добраться нет, а на такси...боюсь, не хватит. Да и какой сумасшедший будет в семь часов вечера, в новогодний вечер, таксовать?

Те немногочисленные люди, что вышли со мной, уже разбрелись. Их встречали родные. Подойдя на стоянку, откуда обычно уезжала, буквально замерла на месте. Там были ещё двое. Кажется, парочка. А вот автобуса не было.

- Простите, а что автобус уже ушёл?

Решаюсь всё же у них спросить.

- Нет, последние два рельса отменили из-за погоды и то, что людей не так много. Ведь тут было ещё парень и всё. – говорит девушка и заметно повышает голос. Но я так понимаю, чтоб я услышала, так как ветер становится сильней. И даже посвистывает.

- И водитель сразу уехал домой, — добавляет парень

Жмурюсь, хлопья снега летают и бьют по лицу. Собираясь на ресницах и оседая уже даже на похолодевших щеках.

Но холодею я не только снаружи. Внутри всё тоже переворачивается. Ведь это значит, что я... недоеду.

- А такси? – спрашиваю с надеждой.

Думаю дедушка точно добавить мне на карту денюшек. Расплатиться смогу.

- Я уже пытался, — снова сообщает парень. – Там есть парочку, но они так далеко ехать не хотят, только по городу говорят поедут.

- Поэтому мы решили снять номер в гостинице. Отпразднуем уже так, — вдыхает грустно девушка. И видимо ищет в телефоне ее.

А что делать мне? Тоже в гостиницу? В Новый год? А ведь я обещала Гере подарок. А наш с бабушкой план отпраздновать этот Новый год как полагается? Я ведь их так подведу…

Пока я зарывалась в свои мысли всё глубже и замерзала от этого осознавания, уже не чувствуя ног. То не заметила как осталась одна. На выходе из железнодорожного вокзала. На пустой стоянке, где снег уже успел лечь на меня тонким слоем. А холод проник во все места, где не закрывала куртка.

Глава 9. Ой...

Всё же готовлюсь к неизбежной боли, но в последний момент под мою голову ложится рука и смягчает удар. Правда, попу это не спасло. Но да ладно, там можно пережить. Но мой слух улавливает звук удара рядом. Похоже, кого я схватила за куртку, ударился локтем, когда приземлялся и всё ради того, чтоб не придавить меня своей тяжестью.

- Вот как была неуклюжей так и осталась, — слышу ворчание и тихое подавленное мычание от боли.

Распахиваю глаза. Я их зачем-то закрыла от страха. И встречаюсь с недовольным и крайне злым лицом преподавателя. А я думала, мне показалось, что это был его голос.

- Александр Матвеевич? А чего вы тут? А как же ваш поезд? Он уже наверника уехал.

Панически начинаю тараторить и сжимаю края его куртки, что всё ещё держу пальчиками, сильно сжимая, отчего тяну на себя и ощущаю обратное давление. Он пытается вырваться из моей хватки.

- Ой… — быстро его отпускаю, прижимая ладошки к груди. – Простите… — тихо пищу и снова робею. Ну не могу я рядом с ним по-другому. А он закатывает глаза и дёргает рукой, что смягчила мне падение.

- Ой… — приподнимаю и голову и смотрю, как он быстро поднимается. Протягивая мне руку, чтоб помочь встать. Но я как-то боюсь её брать. У него такое лицо…что чёрта безопасней за хвостик потягать, чем его руки касаться.

- Агата, это и есть моя станция. Я еду к своему домику в лесу. Давно там не был. – как бы между прочим поясняет он мне. А я не сразу понимаю к чему рассказ. И только потом, медленно моё серое замёрзшее вещество в мозгу начинает работать и подсказывает, что это ответы на мои ранее заданные вопросы.

- А-а-а…—протягиваю, максимально глупо продолжая смотреть на руку.

- Ты, может, встанешь? Или примёрзла уже к асфальту? – иронизирует с усмешкой.

Ой, как смешно. Но вслух, конечно, этого не говорю, я всё же его побаиваюсь. И наши обнимашки в вагоне ничего не изменили.

Протягиваю руку и вкладываю в его. Она такая... горячая, что обжигает мои замёрзшие пальцы. Уверенный захват. Секунда и я уже на ногах.

- Какие холодные! Ну неужели нельзя было хотя бы перчатки надеть.

Начинает растирать мои ладони своими и дышать на них. Всё будто жжётся и кусается. Мне руки сейчас преподаватель греет да?! Мне настолько неловко, что я молчу. А ещё его ворчание… кольнуло… И нет, не оттого, что он возмущается и выливает злость на мои ладони, в попытке согреть, так сильно, что больно. А в самое сердечко кольнуло. Это ведь забота. Пусть такая, но забота. Он переживает, поэтому и ворчит.

- Так! Пойдём, сейчас согрею тебя.

Резко шагает в сторону от меня и утаскивает за ладони, что так и не выпустил.

- Что? В каком смысле согреете?

- Самом обыкновенном. В машине тепло уже стало. Печку включил на максимум.

И подводит меня к большому внедорожнику, который наверно только с такими большими колёсами сможет проехать сугробы, если потребуется.

Распахивает переднюю пассажирскую дверь.

- Или ты хочешь как-то по-другому согреться?

Вот вроде вопрос безобидный, но звучит как двояко. Но я сама виновата, тоже нашла как спросить.

Ой, как же теперь мне неудобно. А можно я снова упаду на задницу и претворюсь, что память потеряла?

Смотрит на меня пару минут с прищуром, а потом начинает смеяться и отпускает наконец мои руки.

- Агата, я пошутил. Садись давай уже. Сейчас быстро согреешься. А если нет…

Проходиться своим взглядом от моих сапожек до макушки головы и хитро так улыбается, что я теряюсь и чуть слюной не давлюсь. Потому что этот взгляд и улыбка напоминает…флирт?!

Ой, мамочки! Сейчас сердечко выпрыгнет. Может мне кажется, от холода всё.

- То я ещё знаю способы быстро согреться.

Делаю шаг назад. Александр Матвеевич сам на себя сейчас непохож. Уж больно странно себя ведёт. Не сяду я к нему.

Хмыкает и начинает обходить машину.

- Садись уже…Трусиха.

Знали бы девочки, каким наш Лорд может быть вне стен университета, уже бы челюсти тут подбирали с пола. Совсем не типичное для него поведение и…слова.

Сажусь, но только после того, когда вижу, как он пристёгивает себя ремнём безопасности. Уж больно у него игривое настроение. Таким я его еще больше боюсь. Попрошу его отвести меня до ближайшего магазина. Ноги и прям задубели. Не дойду я с чемоданом и с этим ветром.

Стоит закрыть дверь, как тепло окутывает меня. И я, как снегурочка таю, прям проваливаюсь в кресло и заметно расслабляюсь. Здесь действительно тепло. Тёмный Лорд ещё и обдув включает.

- Спасибо, — тихо благодарю, подставляя ладошки к теплому, потку воздуха.

- Ты что плакала?

Э-э-э-...вопросительно поднимаю на него глаза. Он оказывается, склонился и сейчас рассматривает меня с задумчивым лицом.

- Нет...это...это наверно снег тает. Он у меня на ресничках осел.

- Я что, не отличу реальные заплаканные глаза от воды на ресницах, — хмурит он брови и, кажется, начинает снова злиться.

А я...а я сейчас даже не помню, плакала или просто так стояла. Мне было плохо, грустно и страшно. Наверное, плакала. Я часто этого не замечаю. Алеся называет меня эмоциональный Бэмби.

Прикрывая глаза и опускаю голову ниже. С ним таким спорить точно не буду, да и есть ли смысл? Оправдываться тоже не хочу, грузя его своими проблемами.

- Здесь через три улицы, есть круглосуточный магазин, отвезите меня туда, пожалуйста, — прошу его пряча глаза и терпя это зудящее чувство, что он там дырку своим взглядом у меня на макушке сделать хочет.

- Зачем?

Так это просто произнесено, будто он действительно не понимает зачем. Резко поднимаю на него глаза. Он уже спокоен и вроде даже не злиться. Его обе руки лежат на руле и он чуть на него лёг. Странна поза, я бы ее мальчишеской назвала. Потому что он же...Лорд. Всегда с прямой спиной, всегда с поднятой головой, даже сидит, ровно не облокачиваясь почти на спинку стула. А тут...такой расслабленный. Он все же разный, но я его привыкла видеть только таким, поэтому теперь его такое поведение вгоняет меня каждый раз в ступор.

Глава 10. Еще ты милая, когда злишься.

- Так, стоп! — бьёт по рулю ладонью и я вжимаюсь в кресло. - Что значит не знала? Тебе этот лысый толстяк не сказал, что ли?

- Какой ещё толстяк? — смотрю на него обескуражено. О чём он?

Преподаватель прикрывает ладонью глаза, а потом рот. И, кажется, до него что-то там дошло. Плечи начинают трястись. Эй, у тебя там что, припадок?

Злость сменяется тревогой и приближаюсь к нему, пытаюсь подсмотреть.

- Вот же...свинка Пепе чёртов. Подгадил всё же... - Говорит он сквозь смех. Который мне уже, кажется, истеричным.

- Александр Матвеевич, — зову его, с опаской дотрагиваясь до плеча.

Он пытается удержать смех и переводит на меня своё внимание.

- Я попросил толстяка, сказать тебе, чтоб ты ждала меня на выходе из здания. И чтоб он твой чемодан донёс.

- Так, он...донёс, — ну как донёс, спустил только. - Но ничего про вас не сказал.

Еле шевелю губами, понимая теперь его реакцию.

- Но зачем?

- Чтоб ты не замёрзла, не потерялась и дождалась меня. Для чего еще? Мне нужно было по времени забрать внедорожник. А поезд чуть припозднился. Пришлось буквально бежать за ним.

- Это я поняла. Меня, зачем вам довозить?

Он поднимает брови вверх и, мне кажется, пытается удержать себя. Ну или пытается сдержаться, чтоб снова не сорваться. Я, похоже, рушу его самоконтроль любым своим вопросом. Лучше молчать.

- А ты как добираться собралась? С неизвестным мужиком? И кто вообще согласиться под новогоднюю ночь ехать в такую даль, в метель? Это маленький город, а твой посёлок так ещё меньше. Да и мне по пути... — уже спокойней добавляет.

Вначале хочу спросить, откуда он знает, куда мне надо ехать. Потом вспоминаю, что от этого городка, всего одно поселение ближайшее, до второго, доезжают на поезде. Там нет официальная минутная остановка, чтоб могли пару человек сойти. Поэтому его слова звучат логично.

Но мне ехать с ним? А не загрызёт? Вон опять какой злющий. Челюсть ходуном гуляет и глаза чуть ли не мерцают.

Как Вася говорит. Для неё все парни, которые быстро злятся и выпускают пар на собеседника — это чудовища, что нужно держать в клетке.

Но от него я хотя бы знаю, что ожидать. Да и разве Тёмный Лорд может по-настоящему обидеть? Нет, конечно. Ну поворчит, поругает. Да своим злобным взглядом посверлит, но с ним я точно буду дома. Хотя его поведение сегодня мегастранное…

И вообще, Агата, у тебя что выбор есть? Тебе человек помощь предлагает.

- Спасибо, — еле выдавливаю из себя. Теперь мне так некомфортно. Чувствую себя глупо, а ещё совершенно не знаю, как себя с ним вести. И начинаю хрустеть костяшками пальцев. - Что помогаете, — добавляю и перевожу взгляд на лобовое стекло. Начиная наблюдать за снегопадом и светом от фар, что почти сразу пропадают в темноте. Теперь мне эта ночь кажется еще более ужасной, И я по ней хотела ещё ходить по городу? Искать себе такси? Похоже, Агата, твои мозги и правда чуть подмёрзли на морозе.

Тяжёлый выдох доходит до моих ушей. И атмосфера в салоне становится чуть гнетущей. Ёжусь уже от неё. Стараясь будто спрятаться, и всё сильней начинаю щёлкать пальцами. И они становятся такими громкими...эти щелчки, что, кажется, разрезают пространство.

- Прекрати, — тихая, но настойчивая просьба. Мужская ладонь накрывает мои пальцы. Такие тёплые. Кажется, он совсем не замёрз, а вот я вроде и согрелась, но кончики пальцев, все ещё ледяные. И, кажется, это больше от тревоги. От летающего, между нами, напряжения. Понимаю, что он сегодня меня касался больше, чем за весь период первого семестра. Рекорд прям.

- Прости, Агата. Я не должен был срываться... Переживал сильно за тебя...

Замираю. Такой бархатный голос, убаюкивающий и надёжный. Тот самый, который я заслушивалась на лекциях. Но больше меня потрясло признание. Я и так поняла, но услышать эти слова...не ожидала и уж тем более, что они будут и правда сказаны как личное признание.

Мысли разбегаются, волнение в груди нарастает. И я не могу ответить. Да и что говорить не знаю. Ещё горячая рука сбивает с толку. Сейчас как никогда поняла тех девочек, что по нему сохнут. Он мало того, что очень галантный. Ну по крайне мере в университете. Так еще привлекательный, аккуратный и вот этот его голос... Вот очаровашка просто, когда не злиться и не смотрит волком.

Ой, мамочки, кажется, я от взгляда его сейчас растаю быстрей.

- Ладно, поехали, — лёгкая улыбка касается его губ, и он убирает руку. Но его тепло будто впиталось в меня и я до сих пор ощущаю его.

Обхватывая уверенно руль и выруливает с парковки. Учитывая гололёд, нас должно было чуть занести, хотя бы зад машины. Но манёвр Александр Матвеевич делает настолько ловко, что я даже засматриваюсь на это зрелище, уделяя всё своё внимание его кистям.

И так на руле они смотрятся...брутально и по-мужски красиво. Ой, кажется, я слишком пристально смотрю. И кажется...мне нравятся его руки на руле...

- А то ты сейчас в обморок упадёшь, — снова смешок в мою сторону. Который как раз и заставляет меня оторваться от любования.

И я бы отвернулась, но меня цепляет его полуулыбка, что не сходит с лица. А вот само лицо в лёгкой задумчивости, он что то вспоминает, потому что чувствую, что не со мной сейчас, и это ему очень нравится, потому что улыбка становится шире.

- А ещё ты, милая, когда злишься, — смотрит исключительно на дорогу.

Вначале давлюсь воздухом, а потом от шока выпаливаю.

- Вы не забыли, что, вообще-то, мой преподаватель?!

- Ну конечно, я помню. Ты мне постоянно об этом напоминаешь, — улыбка почти сразу с ползла с лица.

- Напоминаю? Я впервые про это сказала.

Замечаю, как мы выезжаем из города. Домов больше нет и дорогу прекратили освещать фонари. И я бы чуть напряглась и даже испугалась, но наш разговор меня увлекал сейчас больше.

- Ну да, конечно, а кто постоянно шугается меня на лекциях?

- А кто постоянно прожигает меня ненавистным взглядом с вечно хмурым лицом, будто не я зашла, а злейший враг порог переступил. Ну или я вам под кроватного монстра из детства напоминаю, что вот прям убить меня готовы?

Глава 11. Он шутит?

- Намёки? Какие ещё намёки? О том, что вы меня ненавидите и готовы отправить в преисподню...

- Неужели мой взгляд говорил об этом? – приподнимает брови вверх и поворачивается ко мне, всё ещё продолжая улыбаться. Ну просто мега спокоен и на удивление, вот именно сейчас он не злится. Хотя я впервые ему всё высказываю почти возмущённой манере.

Вот ничего смешного не вижу. Ой, а у него ямочки на щеках, оказывается, слегка появляются, когда он вот так мило улыбается.

Открываю и закрываю рот, я растерялась от него такого... И вообще, поведение его меня смущает. Верните мне злюку препода со злыми глазами, а то с этим мой мозг плавиться и работать не хочет. Ой, сейчас меня Алеся бы точно поругала, что опять зависла и рассматриваю его. Ну красивый же! Как не смотреть…

Щёки предательски заливаются румянцем и жар под кожей усиливается. Я сама превращаюсь в печку от смущения, любой лёд растоплю и руки согрею.

Опускаю взгляд вниз и ищу чем бы занять руки.

И не нахожу ничего лучшего, как начать теребить ремень безопасности.

- Конечно, такой. Вы себя со стороны-то видели?

Ой, ну конечно, он видел себя. И знает, что сейчас чертовски привлекательный. Только вот зачем на мне свои чары то использовать? Или он не в курсе, что вот такие ямочки — это преступление и юным девушкам их лучше не показывать. Будьте снова хмурым Лордом.

- Видел, Агата. Но когда ты рядом, я смотрю только на тебя. — голос будто по коже нежно погладил и в сердечко прокрался, взбудоражив там все чувства. Буквально на уши поставил весь мой внутренний мир.

- Я заметила, — отвечаю с тяжким выдохом и скрещиваю руки под грудью. И вот только в этот момент до меня, как доходит смысл сказанных слов.

- Что?!

Я резко разворачиваюсь к нему с полным шоком и уверенностью, что мне всё же послышалось.

И чуть не касаюсь его губ своим носом. Оказывается, он успел низко склониться ко мне.

Отшатываюсь так же резко, как повернулась. И чуть не ударяюсь головой об окно двери. Александр Матвеевичь реагирует, быстро успевая схватить мой затылок рукой.

Но и также спасая меня от удара, он выкручивает руль влево...и машина съезжает с дороги на обочину и тут же мы резко врезаемся во что-то и дёрнувшись вперёд останавливаемся.

Дыхание участилось, как у загнанного зверя, а сердечко об рёбра в истерике бьётся, будто просится на волю. Только вот некуда. Здесь либо в окошко прыгать в тёмную ночь и в холодные снега. Либо уже на ручки к преподу. Кстати, одна из этих ручек, всё ещё меня придерживает.

Не успела даже завизжать. Наоборот, немею и телом, и голосовыми связками. А реакция всё же у препода хорошая. Он успел и притормозить, относительно вовремя, и меня поймать. Только не всё учёл. И, похоже, правда засмотрелся на меня. А не на дорогу.

- Ты в порядке? Не ударилась?

Проходясь тревожным блуждающим взглядом вначале по лицу. И по голове в целом.

Я всё ещё в шоке, поэтому могу только помахать отрицательно головой.

Он выдыхает, и мы одновременно смотрим на лобовое стекло. Которое засыпал снег. Весь перед машины оказался внутри сугроба. Но удар оказался относительно мягким. И все благодаря этой снежной горе, что успела нараститься на сломанном дереве.

- Фу-у-ух! Вот я же говорю…только на тебя и смотрю. – с ироничной улыбкой выдыхает он облегчённо. И упав спиной на спинку кресло, запрокидывает голову. – Отвлекаешь ты меня, Агата. Постоянно. Вообще, кроме тебя ни о чём думать не могу.

Он что? Ворчит там на меня ещё? Будто я тут исполняла танец новогодних эльфов, что он отвлёкся, когда за рулём и видимость нулевая.

- Александр Матвеевич, мы, вообще-то, в аварию попали и из-за вас. А вы разговор как ни в чем не бывало продолжаете?

И о чем говорит! От его слов сильней бросает в жар и все больше нарастает странные клубочки противоречивых чувств в груди. Я чуть ли не в панике, не знаю, что ему на это ответить. Поэтому выпалила, то, что пришло первое в голову.

Всё ещё учащённо дышу и держусь рукой за сердце. Ой, мамочки, я надеюсь, что мы не сильно ударились и машина сможет ехать. Ведь она ещё заведена и даже фары снег подсвечивают.

Он резко садится, атмосфера в салоне быстро заполняется его негодованием и крайней степенью возмущения. Что я хочу отодвинуться от него куда-нибудь.

- Из-за меня? Это из-за тебя, Золотова. Ну и ещё из-за оленя, которого мы чуть не сбили.

- Что? Какой ещё олень?

Начинаю осматривать местность через окна, но ничего не вижу, слишком темно. И наверника он уже ушёл.

Либо Темный Лорд просто шутит. Ведь я не видела никого.

- Кстати, надо проверить его.

И быстро выходит из машины.

Что не шутит?

И стоит его двери захлопнуться, как я суетливо решаю пойти посмотреть. Неужели там и правда был олень?

Стоит оказаться на улице, как ветер пробирается под куртку и холодит кожу. Снежинки запутываются в волосах. Летают прям возле лица и снижают видимость еще больше. Кутаюсь в куртку, но это не помогает.

Александр Матвеевичь подсвечивает дополнительно фонариком, что достал из багажника, но я ничего так и не увидела.

Подхожу к нему ближе.

- Не было никакого оленя. Просто признайте, что вы отвлеклись. — прячу щёки и подбородок под куртку и бурчу. Ну не могла я такого большого зверя не заметить.

- То, что я отвлекался на тебя, я это и без оленя могу признать, — такие нотки в голосе ироничные. -А олень и правда был. Вот смотри.

Светит в сторону обочины напротив и там видны углублённые ямки в снегу. Будто и правда кто-то прошёлся.

- Видимо, ушёл уже. Метель усиливается, идём в машины. А то снова руки в ледышки превратятся.

Преподаватель быстро возвращается к машине, а я всё ещё пялюсь в ту сторону, где только что видела доказательства его слов. Жаль снег сильно идет и реально след не увидеть. Но эти углубления...

О Боже! Я целого оленя не заметила! Лорд что-то со мной делает. Алеся, похоже, права была. Что я рядом с ним не просто каменею от страха, а как под гипнозом.

Глава12. Нет. Не то. Как вы меня назвали?

Разворачиваюсь и замираю. В груди кольнуло. Будто ледяной осколок попал. Перед глазами машина вся снегу. Мотор мерно рычит, а фары продолжают подсвечивать снежный сугроб. Снег падает огромными хлопьями, а ветер гоняет их в разные стороны.

Будто он так разрывает мою душу. То в одну сторону, то вдругую и эти снежинки, кусочки меня, что сейчас развеет ветер.

Холод медленно кусает кожу, как будто говорит: «Привет. Помнишь меня? Мы с тобой виделись уже. Вот так же. В объятьях ночи, под воющий свист ветра, что рвёт душу, с записками на стекле. В виде зимних узоров».

У меня никогда не было панических атак, но, кажется, именно сейчас она и случилась. Вначале мне стало не хватать воздуха. Потом дрожь и тряска во всем теле и кажется, я совершенно перестала понимать, что происходит. Где воспоминание, а где реальность. Я просто дико испугалась.

Будто снова там…в то время... А потом резкий морозный воздух в лёгких. Я хватаю его, как утопающая. И ловлю второй страх. За Лорда, что сейчас сидит в машине. И ведь он может уснуть.

Нет! Только не спать! Нельзя спать.

Резко срываюсь к нему. Будто каждая секунда на счету. Ноги и руки тяжёлые, свинцовые и абсолютно непослушные. Кажется, что я слишком медленная. Хотя на самом деле бегу со всех ног.

Подбегаю к водительской стороне. Его нет.

Где он? Тут же распахиваю дверцу с пассажирской стороны. Он вскидывает взгляд на меня, держа телефон в руках и точно что-то там искал, пока я его не отвлекла.

- Агата? Что…

Не успевает ничего сказать, как я хватаю его за руку и силой тяну на себя.

- Александр Матвеевич, только не вздумайте спать! – выговариваю чуть с истерическими нотками.

- Да я и не…

Вначале недопонимание и подчинение мне, а потом он будто начинает осознавать все происходящее лучше меня. Стоит ему посмотреть в мои глаза, в которых застыла мокрая паника и ужас.

- Так, а, ну, иди сюда. – грубо перехватывает мою руку, которой я его и тянула, а потом делает один мощный рывок на себя. Я падаю прям на него.

Его руки перехватывают за талию и он заталкивает меня в машину через себя. Быстро закрыв дверь. Холодный воздух прекращает царапать кожу. И теплая атмосфера салона окутывает словно одеяло.

Но это не помогает. Мой мозг не хочет цеплять другие детали, кроме как из прошлого.

- Нет! Нет! – паника безжалостно начинает выжигать во мне все внутри. – Лучше выйти. В машине можем уснуть. – Пытаюсь выйти через другую дверь.

- А ну, стоять! – снова его руки меня хватают. Только одна за талию, другая за лицо.

- Агата, успокойся! Иначе поцелую! – настолько жутко угрожающий голос, что слово «поцелуй» и правда звучит, как будто он убьёт меня им.

Но на меня и это не действует. Продолжая, в моём сознании бить тревожными молоточками, только их я и слышу.

«Только не спи, Агата. Говори» — слова мамы. Последние ее слова.

Губы преподавателя активно шевелятся. Но я будто в вакууме. Перевожу свой взгляд на окно за его головой. И вижу, как снежинки липнут к стеклу. Этот вид перекрывает мне доступ к кислороду. И я каменею.

А потом…

Горячие сухие губы на моих. Наглый и властный язык сразу же проникает в рот и начинает властвовать, будто знает…здесь всё его и он имеет на это право.

А я и так не дышала, а теперь и эти крохи кислорода забирает он, накачивая теперь только собой. Я будто им дышу. Он делится со мной и силой заталкивает его в меня. Чтоб был только его запах, только его уверенность. Чтоб я пропиталась этой минутой. А всё, что надо мной сейчас властвовало, ушло. Изгналось. Напугалось и больше не смело даже обернуться.

Всё смешивается: дыхание, сердцебиение, звуки моих глухих стонов и его рычания.

- М-м-м…Бэмби…— почти шёпотом, на рваном выдохе.

Всего на миг оторвался и снова накинулся. А я оживала. Туман в голове стал рассеиваться, скованная и ледяная паника из детства отступала. На ее место приходило что-то жгучее и сладкое внутри. Трепетное.

Я уже лежу на спине, а мой Тёмный Лорд надо мной, причём у меня уже расстёгнута куртка и его правая рука силой сжимают талию, а левая гладит немного агрессивно шею и ключицу.

О боже! Я с преподом целуюсь! Точнее, он меня целует!

Хотя стоп! Я уже и отвечаю. Ой, мамочки!

Впиваюсь в его плечи короткими ногтями и чувствую даже через ткань водолазки, как сильно напряжены его мышцы и, кажется, он не реагирует на мои действия.

Секунда. Его губы отрываются от моих. Глоток воздуха. Взгляды.

Мой растерянный и его…Изучающий и жаждущий. Будто просит, чтоб ему позволили, но что?

А потом он их закрывает, ведёт головой и шумно выдыхает.

- Успокоилась?

Не открывая глаз, спрашивает. А я рассматриваю его лицо. На котором играют желваки и подрагивают ресницы. Кажется, это он пытается успокоиться.

- Да, — ой, какой голос-то у меня охрипший. Будто ангиной болею.

- Это хорошо.

Он отпускает меня и садиться, шумно выпускает воздух через рот, зачёсывая волосы назад. Скорее даже зарывается в них рукой.

А я лежу и вижу теперь потолок салона машины. И честно говоря, в…таком шоке. Вроде и успокоилась, но зато теперь мои чувства в буйстве красок взрываются как бомбочки. Что теперь паническая атака точно не вернётся, если это она, конечно, была. Зато сейчас прискачет смущение, стыд и много чего другого по списку. Что может ощутить девушка, которая только что целовалась со своим...Кхм-кхм... преподом.

Какой же кошмар!

А главное…мне…понравилось… О! Это ещё ужасней. Ну всё! Сейчас пойдёт сеанс самоедства. Так это состояние называют Алеся с Васей.

В какой-то момент я понимаю, что слишком долго лежу и начинаю попытки сесть. Облокачиваясь на руки, поднимаю свою тушку. Хочется создать между нами, как можно большее расстояние, но Александр Матвеевич заполнил уже всё пространство собой. Так что сильно не разгуляешься. А ещё я лежала на его курке. Теперь понятно, почему мне казалось, что его запах повсюду.

Глава 13. Почему ты не писала мне, Бэмби?

БЭМ-би...

Мне часто дают это прозвище и частенько сравнивают с новогодним оленем или милым Бэмби из Диснея. Всё из-за больших голубых глаз с чёрными пышными ресницами. Наверно, я реально выгляжу как оленёнок. Раз такая ассоциация рождает именно этого персонажа. Но он сказал это прозвище по-особенному. Будто делая акцент на первые три буквы. Как взрыв. А так делал...только... Саша...Саша Ветров, моя первая любовь. И пока до сих пор остаётся последней...

Хотя такими темпами, я, кажется, в препода влюблюсь.

Только вот... Саша, это не просто первая любовь. Эта настоящая, невинная и по-детски ранимая связь. Потому что мне было всего восемь, а ему четырнадцать, когда мы виделись в последний раз. А потом... Ветровы уехали в Америку.

Они были нашими соседями. Как раз в том доме, в которой я все еще боюсь приезжать со смертью родителей. Жили прямо напротив. Мы делили одну лестничную площадку. Я помню, что у Ветровых было три сына и Саша был средним. Мы тогда купили эту квартиру и заехали. Первыми пришли знакомиться именно они. Принесли фирменный лимонный пирог их семьи и весёлой шумной компанией завалились к нам в квартиру. Самый старший — Женя. Учился уже тогда в университете. Саша ещё был в школе и самому младшему было десять.

Помню тот момент, когда они зашли. Поздоровались и все были такими шумными, кроме Саши. А мне так понравилось его спокойствие и мягкая улыбка, что я засмотрелась на нее. Вся покраснела и убежала. И весь вечер стеснялась выйти. Потому что предательский румянец не спадал. Стоило мне подумать, что там на кухне все еще сидит тот мальчик.

Мама несколько раз пыталась уговорить меня к ним присоединиться. Но я смущалась и прятала лицо в подушку. Помню, как родители сильно испугались, подумав, что я заболела.

Но осмотрев меня вдоль и поперёк, мама загадочно улыбнулась и сказала, что принесёт чай и пирог мне в комнату. Как же я тогда хотела исчезнуть. Настолько стыдно в жизни не было. Слушая задорный смех Геры. Они с ним весело играли. И мне очень хотелось. Но я так переживала, что он заметит мои красные щёки и взгляд. А вдруг я снова засмотрюсь?

И потом так было почти постоянно. Я краснела, прятала лицо и смущалась. Спокойно могла играть и общаться только с Вадимом и даже с самым старшим братом разговаривала, не заикаясь.

А вот с Сашей... Постоянно были с этим проблемы. Я либо терялась, либо говорила что-то невпопад. Но через пару месяцев все к этому привыкли и наверно больше ради того, чтоб мне помочь, не обращали внимания. Даже сам Саша всегда делал лицо максимально спокойным. И мы потихоньку, мелкими шажками стали общаться. Я старательно боролась со своим смущением, а Саша, старался на меня не смотреть. Он даже часто разговаривал со мной, смотря в любую точку, только не на меня. Меня даже это обижало, но так я хотя бы отвечала. И вот те дни, он и стал звать меня Бэмби.

- У тебя такие большие и красивые глаза. Как озёра голубые, — тихо произнёс он, когда мы все вместе поехали смотреть кино. И я снова на него засмотрелась. Он покупал поп-корм, а я вызвалась помочь донести. И зачем только? Но поделать ничего не могла. Мне и хотелось быть рядом с ним, и было жутко сложно.

- А ещё ты так чисто и искренне смотришь всегда. На Бэмби похожа. Он тоже был таким же невинным и искренним.

Улыбкой смягчил свои слова. Ведь мне уже стало казаться, что он сравнивает меня с оленем, потому что я уродина, а не потому, что это красиво.

- Мы завтра с Женей едем на дачу к бабушке. Будем рыбачить и в речке купаться. Хочешь с нами?

- А родители? – в этот момент удивление просто зашкаливало.

- Конечно, с ними. Я просто попрошу, чтоб тебя и Геру с нами на речку отпустили.

- Думаешь позволят? – с затаённой надеждой вырвался вопрос.

- С Жекой тебя куда угодно отпустят. – и милая улыбка появилась снова на его лице.

Он прав, с его братом нас отпускали всегда.

И именно с того лета, мы стали хорошо общаться. Дружить. Он относился ко мне как к младшей сестренке, а я была просто рада, что уже без заикания с ним могу говорить.

А через год. Они переехали...

И надо мной будто тучи тяжёлые и чёрные повисли. Пусть я нечасто с ним разговаривала или играла. Но могла смотреть на него. И он просто был рядом. С Вадимом мы вообще были не разлей вода. Он всегда что-то придумывал и звал нас с Герой гулять.

- Агата, ты не плачь, мы ведь будем общаться по меседжерам и вообще часто можем созваниваться, — потекла предательская слеза по щеке, и Вадимка сразу это заметил. Мы, можно сказать, впервые так крепко обнимались.

Гера был совсем еще маленьким, но тоже обнимал всех. Ему нравился сам факт объятий.

Мои родители и еще парочка друзей поехали проводить Ветровых в аэропорт. Тут было шумно и многолюдно, но нам это абсолютно не мешало.

- Ничего, когда-нибудь к нам туда в гости приедешь, — потрепал меня по волосам Женя. Любил так делать всем. Из-за его высокого роста мог себе позволить. Раньше я фырчала и тут же убегала переделывать причёску, что делала мне мама каждый день. А сейчас этот жест был таким милым, что я чуть снова не расплакалась. Он ведь больше не будет трепать мои волосы. А я на это злится.

- Ну ладно, вам уже пора, а то опоздаете на посадку, — поторапливала их моя мама.

А я затаённым дыханием ждала, что впервые обниму Сашу, хотя бы на прощание. Знала, что переписываться не будем и уж тем более звонить по видео друг другу. У меня хоть и был его номер, но в нашем чате не было написано ни строчки. Мы всегда общались через Вадима.

Ветровы взяли чемоданы и начали разворачиваться к выходу.

Ну вот...даже не...

И тут меня обняли сзади. Так крепко.

- Пока, БЭМ-би. Пиши мне о своей жизни. Мне будет интересно знать. - Всё проговорил моей макушке и отпустил.