Зимняя олимпиада. Зимой еще жарче

ИДИ СЮДА

— Ты будешь в защите? — спрашиваю и натянуто улыбаюсь. Смотрю на его хоккейную защиту.

Хотела пошутить.

— Вотс ю сей?

— Но-но, ноу проблем.

Шутка не удалась.

Хотела хоть как-то разрядить атмосферу, пошутила на русском, но он, конечно, не понял.

Двухметровый блондин, кажется, из Швеции. Плечистый. Одним только подбородком забьет гол в ебало сопернику.

— Летс гоу, — указывает на кровать.

Блин, начинаю трястись.

И дернул же черт расстелиться перед шефом, чтобы поехать на эту Олимпиаду! Премиальные, командировочные и возможность стать звездой среди тонны журналистов.

Но уже поздняк метаться.

Я приехала в Милан. Меня с моим нарощенным блонд сразу же приняли за…

— Гоу, — и манит пальцем.

Хочется ответить «неа», но я смотрю на его указательный — даже размер пальца и то — ого-го. А уж что там внизу…

— Май бэби, — продолжает и расстегивает ширинку.

***

Я должна подойти.

Я должна лечь к нему в кровать, потому что я согласилась на бартер. Я ему — услугу, а он мне — эксклюзивное интервью. Он входит в топ завидных женихов Олимпиады Милана.

Хочу его… на первую полосу.

…

Я думала это легко, мол, карьера через постель, но таким необычным способом.

Думала, заведусь сама.

Но…

Если бы хоккеист был картинкой — тупо постером на стене — не знай как бы возбудилась. Один только взгляд раздевающий, волосы кудрявые, зубы почему-то все на месте…

Фух, выдыхаю — вроде слегка успокоилась и сразу потекла. Представила, что я — не здесь, а он — просто постер на стене. А я стою разглядываю…

Все наоборот.

Миллионы раз представляла, что я — на самом деле вижу знаменитость. Спортсмена.

А сейчас… испугалась так, что дрожь по всему телу.

Но почему все вот так?

***

Смотрю на него, он не торопит, но вместе с тем приказывает четко:

ИДИ СЮДА.

листаем дальше ...)

Глава 1. Согласилась

И я иду.

Не знаю как это надо делать правильно, иду, и кажется, ноги у меня ступают по неровной поверхности — как будто я вот-вот провалюсь в яму. Но на полу ворсистый ковер.

Подхожу, чтобы рядом с ним сесть, но он хватает за руку и опускает на пол. Резко. Смотрит теперь уже сверху вниз, так его лицо кажется еще брутальнее, сильнее и даже как будто злее.

Больше чем возбуждение нахлестывает страх. Он сейчас как начнет… И это уже не простой бухгалтер, каким был у меня раньше парень.

Это — ого-го.

— Опен ю маус.

А, ясно че делать.

Облизываю губы, приближаюсь, чтобы сразу начать. Но он снова отталкивает.

— ОПЕН Ю МАУС! — повышает голос.

Не понимаю.

Открываю рот просто так…

Он протягивает руку и пальцем давит мне на нижнюю челюсть. Принуждает шире.

Давлюсь.

Пальцами захватывает нижнюю губу и ощутимо сжимает ее. И тут же, наотмашь, по щеке — лупит.

Жмурюсь.

Про себя шиплю «блять».

Сглатываю.

Такого не ожидала. Рот сам собой приоткрывается, в глазах слезы — не то чтобы от боли, скорее, от произошедшего.

Вижу, в его глазах блеск.

Сильной рукой он схватывает мои волосы и играет ими. И снова ударяет — опять по той же, она и так горит.

В этот раз вскрикиваю — от неожиданности.

Почему он такой грубый? Это же сейчас — ред флаг везде и во всех странах!

Сижу покорно перед ним, облизываю губы. Ладонью держусь за обоженную ударом щеку.

— Титс, — и рывком обнажает мою грудь, делает это так… по-хозяйски нагло. Что я вздрагиваю и тут же прикрываюсь руками, но он отдергивает мои руки.

И ударяет по груди.

Жмурюсь, сутулюсь, но он хватает прямо за сосок и тянет на себя. Подаюсь вперед, выпрямляю спину — это то, что ему и было надо.

— Гуд, — улыбается.

Смотрю на зубы, все на месте. Может, не хоккеист?

Но нет, в углу лежит хоккейная защита, форма. Сегодня у них был финальный, но кто победил, а кто нет — для меня секрет.

Я не хоккейная фанатка, но знаменитых хоккеистов знаю. И глядя на их крепкие тела мне глубоко плевать — золото в их карманах или серебро.

Мне даже на медь плевать.

Но не плевать на то, что он одной рукой самоудовлетворяет себя, а другой — тянется к сумке и вынимает оттуда черную плеть.

____

Дорогие друзья!

Девочки мои и мальчики! Вчера я смотрела фигурное катание — мужчины короткая программа — и так орала, когда путала прыжки флип и риттбергер! Зато тулуп нучилась отличать легко!))

Добавляйте в библиотеку — проды будут стабильно.

Обещаю, что будет не просто жарко, а ОЧЕНЬ ГОРЯЧО))

Глава 2. Испугалась

Подстава, — мелькает в голове. Мы договорились просто на секс безо всяких выпендрежей. Обычный бартер, который часто является путем наверх — на Олимп карьерной славы.

Но что задумал он…

И сказать бы «ноу», оно уже вертится на языке. Но… мне надо экслюзив… кровь из носа надо.

— Ду ю риали вонт ту…

Не успеваю договорить, как он размашисто бьет меня по груди.

— Аауу!

И тут же подходит сзади, выпрямляет мою спину… таким образом я сильнее подставляюсь под удар. Сзади касается, мнет, жмет, сжимает…

— Ммм, — выдыхаю через нос.

Черт, суметь бы расслабиться, завестись. Тогда и не так будет страшно…

Но только я расслабленно выдыхаю, слегка приоткрываю рот — губы мягко открываются, я позволяю себе секунду расслабона…

… как он обходит меня, встает спереди и неприлично занимает мой рот.

***

Сразу вспоминается босс, который дал понять «таких желающих как ты у меня десятки. И все как одна — хотят» — он посмотрел на меня влажно.

А мне — карьеру надо — кровь из носу, хоть как, но сделать.

Я бросила парня, живу одна. И надо как-то себя содержать и хорошо бы не бедствовать. Мужа-миллиардера у меня нет, да и не было бы, даже не брось я своего мудака. Зарабатывал меньше меня, а прожирал — больше.

И шеф с наездом так — «ты у меня не одна». И мне пришлось глядя в глаза сказать ему:

«не одна, кто готова на все и прямо сейчас сделает…»

Как сейчас помню — он сидит, я стою. И я начинаю опускаться, лицо уже напротив его ширинки.

И я понимаю, что надо.

Он понимает, что я — готова. Готова, блять, на карьерный рост! Или на карьерный рот — что, кстати, правдивее звучит.

И сейчас надо снова…

***

МНЕ НУЖНО ЕГО ИНТЕРВЬЮ!

Как могу расслабляю рот, делаю так, чтобы ему понравится, но страх предательски блокирует горло, слезы набегают на глаза и я судорожно давлюсь.

***

И могла бы стерпеть, но…

Уже сглатываю, рот уже пустой. Он отходит, не вижу что в руках, а я все продолжаю униженно стоять на коленях — практически в прямом смысле выпрашивать интервью.

Он снова расстегивает сумку и достает оттуда пугающую железку. Наверное, часть костюма.

Наверное, вспомнил что-то важное, завтра же у него выходной. А потом решающий старт…

Подходит ко мне, раскрывает ее и приставляет ко рту.

Что??? — пучу глаза, решительно машу руками и млею овечье «нет-нет-нет» на чисто-русском, потому что считаю, что он каждому должен быть понятным.

Нет.

Нечего, значит.

Мне ничего не надо, только убери свою железку и от меня отвали.

Отпихиваюсь рукой и даже думаю встать с колен. Приподнимаюсь — он тут же давит мне на плечо. И я не то чтобы возвращаюсь назад — на колени. Нет. Я на них просто падаю — прямиком на коленные чашечки.

Больно, — жмурюсь. Коленки — мое слабое место, но под такой мощной рукой — я вся превращаюсь в слабое звено. Вся растекаюсь, словно бесформенная масса. И ни моего характера цвета стали не остается, ни привычки делать все, как я хочу.

— Опен, — касается железкой моих губ.

Запас его слов ограничен. Но мне и не надо с ним разговаривать… по крайней мере сейчас.

Черт.

Если я раскрою сейчас рот, если я позволю ему это сделать. Если я…

Секундное его промедление закончилось моей минутой славы. Я резко вскочила на ноги и стремглав выбежала за дверь.

Глава 3. Надо!

Уже в коридоре поправляю платье, заправляю грудь туда, где ей место. Шепчу про себя матерное — «ебаный в рот, Лера, куда же тебя угораздило вляпаться». Все равно русский тут не понимает никто.

На меня, правда, странно посматривают проходящие мимо мужчины, но мне плевать.

Один даже остановился, выслушал мой мат и поздоровался «хэллоу». Поблескивая глазами, улыбнулся. Я засмотрелась на его ямочки на щеках и большую родинку у губы. И губы такие пухлые — тоже, кстати, красавец. Он запросто подошел бы мне в статью.

Он стоит в дверях своего люкса и на меня смотрит. Глаз не сводит. И повторяет еще раз:

— Хэллоу, — только теперь нараспев. И интонация какая-то больно русская…

Решаю ничего не отвечать, гордо прохожу мимо.

Ибо нефиг здороваться с девушкой, если у нее голая грудь!

…

— Ты же обещала интервью у целого списка!!! — возмущается Вишневский в трубке и переходит на злобное, — а не можешь разболтать даже одного, Валерия Сергеевна…

Говорю себе тихо, губами мимо трубки «блять».

Ну как я тебе сделаю интервью, если на самом деле все… непросто.

— Ты ж первая взялась за задание!

Да, так и есть. Первая.

— Сколько у тебя их там? Восемь, ты наметила? — слышу ворох бумаг, — а нет, даже девять человек. Девять спортсменов по версии нашего журнала войдут в топ завидных женихов этих Игр. Ну? Время идет, а ты не мычишь, не телишься.

Муууу, — хотелось замычать. Но, благо, трезвый ум победил и я смолчала.

— Ждешь, чтобы конкуренты накатали вперед тебя? Тогда ты мне нафиг не нужна, — орет в трубку, — слышишь?

Слышу-слышу.

— Я бы тогда Зайцеву послал вместо тебя! Она любого уговорит, уболтает… — не унимается, в голосе уже не просто злость, а желание выкинуть меня отсюда, вернуть назад, — ты меня слышишь?

— Слышу-слышу.

— Вот почему я выбрал именно тебя?

Напомнить что-ль?

Но он продолжает и… от его слов я слегка хренею:

— Зайцева тоже, между прочим, ээ… — запинается, и я понимаю что к чему.

«Зайцева тоже»… Ну-ну, Аня Зайцева, ясно. Теперь я знаю что ты там «тоже».

Запнувшись, шеф все равно продолжает орать:

— … у нее язык-то длинный, она кого хочешь уговорит-уломает на интервью.

— Откуда вы знаете про ее язык, — слетает язвительное с губ и я тут же спохватываюсь — запираю свой рот ладошкой. Но блять…

Поздно.

И конкретно так поздно — слишком. Слово — не воробей, а в моем случае — оно просто гамно. Зря я высказалась вот так. Сижу себе в Милане вместо того, чтобы толкаться в душном офисе…

Не в душном, конечно, в хорошем, стильном, но…

— Что ты там говоришь??? — шеф уже вне себя, — а ну назад быстро!!! Сегодня же! Сейчас!!! Прямо сейчас иди и вылетай… Сейчас я посмотрю когда следующий вылет. Если он сегодня — то чтобы как штык в самолете уже сидела. Поняла?

Поняла — мне пизда.

Представляю, что будет, когда я приду — подколы коллег и самое главное — разгон в его кабинете. И уже не оральный и даже не банальное пропесочивание, а полноценный скандал.

Краснею до ушей и говорю единственное, что может хоть как-то спасти мою бедную голову:

— Я… у меня через час интервью.

***

У меня есть ровно час и одна ночь. Уже завтра с утра Вишневский будет на проводе, и если я не предоставлю ему хотя бы часть материала…

Можно паковать чемодан и плакали все развлечения Милана.

Надо… надо было себя заставить… превозмочь… не убегать, а вытерпеть все, что есть. Все, что ему надо, в обмен получить интервью и потом уже со спокойной душой тусить тут.

Блин!

Всего-то потерпеть час. Ну, может, чуть больше, зато — карьера в кармане, куча бабла, интересная работа, крутое интервью и взлететь под самый топ профессии.

А сейчас — глядишь, он дает уже кому другому. Интервью, имею в виду.

…

В чем была — в белом отельном халате, иду по направлению к его двери. Просто подслушать, подсмотреть.

Может, он там не один. Может, его уже кто нашел или даже прямо так уговорил рассказать ему все как есть. Про допинги там, про запрещенные препараты, про то, как проходят анализы…

У меня миллион остреньких вопросов и я не оставлю их без ответов. А Зайцева максимум бы задала «как вы готовились-тренировались». На большее, как профессионал, она не рассчитана.

А я — ДА.

…

Подхожу к его номеру, приникаю ухом и слышу громкий мужской хохот.

Похоже, он не один.

Интересно, они что там, кучей отдыхают или…

… не успеваю отпрянуть, как дверь открывается и передо мной стоит незнакомый мужчина-гора.

________

Друзья! Очень важны ваши лайки, комментики и библиотеки. Это оромнейшая помощь книге и... мне)

Глава 4. Послушная кукла

Срочный выпуск проды!))

Внизу — скидочный промокод от литнет на любые книги — скидка 10%.

______________

— Вау, — с каким-то странным акцентом удивляется, и говорит что-то на непонятном, совсем не на английском.

Хватает меня за руку и заталкивает. Вижу четырех мужиков и рядом с каждым из них — по фигуристой красивой девке. Еще раз пересчитываю — четыре голых мужчины, сзади меня этот — пятый. Но он одет.

Оборачиваюсь на него, у него все еще удивленное лицо. Он хлопает себя ладонью по лбу, толкает меня в центр комнаты и быстро выходит. Видимо, зачем-то вышел и, увидев меня, чуть не забыл.

Девчонки поднимают на меня глаза и равнодушно смотрят.

Кое-как из четверых признаю «своего» и то только потому, что он первый заговорил на своем, показывая на меня. Как только закончил — дружный хохот.

Он показывает мне жестом «иди сюда». Но вместо него встает другой, берет меня за руку и уводит в другую комнату. Там брошенные бутылки от алкоголя и везде разбросанная хоккейная форма.

Берет в руки смартфон и пишет на своем, а мне выходит перевод на русский:

«я хочу с тобой поговорить. Я тебе расскажу все».

Он показывает, я киваю и… он неправильно это понимает. Слишком неправильно!

Он тут же распахивает халат и я вижу то, от чего просто задыхаюсь. Краснею до ушей, нет, даже до кончиков волос.

Он сразу ко мне подходит и делает то же самое, что и тот, только не бьет по щекам.

…

… за секунду ДО… я стискиваю зубы…

… за секунду ДО… я забываю себя и стараюсь не думать ни о чем.

Я смогу.

Я выдержу.

Я сумею.

Надо только… немножечко потерпеть.

…

Я — будто не я — закрываю глаза, открываю рот и ощущаю мужской пряный вкус.

Он кладет руки на плечи и я уже больше не отвечаю за себя. Я больше не могу собой управлять, он касается моей шеи и, остановившись, обхватывает ее в кольцо из пальцев — безумно сильных, мощных.

И делает мощный толчок.

…

В страхе давлюсь, пытаюсь поднять на него глаза, но он крепко держит мое лицо. Двигать головой не получается — он зажимает мне шею.

В панике, пытаюсь отшатнуться, но он ногами раздвигает мои колени.

А показался добрым… спокойным… хорошим…

Руками шарю позади себя, ищу хоть какую-то опору. Он так крепко меня держит, что я…

… страшно, но вместе с тем…

От меня не зависит ничего, я полностью в его руках и четко осознаю — я ничего не могу сделать. А потому тело инстинктивно само расслабляется, горло пропускает куда надо, спазмы отпускают и я становлюсь послушной куклой в его руках.

***

Из соседней комнаты доносится болезненный женский крик. На миг мой «герой» останавливается, прислушивается, видно. Я тоже. Но его это не удивляет и он продолжает.

Кричат снова и еще сильней.

Мне становится страшно, потому что понятно — она кричит явно от боли. Распирающей. И ей это точно не нравится, и никакого удовольствия она не ловит.

Неужели и меня такое же ждет?

***

Он оставляет мой рот пустым. Проводит пальцем по губам, вводит между и собирает влагу с языка.

Рывком меня поднимает, задирает подол халата и пальцем лезет в самое что ни на есть запретное место. Куда нельзя. Куда неправильно. Противоестественно.

В ужасе отпираюсь от него, отшатываюсь и машу руками.

Такое — точно нет.

Он берет меня за локоть и выводит в общую комнату. То, что я вижу — дикий ад даже для эскортницы. А уж для журналистки…

__________

Итак!

В преддверии 14 февраля Литнет дарит промокод VALENTINKA10 на скидку 10% для ваших читателей.

Поделитесь с ними действительно полезной валентинкой.
Активировать скидку смогут только первые 2000 читателей

***

Обнимаю, мои!))

Глава 5. Меня тоже это ждет?

Сочная блондинка по центру, на четвереньках и ей явно это не нравится…

Остальные стоят будто в очереди, ожидая когда же их… будут… тоже самое…

Они стоят и на это смотрят, в страхе, понимая, что когда эту отпустят — на ее место встанет следующая и будет так же стонать.

Я стою в сторонке.

Пока в сторонке.

Мой «конвоир» меня держит за плечи и мягко подводит к окончанию «очереди».

Мне надо… стоять вместе с ними — с эскортницами?

Но я не модель, не проститутка, не… не девка по вызову. Я — журналистка и здесь я просто… чисто… ради интервью.

Он с меня сбрасывает халат, интуитивно прикрываюсь. Он ржет, остальные и не замечают.

Может, когда он отойдет — мне быстро слиться? Схватить халат, но…

…

Тут же вспоминаю Вишневского и то, что мне до одури надо работать. Нужны деньги, карьера, слава и…

МНЕ НАДО ИНТЕРВЬЮ!

…

Стоящую на четвереньках так жестко дерут, что она пучит глаза. И не для красоты, не для «кадра», а реально от боли. В перерывах получает удары плетью, он чего взвизгивает, а потом кричит.

Мой конвоир отошел и у меня есть миг сбежать — прямо сейчас хоть что-то сделать. Краешком пальца я хватаю халат, накидываю, но… как вкопанная стою.

Все-таки не ухожу, хотя тело просит как можно скорее отсюда слиться.

В мозгах — жуткий раздрай. Вот останусь, вытерплю —а вдруг они меня кинут?

Такое может быть?

Конечно!

Чисто по-человечески подхожу к своему, с которым я сейчас только что была, спрашиваю на ломаном, почему-то, английском. От страха все забываю:

— А вы точно потом дадите мне интервью?

И добавляю еще раз — «later», проглатывая «р» — даю понять, что именно позже. Потом, после всего этого…

Он кивает, дает понять, что да.

— I really need it.

Кивает.

— Веру-веру, — продолжаю, смотрю ему в лицо — вроде не врет.

И мне надо прямо сейчас решить для себя — иду ли я на все или… рискую или… увольняюсь с работы.

— Ооооуууу, — тот, который трахал, громко заорал, но не кончил. Схватил плеть и как вдарил по спине и ягодицам девчонки!

И только потом отпустил и отошел.

Я думала, она уйдет, а она сразу перешла ко второму.

Тот возвращается и манит к себе вторую. Передо мной теперь только одна.

Так очередь быстро дойдет до меня. И что самое страшное — каждую они пускают по кругу.

Лучше бы я осталась тогда и «отработала» с одним.

…

На четвереньках, головой в диван — они даже не дают девчонкам двинуться.

Ко второй еще только приставляют и я смотрю ей в глаза…

В них УЖЕ боль.

Боится и не знай как, хоть и опытная. Она же эскортница, но, по-видимому, таких жестоких клиентов даже у них не бывает.

Не то что у меня.

Пытаюсь на это не смотреть, пытаюсь хоть как-то прийти в себя, но слышу, как кричит первая. И к ее стону, переходящемуу в крик боли, присоединяется от второй болезненное « ааааа»

Глава 6. Летс толк!

Пытаюсь досчитать до десяти, но квинтэссенция боли и страха просто жрет поедом. Я слышу их крики, стоны, вызванные болью и растяжением.

И я боюсь.

Первый уже заканчивает, отпускает свою дальше и уже происходит «смена караула»…

Сейчас пойдет та, что передо мной.

Смотрю на ее голую спину, вижу, как она сжалась, как завела лопатки назад, потому что боится.

Ей уже больно и безумно страшно.

Первая — идет к моему конвоиру, а та, что передо мной…

Как есть, голышом, прямо так, без халата — убегает и выбегает за дверь.

Спортсмены ржут. А я…

… у меня глаза и так полные страха, а сейчас…

Нет, это не со мной.

Уже не до шуток.

Если уже сейчас, то…

Я тоже уйду. И плевать, что там с интервью, что там с работой…

Чемодан-билет-домой?

Блин, ну нет же, нет.

Смотрю — меня уже манят пальцем. Он освободился, первый, который. И делает мне жест «стой».

Он быстро уходит в туалет или в душевую, что у них там — не знаю.

Неужели он — все? Выбыл из игры, на мое счастье.

Но меньше чем через минуту он выходит, бедра завернуты в полотенце. Видно, искупался после оргазма.

И пальцем манит меня.

***

Если сейчас пойду — я получу у них интервью и выйду на первые полосы.

Если нет — то Вишневский меня сожрет. Скажет или увольняйся, или подставляй жопу. Он такое любит. Многим говорил — вот от нас и летят.

Мне пока такого не светило, я работаю хорошо. Вернее, работала.

Как пить даст — выебет в зад, чтобы оставить меня на месте и… тогда какая разница…

Уж лучше вытерпеть сейчас.

…

— Летс толк! — кивает мне.

Я все отлично понимаю, но… я словно приросла к полу. Мозг отказывается соображать.

Поговорим?

Как, прямо сейчас? Под аккомпанемент приглушённых стонов и влажных шлепков?

Но мне же надо… нормально! Но вместе с тем, лучше говорить, чем…

И лучше сейчас! Потом я сольюсь. Но у меня ни телефона, ни диктофона.

Супер, — кусаю губу, не знаю что делать. На диване все продолжается жесткий трах. Девки уже так не орут, терпят молча.

Но…

Но как сейчас разговаривать?

Мое тело оказывается умнее и быстрее, чем мозг. И я вроде как уже иду.

Он усаживается в кресло и открывает шампанское. Золотистая пена стекает по бутылке. Он наливает — один бокал себе, другой... протягивает мне.

Хорошо, я хоть накинула халат. Но мне же надо… Мне нужна запись разговора!

Я делаю глоток, чтобы выиграть секунду, и задаю первый вопрос, цепляясь за самую очевидную тему.

— Today's victory... what was the key moment for you personally? — подбираю слова, чтобы вернее выразить мысль. Мне важно знать что он чувствовал во время квалификационной победы — выхода в плей-офф, — Not tactically. The moment you felt it in your gut.

Я смотрю на его лицо, на грубые черты, ищу точку сосредоточения, чтобы не видеть комнату.

Ему нужно вернуться мыслями на лёд. Но как, когда на диване — просто адский жар?

Слежу за его взглядом и вижу, как один из парней еще шире расставил ноги девке и давит ей на поясницу.

Видимо, чтобы дальше пропихнуть.

Ее стон заставил меня вспотеть. Стало настолько ясно понятно что она чувствует, что я уверена — с карьерой проститутки она теперь завяжет.

А мой спортсмен только косо ухмыльнулся и перевел взгляд на меня.

Глава 7. Слилась?

Смотрит и молчит, ничего не отвечает.

Задаю уточняющий вопрос, чтобы попросту… это все не полетело к черту. Спрашиваю про момент, когда они отставали на одну шайбу и, наконец, мне удается его разговорить.

Он отвечает, его речь становится живее. Это работает. Но с дивана доносится приглушённый стон, и цепочка образов в его голове дрогнула и начала рассыпаться.

Его взгляд потеплел. Наверное, под халатом уже стояк и тогда интервью… уже точно не будет.

Быстрее хватаюсь за призрачную соломинку:

— Можем ли мы выйти на балкон? — говорю на английском, — подышать свежим воздухом, чтобы продолжить…

— Ок, — кивает.

Облегченно вздыхаю и решаю уже там, на балконе, задать ему самый главный вопрос.

***

— В прошлом сезоне вас обвиняли в слишком жесткой игре. Говорили, что вы пересекали черту. Вы считаете, что хоккей стал слишком мягким?

Он посмотрел на меня так, как и на этих девок, когда их ставил раком. Вижу в его глазах азарт, но, слава богам, сейчас не сексуальный.

Он думает про спорт.

Он относится к нему так же, как с сексу — с наслаждением. И каждый противник для него — это сучка по вызову, которая под ним орет.

Он отвечает быстро, многословно. Иногда путая и подбирая слова — все же английский ему не родной. Но я все успеваю понимать:

— Хоккей — это мужская игра. Это не балет, чтобы мы тут порхали. Сила, скорость, характер. И… я не нарушаю правила. Почти…

Улыбается.

Черт, а он красивый.

Мягко клоню в нужную сторону:

— А ваше сердце… оно свободно?

По мнению нашего главреда — его бы на обложку. Он холост, красив, победитель хрен знает чего и все бабы от него в восторге.

Улыбается.

Я тоже. Уточняю с улыбкой?

— Really?

Мне это надо-надо. Надо, чтобы он ответил, он его ответа зависит войдет ли его интервью в мою статью.

Может, он и нафиг не нужен… Мне нужны завидные женихи, а не просто красивые парни.

Он смотрит вдаль и говорит спокойным тихим голосом:

— Sport - in my heart.

…

Вопросов, конечно, очень мало. Но скажу Вишневскому, что поймала его на бегу, зато я это сделала самая первая!

Так, теперь надо сматываться.

Вот это вот «спорт — ин май хат» — обязательно на первую полосу. Сейчас только задам еще пару вопросов и…

Он встает сзади меня, прямо на открытом балконе отеля. И я хоть и понимаю, что он ничего делать не будет — репутация, слава — на него смотрит весь мир.

Но… я ощущаю его стояк. Я его чувствую… Он его тела прет жаром. И если я сейчас не сольюсь…

Черт.

Я же должна скинуть ему черновик — подписать. А если сейчас сбегу — он не подпишет и…

Закусываю губы.

Сейчас я быстренько накатаю.

Кое-как вылезаю из его объятий, поворачиваюсь к нему лицом и чтобы сбить ему весь настрой — задаю вопрос, хоть он мне и не интересен:

— В последние годы ваша лига переживает волну скандалов с допингом. Вы проходите внезапные проверки. Как вы к этому относитесь? Чистый ли спорт сегодня?

Мне этот вопрос не нужен вот совсем.

Я задала его просто чтобы… сменить тему.

Его лицо вмиг стало застегнутым. Он ослабил хватку, я смогла отойти. И мне не надо бы с ним ругаться, а потому примирительно улыбаюсь.

Он отвечает коротко, сухо, сжато. Я даже не запоминаю, мне плевать.

— Я запишу, пока помню, — улыбаюсь и выскальзываю с балкона в комнату. А там — до двери всего четыре шага.

***

Фух!

Надо бы записать, но мне так колотит, что больше всего мне хочется воды.

С удовольствием пью. Если каждое интервью мне будет даваться — вот так…. Клянусь, я просто… сдохну.

Сажусь на кровать, беру в руки смартфон и…

БЛЯЯЯ! Четырнадцать пропущенных от Вишневского. Тут же смотрю на часы, может, он звонил отправить меня на самолет.

Дрожащим пальцем тыкаю перезвонить и мысленно готовлюсь ко всему.

Вместо «привет» слышу начальственное:

— Значит так, ЛерСергеевна…

Вздыхаю, закрываю глаза и четко решаю: если понадобится — я сейчас вернусь к шведу. Вернусь с диктофоном и сделаю все так, как потребует он.

Глава 8. Звонок от босса

— ЛерСергеевна, алло! Ты чем там, в яму провалилась? — Вишневский чем-то доволен судя по шутке.

— Добрый… день, Антон Васильевич, — мямлю, — я… работаю.

— Каким местом ты там работаешь? — наезжает, но слышу по интонации — не серьезно.

Открываю рот, чтобы сказать — «пишу», но он тут же продолжает:

— Так, ладно. Звоню вот зачем: ты сегодня съедешь со своего номера. Завтра приедет Зайцева, поселитесь вместе. Сейчас наши девочки из бухгалтерии проводят оплату и перераспределение.

У меня шум в ушах.

Нафига она тут?

Я что, уже провалила задание?

Одной меня уже недостаточно, чтобы вытянуть этот проект?

— Антон Васильевич, — пытаюсь вставить голос, ровный, профессиональный, — я отлично справляюсь. Материал по первому интервью уже готовится, я как раз…

Обрывает на полуслове:

— Хватит, хватит рассказов, — в его голосе сквозит снисходительное раздражение. — Мне нужна реальная работа, а не писательские зарисовки. Объём, конечно, огромный, ты одна… — он делает театральную паузу, и я слышу, как он усмехается прямо в микрофон, — да и вместе веселее будет, правда, Анечка?

И довольно хихикает в трубку:

— Да и вместе веселее…

Слышу мягкий хохот самой Зайцевой.

Сука.

Расстелилась перед боссом. Ну правильно, не я же одна знаю к нему «ключ».

Тошнотворная волна жгучего стыда и злости подкатывает к горлу.

— Но, Антон Васильевич, это неэффективно с точки зрения…

— Всё, всё, всё, — отмахивается он, и его голос становится деловым, но от этого не менее ядовитым. — И, кстати, пока ты там разгоняешься, держи оперативное задание. Подай-ка мне, Анечка… Да-да, вот эту бумажку. Так… Нужно взять интервью у одного спортсмена. С фамилией… очень характерной. Типично американской. — Он делает паузу для драматизма. — Егоров.

Слышу позади зайцевский смех — заливистый, блядский, и довольный голос Вишневского:

— Егоров, — повторяет он, выговаривая «р» с нарочито американским гортанным грассированием, заталкивая эту несчастную «р» чуть ли не в задницу себе прямиком из глотки.

— Наш, что ли? — доносится сквозь смех голос Зайцевой, притворно-невинный. — Русский?

— Ещё какой наш! — смачно отвечает Вишневский, и я будто вижу, как он подмигивает.

— А чё в Америку сбежал? — не унимается она, и в её тоне — неподдельное веселье от этой абсурдной ситуации, от моей немой паузы в трубке.

Босс ржет и горделиво говорит. Я даже вижу, через телефон, как он самодовольно хмурит брови:

— Куда им там без нас. Они без нас — ниче не могут!

И наконец, вспоминает обо мне:

— Ты это… Лера… ты меня там слышишь?

— Слышу-слышу.

И на заднем фоне зайцевское:

— Да ладно Антон. Я сама с ним поговорю.

— С кем? С Егоровым, что-ль? — босс спрашивает.

— Ага. Вот и будет как раз мне задание…

И тут до меня вдруг четко доходит, что задание-то у нас одно — написать статью про самых завидных спортсменов Олимпийских Игр.

И если выполнит она — а Зайцева расстелиться под всеми, то прахом пройдут все мои старания.

Надо прямо сейчас что-то делать…

Решаться… прямо сейчас…

Глава 9. Русский американец

— П-подождите, — перебиваю я их сладкую беседу. — То есть… Аня будет писать параллельно? По той же теме? Но я… я уже начала работу. У меня есть наработки.

— Начала, — босс будто плюет в трубку, — и со сколькими ты уже поговорила?

— Со шведами, — вру. Я говорила только с одним.

— И где, спрашивается, материал? Готовая расшифровка? Хотя бы черновик?

— В процессе финальной редактуры, — лгу, и голос предательски дрогнул на последнем слоге. — Скоро будет у вас на почте.

— Ну ладно, — боссу, кажется, безразлично, — в общем, как мы решили — пакуй чемодан, завтра ты переезжаешь в двухместный.

Делаю вид, что на это мне все равно.

— Хорошо. Так значит по Егорову — он из Америки? Американская сборная?

Быстро отрываю документы:

— У меня его в первоначальном списке нет. Нужно уточнить данные, команду, вид спорта…

На заднем плане, прежде чем он успевает ответить, вновь прорезается голос Зайцевой — сладкий, полный мнимой заботы и абсолютной уверенности в своих силах:

— Да не заморачивай ты её, Антон. Я всё сама найду и обо всём договорюсь. Без проблем.

Вишневский на секунду отвлекается. В трубке слышен приглушённый звук — то ли стук по столу, то ли шорох одежды.

И тут же — блядский зайцевский смех. Хихиканье уже томное, раскатистое, слишком разгорячённое...

Смех, полный недвусмысленных интонаций, который четко говорит, что «деловое совещание» плавно перетекло в иную фазу.

Противо.

Смех слишком близко к микрофону, звучит навязчиво, будто адресован не только шефу, но и мне — в качестве последнего унизительного аккорда.

— Ну, делай как знаешь. Не мешай только Ане, — бросает он уже рассеянно.

В трубке слышно, как скрипит кожаное кресло.

Его внимание уже не здесь. Не на меня.

— Ладно, потом отчитаешься. Пока.

Он нажимает отбой и кладет трубку.

…

Пару секунд я сижу и тупо смотрю в стену. В голове — тупая тишина, заполненная только навязчивым паническим гулом: НАДО БЫСТРЕЙ.

Надо срочно… охуенно как срочно выстрелить. Срочно дописать шведа и найти этого — Егорова. Призрака с американской фамилией и русскими корнями.

Кто ты, блин, такой? Откуда вылез?

В бессильной злости я швыряю смартфон на диван.

Чуть не плачу. Но какие могут быть слезы, когда тупо нет времени?

Вбиваю в поисковик «русский спортсмен Егоров на ОИ за США» — и ничего не нахожу.

Ррр!!!

Старый журналистский инстинкт, отточенный годами дедлайнов, берёт верх над паникой. Если сама не знаешь — спроси у толпы. У этой самой цифровой всезнающей вездесущей толпы.

Я лихорадочно открываю мессенджеры, спортивные паблики, чаты волонтёров Олимпиады. Без лишних слов, без контекста, который бы выдал моё отчаяние и непрофессионализм, пишу одно и то же, рассылая во все щели:

«Всем привет. Кто-нибудь в курсе про спортсмена Егорова, который выступает здесь за США?»

Пока жду — открываю упаковку печенек. Просто пожевать, чтобы унять нервы.

В третьем по счету паблике мне пишут:

«сегодня у него был серьезный матч. Поддержите его. Вот ссылка на его профиль в базе МОК».

Я сразу тапаю и пока белый экран — достаю печеньку, кусаю и застываю, чуть не поперхнувшись: с фотографии на меня смотрит чем-то знакомое лицо. Пухлые губы, ямочки на щеках и выразительная родинка около губы.

Глава 10. Горячо

Паззл в мозгах складывается как дважды два — это он на меня смотрел, когда я выскочила от шведов с голой грудью.

Это он улыбнулся и сказал «привет», вернее с русским акцентом «хэллоу».

Это он остановился, увидев меня полуголую…

Взять у него интервью — будет проще простого, раз он такой разговорчивый. Но…

… вспоминаю тот эпизод и меня прошибает током: он тогда видел во мне шалаву.

Значит… у меня выход только один.

***

Мчусь в ближайший бутик, фигея от цен беру неприличную юбку, майку с вырезом. И самый что ни на есть блядский аксессуар — короткую мини-шубку. Ее не назовешь одеждой.

— Привет, — стучу в его номер и пытаюсь не выдать себя взглядом. Опытным, профессиональным и далеко не проститутским.

Улыбается в проеме.

Решаю заговорить на английском. Пусть он не знает, что я русская.

— Мэй ай камин?

Кивает. Пропускает. И наливает вино.

Он в номере один, вот что значит русский. Сидит один в люксе.

Улыбаюсь и говорю заготовленное, перевожу на английский:

— Слушай, мне нужно твое интервью. Прямо сейчас. И твое фото, если не против… Взамен — все что хочешь, — и глазами выдаю четкий намек.

Я не говорю ему ни о чем — ни откуда я, из какой страны, для какого издания беру интервью, какой журнал представляю.

Я даже не сказала свое имя.

Просто — дай мне интервью. И все.

Он смотрит на меня так, что становится ясно — он спустит три шкуры. Только в его глазах как будто что-то мелькает еще…

Наверное, прикидывает выгодно ли это ему. Но если за секс не надо платить… А эскортницы Милана — безумно дорогие. Плюс, сюда съехались «работницы» не только со всей страны, но и из других стран.

Кивает и улыбается белыми зубами, выстроенными чуть ли не квадратом.

— Еа, — и продолжает смотреть. Как будто чего-то ждет.

Может, с этим можно сразу… спрашивать?

Беру быка за рога:

— А расскажите… How was today's match?

Молчит и даже не думает рассказывать. Допивает шампанское, кивает на мой бокал. Улыбаюсь, и говорю взволнованное:

— Айм сорри, бат…

И продолжаю, что я выпью позже.

Смотрю на него и жопой чую, что он задумал явно не просто разговор.

И слава богу, если без плетей, наручников, и прочего… — мелькает в голове.

Он ставит пустой бокал на стол. Подходит, кладет ладони мне на плечи и медленно опускает их в декольте. Нащупывает соски и сдавливает.

Стараюсь не двигаться, но от таких действий — мгновенно огонь между ног. Становится влажно.

Он стоит сзади, нависает надо мной, над лицом — и заглядывает в глаза. Ухмыляется чисто по-русски, по-наглому. Резко подхватывает на руки и несет меня на кровать.

…

Резко снимает с себя брюки, толкает и нависает надо мной сверху. Закидывает мои ноги себе на плечи и смотрит в глаза.

Я ощущаю его…

Смотрю в лицо и на себе стопроцентно ощущаю — он действительно желанный жених. Один из девяти или десяти — неважно.

И все бы хорошо, если бы не мои ноги на его плечах.

…

Он нависает, смотрит в глаза и я ощущаю растяжение… Давит, растягивает, но даже приятно…

Вздыхаю. Губы раскрываются. Блаженно закрываю глаза. Кажется, сейчас будет хорошо, я даже расслаблюсь… может быть…

Не успеваю вскрикнуть, как он вынимает и подводит пульсирующий орган… не туда. Туда, куда я — нини, никогда и ни за что. Еще ни разу.

То, что я чудом упасла от шведов.

Дергаюсь, но мои ноги на его плечах. Не могу их убрать, он слишком давит своим весом. Пытаюсь оттолкнуть его руками, но упираюсь в мощную грудь.

Ему мои руки — ни о чем. Он уже подводит туда… и давит… От страха срываюсь на чисто русский и говорю — все равно он не поймет, он же не понимает русский:

— Блять… за что это мне?

С ужасом вижу — он ухмыляется. И говорит без капли акцента:

— Лера… ты типа журналистка? Или… какими судьбами ты здесь?

…

Что значит…

Охуеваю, смотрю в глаза и не понимаю что к чему. Внутреннее напряжение, физическое, на миг исчезает, потому что появляется другого рода зажим — интеллектуальный, мозговой.

Мозг включился, тело забыло об опасности…

Только я собралась шепнуть «кто ты», как ощутила между ягодицами острую боль.

— Ммм, — верчусь как уж, нанизанный на крючок, — плиз-плиз-плиз… — и продолжаю по-русски, — прошу пожалуйста…

Он молча продолжает. Распирает, вдавливает. И самое страшное — я не могу в этой позе двинуться. Он такой крепкий, сильный, мощный… Полностью подчиняет…

Я только сглатываю и хнычу:

— Я не…

«Проститутка» — хотела сказать, но не успеваю. Он перебивает, говорит наглое:

— Я столько лет, Лера, хотел выебать тебя.