Зимняя сказка.

Саша. Преамбула.

– Вы греть долго будете? – рассердился дядя Боря.– Сейчас вскипит! Никак не наговорятся!

 Все, кроме меня, быстро опрокинули в рот по рюмке водки. Я слегка пригубила вино.

 – Ну девки, у вас и «Санта-Барбара», – вздохнула тетя Лера.

 – Почему «Санта-Барбара»? – не поняла я.

 – Сериал такой есть. Там серий тысща. Бесконечный! Вот и у вас сериал…

 Да… кому-то сериал…

 Наша с мамой «Санта-Барбара» началась, когда мне было тринадцать лет. Близился Новый год. Двадцать пятого декабря в школе состоялся большой новогодний концерт. Помню, с каким восторженным, радостным настроением я примчалась домой после нашего выступления и нашла маму, растерянно сидевшую на табуретке посередине кухни. От нас ушел отец.

 Папенька мой работал небольшим начальником в системе городского ЖКХ, с весьма умеренной заработной платой. Мамонта в дом приносила мама. Иногда мамонт оказывался настолько тяжелый, что мама заваливалась с телефоном на диван, предварительно сообщив нам о намерении уволиться. Но… но геометрия и английский у меня никак не шли без репетиторов, дача требовала вложений, а последняя узистка из городской поликлиники уволилась. Везде требовались деньги. Мама вставала с дивана и шла на работу.

 Свой уход отец объяснил маме, что жизнь у него одна и прожить он ее хочет так, как хочет. Ни я, ни мама не понимали, кто ему не дает жить. Отец не был обременен обязанностями по дому, мама никогда не устраивала скандалов по поводу его увлечения хоккеем и складированию на балконе и на даче всего очень непонятно кому нужного. Меня он избегал. Я не могу сказать, что такое поведение папеньки нанесло мне огромную психологическую травму, я не была «папенькиной дочкой», но обида осталась. Я даже как-то спросила у мамы, родная ли я ему дочь?

 – Роднее некуда! – усмехнулась мама и достала старую цветную фотографию. Мама, папа, я, в годовалом возрасте, и дама весьма преклонных лет.

 – Это папина бабушка. У вас одни глаза.

 М-да, с моими глазами и тестов ДНК не надо. Они у меня с фиалковым оттенком, наследство этой самой бабушки.

 Травма от развода у меня выразилась в другом: я стала бояться радоваться. Переход от счастья к трагедии очень сильно меня напугал. И когда я начинала испытывать чувства близкие к эйфории, то тут же себя осаживала. Боялась, что после я опять испытаю боль. А если забывала запрет на радость, то моя белая жизненная полоса тут же становилась черной.

  Отец ушел к женщине из своей конторы. Все банально: он начальник — она секретарь. Но она на два года старше его! Старше мамы на все пять лет! С расплывшейся фигурой и десятилетним сыном. Даже Софья Никитична, мама отца, недолюбливающая мою мать, обалдела от такого поступка сына и запретила привозить новую жену к ней в дом, о чем не преминула сообщить нам. Бабушка жила в «однушке», в районе Цветного бульвара, половина принадлежала ей, половина отцу. Он там не жил, даже прописан не был. Но его доля, по словам мамы, обеспечивала старушке безопасность. По стоимости квартира бабушки равнялась нашей «трешке». Не знаю и не хочу знать, как новая жена отреагировала на запрет там появляться. Бабушка на эту тему с мамой не разговаривала. Вообще, наше сближение с ней началось именно после развода родителей. До этого я видела Софью Никитичну очень редко.

 Имущество родители не делили. Квартира изначально была куплена в долях, отец разделил счет на оплату и оплачивал свою часть. Дача была записана на маму, так как покупалась после продажи участка, принадлежавшего ее матери. Вторая бабушка Наталья Николаевна, даже жила все лето на этой даче. Машину отец взял себе. На меня присылал алименты, так он писал в переводе, хоть мама на них и не подавала.

 Четыре года мы прожили довольно спокойно. Как ни странно, денег нам хватало на все, даже на поездки в Турцию. Гром грянул, когда я заканчивала десятый класс. Папенька скоропостижно скончался.

 Мама на похороны не пошла. Она в этот день вообще никуда не пошла, лежала в постели отвернувшись лицом к стенке.  Я б тоже не пошла, если бы не Софья Никитична. Старушка чувствовала себя неважно, и бросить ее одну я не смогла.

 Безутешная вдовица нашла силы подойти ко мне и объяснить, что меня никто не ждал и все места на поминках строго расписаны. Я не нашлась, что ответить на ее заявление. Только кивнула, соглашаясь с ситуацией.

 Софья Никитична долго стояла у гроба, рассматривая лицо сына. Не плакала, только иногда тяжело вздыхала. Я находилась рядом, не испытывая ничего кроме нарастающего раздражения. Для меня отец умер четыре года назад.

 Когда могильный холмик скрылся под горой цветов, Софья Никитична потянула меня к выходу с кладбища.

 – Бабушка, а вы куда? – долговязый подросток с сальными волосами преградил нам путь.

 – Какая я тебе бабушка? – возмутилась Софья Никитична.

 – Самая обыкновенная,– объяснила подошедшая вдовица. – Два года назад Андрей усыновил Владика.

 «Скорую» бабушке я вызвала на кладбище.  

 На этом закончился первый сезон нашего сериала. Второй выдался намного динамичней. Через месяц после похорон из Москвы приехала бабушка. С собой старушка привезла папочку, где лежала дарственная на квартиру и справка, что Апраксина Софья Никитична находится в твердом уме и ясной памяти.

Саша. 23 декабря.

Четвертый сезон нашей «Санта-Барбары» начался с моего завала зачета по культурологии. Культурологии! Нет, я училась не в институте культуры, я училась в рядовом техническом вузе, который в середине девяностых открыл у себя факультет экономики, на сегодняшний день ставший факультетом экономики, управления и права. Интересно, какой умник догадался засунуть этот предмет в программу обучения менеджеров-экономистов, да еще на предпоследнем курсе?

Аспирант Мишенька его принимать не явился. А у Капитолины Андреевны, между студентами, а возможно и не только студентами, именуемой «Коброй», мало выучить учебник. У нее для каждого заготовлен ряд дополнительных вопросов. Я ей обстоятельно рассказала про Рафаэля, Шишкина и "Микеланджело с Буонаротти". Все! Планы полетели в пекло! Как это «С» вылетела-ума не приложу! Вернее, приложу. Утро началось через ж@@у.

Я в маршрутке увидела Виталика Кудинова. Если б  в маршрутке ехал йети, удивилась бы меньше. Виталик мой одноклассник бывший. Дело в том, что еще в школе сей молодой человек передвигался исключительно на такси и считал лохами всех, кто использует общественный транспорт. В восемнадцать лет пересел на подаренную папой «Тойоту». И потом, что он делает в наших е…пардон в наших выселках, если поступил в Бауманку и перебрался жить в Москву?

Виталик, Виталик… Моя первая любовь! Чуть экзамены не завалила, ревела ночами, что этот красавчик на меня внимания не обращает. После сдачи экзаменов за девятый класс мы одновременно пришли писать заявление в десятый. И тут Виталик на меня внимание обратил и предложил встречаться. Конечно, я согласилась. Скакала от радости до потолка, позволив себе забыть, что за каждой кипельно белой полосой обязательно последует иссиня-черная. Какая я была дура! Встретились мы ровно два раза. Первый - бродили по парку, сидели в летнем кафе, где Виталик купил мне молочный коктейль. Себе тоже. Второй раз сходили в кино, где мне был предложен попкорн. На обратной дороге Виталик поинтересовался, знаю ли я про правило третьего свидания? Лицо терять не хотелось, ответила:

– Да…

– Отлично! Предки уезжают, квартира свободная. Презервативы сама купишь?

Меня как ошпарило! Так вот какое правило! Я не планировала хранить свою девственность до первой брачной ночи, но расставаться с ней на третьем свидании за кино, коктейль и попкорм также не собиралась. Может, еще на кровати родителей?

– Я пока не решила, стоит ли на него идти.

– Цену набиваешь? Да кому ты нужна с такой мордой прыщавой, в таких лохмотьях? Дура!

На этом расстались. Морда да…Дерматолог любимый доктор. А вот про лохмотья Кудинов погорячился. Платье, что я надела на свидание, шилось у маминой знакомой портнихи. У этой тетечки отшивались жены местных властьимущих. Кричать об этом вдогонку парню я не стала. Носом пошмыгала и побрела домой. С тех пор я взяла за правило -- за себя платить сама.

И вот он со мной в одной маршрутке. Не к добру…

«Не добро» началось, едва переступила институтский порог, неожиданно возникла засада в виде курсача по маркЕтингу. Наш любезный Петр Иванович проворонил изменения в оформлении курсовых работ и ушел на больничный. Теперь сдача предстоит Надежде Павловне, а Надежда Павловна терпеть не может Петра Ивановича. Она даже говорит "мАркетинг" и попробуй ошибись в произношении, а доказать, что курсовой не сдан только из-за неправильного оформления – нереально. Причем часть группы успела спихнуть курсачи по-тихому со старым оформлением Петру Ивановичу. Мы с Анькой в это время бились с допуском по финменеджменту. Допуск был получен только наполовину. И не потому, что я тупая, а потому что Софа, наша преподша, из разряда тех преподавателей, которые знают предмет на «четыре» ибо на "пять" его может знать только Бог. Соответственно все мы больше чем на три балла не тянем, вернее, не все, а избранные. По институту гуляли страшные слухи об отчисленных с последних курсов студентах из-за несданного Софе экзамена. Она даже автомат не ставила никому, вернее, не так, автомат мог получить тот, кто принесет справку, что находится на четвертом месяце беременности, причем не из частного центра, а из государственного учреждения. Ходила легенда, что такую справку принес один парень и Софа сдержала слово. Мне у нее оставалось защитить еще одну контрольную.

Ошибка с именем художника мгновенно перечеркнула, все правильные ответы, что я выдавала до этого. Кобра дала понять, что я овца, недостойная носить гордое звание российского студента. Видимо, для того чтобы устроиться рядовым бухгалтером и все оставшуюся жизнь делить восемнадцать на сто восемнадцать мне просто необходимо вызубрить, что Микеланджело Буонаротти это не то же самое, что Дольче&Габана и не черепашка-ниндзя.

Лицо я держать умела. Ведь я прошла через наши самые гуманные суды в мире, отстаивая свою долю в папенькином наследстве, ну и три года учебы, характер подзакалили, хотя это было пока единственное не пройденное с первого раза испытание. Я не заревела, а ужасно разозлилась. Все планы летели в ж@@у, а главное, я могла лишиться стипендии. Прошел шепоток, что до праздника Кобра в институте не появится и что с этим идиотским зачетом делать неизвестно!  Мой план зачетов «послепраздников» не предусматривал, только экзамены! Вернее, по учебному плану зачеты должны были быть именно после праздников, но преподы тоже люди и им хотелось побыстрее с работой развязаться, а я наоборот, с работой завязана! Отпуск специально на эту неделю и следующую, что там до Нового года осталось, взяла. Кто ж меня отпустит потом на эти заче-е-ты-ы!

Аньку Ложкину, мою подругу с первого курса, выгнали еще раньше, свалив на Данте Алигьери. Как?! Как вы собираетесь работать бухгалтером или экономистом, если не читали "Божественную комедию"?! Между прочим, я ее читала два раза! Первый раз домучила еще в 11-м классе. В этот раз прошло легче. Все-таки мне уже не семнадцать лет, а целых двадцать один.

Женя. 23 декабря.

Что б заработать на мотоцикл я, еще доучиваясь в школе, почти год пахал в автосервисе отца. Вместе с умением крутить гайки, пришло умение витиевато выражаться, используя всего четыре слова, контингент-то работал соответствующий. Как-то обсуждая с Темой по телефону что-то школьное, я применил это умение. Тут же получил по затылку от отца и вечер причитаний матери. Пришлось согласиться, что грамотная и красивая, а главное, абсолютно цензурная речь, еще никому не повредила и обязаться следить, что и как я говорю. Видимо, сказалось мое обучение в гимназии, а может общая начитанность, но к паузам в разговоре исключение из него ненормативных слов не привело. Дальше добавилась работа в международной компании, где тоже приходилось следить за речью. «Да нет наверное» не прокатывало. Изъясняться нужно было коротко и понятно. В самом начале работы в банке, мне пришлось пару раз выступить на внутренних семинарах и начальство просекло, кого можно посылать на семинары в центральный офис. Выступление в институте досталось мне именно по этой причине, а не потому, что я в нем когда-то учился.

Ректор вел с нами длительные переговоры о предоставлении кредита компании его жены. Ставка была снижена до минимально возможной, но он все еще поглядывал в сторону зеленого банка. В конце концов, предложил, естественно забесплатно со стороны ВУЗа, провести у них лекцию. Институту требовалось отчитываться по какой-то очередной, абсолютно бредовой, на мой взгляд, программе профориентации. Наша управляющая не выдержала и уже открыла рот собираясь послать ректора в дальние зеленые дали, что б не отвлекал сотрудников от работы, но тот почти подписал кредитный договор. Ради такой плюшки мне пришлось согласиться на визит в ВУЗ.

Ира вынесла весь мозг, пока набрасывал тезисы: «Зачем тебе это надо?». Слов, как ей объяснить «зачем», у меня не находилось, вернее, находились все те же четыре. Так же, как и я человек работал в банке, так же, как и я знал, что существуют планы по продуктам и что годовая премия зависит от этих планов. Вообще-то, на следующий год у меня были другие планы и можно было их озвучить начальству и отказаться от лекции, но даже при скоротечности жизни Земля плоской не становится. Кто знает, где и когда мне придется пересечься с окружающими меня сейчас людьми и что мне будет от них нужно. Кое-как я Ире это озвучил.

– Ну и дурак! – высказалась Якухина в ответ на мои доводы. – Да никто об этой услуге и не вспомнит через пару дней, если не через пару часов! Хочешь понравиться начальству – будь у него на виду! К тому же премии все давно распределены!

– У нас кабинеты с Ковалевой через стенку, ты хочешь сделать ее абсолютно прозрачной, что б мне быть на виду?

– Хочу сказать, что нужно было ехать в «Солнечный» на выездной корпоратив!

– Это после которого трое написали по собственному?

Ира фыркнула и уставилась в телевизор.

– Так бы и сказал, что решил на смазливеньких студенточек посмотреть! – минут через пять поделилась Ира своими догадками.

– Ага, в Египте – на официанток, на мотодроме исключительно на черлидерш, у Мани на барменшу…

– Ой все! Не начинай! – сморщилась Ира.

– Я не начал я продолжаю твою мысль, – отложил ноут и вытянулся на кровати. – Гаси свет и телек, завтра вставать рано!

Демонстративно отвернулся от Иры. Вот если я такой плохой почему она ко мне вернулась в октябре?

Ночью Ира попыталась помириться, но игнорировал все попытки. Студенточки так студенточки.

Большинство «смазливеньких студенточек» убивали время уткнувшись в телефон. Прекрасно их понимаю, сам бы так провел время. Максимум, что им светило при трудоустройстве в наш банк, сидеть в каком-нибудь ТЦ и продавать кредиты. Бр-р!

Отыскал глазами Аню, с которой вот уже года два встречался мой брат. Она выбрала место в конце аудитории. Смазливенькой ее трудно назвать. Девушка как девушка. Лицо приятное, открытое, улыбающееся, кругленькое. Правда сейчас Аня не улыбалась и всем своим видом молила: «Только побыстрее!» Рядом с ней сидела крайне недовольная брюнетка, вообще глаз ни разу не подняла. Позже, при выходе взглянула так, как будто я у нее кусок горбушки в голодный год отнимаю. Но что-то в этом взгляде…нет, не во взгляде…в цвете глаз. Удивительное сочетание серых глаз и темно-каштановых волос, нет…не серых, голубых…кажется…

От брюнетки меня отвлекла рыжая, что спросила про девушку и Софа, которая принялась расхваливать рыжую Алису. То ли в банк к нам работать хотела ее сплавить то ли за меня сосватать. Все бесполезно: в банк через эйчера, а рыжих я терпеть не могу.

Ира продолжала играть в обиженку. Ни звонка, ни сообщения, вечером упорхнула на фитнес, но около десяти все же соизволила написать, что переночует у матери. Хорошо!

Саша. 26 декабря.

Глядя на дом Макаровых, вспомнилась поговорка про крепость. Окошки поуже и можно отстреливаться. Мощный двухэтажный куб квадратов под сто. Газ, свет, два экземпляра удобств. Живут же люди!

Мы приехали первыми. Я, Анька, Микс, поменявшийся сменами на работе, и школьная подруга Ани – Поля. Остальная компания подвалила позже.

За исключением красоты Микс талантами не блистал. Окончил колледж при МАДИ. У родителей была полная уверенность, что чадо отправится на третий курс этого самого МАДИ. Но чадо никуда отправляться не собиралось и работало в ближайшем к дому салоне МТС. Как-то я спросила Аню, за что она его любит? Подруга ответила очень просто: «С ним прикольно!». Как конкретно прикольно я не понимала. Книжек Микс не читал, даже про попаданцев и оборотней. Шутил пошловато, на мой взгляд. Процедуру замены колеса, выпускнику колледжа при автодорожном институте при случае объяснила я, пользуясь воспоминаниями детства.

По приезде Микс сумел запустить на полную мощность газовый котел, подключить электричество и врубить музыку. Подборка попсы у него была неплохой, но очень громкой.

Мы строгали салатики, варили картошку, запекали окорочка и накрывали на стол. К пяти вечера подъехала следующая пара машин с гостями. Всего нас набралось одиннадцать человек. Девчонок, кроме нас, оказалось еще двое. Ну и понеслось.

Мне стало скучно, как только я наелась. Жажда приключений сменилась самогрызением: нафига я сюда приперлась? Пить не люблю. Танцевать? Ненавижу, когда дурнопахнущая особь мужского пола к тебе прижимается и использует твой наряд для вытирания рук. Ну а как по-другому можно объяснить жирные пятна на одежде, возникающие после танцев? Да и нет во мне легкости и гибкости, что б красиво извиваться.

Музыка оглушала. Потянуло табачным дымком, потом не только табачным. Травку я никогда не курила, но о запахе представление имела. Ко мне привязался какой-то друг Микса из салона. Затем друг по колледжу. Потом на меня налетело что-то вихрастое, пропахшее табаком и потом, и попыталось затащить на второй этаж.

Оставив товарища ловить ртом воздух, я бросилась в прихожую, схватила куртку и побежала прочь. Почему я не закричала? Почему не позвала на помощь Аню или того же Микса? Не знаю.

Вспомнила, что на повороте в поселок находится остановка автобуса. То, что время приближается к десяти вечера и автобусы могут уже не ходить мне и в голову не пришло.

На улице разгулялась нешуточная метель. Холодный ветер обжигал легкие, снег колол лицо и голые руки, но притормаживать и надевать куртку было некогда, я бросилась бежать к калитке. Увы! Мне это не помогло! Существо, обдавая смрадом изо рта, схватило меня за шиворот и потянуло на себя. Я выпустила из рук куртку, вцепилась в ворот, что б не задохнуться. Опять попыталась ударить напавшего, но вместо этого мы свалились в снег, вернее, на промерзшую, слегка покрытую снежком землю. Зима в этом году сугробами не радовала.

Взвыла от боли. Боль и холод полностью лишили меня способности соображать, но инстинкты продолжали работать. Мне удалось вырваться, подняться и выскочить за калитку, оставив где-то куртку, но не успела обрадоваться своей маленькой победе. Что-то огромное и черное почти наехало на меня. Я все так же инстинктивно рванула в сторону и куда-то полетела.

Женя. 26 декабря.

Как-то в первом классе, в октябре месяце, когда все палочки были прописаны и уже заканчивались буквы, я забыл дома ручку. Недолго думая, объявил об этом своей первой учительнице Татьяне Николаевне и минуты три наш класс слушал, что ученик без ручки это все равно, что солдат без ружья. «Вот представь, что завтра война, а ты ружье дома забыл! Да тебя расстрелять мало!»

Сегодня, хоть мне еще никто ничего не высказал, я понял, что жить мне оставалось три дня, считая текущий. Я не мог отыскать флешку, которая к понедельнику срочно требовалась руководству. Конечно, можно сколько угодно ругать начальство, что ему понадобились документы,  про которые месяц никто не вспоминал. Но ведь понадобились! И убивать за непредоставление будут именно меня долго и мучительно. Даже представил, как ехидно потирает ручки начальник нашей службы безопасности, Олег Петрович. Беда еще в том, что обнаружил я пропажу за полчаса до начала семинара, который проходил в центральном офисе и где я был одним из докладчиков, и забить на пустопорожнее мероприятие не получалось.

Отсеминарив рванул домой. Флешки не было. Было другое. Я даже объяснить не мог в чем оно выражалось это «другое». Бук стоит, деньги на месте. А вот мойка воздуха пахала на максимуме, желая скрыть тяжелый запах Иркиных духов в холодной комнате. Вчера Ирина соизволила ко мне вернуться, но разговаривала «через губу». Вот зачем ей это примирение? Или она ждала, что я покаюсь в своих словах? Меня ее присутствие только раздражало. Наверное, нужно было выгнать к маме. Но почему-то опять этого не сделал.

Готов был голову дать на отсечение (все равно в понедельник снимут), что духами Ирка не брызгалась, мойку я оставлял на минимуме и окно не открывал. И кровать с утра никто не застилал! Проспали мы! И чашки не мыли! А они мытые! Мама зашла? Нахрена ей духами брызгаться? Чужими духами!!

Сдернул покрывало с кровати. Вслед полетело одеяло. Нет, той картины, что довелось мне как-то лицезреть на даче, после чего в одну из комнат пришлось врезать замок я не обнаружил. Белый фон – синие ромбики. А были…черные? Квадратики? Тряхнул головой. Интересно, перед казнью все с ума сходят или кто-то в здравом уме на эшафот поднимается? Потер виски, заправил кровать и пошел варить пельмени. Расстрел, расстрелом, но жрать хотелось. По дороге на кухню заглянул в шкаф. Комплект с черными квадратиками лежал там. Все, паранойя!

Белковая пища положительно сказалась на серых клеточках. Появилась слабая надежда найти флешку. Дача! Месяц назад мамане приспичило накрыть чеснок. Естественно, самым свободным был назначен я. Бук брал с собой и возможно, что на даче в последний раз вставлял в него злосчастный носитель.

Придется вечером мчаться туда. Прогноз погоды не радовал: снег, метель, на дорогах гололедица. Я, не стал переключать мойку, заправив кровать и, вымыв посуду, вернулся на работу.

В пять вечера поднял голову от бумаг, оторвал глаза от монитора и ухо от трубки. В дверь поскреблись. Почти за четыре года работы в «Вега-банке» я получил отдельный закуток и зарплату, превышающую означенную в вакансии в три раза, только получать ее с каждым месяцем становилось все тяжелее, банк испытывал финансовые трудности. Снял очки, потер переносицу. Пикнул телефон, оповещая об смс.

– Ты все еще злишься? У меня есть печенье, – похвасталась Ирина, покрутив перед моим носом пачкой «Юбилейного». Блин! Мы с ней почти девять месяцев! Родить можно, а она никак не запомнит, что я ненавижу печенье! Только вот злиться у меня сил не было, конец рабочего дня сказывался.

– Замечательно. Ставь чайник.

– Ты помнишь, что у меня сегодня фитнес?

– Помню. Мне на дачу надо смотаться.

– Зачем? – Ира удивилась. – Холодно же. А…опять мама попросила?

А я опять уловил в ее голосе знакомые нотки обиды. Чего тогда пришла? Непонятно. Или… взглянул на смс. Теперь понятно. Мой счет в банке увеличился на сумму премии, скорей всего, Якухина получила свою чуть раньше. Вон, аж на «Юбилейное» потратилась.

– Ага, – согласился я с версией Ирины.

– Ты хоть помнишь, что нам к Васильевым идти?

– Нам к Васильевым завтра к шести вечера, успеем. Чайник кипит.

– Нам еще подарок выбирать!

Я сделал удивленные глаза:

– А ты не выбрала?

– Ну… я не знаю что…

– Я тем более. Это же твоя подруга. Ты вроде хотела какие-то бокалы?

– Ну… я не уверена…Я хотела, что б ты посмотрел…

«Что б я заплатил!» И вот ради этого она принесла печенье! И ради этого приехала вчера ко мне!

– Я приеду, и мы все успеем.

– Когда? Когда ты приедешь?

– Ну…,– в воздухе пахнуло духами, – как дорога. Может, вечером, может, утром.

Выехать в сторону дачи мне удалось только в восьмом часу вечера. Побыл джентльменом и закинул Ирину на ее фитнес, ибо утром мы поехали на моей машине, что б вовремя успеть на работу.

Не взирая на метель, машин на трассе оказалось много и ехали все медленно. К даче подобрался в начале одиннадцатого. Фонарь над воротами светил тускло, где-то слышалась музыка.

Хм, не где-то, а у нас. Блин! Из головы совсем вылетело, что Микс сегодня решил свой день рождения тут справить. Места для моей машины на стоянке не нашлось. Пришлось парковаться перед воротами. Уже поворачивал ключ в замке зажигания, заглушая двигатель, как калитка распахнулась и из нее выскочило что-то всклокоченное и, кажется, почти раздетое. Едва не врезавшись мне в капот это что-то отскочило в сторону и пропало. Следом выскочило еще одно «что-то». Второе повертело головой и, вероятно, не найдя первое, стало отчаянно колотить руками и ногами по Поджерику. Убью гадину! Выждав момент, я с силой открыл дверь, преднамеренно ударив нападавшее, вернее, нападавшего. Кажется, это было существо мужского пола. Тот отлетел в сторону, но на ногах устоял. Я сделал шаг навстречу, увернулся от летевшего в лицо кулака и, с одного правильного удара, вырубил придурка. Костяшки малек сбил. Тот прилег около забора и затих. Что б его!

Саша. Все еще 26 декабря.

Как же мне было холодно и больно! Боль начиналась в голове и заканчивалась на кончиках пальцев рук и ног. Я чувствовала, как меня трясет, противно безобразно, но справится с дрожью никак не могла. Еще зубы стучали так, что, казалось, я сейчас их переломаю. Попыталась стиснуть, но не помогло.

Наконец то ли дрожь уменьшилась, то ли я к ней привыкла, я почувствовала, что могу поднять голову. Огляделась. Машина! Вероятно, это тот, черный монстр, что на меня наехал.  Разобрала, что закутана в пальто. Теплое! Чуть пошевелилась, закутываясь в него поплотнее. Попыталась опустить ноги.  Больно! Как же больно! Выглянула в окно. Я все еще была около злосчастной дачи Макаровых. Господи! Как же мне отсюда выбраться! Мысли, что б вылезти из машины не появилось, я чувствовала, что не пройду и шага. Как же мне больно!

Женя. Вечер продолжается.

Втащил в дом пьяное чучело и бросил в коридоре. Человеколюбие закончилось. Музыка орала, заставляя морщиться. Несло табаком и…я еще раз втянул носом…н-да…были, как говорится, когда-то и мы рысаками…Я прекрасно знал, что означает этот сладковатый запашок. Но сначала флешка.

 Незаметно прошел на второй этаж и открыл дверь своей комнаты. Ни один оргазм не сравниться с тем, что я испытал, увидев сиротливо лежавший на столе носитель информации. Быстро сунул его в карман рубашки и даже застегнул пуговичку.

Так теперь, если братец в адеквате, то имеет смысл напомнить ему статью УК, если нет, пусть отец завтра это сделает. Родители любят меньшенького в жопу целовать, вот пусть и разгребают последствия поцелуйчиков.

Вынул из кармана телефон, желая удостовериться, что дорога обратно свободна. Засада! Пробень растянулась на десяток километров и пестрела сообщениями, что дорогу перекрывают и будут растаскивать врезавшиеся друг в друга фуры. Когда это поедет непонятно. Зашибись!

И тут я почувствовал, как зверски устал за день! Еще хотелось есть, но спать хотелось больше. Надо как-то устраиваться и Снегурочку, что в машине дрожит, устроить. Пошел искать брата.

Сладкая парочка кувыркалась в кровати родителей. Увидев меня, Анна завизжала и нырнула под одеяло.

– Ты придурок! – вынес свое определение Микс.

– Слышь, ты умный, делай музыку тише и убирай наркоту из дома! Что б духу «травки» не было!

– Ты о чем, Жень? -- прикинулся, а может и нет, идиотом брат.

– О том самом!

Девушка сидела в той же позе, обхватив колени и испуганно смотрела на меня. На щеке ссадина и на лбу. Лицо грязное.

– Есть проблема. На дороге авария, движение перекрыли. Ночуем здесь и завтра утром я тебя отвезу.

Незнакомка помотала головой. Да ведь эта та самая Анина подруга с непонятными глазами. Сейчас темными кажутся, а интересно какие на самом деле?

– У меня бензина не хватит, что б всю ночь машину греть. Я запру комнату, никто не сунется. Фуры встретились, возможно, только к утру растащат.

Девушка задумалась, обреченно кивнула и стала выбираться из машины. Чуть не вывалилась, хорошо, что успел подхватить. Запер тачку и повел Снегурочку в дом. По дороге она что-то подобрала с земли.

– Еще вещи есть?

Незнакомка опять кивнула, и тут я впервые услышал ее тихий голос:

– С–сум–м–ка г–где–то з–зеленая, большая.

– Стой здесь! – оставил я девушку около бойлерной. Кажется, зеленая сумка валялась в спальне, где резвились брат и его подруга. Парочка из комнаты уже смоталась, а вот сумка была.

Вернулся к все еще дрожащей незнакомке. Сумка оказалась ее. Мы поднялись на второй этаж.

– Вот ванная.

Выхватив у меня вещи, скрылась за дверью. Прошел в комнату и подошел к окну. Снегопад стал намного сильнее. Хорошо, что не поехал обратно. Проверил флешку. Лежит родная, сердце греет. Мелькнул запах Иркиных духов, приторный тяжелый, тошнотный. Нужно разбегаться... Нужно... нужно...

Отрегулировал батареи. Поискал еще одно одеяло, но нашел только плед. Странно! Ведь было! Только успел переодеться, как в комнату вошла незнакомка. Я устал, как собака, и упиваться вежливостью, предлагая даме единственную кровать, сил не осталось. Разглядывать ее глаза то же.

Саша. Почти полночь.

Боже! Я быстро закрыла дверь на замок, скинула пальто спасителя прямо на пол, рядом швырнула сумку, куртку, сняла футболку и еще раз взглянула в большое зеркало. Боже! Боже! Боже! Грязь ладно, грязь смоется. Я вся была в синяках и ссадинах. Сломала два ногтя! Ободрала ладони. Как я покажусь тете Лере! Да и в институте нужно еще побывать до Нового года. Меня все еще потряхивало, но зубы не стучали.

Хорошо бы порыдать и пожалеть себя, дурищу, может, совсем полегчает, но я быстро закрутила волосы, отыскала в сумке полотенце, проверила запертость двери, разделась и залезла под душ. Снова нахлынула боль, но я стоически ее терпела. Горячая вода вернула к жизни. Переоделась в чистое белье и футболку. Грязь на штанах была не очень заметна. Намазала царапины бороплюсом. В куртке проверила проездной, деньги и телефон. Все на месте. Зашла в «Карты». Мой спаситель не врал, дорога стояла. Спаситель… да это ведь Макаров-старший! Ладно…выхода нет. Буду надеяться, что он не такой кретин, как его братец. Собрав вещи, вышла из ванной и быстро отыскала комнату с Евгением Анатольевичем.

– Свет погаси и замкни дверь,– попросил он зевая.– Завтра в восемь стартанем.

После этих слов Макаров, завернувшись в плед, растянулся на единственной кровати и заснул. Наверное… Я минут пять постояла столбом, соображая, что делать после того, как погашу свет. Сидеть всю ночь в кресле компьютерном или лечь на пол? Отбитые ребра напомнили о себе. Вздохнула, выключила свет, дверь заперла и улеглась на противоположном конце, завернувшись в оставленное одеяло. Перед тем как улечься стянула с себя штаны. Мешались. Потом только дошло, что я как бы хм… не одна, но сил шевелиться не осталось. Захотелось пить, но я решила, что от жажды за ночь не помру, закрыла глаза. За дверью послышались голоса. Кого-то укладывали по соседству.

– Микс, тазик из ванны принеси, – донесся голос Аньки. Надеюсь, тазик не ей понадобился.

М-да… День рождения удался!

Женя. Ночь на 27е декабря.

Едва коснулся подушки, сон отступил. Глаза не открывал. Услышал, как вошла девушка. Интересно ляжет рядом или устроится на полу? Легла через минуту. Когда ложилась, кровать почти не прогнулась.

В голове вдруг снова закружились ромбики и квадратики. Синие, черные... Открыл глаза. Из-под дверей тянуло табачным дымом. Интересно, маман хоть слово скажет Миксу, когда разнюхает провонявший интерьер? Перевернулся на спину и скосил глаза в сторону.

Устроив кокон из одеяла, незнакомка лежала на самом краю. Надеюсь, что не свалится.

Снова закрыл глаза. И снова калейдоскопом стали мелькать ромбики и квадратики постельного белья. Идиот! Что ж не спросил, зачем Ира возвращалась домой? Приехать завтра сказать, что б выметалась? Ладно, до вечера подожду. Идем к Васильевым. С Викой нужно дружить, хотя бы из-за папы.

Девушка, похоже, не дышала. Черт! Я ведь даже не узнал, как ее зовут! Ну не будить же теперь! Вдруг и правда спит. Потихоньку погрузился в дремоту.

Грозовой разряд ударил около трех ночи. Путаясь в покрывале, вскочил с кровати и подбежал к окну.

Метель кончилась. Уличный фонарь слабо освещал участок. Празднование дня рождения завершалось финальным фейерверком. Теперь понятно почему у моего братца постоянно нет денег. А я, наверное, живу неправильно. Скучно! Ни разу в голову не пришло деньги на ветер запустить, все зарабатываю и зарабатываю.

Следующая тысяча красиво улетела в низкое темное небо и, рассыпавшись разноцветным огоньками, погасла. И следующая, а третьей не повезло. Самые стойкие справляльщики именин с визгом бросились врассыпную. Увы, у моей машины такой возможности не оказалось.

Как я бежал вниз! Только у самой двери вспомнил, что бегу босиком. Влез в чьи-то шлепанцы и выскочил за дверь. Народ уже выскочил за калитку, смотреть, как петарда догорает на капоте поджерика. Мне оставалось сделать то же самое. Я даже ругаться на них не мог. Петарда извергала пламя на капоте так, что скинуть ее, не было никакой возможности.

Вдруг между мной и оказавшимся рядом братцем, протиснулся огрызок веника , который мама всегда ставила зимой перед входной дверью, что б снег стряхивали с обуви. Веник решил проблему. Петарда слетела с капота и зашипев напоследок потухла. Оглянулся. Мне в руки тут же вручили мое пальто. Незнакомка с непонятными глазами оказалась посообразительней всех. Она даже одеться успела.

– Спасибо! – только и мог пробормотать, потом повернулся к братцу.

– А ты вообще откуда взялся? – Мишка решил, что нападение – лучшая защита.

– Мимо проезжал! Ваши предложения, Михаил Анатольевич?

– Ну так заводится…наверное, – протянул брат, тоном полного недоумка.

– То есть с таким капотом ездить можно?

– Ну… я ща отцу позвоню…

– "Ща" три часа ночи! Звонить будешь не раньше восьми! Тут замена капота стопроцентная. И за твой счет! Понял?!

– Да иди ты! Покрасить можно! Под замену! Много б понимал! Тоже мне фломастер нашелся! – распетушился Мишка. – Саш, вот какого хрена, ты этого зануду притащила?

Брат обернулся к Анькиной подруге. Та ответить не успела. Почувствовав, что замерзаю, хозяйским жестом положил руки на плечи девушки и подтолкнул в сторону дома.

Саша. Ночь продолжается.

– Да иди ты! Покрасить можно! Под замену! Много б понимал! Тоже мне фломастер нашелся! Саш, вот какого хрена, ты этого зануду притащила?

Я?! Я так растерялась от обвинений Микса, что не нашлась, что сказать. Между тем его братец, собственнически обнял меня за плечи и почти потащил в дом.

Во рту окончательно пересохло. Пить хотелось просто страшно, о чем я и сообщила новому знакомому. Он привел меня на кухню. Ни бутылочки с минералкой, ни графинчика с кипячёной водой! Женя скинул пальто, налил чайник. Отыскал коробку с чайными пакетиками. Микс и Аня попытались пройти следом.

– Вы за тазиком? – остановил их Макаров-старший брат.

О! Значит, мне не приснилось!

– Каким тазиком? – не поняла Аня.

– Пить хочу! – выступил Микс.

– Ванна в соседней комнате, воду никто не отключал, там и тазик найдете.

– Жень, ты че – обкурился?! – Микс не унимался.

– Не… только надышался, двигай отсюда!

Возможно такое отношение старшего брата к младшему при других обстоятельствах показалось мне слишком грубым, и я вступилась бы за Микса и Аню. Ну что Жене воды жалко для брата? Но не сейчас. Сейчас я даже не смотрела на них. Сидела, уставившись в стол и ждала, когда мне хоть что-то нальют в чашку. Болели синяки на спине и руках. Чесалась ссадина на лице, а самое страшное – ногти. Денег на их восстановление не было от слова «вообще».

– Саш, что с тобой? Ты упала? – наконец разглядела меня подруга.

– Аня, подробности узнаешь завтра,– ответил за меня Женя.

Женя. Ночь все еще продолжается.

Мое терпение иссякло, и я двинулся на Аньку и Микса держа в руке пока еще холодный чайник. Ща по мусалам обоим! Парочка предпочла ретироваться. Саша сидела статуей: «Девушка над останками торта». Торта не хотелось. А вот от колбасы б я не отказался. Огляделся вокруг. Идиоты! Ну почему торт и кастрюли на террасу не вынести? Ну почему посуду грязную в посудомойку не запихнуть? Мусор тоже в тепле гнить всю ночь будет? Точно придурки! Открыл холодильник и едва успел поймать выскользнувшую тарелку с нарезкой. Вот не зря маменька периодически удочку закидывает, а не поменяться ли нам с Мишенькой квартирками. Я один могу и с родителями пожить, их двое. Хлеб почему-то нашелся среди чистых тарелок. Наконец вскипел чайник, я разлил кипяток и поставил чашку перед Сашей.

– Значит, Александра?– как-то ж надо разговор начинать.

– Александрина,– поправила меня девушка, не поднимая глаз.
 -- Ого! Dans ce nom a quelque chose de français!

Сработало! Саша отвлеклась от созерцания торта и подняла на меня глаза.

– В этом имени есть что-то французское! – подсказал я ей. Вернее, пробормотал, наконец-то разглядев цвет глаз девушки. Они были фиолетовые! Вот ей-богу – фиолетовые!

– В этом имени есть ошибка тетки из ЗАГСа,– убила Александрина всю романтику.

– Ошибка – это не всегда плохо.

– У меня всегда!

– Но с именем-то повезло!

– Все равно все зовут Сашей или Александрой.

– А как бы ты хотела?

Саша пожала плечами:

– Не знаю…Александрина слишком длинно…

– Ну можно Саней.

– Мне не нравится, – поморщилась девушка.

– Тогда Сашенькой.

– Евгений Анатольевич, у вас девушка есть! – строго напомнила Сашенька.

– Да…есть. Тогда действительно остается просто Саша. Ты линзы забыла снять!

Ну не может в природе быть таких глаз! Не может!

– У меня их нет. Это очередная ошибка, только не тетеньки, а природы.

– Опять ты про ошибки! Это же очень красиво! Необычно!

– У Элизабет Тейлор, но не у меня! – отрезала Сашенька. – Почему вы приехали?

– А тебе не кажется, что после того, как мы провели полночи в одной кровати, обращение на «ты» подходит больше?

Сколько ей лет? Двадцать? Если больше, то ненамного, ведь она учится с Анькой. Блин! Как там: «Почему ж ты мне не встретилась…В те года мои далекие?..». Почти десять лет разницы! Много, слишком много!

– Хорошо. Почему ты приехал?

– Случайно. Исключительно случайно, но очень вовремя.

– Спасибо! – поблагодарила Саша.

– Обращайся, если что.

– Здесь крысы за ночь не заведутся? – девушка оглядела бардак на кухне.

– Думаю нет, – успокоил я ее, – а если и придут, то дальше кухни не пройдут. Помрут от обжорства.

Мы выпили еще по чашке и умяли еще по бутерброду. Смелая! Не боится есть по ночам.

– Есть предложение попробовать уснуть.

Саша кивнула.

– Отец у тебя автослесарь?

– Да…, – согласился я.

Мы поднялись в комнату и вновь замотались в свои коконы. Я заснул почти сразу. Мне показалось или Сашенька в самом деле пожелала «Спокойной ночи»?

_____

«Почему ж ты мне не встретилась…В те года мои далекие?..» -- Романс Рощина из к/ф "Разные судьбы". 

Саша. Утро 27-е декабря.

Мы проспали! Я вскочила в начале девятого и приняла участие в квесте «сходи пописай». В санузле, где я вчера переодевалась, кто-то не нашел тазика. Выскочила, зажимая рот, и пытаясь вздохнуть свежего воздуха. Ну относительно, конечно, свежего, так как в доме еще висел стойкий аромат табака и алкоголя. Было тихо. Даже не храпел никто. Начала осторожно спускаться. Народ спал, где силы кончились. Вихрастая башка в поле зрения не попала.

Вторая ванная оказалась почти свободной. Всего-навсего спящая на толчке девушка. Кажется, ее звали Ксюша. Осторожно похлопав по плечу, предложила освободить место и даже проводила до ближайшего дивана. Там, правда, уже кто-то спал, но девушка поместилась.

Наконец-то задача минимум была решена. Максимум — умыться и накрасить отекшую разноцветную рожу. Это ж мне Новый год такой красивой встречать! А какая разница? Придумаю для родственников приемлемое объяснение, те поржут, поохают. Главное, что б до третьего января прошло, мне на работу выходить.

Да…Новый год с родственниками…ну а с кем? С Анькой я больше связываться не буду. Мила не зовет. Неужели я и в самом деле такая великая зануда? Мама уехала в Европу с поклонником. А может никуда не ходить? Остаться одной?

Прошлась кисточкой по скулам, тяжело вздохнула от бесполезно проходящей молодости и наконец покинула ванную. Результат конечно так себе, но вроде синяки и ссадины в глаза не сильно бросаются.

Женя попался на встречу в коридоре второго этажа примерно в таком же состоянии, как я полчаса назад. Лохматый, с зажатым рукой ртом и слезящимися глазами.

– Внизу свободно и чисто,– сообщила я.

Он только кивнул.

Еще через полчаса мы покинули дачу Макаровых. Надеюсь, что я – навсегда!

Женя. 27 декабря. ( И пара срок от Саши)

Не зима, а недоразуменье! Опять "захандрила дождями природа". Девушка сидела рядом молча, уставившись в заляпанное грязью окно. Это нас так фура обогнала.

– А нам с Миксом отчества разные записали, – решил хоть о чем-то поговорить. Молчание становилось тягостным, и даже любимое радио передавало какую-то муть. – Я АнатолЬевич, а братец – АнатолИевич. Так и живем. Родители сразу не просекли. И мы, когда паспорта получали тоже. Не знаю, где аукнется.

– Как наследство будете получать, вот тогда и узнаете, аукнется или нет, – не поворачивая головы хмуро объяснила Сашенька.

– Почему финансовый менеджмент?

– На юридический балов на бюджет не хватило. Пришлось идти, где проходила.

Вроде Александрина и отвечала, но судя по интонации, просто из вежливости. Уже собрался оповестить об очередном удивительном совпадении, как позвонила Ирина.

– Ты возвращаться думаешь?

– И тебе доброе утро!

– Жень, мы опоздаем!

– Я еду, только мне на сервис нужно заехать.

– Ты издеваешься? Ты забыл, что нам ехать за подарком?!

– Не истери, пожалуйста! Мы все успеем!

Если б не Сашенька, я б ее послал! Вот честное слово! Перед Викой бы извинился и никуда не пошел. Достала! Нет, все! Завтра Якухина поедет по месту прописки!

В мае они с подругой подсели ко мне за столик в обеденный перерыв. Везде было занято. Познакомились, потрепались. Разошлись. На следующий день еще раз столкнулись в кафешке уже без подруги. Потом я ее подвез домой. Потом обеды, подвозы, кино, жрачка в «Нью-Йорке», выпивка в «Елке», опять кино, опять жрачка, «Елка», потом она проснулась у меня дома. Далее был июль, август и Египет в сентябре.

Поездка в Египет стала кошмаром для обоих. Во-первых, выяснилось, что нормальные люди в Египет не ездят. Нормальные ездят в Италию или Испанию. Лучше во Францию, на Лазурный берег. Аргумент, что там нет Красного моря не принимался. Во-вторых, все говно – отель, пляж, публика, еда и выпивка, в последнем я был с Ирой абсолютно согласен. Но самое поразительное – Ирина начала меня ревновать к каждой юбке! Из аэропорта уехали отдельно. Через пару недель Ира приползла ко мне с видом побитой собаки. Накануне я ездил играть в пейнтбол и рядом со мной взорвалась шумовая граната. Видимо, слегка контузило, поэтому я и решился войти дважды в одну реку. Месяц все было боле менее, а дальше опять началось не пойми что.

Вновь почудился запах ее тошнотных духов. Тьфу!

Отец оказался на месте и быстро вышел к нам.

– Однако! – он почесал макушку через кепку, увидев размер бедствия.

Микс, конечно же, ему не позвонил. Хорошо, что я с дороги догадался звякнуть и обрисовать картину.

– Значит так, вы пока чайку попейте, – предложил батя. – Я пару звоночков сделаю.

Я повел Сашеньку пить чаек в кабинетик отца. Но едва переступили порог, как больно наступив мне на ногу, на шее повисло нечто удушающе-рыжее. Лизавета! Седьмоводокиселевская родственница Темы, Артема Чернышова.

– Женечка! Ой, прости! Сто лет не виделись! Ой, колючий!

Жирные напомаженные губы мазнули по щекам.

– Ты Ирочке скажи, что это я! Пусть не ревнует! – в руках Лизаветы появился платок и она стала стирать с моих щек помаду, успев платок обслюнявить. Точно стошнит сейчас!

Я с трудом отодвинул от себя благоухающую девицу и, взяв под локоть в недоуменье застывшую Сашеньку, провел к столу.

– Чай или кофе?

– Простой воды, – попросила Саша. В голосе проскользнули холодные, резковатые нотки. – Я такси вызову.

Ну какое ей такси в тьмутаракань! Там один лес вокруг! Только недавно труп нашли.

– Погоди пару минут!

– Вы не стесняйтесь, у Анатолия Андреича прекрасный чай! – приторно заворковала Лиза, –Женя, может, ты нас познакомишь?

– Александрина – Лизавета, – представил я дам друг другу, подавая Саше воду.

– Как необычно?! Это вас так Женя зовет?

– Меня так зовут родители, – тем же холодно резковатым тоном ответила Саша, недружелюбно рассматривая Лизу.

– Что ты здесь делаешь? – пора было растаскивать девиц.

– Масло меняю.

– Что?! Ты меняешь масло ЗДЕСЬ?!

– Чему ты удивлен?

– Ты живешь с владельцем крупнейшего автосервиса в новом городе и меняешь здесь масло? Абсурд какой-то!

– Ну…у Леши все занято.

– И что? Для любимой женщины он не нашел пяти минут, чтоб собственноручно поменять масло?

– Ну так получилось! Я забыла предупредить, что мне надо! У него аншлаг, а нам выезжать в аэропорт через пять часов. Мы в Египет летим. Вы были в Египте?

Лиза так и не отстала от Саши.

– Нет.

– Ой, а Женя просто помешан на Красном море.

– А я на архитектуре Италии.

Однако Снегурочка не так проста! Лиза поняла, что ей указали заткнуться, но сдаваться не собиралась.

– Италия – это так романтично! Туда лучше ездить парой! Ваш парень разделяет вашу любовь к архитектуре?

– Нет. Он предпочитает рыбалку на Сейшерских островах.

Жаль, что не на Бермудских! Стоп! Какие Сейшерские острова?! Ах ты ж тролленок! Но что б подыграть я очень тяжело вздохнул и похоронным голосом произнес:

– Везет! Мне об этом только мечтать можно!

И Лиза заткнулась! В кабинетик заглянул батя:

– Только после праздников, числа третьего. Сейчас никак.

Мне оставалось еще раз вздохнуть и отвезти Сашеньку домой.

Немного от Саши.

Дом! Мой милый, мой любимый! Свежо. Чисто. Тихо. Кот мурчит. Толчок блестит! Немного грустно без мамы, но это не беда. И даже радуга цветов на лице не беда. Все пройдет! Главное, что я наконец-то дома! Ура-а!!!

_________

"захандрила дождями природа" - "О погоде" А. Розенбаум

Женя. 27 декабря. До празднования ДР.

– Евгений! – раздалось за моей спиной, пока ждал лифт. Наш «управдом» – Крысинда. Вообще-то, она Валентина Юрьевна, в прошлом заслуженный учитель истории, а ныне добровольно взвалившая на себя обязанность старшей по подъезду. «Крысиндой» прозвал ее Денис. Маленькие глазки, острый нос и неуемное любопытство.

– Евгений, сколько раз я просила не курить в форточку! Вы думаете, что меня днем дома нет? У меня уроки! Ко мне дети приходят! Почему они должны вдыхать оксиданты?!

-Извините, Валентина Юрьна. Больше не повториться. Вы насчет диффенбахии решили: берете или нет?

-Сто седьмая квартира постоянно выпускает кота в подъезд! А диффенбахия растение ядовитое. Нам труп не нужен. Если мама может, пусть до весны придержит. А как котик гулять весной по району отправится, так мы диффенбахию и возьмем.

Я кивнул и вышел на своем пятом этаже. Крысинда поехала на шестой. Курить она разрешала исключительно на балконе, который располагался на кухне. Балконы в доме застеклены и свой она всегда держала закрытым, во избежание попадания мусора или окурка с верхних этажей, а вот окно в комнате постоянно приоткрытым.

Последний раз мы курили дома в прошлое воскресенье. Денис на неделе не приезжал. Ирка без меня? Но вчера она собиралась ночевать у своих. Чертовщина какая-то! Я стоял с ключами в руках перед дверью. Днем… Вчера днем в квартире была Ирина. Больше некому. Покурила. Набрызгала духами, включила очиститель, вымыла посуду и заправила кровать. Что же ее привело днем в квартиру? Колготки порвались? Торговый центр в двух шагах! Месячные начались? Аптека в трех! Ответ был где-то рядом, но ухватится за него я не мог. Зашел в квартиру.

– Женя? – раздался с кухни голос Ирочки.

– Ты еще кого-то ждешь?

Девушка подбежала, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Ты где был?! – вытаращила глаза и отступила на шаг.

– На сервисе.

– Ты себя в зеркало видел? Весь мятый, глаза красные. И…да у тебя вся щека в помаде!

– Не знал, что на сервис ездят при галстуке. Тебе Лиза привет передала!

На @@@! Завтра же! Совсем страх потеряла наезжать на меня в моей квартире!

Молча разделся и пошел в ванну. Очевидно, до Ирочки начало доходить, что встречать меня нужно было иначе. Ее голова просунулась в дверь.

– А что случилось? Что-то с машиной?

– Тебе стало интересно? Ты звонила и не спросила зачем я еду на сервис, а когда появился дома, тебя волнуют только мои красные глаза и Лизкина помада.

– Не только…Я просто в машинах ничего не понимаю. Есть будешь?

– Позже.

Включил воду и закрыл дверь. Стянул через голову рубашку, швырнул около машинки и вышел обратно.

– Ты зачем вчера сюда приезжала?

– Я не приезжала. Заночевала у мамы.

– Днем.

– А-а…я плиту выключить забыла.

– Ты ее не включала. И я тоже. Мы проспали! Забыла?

– А…я подумала, что включала. Вот знаешь, что-то пришло в голову!

@@@@@!!! Мне тоже приходит разное в голову! То дверь якобы не закрыл, то утюг не выключил. И версия Ирины была бы вполне правдоподобной, если б не несколько мелких движений, сведших всю убедительность этой версии на нет. Я ведь не только сын доктора, но еще и мента!

– А курила зачем? – «Остапа понесло».

– Я не курила! Это Крысинда жаловалась?

– Угу.

– У нее уже мания какая-то! Между прочим, парень с четвертого дымит, когда родителей дома нет! Вот пусть его и воспитывает!

Я кивнул и вернулся в ванную. На четвертом этаже жила девочка. Училась в пятом классе. Миленькая такая, с косичками. Ее отец ездил на «Крузаке» и проходил ТО у моего.

– В три разбуди меня, – попросил, допивая чай.

– Жень, нам еще за подарком! – возмутилась Ира.

– Нафига Вике бокалы? Давай цветы и деньги. По пятёрке с носа.

– Жень, деньги – это пошло и банально! Я знаю, что ей нужны бокалы под шампанское!

– Ладно…бокалы так бокалы…

Бокалы будут за мой счет, даже если Ирочка пообещает вернуть половину, когда-нибудь…

Разбудила меня не Ира. Разбудило пиканье телефона. «Сообщение от Вики Васильевой». Блин! Это ж Иркин телефон!

Сама Ирина сидела рядом, что-то изучая в ноуте. Заглянул в экран, протягивая  аппарат. Ирочка искала Сейшерские острова. Хм…странно, человек, который очень любит смотреть про путешествия, не знает, что их не существует? Но пазл, кажется, сложился! Лиза была послана на сервис проверить мое присутствие. Поедем за подарком, надо будет пакетов мусорных закупить. Самых огромных. Легче Иркино шмотье выносить будет. Маты Хари, бл@@@!