Зимняя Вишня для тёмного дракона

Глава 1. Близость

Друзья! Эта история является продолжением "Сладкой Вишни для тёмного дракона". Так что, если ещё не читали, то я вас жду там:)) https://litnet.com/shrt/Cj5r



Лисса

– Боже, Дариан!

Я выгнулась в объятиях, и его рука проникла под тонкое кружево.

– Тихо, – прорычал он, едва сдерживая собственное желание.

Мир растворился во вкусе его губ. Жар волной прошел по телу от его близости и горячих пальцев, доводящих меня до исступления.

Дракон потянул за волосы, принуждая запрокинуть голову. Губы жадно скользили по моей шее, вызывая дрожь.

– Даааар, – имя вырвалось стоном, отразившись в высоких каменных сводах Академии Равновесия. Звук был неприлично громким, срывающимся. – Мне надо идти…

– Мне тоже, – пробормотал он.

Но его губы не прекращали исследовать мое тело, спускались ниже, обжигая кожу у выреза рубашки. А пальцы продолжали медленную, развратную пытку, двигаясь с невыносимой точностью, то замедляясь, то ускоряясь, заставляя меня впиваться ногтями в его плечи.

– Все подождут…

Я сгорала от страсти, от этого невыносимого желания, что он разжигал во мне.

И когда уже была готова взорваться в его объятиях, за поворотом послышались шаги. Бешеный адреналин заставил внутренне сжаться.

Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно во всей Академии.

Но Дариан не отстранился. Его изумрудные глаза пылали таким огнем, что я почувствовала, как таю. Шаги затихли, растворившись вдали.

– Испугалась? – он усмехнулся, чуть склонив голову набок.

– Нет, – соврала, чувствуя, как дрожь пробегает по спине.

– Не волнуйся, – его голос прозвучал низко и властно, когда его большой палец нашёл ту самую чувствительную точку. Я подавилась вдохом. – Никто не посмеет смотреть на будущую королеву Морвелла. Никто не посмеет даже дышать в твою сторону.

– Вальдред! Я еще не дала согласия на брак.

Он снова овладел моими губами в диком, всепоглощающем поцелуе. Это был поцелуй-завоевание, поцелуй-признание, поцелуй, который забирал все мысли, все возражения. Оставлял только безумное биение сердца. Его язык скользнул внутрь, требуя ответа, и я растворилась в этом наваждении, позволяя ему делать со мной все, чего он хотел.

– Ты его дашь, – прошептал дракон прямо в ухо, оторвавшись от моих губ. Внутри все сжалось от предвкушения, – Ты уже отдала мне… себя. Каждую мысль, каждый вздох, каждый стон.

Зубы сомкнулись на мочке до сладкой боли. Мурашки бежали по всему телу от его прикосновений.

– Моя Лисса… моя сладкая Вишня…

Я даже не поняла, когда он успел расстегнуть пуговицы моей рубашки. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи. Но тут же сменился жаром его тела.

Горячее дыхание обжигало грудь, заставляло кровь быстрее бежать по венам.

– Дариан, пожалуйста…

Коварный дракон лишь улыбнулся и провел кончиком языка по нежной коже.

Я вскрикнула, и предательское тело само подставилось ему, умоляя о большем. Руки вцепились в его черные волосы, чтобы притянуть ближе, чтобы навсегда впитать его запах с древесными возбуждающими нотами.

Стоны вырывались помимо моей воли.

Каждый звук казался мне неприличным, опасным, но остановить их было невозможно. Они стали частью этого безумия, частью того, как его пальцы двигались внутри меня и снаружи.

– Как же я хочу тебя… – хрипло прошептал дракон, чередуя острые укусы с пьянящими поцелуями. – Каждый день, каждую ночь. Даже, когда ты споришь со мной. Особенно, когда споришь…

Его свободная рука обхватила мою талию, прижимая еще ближе, и я ощутила жёсткое напряжение через слои ткани, давящее на моё бедро. Он тоже был на грани, сдержанность трещала по швам.

Это знание – что я могу сводить с ума этого могущественного, порой высокомерного и вредного дракона – кружило голову сильнее любого вина.

Его пальцы продолжали порочные движения. Надавливали, скользили, гладили. Причиняли одновременно боль и наслаждение.

– Я так люблю тебя… – выдохнул он, и в словах не было ни королевской важности, ни надменности. Была лишь голая, обжигающая правда.

Они всегда вызывали трепет. И сейчас, не в силах больше сдерживать подступающую волну удовольствия, я перестала сопротивляться. Растворилась в омуте его изумрудных глаз, в вибрирующем тембре его голоса, в его ласках, которые касались самой души.

– Дариан… – имя стало молитвой, заклинанием. Единственным якорем в реальности, которая вдруг сузилась до этого мгновения.

И волна накрыла с головой, заглушив последние остатки стыда и страха, в тихом, содрогающемся крике, который он поймал своим ртом.

Визуалы

Я же не могла оставить вас без визуалов?:)
Конечно, Дариан и Вишня

Кассиан и Эстрид

Глава 2. Загадай желание

Воздух в Академии Равновесия дрожал, и дело было не только в магии. Он был наполнен ожиданием, ароматом хвои, расплавленного воска и сладких пряностей. Первый Новый год в возрождённом мире. Первый праздник, который не омрачала тень распрей между темными и светлыми.

Он обещал быть… запоминающимся.

Я сидела перед огромным зеркалом в нашей с Эстрид комнате, пока та возилась с моими волосами, бормоча что-то под нос о непослушных прядях.

– Сиди смирно, Вишня, а то получится криво, – её голос был сосредоточенным, но в нём слышалось лёгкое волнение.

Я поймала её взгляд в отражении. В карих глазах, обычно таких ясных, плавала тревога.

– Нервничаешь? – тихо спросила я.

Она на секунду замерла с жемчужной шпилькой в руке.

– Отец будет здесь.

Вот оно. Кайрон Вальдред. Король тёмных драконов. Гроза своих врагов и, судя по всему, собственной дочери. После того, как проявилась метка истинности, связывающая Эстрид с Кассианом, их хрупкое перемирие висело на волоске.

– Он не посмеет ничего сделать, – сказала я с уверенностью, которой сама не чувствовала. – Касс не позволит. Дариан не позволит. Я не позволю.

Эстрид горько усмехнулась.

– Он Кайрон Вальдред. Он всегда находит способ сделать так, как хочет. Просто… будь рядом, хорошо?

– Всегда, – я положила свою руку на её, и мы на секунду замерли, две потерянных души, выжившие в бойне, пытающиеся найти своё место в новом, хрупком мире.

Я всё еще просыпалась в страхе, видя во снах Источник магии, полный крови… Такое ощущение, что часть меня навсегда осталась там, в разрушенном храме.

Скрип двери вырвал из мрачных мыслей. На пороге стоял Дариан. Мой дракон. Его изумрудный взгляд, вечно насмешливый и пылающий, смягчился. В глазах отразилось восхищение, и та первобытная, дикая нежность, которую он берёг только для меня.

– Вы ещё не готовы? Бал начинается. Касс там уже отбивается от назойливых поклонниц, бедняга, – его губы тронула улыбка.

Подруга фыркнула и закатила глаза. А Дар подошёл ко мне.

На нём был чёрный камзол нараспашку, расстегнутая на пару верхних пуговиц рубашка, идеально выглаженные брюки. Волосы, будто небрежно растрепанные, завершали безупречную картину. От него пахло терпким древесным ароматом, сводящим меня с ума.

– Ты ослепительна, – произнёс он, и сердце на мгновение сбилось с ритма.

Моё платье тоже было чёрным, под цвет его чешуи в драконьем облике.

Дариан протянул мне маску – обязательный атрибут сегодняшнего бала.

– Думаю, тебе понравится.

Это была не просто маска. Произведение искусства. Резная, из тёмного, почти чёрного дерева, она повторяла изгиб лица. Но главная особенность была в том, что по её краю, словно живая лоза, вилась тончайшая инкрустация из крошечных рубинов и изумрудов, которые при свете мерцали, словно настоящие драконьи глаза.

– Дар… – я выдохнула, беря её в руки. Маска была на удивление лёгкой и тёплой. – Она прекрасна.

Дракон наклонился и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал на ухо:

– Эта маска – только начало того, что я буду снимать с тебя сегодня ночью, моя Вишня.

По коже пробежали мурашки. Даже сейчас, после всего, что мы пережили, его прикосновения, его шёпот заставляли сердце биться чаще.

Эстрид вздохнула преувеличенно громко.

– Если вы закончили обмениваться любезностями, может, пойдём? Касс, наверное, уже заждался…

Мы вышли в коридор.

Академия преобразилась. Гирлянды из живого серебристого папоротника и зимних ягод вились по аркам, а в воздухе парили тысячи крошечных магических огоньков, словно пойманные в ловушку звёзды. Звуки музыки и смеха доносились из Главного зала, обещая ночь, полную чудес.

Дариан шёл рядом, его рука уверенно лежала на моей талии. Его присутствие было как всегда – и опорой, и игрой. Но сегодня я уловила в нём лёгкое напряжение. Его взгляд скользил по толпе, отмечая каждого, оценивая угрозы. Он всё ещё видел в каждом тёмном углу потенциального врага, всё ещё не мог простить себе те мгновения, когда я была вне зоны его досягаемости.

– Расслабься, – прошептала, прижимаясь к нему плечом. – Сегодня ночь для танцев, а не для битв.

– С тобой, Лисса, одно всегда плавно перетекает в другое, – парировал он, но уголки губ дрогнули в улыбке.

Мы вошли в зал. И дыхание перехватило. Огромное помещение, когда-то мрачное и гнетущее, теперь сияло. Высокие витражные окна отражали свет тысяч свечей, а с потолка медленно опускались искрящиеся снежинки, таяли, не долетая до пола. Всюду – бархат, шёлк, блеск украшений и… маски. Десятки, сотни масок. Скрывающие лица, они делали атмосферу одновременно таинственной и раскрепощённой.

И тут я увидела Касса. Он стоял у камина, весь в белом и серебре, его светлые волосы казались ещё ярче на фоне полумрака. Эстрид махнула нам рукой и устремилась к нему. Они не разговаривали, просто стояли рядом, смотрели друг на друга. Пространство между ними было заряжено таким напряжением, такой тихой, мощной связью, что было невозможно усомниться – метка истинности не ошиблась.

Глава 3. Ритм искушения

Музыка лилась как мёд, густая и сладкая, опьяняя быстрее любого вина. Мы с Дарианом кружились в центре зала, и я почти физически ощущала, как на нас устремлены десятки взглядов. Любопытных, оценивающих, восхищённых, завистливых. Дочери богини и наследнику Тёмного престола. Нам было не скрыться.

– Кажется, мы снова в центре внимания, – пробормотала, чувствуя, как затекают мышцы спины от желания сжаться, стать меньше или вообще провалиться сквозь землю.

– Привыкай, Вишня, – его губы изогнулись в той самой ухмылке, что всегда жутко меня раздражала. – Ты обречена быть звездой. А я… я просто твой скромный спутник.

Я фыркнула, но позволила ему притянуть себя ещё ближе, до откровенно неприличного расстояния. Его тепло проникало сквозь тонкую ткань платья, согревая кожу. Он был моим якорем в этом море чужих лиц и масок.

– Где Касс и Эстрид? – прошептала я, пытаясь осмотреться, не привлекая внимания.

– Всё еще у камина. И, кажется, начинается самое интересное, – Дариан слегка повернул нас, открывая мне вид на ту самую арку.

Кассиан стоял, выпрямившись во весь свой немалый рост, а рядом с ним – его отец, светлый король. Сайрен Элиор. После той ночи, когда Дар вынес меня из портала, мы не виделись. Но тогда он показался мне… добродушным что ли?

Сайрен смотрел на Эстрид не как на дочь своего заклятого соперника, а с неподдельным, живым интересом. Он что-то говорил ей, и Эстрид, бледная как полотно, но с высоко поднятой головой, отвечала. А потом Сайрен взял её руку и с улыбкой поднёс к своим губам. Это был не просто жест вежливости. Это было публичное признание.

По залу пронёсся возбуждённый гул. Шёпот, похожий на шелест листьев перед бурей.

Кайрон Вальдред, стоявший поодаль в окружении своей свиты, застыл, словно изваяние. Даже сквозь маску было видно, как напряглись его скулы, как вспыхнули его тёмные глаза. Он смотрел на руку дочери в руке светлого короля, и в его взгляде читалось не просто неодобрение. Читалась ярость. Он так и не простил интриги, разворачивающиеся за его спиной.

– Кайрон сейчас взорвётся, – с почти детским восторгом констатировал Дариан. – Держу пари, он снесёт пол-зала.

– Не смейся, – я толкнула его в бок. – Эстрид и так едва держится.

– Держится она прекрасно. Смотри.

И правда. Под взглядом отца Эстрид не опустила глаза. Напротив, её подбородок вздрогнул, и она шагнула ближе к Кассиану, утверждая свой выбор. Касс немедленно откликнулся, положив руку ей на талию, – жест простой, но недвусмысленный. Моя.

Музыка сменилась на более быструю, и толпа танцующих на мгновение скрыла их от наших глаз. Я вздохнула с облегчением.

– Думаешь, он её просто так отпустит? – спросила я Дариана.

– Нет, – ответил он без тени сомнения. – Но и Кассиан не отступит. А я… я всегда рад помочь свести счёты со своим отцом.

Мы снова закружились в танце, и я попыталась отогнать мрачные мысли. Вечер был слишком прекрасен, чтобы омрачать его думами о новых распрях. Закрыла глаза, позволив звукам и ритму унести меня. Рука Дариана на моей спине, его дыхание у виска… это был мой личный островок покоя.

Но его шепот пронизывал насквозь, не давая забыться в музыке.

– Мне каждую ночь снится, как ты стонешь подо мной, – его рука скользнула ниже.

Я вздрогнула, щеки вспыхнули огнем.

– Ты пахнешь так, будто уже готова отдаться мне. Это сводит с ума…

Губы оставили горячий след на моей шее, и жар разлился по всему телу.

– Ты кончишь, лишь от звука моего голоса. Прямо здесь, при всех. И никто не догадается, кроме меня.

Я готова была убить его за такие слова. И тут же умолять сказать еще.

Когда танец закончился, я была запыхавшейся и счастливой. Аплодисменты зала прозвучали для меня как личное поздравление.

– Мне нужно немного воздуха, – сказала я Дариану, чувствуя, как горит лицо.

– Я с тобой.

– Нет, оставайся. Кто-то же должен присматривать за этой драмой, – я кивнула в сторону Кассиана, Эстрид и безмолвной битвы взглядов двух королей, которые теперь стояли друг напротив друга. – А я на балконе. Пять минут.

Он хотел возразить, я видела это по его нахмуренным бровям. Но потом кивнул.

– Пять минут. Не больше.

Я пробиралась к выходу, улыбаясь и кивая знакомым, но не останавливаясь. Воздух в зале был густым и тяжёлым от духов, магии и дыхания. Выйти на балкон – словно глотнуть чистой ледяной воды.

Ночь была безветренной и ясной. Небо, чёрное как бархат, усыпали бриллианты звёзд. Снег лежал ровным, искрящимся покровалом на садах Академии. Я облокотилась на холодный камень парапета и глубоко вдохнула. Морозный воздух обжигал лёгкие, но это было приятно.

Именно здесь она и нашла меня...

Глава 4. Вечность

– Простите за бесцеремонность, – раздался мягкий, мелодичный голос. Немного странный, будто слегка искаженный.

Я обернулась. Из тени, отбрасываемой колонной, вышла девушка. На ней было простое, но элегантное платье цвета тёмного серебра, а лицо скрывала маска из перламутра, оставляющая открытыми лишь губы и глаза. Светлые волосы были убраны в сложную причёску.

– Я не удержалась, – продолжала она, и в голосе звучала лёгкая, застенчивая улыбка. – Вы были так прекрасны в танце. Просто завораживающее зрелище.

– Спасибо, – вежливо ответила, но тревога затеплилась в груди. В Академии я уже научилась – незнакомые люди, подходящие с комплиментами, редко бывают искренними.

– О, простите мою глупость, – она слегка склонила голову. – Я леди Иллена, из далёких северных земель. Для нас большая честь быть приглашёнными на такой праздник. И… для меня большая честь видеть вас. Ту, что вернула равновесие.

Она говорила так искренне, что моя оборона дрогнула. Возможно, я просто устала от постоянной настороженности.

– Вы преувеличиваете, – пожала я плечами. – Любой сделал бы также на моем месте.

– Скромность – удел великих, – ответила она. Её глаза сверкнули в темноте. – После всего, что вы пережили… После того ужаса в храме… Вы заслуживаете этого праздника. Заслуживаете этой радости.

Она подошла ближе, и от неё пахнуло знакомым удушливым ароматом. Сладким и тяжелым.

– Иногда мне кажется, что это сон, – сказала я, сама не зная почему, доверяя свои мысли незнакомке. – Слишком много всего случилось. Слишком быстро.

– Я понимаю вас, – её голос стал тихим, сочувствующим. – Мир рухнул и был собран заново. И вы в его центре. Должно быть, страшно.

В словах не было лести. Было понимание. И в этот момент, опьянённая музыкой, счастьем и холодным воздухом, я позволила себе расслабиться. Позволила себе поверить, что это просто добрая, восхищённая девушка.

– Не так страшно, как раньше, – я смогла даже улыбнуться.

– Это потому, что вы сильны, – сказала она. И вдруг её взгляд упал на мои руки. – Боги, вы дрожите! На балконе так холодно. Простите мою небрежность!

Она повернулась и сделал знак слуге, который стоял поодаль в тени. Тот приблизился с небольшим подносом, на котором стояли два хрустальных бокала с серебристой жидкостью.

– Наш местный эль, – пояснила леди Иллена, беря бокалы и протягивая один мне. – Он согревает лучше любого огня. И, говорят, приносит удачу в Новом году. Позвольте мне поднять тост за вас. За ваше здоровье и… за то, чтобы это чувство счастья длилось вечно.

«Вечно». То самое слово, что я загадала Дариану.

Это показалось мне знаком. Судьбой. Глупо и наивно, как сказал бы мой Дар. Я снова улыбнулась, взяла бокал и подняла его.

– За новое начало.

Наши взгляды встретились. Её карие глаза загорелись предвкушением, но я не придала этому значения. Она кивнула, и я сделала глоток.

Напиток обжёг горло, но не огнём, а странным, пронизывающим холодом, который тут же сменился приятным теплом, разливающимся по жилам. Я почувствовала лёгкое головокружение.

– Спасибо, леди Иллена.

– Нет, это я должна благодарить тебя, – её голос вдруг изменился. Мелодичность исчезла, сменившись тихой, ледяной остротой. – За твою доверчивость.

Я моргнула, пытаясь осознать этот внезапный сдвиг. Но было уже поздно. Холод, который я списала на эль, внезапно ударил изнутри. Он не шёл от кожи к сердцу. Он поднимался из самой глубины моей груди, стремительный и неумолимый.

Я попыталась сделать шаг, но ноги не слушались. Я попыталась крикнуть, но голос застыл в горле.

Леди Иллена стояла и смотрела на меня, и теперь я разглядела в её взгляде не восхищение, а холодную, безжалостную ненависть. Бокал выскользнул из моих онемевших пальцев и с хрустальным перезвоном разбился о каменные плиты.

Мир замедлялся. Звуки бала стали доноситься как сквозь толщу воды. Я почувствовала, как мои мышцы деревенеют, как лёд прорастает по венам, сковывая каждый сустав, заглушая стук сердца. Последнее, что я увидела перед тем, как тьма поглотила зрение, – это её губы, сложившиеся в беззвучное слово.

«Вечность».

А потом не стало ничего. Только холод. И тишина.

Глава 5. Желание, отлитое в лёд

Звук.

Точнее, его почти полное, оглушающее отсутствие.

Оно обрушилось на меня прежде, чем я успела почувствовать холод. Не та тишина, что царит в библиотеке или в предрассветный час. Это была гробовая, абсолютная пустота, в которой застыл даже воздух. Я пыталась вдохнуть – и не могла. Грудь не поднималась. Лёгкие не расширялись. Они просто… застыли.

Потом пришло осознание холода.

Он шёл изнутри, из самого сердца, медленно и методично вытесняя всё тепло, всю жизнь. Был тяжёлым, вязким, как расплавленное стекло, застывающее в моих венах. Я не дрожала. Дрожь была бы милостью, признаком того, что тело ещё борется. Моё – сдалось.

Острая и слепая паника ударила в мозг, ещё способный мыслить. Что происходит?

Я попыталась пошевелить пальцами. Бесполезно. Они были скованы невидимыми оковами. Я попыталась моргнуть. Веки не слушались. Я была заперта в собственном теле, как в идеально подогнанном саркофаге.

Медленно, с трудом, скользнула взглядом в сторону. Всё размывалось, неотвратимо уходя во тьму. Я всё ещё стояла на балконе. Парапет, тёмный сад, звёзды в вышине – на своих местах. Но всё казалось неподвижным. Снежинки, падающие с неба, застыли в воздухе, словно бриллиантовая пыль, рассыпанная по чёрному бархату. Огоньки в гирляндах не мигали. Всё замерло…

«Время». Слово пронеслось в моём сознании, единственная вспышка ясности в нарастающем ужасе. Оно замедлялось.

Или замедлялось лишь для меня?

Прямо перед моим застывшим взором, плавно, словно призрак, возникла Леди Иллена. Теперь её маска была сдвинута на лоб, и я наконец увидела её лицо. Холодное, красивое, с правильными чертами и тонкими губами. И глаза… Боги, её глаза. В них не было ни злобы, ни торжества. Лишь пустота. Гладкая, отполированная, как лёд на поверхности озера.

Она медленно провела рукой у меня перед лицом, не касаясь кожи.

– «Чтобы это чувство счастья длилось вечно», – её голос прозвучал в моей голове, чёткий и безжизненный, как удар колокола в морозном воздухе. – Глупая. Боги исполняют желания, но редко так, как ты того хочешь.

Она наклонилась ближе, и её шёпот стал ядовитым, проникая прямо в сознание.

– Ты украла мою жизнь. Ты посмела прикоснуться к тому, что принадлежало мне по праву.

Мой разум, единственное, что ещё оставалось живым, сжался от ужаса.

– Теперь ты получила своё вечное счастье, – продолжала она, и в её голосе впервые прозвучала насмешка. – Ты будешь стоять здесь, прекрасная и немая, как памятник самой себе. Будешь наблюдать, как мир живёт без тебя. Как он забывает тебя. А Дариан… – она сделала паузу, давая мне прочувствовать каждый слог, – О, он будет страдать. Возможно он даже разрушит половину Академии в гневе, пытаться вернуть тебя. А потом… потом он смирится. Жизнь продолжается. И однажды он посмотрит на тебя, на эту ледяную статую, и в его глазах не будет ничего, кроме лёгкой грусти. Ты станешь воспоминанием. Красивым, но мёртвым.

Каждое её слово было иглой изо льда, вонзающейся в моё сердце. Я пыталась закричать, запротестовать, извергнуть из себя всю ненависть, что вспыхнула внутри. Но могла лишь слушать. Лишь чувствовать, как лёд сковывает не только тело, но и душу.

Она выпрямилась, с удовлетворением окинув меня взглядом.

– Прощай, Лисса. Наслаждайся вечностью.

Повернулась и сделала шаг прочь. Её фигура растворилась в тени, словно её и не было. А я осталась. Одна в ледяной ловушке, в полном одиночестве вечности, которую сама же и пожелала.

Снаружи доносились звуки бала. Приглушённые, как из другого измерения. Я слышала обрывки смеха, музыки, звон бокалов. И с каждым мгновением они все больше отдалялись.

Жизнь. Она была так близко, за тонкой, невидимой ледяной стеной. Но я была отрезана от неё. Навсегда.

Дариан. Имя стало молитвой, криком, который никто не услышит. Найди меня. Пожалуйста, найди меня.

Я сосредоточилась на этом образе. На его зелёных глазах, на сильных руках, на ухмылке, что сводила меня с ума. Я пыталась ухватиться за это воспоминание, как утопающий за соломинку. Это было единственное, что согревало меня изнутри, единственный огонёк в наступающей тьме.

Но холод был сильнее. Он подбирался к самому моему сознанию, замедляя мысли, замораживая воспоминания. Образ Дариана начал расплываться, тускнеть.

«Ты станешь воспоминанием».

Нет. НЕТ!

Последним усилием воли я бросила вызов пустоте. Я не стану воспоминанием. Я не позволю. Я…

Мысль оборвалась, не законченная. Холод достиг сердца и сжал его в осколок льда.

Последнее, что я ощутила, прежде чем сознание поглотила белая, беззвёздная ночь, – это влажность застывшей слезы, которая так и не скатилась по моей щеке.

Глава 6. Крик тишины

Дариан

Пять минут.

Чёрт возьми. Какие, к чёрту, пять минут?!

Я почувствовал это ещё до того, как в панике, отбросив все приличия, ринулся к выходу на балкон. Лёгкий, едва уловимый щелчок в той самой невидимой нити, что связывала меня с Лиссой. Как… обрыв. Резкое, оглушающее затишье, будто на мир внезапно опустили стеклянный колпак.

Я отшвырнул в сторону какого-то нерасторопного студента, даже не извинившись, и вывалился на холодный ночной воздух.

И замер.

Она стояла у парапета, спиной ко мне, изящно склонив голову, словно застыла в момент любования звёздами. Её вишневые волосы, на которые Эстрид потратила столько времени, были убраны, обнажая хрупкую шею. Всё было так, как будто она просто задумалась.

Но всё было не так.

Она не дышала. Плечи не вздымались в такт дыханию. Она не шелохнулась, не обернулась на мой громкий, небрежный выход. Она была… статуей.

– Лисса? – собственный голос показался хриплым и незнакомым.

Я шагнул вперёд, сердце заколотилось где-то в горле, бешеным, неровным ритмом. Обошёл её и посмотрел в лицо.

Лёд. Буквально.

Её теплая нежная кожа отливала фарфоровой бледностью, будто была высечена из мрамора. Длинные ресницы были опущены, на щеках играл румянец – но это была не жизнь, а жуткая, искусная имитация. Маска, которую я подарил ей, казалась теперь частью этого ледяного облика. Но самое ужасное – её глаза. Сквозь прорези я видел, что они открыты. Карий и голубой. Застывшие. Невидящие. В них не было ни страха, ни удивления. Ничего.

– Лисса! – я схватил её за плечи, встряхнул.

Твёрдо. Холодно. Её тело не поддалось, не качнулось. Оно было монолитом.

Паника, которую я так тщательно прятал за ухмылкой и высокомерием, вырвалась на свободу. Чёрная, удушающая волна. Она не дышит. Она не двигается. Она не здесь.

– НЕТ!

Мой рёв разорвал праздничную ночь, заглушив музыку из зала. Я прижал её к себе, пытаясь согреть, растопить этот проклятый лёд своим теплом. Но холод шёл изнутри, он стал её частью. Я тряс её, говорил с ней, умолял, проклинал. Бесполезно.

Кто-то осторожно тронул меня за плечо. Я рванулся, чуть не ударив того, кто посмел отвлечь меня. Это был Кассиан. Его лицо, обычно спокойное, было искажено шоком.

– Дариан… что…

– Иди к чёрту! – прошипел я, отбрасывая его руку. Моё зрение затуманилось кровавой пеленой. Я чувствовал, как дракон внутри рвётся наружу, чтобы сжечь, разорвать, уничтожить виновника. Но виновника не было. – Она… она…

Я не мог выговорить это слово. «Мертва». Оно застряло у меня в глотке, как осколок стекла. Или льда, которым она стала.

Эстрид, подбежавшая следом, вскрикнула и зажала рукой рот. Её глаза наполнились слезами.

– Вишня… – шёпот, полный ужаса.

– Что с ней случилось? – Кассиан пытался говорить спокойно, но и в его голосе слышалась нарастающая паника. Он смотрел на Лиссу, и в его взгляде читалось то же непонимание.

– Не знаю! – я рычал, не выпуская её из объятий. Она была так тяжела. Так холодна. – Она вышла на воздух. Она сказала… пять минут.

Пять минут. За которые кто-то сделал с ней… это.

Холодная, острая ярость пронзила насквозь. Кто-то. Кто-то в этой проклятой академии. Кто-то подошёл к ней, пока меня не было рядом. Пока я смотрел на дурацкую драму Кайрона.

– ЗАПЕРЕТЬ АКАДЕМИЮ! – мой приказ прозвучал так, что задрожали витражные стёкла. – НИКТО НЕ ВХОДИТ, НИКТО НЕ ВЫХОДИТ! ВСЕ ОСТАЮТСЯ НА МЕСТАХ!

Из зала на балкон хлынули гости. Возгласы ужаса, шёпот, крики. Я видел бледное лицо ректора Найштельда, видел, как отец пробивается вперёд. И даже его надменное лицо на мгновение выразило нечто, похожее на изумление.

– Натаниэль! – я крикнул целителю, который уже протискивался ко мне сквозь толпу. – Сделай что-нибудь!

Старый дракон опустился на колени рядом с нами, его руки затрепетали над застывшим телом Лиссы. Я видел, как его золотистая магия обволакивает её. Он водил руками, шептал заклинания. Но потом его плечи безнадёжно опустились.

– Я… не понимаю, – его голос дрожал. – Это не болезнь. Не яд. Это… стазис. Но не магический. Он… древнее. Божественнее. Я не могу его разорвать.

От этих слов по спине пробежала ледяная волна. Бессилие. Гнев. Страх.

Я снова посмотрел на Лиссу. На её застывшее лицо. На её пустой взгляд. И в этот момент я понял, что мой мир рухнул. Не грохотом падающих камней, а вот этим. Тихим, ледяным безмолвием.

Я прижал её холодную щёку к своей груди, закрыл глаза. Внутри меня кричало всё. Но снаружи я был просто драконом, склонившимся над своей мёртвой надеждой.

– Я найду того, кто это сделал, – прошептал ей, надеясь, что она услышит, вкладывая в шёпот всю ярость и всю боль. – Я найду его. И растоплю этот лёд… чего бы мне это не стоило.

Глава 7. Надежда

Тишина в моих покоях была не тишиной. Это был вой, леденящий визг пустоты, заглушаемый лишь треском поленьев в камине и тяжёлым неровным дыханием Кассиана. Он вцепился пальцами в раму окна – старые дубовые кости скрипели и стонали, готовые рассыпаться в щепки.

Лисса лежала на моей кровати. Совершенная. Неподвижная. Мёртвая принцесса из ледяной сказки. Я набросил на неё шерстяное одеяло, но оно было ничтожной преградой для того холода, что исходил от неё. Холода, съедавшего душу. Он вымораживал воздух, заставляя пламя в камине метаться в панике.

– СТАЗИС! – рёв вырвался из моей груди помимо воли. Я ударил кулаком по столу, и дерево затрещало от моей ярости. – Древний. Божественный. Касс! Ривьена и Аластор исчезли. Покинули этот мир! Но кто, кроме богов, мог сделать это?!

Он резко развернулся. В его арктических глазах бушевала та же буря, что и в моих. Только его была холодной, а моя – адским пожаром, готовым спалить мир дотла.

– Тот, кто прикоснулся к их наследию.

Слова повисли в воздухе. Дочь богини обращена в лед. По иронии судьбы, почти поэтично.

– Кабинет Олиши! После всего, что произошло… Тот кристалл, прозрачный… Слеза Аластора?

– …исчез, – его шёпот прозвучал как приговор. Осознание ударило по нам одновременно волной тошнотворного, леденящего ужаса.

В дверь врезался отчаянный удар. Ещё до моего рыка, она распахнулась, пропуская Эстрид. Её платье было испачкано, волосы растрёпаны, но на губах играла победная улыбка.

– Я нашла! – крик был хриплым, но полным дикого триумфа. Она швырнула на стол клочок бархата. – В старом флигеле, где хранятся реликвии. Там пахло тем же, чем от неё… от той девушки.

Я набросился на клочок ткани как голодный зверь. Тот самый запах. Запах Иллены. Запах предательства.

– Дар, я узнала этот запах! Цветок Памяти! – выдохнула Эстрид. – Редкий, ядовитый, его используют в ритуалах, связанных со…

– …со стазисом, – закончил я, и буквально почувствовал, как в груди разгорается пожар.

Сестра кивнула и сбивчиво продолжила:

– Видима она побежала в закрытую часть подземелья, через старую галерею.

– Она не могла просто уйти, – я уже строил планы, прокладывал маршруты в голове. – Академия заперта… Она готовила это здесь. У неё было убежище.

Провёл рукой по волосам, приводя мысли в порядок.

– Ты можешь показать, где нашла это?

Она кивнула. Её глаза горели решимостью, которую я никогда раньше в ней не видел. В этот момент она была не напуганной девчонкой, а воительницей.

– Тогда веди.

Последний взгляд на Лиссу. На её замёрзшие ресницы. Клятва сгорела у меня на губах, не нуждаясь в словах. Я растоплю этот лёд или сожгу весь мир, чтобы согреть тебя.

Мы вышли в коридор. Ночь была в самом разгаре, но праздник умер. По залам сновали стражники, а испуганные студенты жались к стенам. Я шёл впереди, и толпа расступалась, видя выражение моего лица.

Эстрид вела нас по запутанным переходам, в старую, неиспользуемую часть Академии. Секунды тянулись бесконечно долго. Но наконец, мы остановились перед потайной дверью, почти неотличимой от каменной стены.

– Здесь.

Мой удар по скрытому механизму был полон такой ненависти, что каменная плита с воем отскочила, открывая пасть тёмного прохода. Холодный, сладковато-трупный воздух хлынул навстречу.

Я ринулся вниз, не оглядываясь. Тьма обняла, но моё зрение мгновенно приспособилось к ней. Касс бежал сразу за мной.

Пещера. Сырая, зловещая. Спиной к нам, в порваном платье из тёмного бархата стояла девушка.

Одинокая свеча освещала импровизированный алтарь. Вокруг – разбросанные свитки, склянки с зельями. И в центре – кристалл внутри которого пульсировал слабый, синеватый свет. От него исходил холод. Тот самый холод, что сковал Лиссу.

Ритуал был на грани завершения.

Сталь сверкнула в полумраке. Кинжал. Рука уже описывала смертельную дугу, направленную в тот самый проклятый кристалл.

– СЛЕЗА АЛАСТОРА! – голос Кассиана прогрохотал как обвал. – Она хочет его разрушить!

Я бросился вперёд, но Кассиан оказался на полшага быстрее. Белая молния – и его рука железной хваткой сомкнулась на её запястье, останавливая удар в сантиметрах от хрупкой поверхности. Они свалились на каменный пол, и тишину пещеры разорвал яростный, почти звериный рык.

– Он мой! Вы не посмеете!

Я не двинулся с места, наблюдая, как Касс ловко обезоружил её, выбив клинок звонким ударом о камень. Вся ярость, что кипела во мне, улеглась, сменившись ледяным, безразличным презрением к этой жалкой, сломленной тени, которая когда-то по ошибке была моей невестой.

– Ава, – имя обожгло губы, как яд. Всё встало на свои места.

Удивления не было. Только жуткое, холодное подтверждение. Та самая глухая ярость, что я видел в её глазах в тот день, когда объявил о разрыве помолвки. Она не смирилась...

– Уведи её, – бросил Кассу, понимая, что сейчас могу убить единственный шанс на спасение моей Вишни.

Глава 8. Сжечь себя, чтобы согреть её

Воздух в казематах под Академией был спёртым и сырым, пах влажным камнем, плесенью и страхом. Я ненавидел это место. Оно напоминало мне тесную клетку, в которую меня запирал отец в детстве за очередную провинность. Но сегодня я был не пленником, а тюремщиком.

Ава сидела на голом каменном выступе, единственном подобии скамьи в её камере. Её роскошное платье сменила грубая дерюга, волосы спутаны, но поза всё ещё была гордой. Она смотрела на стену, игнорируя наше присутствие.

Кассиан стоял у двери, скрестив руки на груди. Его молчание было красноречивее любых угроз.

Я шагнул вперёд, и скрежет камней под подошвами моих сапог заставил её вздрогнуть. Ава медленно повернула голову. Её глаза были мутными и запавшими, но в них всё ещё тлела искра безумия.

– Ну что, принц? – она усмехнулась. – Пришёл лично насладиться зрелищем?

– Где противоядие? – мои слова прозвучали ровно, без эмоций.

Она фыркнула, откинув прядь волос со лба.

– Противоядия нет. Это не яд. Это… дар. Вечность. Та, о которой она так мечтала.

Чёрная и густая ярость подкатила к горлу. Я сделал шаг вперёд, и она невольно отшатнулась, прижимаясь к стене.

– Сними заклятье, Ава. Сейчас же.

– Не могу, – она улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего человеческого. – Оно не снимается. Оно… исполняет желание. Буквально. Разве ты не понял? Твоя маленькая Вишня получила то, что хотела. Её счастье запечатано в тот миг. Навсегда.

Кассиан зашевелился у двери.

– Есть способ, – сказал он тихо. – Всегда есть способ.

Ава перевела взгляд на него, потом снова на меня. Её улыбка стала шире, почти торжествующей.

– О, есть. Конечно, есть. – медленно поднялась, её пальцы вцепились в края дерюги. – Но тебе он не понравится.

– Говори.

– Лёд нельзя разбить извне, – прошептала, подходя ближе к решётке, разделявшей нас. – Его можно только растопить изнутри. Теплом того, чья любовь… чья страсть стала причиной этого проклятья.

Она смотрела прямо на меня, и в её глазах плясали демоны.

– Это ты, Дариан. Ты зажёг в ней этот огонь. Ты заставил её желать этой жалкой, смертной жизни с тобой так сильно, что она захотела сделать ее вечностью, – Ава выдохнула, и её шёпот стал ядовитым, проникающим в самое нутро. – Ты сам и должен его потушить. Ты должен войти в её сознание. В её ледяной дворец. И растопить его. Своей любовью. Своей болью. Своим… жаром.

Я застыл, переваривая её слова. Войти в её сознание. Растопить лёд изнутри.

– И как это сделать? – спросил Кассиан, пока я боролся с внезапно нахлынувшей бурей эмоций.

Ава пожала плечами, снова отступая в тень.

– Как думаешь? Слеза Аластара – ключ. Но отпереть дверь может только Дариан, – Она усмехнулась, снова переведя на меня взгляд. – Твоя кровь. Твоя магия. Твоя… связь. Если она, конечно, достаточно сильна. Если ты готов пройти через её боль, её страх, её самые тёмные воспоминания. Если ты готов сжечь себя, чтобы согреть её.

Она снова посмотрела на меня, и теперь в её взгляде читалась не только ненависть, но и жалость. Самая отвратительная жалость на свете.

– Но будь осторожен, Вальдред. Если ты потерпишь неудачу… ты останешься там, с ней. Замороженный в её вечном счастье. Две прекрасные статуи для всеобщего обозрения.

Я отшатнулся, как от удара. Не из-за страха за себя. Из-за осознания всей чудовищности замысла. Это была ловушка. Ловушка для нас обоих.

– Ты сумасшедшая.

– Нет, – Ава покачала головой. – Я просто проиграла. Но я сделаю так, что и твоя победа будет горькой.

Я больше не мог здесь находиться. Этот запах, её голос, её взгляд – всё это отравляло меня. Развернулся и пошёл к выходу.

– Дариан, – окликнул Кассиан.

Я не обернулся.

– Отведите её в самую глубокую яму, что есть в этой чертовой Академии, – бросил через плечо стражнику. – И пусть никто не смеет с ней разговаривать.

Поднялся по лестнице, и свежий воздух наполнил лёгкие после духоты подземелья. Но не принёс облегчения. Слова Авы звенели у меня в голове. Войди в её сознание. Растопи лёд. Своим жаром.

Я не смог защитить ее. Снова. Не смог удержать.

Сжал кулаки до отрезвляющей боли. Неважно. Я сделаю это. Я войду в её ад. Я пройду через все её кошмары. И если для того, чтобы вернуть её, мне придётся сгореть дотла… что ж. Это будет достойный конец.

Глава 9. Дворец хрустальных воспоминаний

Комната, где лежала Лисса, стала святилищем тишины. Казалось, даже воздух замер, став густым и неподвижным, как в гробнице. Я отправил прочь всех – целителей, слуг, даже Кассиана с Эстрид. Мне нужно было остаться с ней наедине. С ней и с тем, что мне предстояло сделать.

Слеза Аластора. Артефакт бога. Исполнял желания, запирая душу в фантазиях. Кристалл извращал их, искажал саму суть… И у Авы уже всё было готово. Осталось только, чтобы этот чёртов артефакт "услышал" подходящие слова.

Теперь же Слеза Аластара лежала у меня на ладони, мертвенно-холодная, от её прикосновения немели пальцы. Внутри пульсировал тот самый синеватый свет, что мелькал в глазах Лиссы. Ключ. Проклятый ключ от ледяной тюрьмы.

Я сел на край кровати, глядя на её лицо. Таким идеальным оно было только в самые спокойные мгновения. Когда она засыпала у меня на груди. Но сейчас за этим совершенством скрывалась пустота. Ава назвала это «вечным счастьем». Какое лицемерие.

– Я иду за тобой, Вишня, – прошептал, сжимая кристалл так, что его грани впились в кожу до крови. – Жди меня.

Закрыл глаза и отпустил контроль. Я не был силён в ментальной магии – моя стихия была огонь и ярость. Но у нас была связь. Та самая, что тянулась между нами невидимой нитью с самого начала. Я нашёл её в сознании – тонкую, едва заметную, как паутинка, покрытую инеем.

Мысленно ухватился за неё и послал импульс. Призыв. Просьбу.

И мир перевернулся.

Боль. Резкая, пронизывающая. Не физическая, а ментальная. Как будто моё сознание втиснули в ледяную форму, слишком тесную для него. Я закричал, но не услышал собственного голоса. Потом боль отступила, сменившись оглушительной тишиной.

Я стоял в коридоре. В ледяном коридоре. Гладкие, прозрачные стены уходили ввысь, теряясь в сизой мгле. Под ногами – идеально ровный, будто зеркальный пол. В воздухе витал тот же сладковатый запах цветка Памяти, что исходил от Авы.

Я пошёл вперёд, и мои шаги отдавались гулким эхом в ледяной гробнице. По обеим сторонам коридора зияли тёмными провалами арки, и за каждой из них… за каждой была сцена. Застывшая, как диорама в музее. Это было красиво. Смертельно красиво.

Вот наша первая встреча в Академии. Я, с высокомерием наглого принца, смотрю свысока на испуганную, но дерзкую девчонку с разноцветными глазами. Она застыла, сжав кулаки, её лицо выражает смесь страха и вызова. Я помнил этот момент. Помнил, как раздражение смешивалось с любопытством. Как что-то щёлкнуло внутри. Кажется, она тогда кричала на меня. На меня. Принца сумеречных драконов. Никто бы не рискнул. Кроме нее.

Я протянул руку, чтобы коснуться ледяной фигуры, но отдёрнул пальцы – они моментально покрылись инеем. Воспоминание было заморожено. Запечатано.

Я двинулся дальше.

Яблоневый сад, правда из того же бездушного льда, как и все вокруг. На ее щеке кровь. А я едва сдерживаю ярость. Её чуть не убили на моих глазах.

Вот наш первый поцелуй. Грубый, отчаянный. И она отвечала мне с той же яростью, стонала в мой рот. А я чувствовал ее ненависть и возбуждение. Такая отзывчивая. Такая… моя.

Каждая сцена была идеальным слепком мгновения. Но в них не было жизни. Не было того трепета, того хаоса эмоций, что были на самом деле. Это были красивые, бездушные куклы, расставленные в ледяных залах.

– Лисса! – я крикнул, и мои слова поглотила бесконечная ледяная пустота. – Где ты?!

Эхо не ответило. Лишь где-то вдали послышался тихий, едва уловимый шёпот. Как ветер, гуляющий по пустым залам.

«…Вечно…»

Я замер. Это был её голос. Но не тот, что я знал – живой, с нотками упрямства и нежностью, которую она пыталась скрыть. Это было эхо. Отголосок.

Я побежал на звук, ботинки скользили по идеальному льду. Галереи разветвлялись, образуя лабиринт из застывших моментов.

Вот она дрожит от моих прикосновений в полумраке коридора Академии. Это было вчера. В любой момент нам могли помешать, но в ее глазах горела такая страсть… такая любовь, что я терял контроль. Любовь сейчас должна стать моим оружием.

Жар. Мне нужен был жар. Не физический огонь – он бы растопил лишь лёд вокруг, но не тронул бы суть заклятья. Мне нужен был огонь воспоминаний. Настоящих, живых воспоминаний.

Я подбежал к сцене нашего первого танца на этом проклятом балу. Мы кружились, я держал её в объятиях, она улыбалась, глядя на меня. Застывшая улыбка. Теперь это стало пародией на счастье.

Закрыл глаза, отгородившись от ледяного подобия, и погрузился в себя. В то, что помнил я.

«…Её тело, податливое и лёгкое в моих руках… запах её волос – будто спелые вишни… её смущённая улыбка, волнение… как она прижалась щекой к моей груди, доверчиво, как будто искала защиты…»

Я вложил в эти воспоминания всё – всю свою ярость, всю нежность, всё отчаяние и всю надежду. Я не просто вспоминал – я проживал это заново. И почувствовал, как внутри меня разгорается крошечное, но живое пламя.

Глава 10. Жар в ледяной пустоте

Ледяной лабиринт уводил меня всё глубже, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Я прошёл мимо десятков застывших сцен: наши ссоры, наши битвы, моменты нежности, которую я так боялся показывать, считая слабостью. Но я искал одно. То, что стало одновременно и самым тёмным, и самым ярким нашим общим воспоминанием. И я нашёл его.

Это была не галерея и не зал. Это была небольшая ледяная комната, точная копия лазарета в Академии. И там, на ледяной кровати, лежала она. А над ней склонялся я.

Я застыл на пороге, смотря на эту сцену с таким же леденящим ужасом, с каким когда-то смотрел в глаза настоящей Лиссе в ту ночь. Вспышка молнии, бушевавшая за ледяным окном, озаряла комнату синеватым светом, придавая ей ещё более зловещий вид.

Я видел своё застывшее лицо – маску холодного высокомерия. Я видел её – испуганную и растерянную. И я слышал эхо своих собственных слов, вмёрзших в лёд и тишину.

«Долг погашен, ведьма. А твоя невинность… она всё равно досталась бы кому-то другому до инициации. Так что считай, что тебе повезло – по крайней мере, ты отдала её принцу».

Чёрт. Чёрт возьми. Я сказал это. Я посмотрел на неё тогда с таким ледяным презрением, будто она была ничего не значащей игрушкой. А внутри… внутри всё горело. Горело от её прикосновений, от её стонов, от того, как она кричала моё имя. Я был пьян от неё. И так испуган этой властью, которую она надо мной имела с самой первой встречи.

Я подошёл к ледяной фигуре «того» Дариана. Его поза была позой победителя, завоевателя. Но я-то помнил правду. Правду, которую тщательно скрывал ото всех, и в первую очередь – от себя.

– Я лгал, – тихо сказал, глядя в свои собственные мёртвые, ледяные глаза. – Я лгал ей. И я лгал себе.

Закрыл глаза, отгородившись от этого ледяного фарса, и погрузился в то, что было на самом деле. В ту ночь.

«…Гроза за окном, запах её кожи, смешанный с запахом дождя… как она вздрагивала от каждого прикосновения, сначала от страха, а потом… потом от безумного желания. Как её тело отвечало мне, как она плавилась в моих руках. Как её ногти впивались в мою спину, оставляя следы, которые я носил бы с гордостью, если бы не был таким идиотом. Как её голос, срывающийся на шёпот, произнёс моё имя. Не «Вальдред». Не «принц». «Дариан». И в этот миг я потерял себя окончательно. Никакая защита, никакие стены не имели значения. Я был её. Полностью.

А потом… потом страх. Панический, животный страх от того, что я позволил себе быть таким уязвимым. Что она видела меня не темным принцем, а просто мужчиной. Дрожащим, подавленным собственными чувствами. И я… я набросился. Я надел свою самую толстую маску и нанёс удар. Самый грязный, самый болезненный, какой только мог придумать. Чтобы оттолкнуть её. Чтобы защитить то, что осталось после. Сохранить остатки самообладания».

Я открыл глаза. В груди пылал огонь – огонь стыда, раскаяния и той самой, невысказанной любви, что жила во мне тогда.

– Я был не прав, – сказал, глядя на ледяную Лиссу. Её застывшее лицо было обращено к двери, куда ушёл тот Дариан. В её глазах читалась боль. Та самая боль, что я причинил. – Эти слова… я никогда не думал так на самом деле. Я… я просто сбежал. Как трус. Испугался того, что ты со мной сделала. Ты заглянула внутрь, за все мои стены, и я отреагировал единственным способом, который знал – ранил тебя в ответ.

Протянул руку и коснулся её ледяной щеки. Воспоминание о той ночи было таким ярким, таким жарким, что лёд под моими пальцами затрещал. Тонкая паутинка трещин поползла от моего прикосновения.

– Я уже любил тебя тогда, – признался шёпотом, впервые озвучив это вслух, даже если это была лишь ледяная статуя. – Я был в тебя влюблён с той самой дурацкой ссоры у кабинета ректора. И я терял голову. Твоё присутствие сводило меня с ума. Твои дерзкие ответы, твоё упрямство, твой взгляд… Ты была единственной, кто видел не принца, а меня. И это было самым страшным, что со мной происходило.

Лёд на её щеке стал таять. Не каплями, а целыми струйками, оставляя мокрые следы на мраморной коже. Это были не её слёзы. Это были слёзы льда, плавящегося от жара моего раскаяния.

– Прости меня, – прошептал, прижимая лоб к её ледяному плечу. – Прости меня за ту ночь. За все те ночи, когда я был таким. Я отдал бы всё, чтобы стереть те слова. Чтобы остаться с тобой тогда и сказать тебе правду.

Вокруг нас зазвучал новый шум. Тихий, но нарастающий. Шипение. Шипение тающего льда. Стены комнаты начали терять чёткость, по ним бежали ручейки воды. Жар моих воспоминаний, моей боли и моей любви работал.

Я отстранился и посмотрел на лицо Лиссы. Лёд на её глазах стал прозрачнее, и мне показалось, что в их глубине мелькнуло что-то живое. Осознание? Прощение?

Ледяной дворец мог требовать счастливых воспоминаний. Но именно наша боль, наши ошибки и их признание стали тем настоящим огнём, который растопил первую серьёзную брешь в его стенах. Я понял это сейчас. Чтобы добраться до её счастья, мне предстояло сначала пройти через все наши раны. И исцелить их.

Глава 11. Исповедь в безмолвии

Шипение тающего льда было музыкой, слаще любой, что я когда-либо слышал. Комната-в-комнате, та ледяная ловушка, где было заперто наше самое тёмное воспоминание, медленно текла, как свеча. Вода струилась по стенам, обнажая под слоем льда тёмный камень настоящей Академии. Воздух, всё ещё холодный, уже не был таким мёртвым – в нём витал запах влажного камня и… надежды.

Но я не мог остановиться. Одна расплавленная комната не была победой. Она была лишь прологом. И я знал, куда ведёт меня этот лабиринт. К самой его сердцевине. К самым страшным, самым болезненным воспоминаниям.

Ледяной коридор за той комнатой вёл вниз. Ступени, высеченные из голубого льда, были скользкими от талой воды. Я спускался, и с каждым шагом воздух снова сгущался, становился тяжелее. Здесь не было застывших сцен страсти или ссор. Здесь было нечто иное.

Я вошёл в огромный, круглый зал. И замер.

Он был полон… ей. Десятки, сотни ледяных Лисс стояли, сидели, лежали в неестественных позах. Все они смотрели в одну точку – в центр зала, где с потолка свисала гигантская, идеально прозрачная глыба льда. А внутри неё…

Внутри была она. Та самая Лисса, что бросилась в Источник. Её тело было выгнуто в неестественной позе, лицо застыло в маске решимости и ужаса. И вокруг этой центральной глыбы, как планеты вокруг солнца, вращались другие сцены. Лисса, вырывающая свою руку из моей. Лисса, бегущая к Олише. Лисса, смотрящая на меня в последний миг перед тем, как нырнуть. И в глазах каждой из них – та самая решимость. Та самая жертвенность, что сводила меня с ума.

Это был зал её самопожертвования. Музей её готовности умереть за других. И каждый экспонат здесь был ножом в моё сердце.

– Нет, – прошептал я, и эхо моего голоса прокатилось по ледяному склепу. – Нет, нет, НЕТ!

Медленно подошёл к центральной глыбе, к той, что была сердцем этого кошмара. Я видел сквозь лёд каждую деталь. Капли воды на её ресницах. Напряжение в каждой мышце.

– Зачем? – мой голос сорвался на крик. Я ударил кулаком по льду, но он даже не дрогнул. – Зачем ты это сделала?!

Моё собственное бессилие, которое я чувствовал в тот момент, нахлынуло с новой силой. Ярость, которую я тогда направлял на монстра, на Олишу, на весь мир, оказалась направлена на неё. На её готовность оставить меня.

– Я сказал тебе жить! – бил кулаками по льду, снова и снова, не чувствуя боли. – Я УМОЛЯЛ ТЕБЯ ОСТАТЬСЯ!

Вокруг меня зашевелились другие ледяные фигуры. Они поворачивали головы, их пустые глаза устремлялись на меня. И из сотен ледяных глоток вырвался один-единственный, навязчивый шёпот:

«…Чтобы спасти тебя… чтобы спасти вас всех…»

Это было оправдание. То самое, что она, наверное, повторяла себе снова и снова. И от этого стало только больнее. В этот миг я не осознавал, что всё это в прошлом. Я снова был там.

– Мне не нужно было спасение! – рычал, прижимаясь лбом к ледяной глыбе. Холод обжигал кожу. – Мне нужна была ТЫ! Понимаешь? Ты! Живая! Дышащая! Со всеми твоими дурацкими идеями, с твоим упрямством! Я бы предпочёл сгореть в том проклятом храме, держа тебя за руку, чем остаться в живом аду мира, где тебя нет!

Слёзы, горячие и яростные, выступили на моих глазах. Они замерзали на щеках, но я не обращал внимания. Все эти месяцы я носил эту боль в себе, прикрывая её чёрным юмором и цинизмом. Как делал всегда. А сейчас она вырвалась наружу, сметая все преграды.

– Ты думала, это было благородно? – прошептал я, глядя на её застывшее лицо. – Умереть за тех, кого любишь? Это было эгоистично. Чёртовски эгоистично. Ты оставила нас. Ты оставила меня. Я все еще не могу простить тебе этого…

Закрыл глаза, больше не в силах смотреть на это ледяное подобие её героизма. И снова погрузился в воспоминания. Но на этот раз – в свои.

«…Ярость и леденящий душу ужас, когда она побежала к Олише… всепоглощающая, парализующая боль, когда она исчезла в кровавой воде Источника… как мир потерял все цвета, все звуки… как я рычал. Как зверь, бросался в бой не чтобы победить, а чтобы умереть, потому что жить в мире без неё не было смысла…»

Я не пытался согреть эти воспоминания. Я не пытался найти в них свет. Я позволил себе прочувствовать всю их чёрную, отчаянную горечь. Всю свою боль. Всю свою ненависть к её решению. И всю свою ненависть к самому себе – за то, что не смог её остановить.

– Я ненавидел тебя в тот миг, – выдохнул, открывая глаза. Слёзы текли по моему лицу, но я не вытирал их. – Я ненавидел тебя за твой выбор. Но я ненавидел себя ещё больше. Потому что это я не смог стать для тебя причиной, чтобы остаться.

Посмотрел на ледяную Лиссу в глыбе. И вдруг увидел не героиню, приносящую себя в жертву. Я увидел испуганную девушку, которая взяла на себя непосильную ношу. Которая решила, что её жизнь – приемлемая цена.

– Ты была не права, – тихо сказал я. – Твоя жизнь… она бесценна. Не только для меня. Для всех. И я… я никогда не прощу себе, что не смог донести это до тебя тогда.

Прикоснулся ладонью ко льду, нежно, как прикасался к её щеке, когда она засыпала.

– Но я здесь сейчас, – прошептал я. – Чтобы сказать тебе это. Ты не должна была жертвовать собой. Никогда. Ты должна была жить. И я сделаю всё, чтобы ты поняла это. Я растоплю каждый кусок льда в этом чёртовом месте, но ты вернёшься и будешь ЖИТЬ.

Глава 12. Внешняя буря

Эстрид

Тишина в покоях Дариана была ненастоящей. Она давила на уши, густая и тяжёлая, как смола, и каждый вздох в ней казался кощунством. Я сидела, сжимая в руках платок, и не могла оторвать взгляда от Лиссы. Она лежала на кровате, всё такая же безжизненно-прекрасная, словно изваяние из самого хрупкого фарфора. Единственным признаком жизни – или её иллюзии – была Слеза Аластара в руке Дариана. Камень неровно пульсировал, его синеватый свет вспыхивал и угасал, словно за ним скрывалась целая вселенная, раздираемая бурей.

– Он борется, – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло. – Там, внутри. Он борется за неё.

Говорила, чтобы убедить себя. Убедить в том, что они все еще живы.

Касс, стоявший у окна, молча кивнул. Его спина была напряжена, пальцы отбивали нервную дробь по подоконнику. Он перевел взгляд на Вишню и моего брата. И в глазах вспыхнула тревога.

Я вздрогнула, всмотрелась в их фигуры, замершие, словно статуи. И тоже увидела это – крошечную тень, скользнувшую по лицу Лиссы. Мимолётную гримасу, в которой угадывались и боль, и невероятное усилие. Сердце сжалось от жуткой смеси страха и надежды.

– Он пробивается к ней, – сказал Касс. – Но цена…

Он не стал договаривать. Слов было не нужно. Дариан рисковал не просто проиграть. Он рисковал навсегда остаться в ледяной пустоте её сознания, стать ещё одним призраком в этом склепе.

И тогда что-то изменилось.

Словно где-то далеко, в самом сердце мира, качнулся гигантский колокол, и его беззвучная вибрация докатилась до нас, заставив содрогнуться каменные стены.

– Что это? – вырвалось у меня, и я невольно вжалась в кресло, сердце заколотилось в груди птицей, попавшей в западню.

Кассиан нахмурился, его взгляд стал острым.

– Не знаю…

Второй толчок был сильнее. Хрустальная ваза на прикроватном столике жалобно зазвенела, и лепестки увядших цветов посыпались на мраморный пол.

А потом на нас обрушился холод.

Он шёл не от Лиссы. Он исходил из самого воздуха, из пустоты, рождаясь в щелях между мирами. Я ахнула, увидев, как по стенам, по великолепным гобеленам поползли причудливые узоры инея. Стекло окна затянула молочно-белая пелена. Дыхание превратилось в клубы пара, а пальцы задрожали от пронизывающего холода.

– Боги, – прошептала, глядя на свои онемевшие руки. Древний и первобытный ужас сковал все мое тело.

– Это ответная реакция! – голос Кассиана прозвучал как из-за стены, сквозь нарастающий гул в голове. – Защитный механизм заклятья. Оно пытается избавится от чужого присутствия. И замораживает всё вокруг!

Он ринулся к кровати. Тело Лиссы стало эпицентром этой леденящей бури. Иней уже покрывал её одеяло, её волосы, её длинные ресницы, превращаясь в плотную ледяную корку. Лёд сковывал не только изнутри, но и снаружи, стремясь создать саркофаг, непроницаемый и вечный.

– Мы не можем позволить ему замкнуть круг! – крикнул Кассиан. – Если лёд сомкнётся полностью, Дариан не сможет вернуться! Даже если он её спасёт!

Он поднял руки, и его магия – не огненная, не яростная, но холодная и ясная, как свет полярной звезды, – хлынула вперёд. Ослепительно-белое свечение сформировало вокруг ложа сияющий купол, вступив в схватку с наступающей стужей.

Лёд столкнулся со светом с оглушительным шипением. Пространство между ними заклубилось морозным туманом. Я видела, как напряглось лицо Кассиана, как сжалась челюсть. Он держал этот невидимый натиск, эту чудовищную тяжесть, что давила на его барьер, пытаясь расколоть его. Это была не просто магия; это была воля, древняя, бездушная и безжалостная.

– Я… не могу… долго… – его слова, пробивающиеся сквозь стиснутые зубы, были похожи на стон. Силы были не бесконечны, а этот холод, казалось, был именно таким.

– Эстрид! – позвал он, и в его голосе я услышала призыв и отчаянную надежду.

Я вскочила, отбросив страх, и подбежала к нему. Моя собственная магия, тёмная и гибкая, всегда чувствовавшая себя здесь чужой, робко встрепенулась внутри. Она не была могучей, как у Кассиана, не была отточенной, как у Дариана. Она была тенью, шепотом. И сейчас она беспомощно металась во мне.

– Я не знаю, как помочь! – почти взмолилась, чувствуя, как моя сила бьётся о световой барьер Кассиана, не в силах ни проникнуть внутрь, ни усилить его.

– Не через барьер! – крикнул он, не отрывая взгляда от бури. – Вокруг! Стабилизируй пространство! Не дай холоду разорвать реальность!

Я закрыла глаза, отсекая хаос. Внутри себя я искала ту тихую, тёмную гладь, из которой рождалась моя сила. Я представила себе не свет, не стену, а нити. Тысячи, миллионы тончайших серебряных нитей, что сплетаются в полотно реальности, удерживая мир от распада. Легкая и проникающая магия поползла по этим невидимым путям – по стенам, по полу, по самому воздуху. Она не противостояла холоду в лоб, а уплотняла ткань бытия, создавая вторую, незримую преграду, в которой ледяная буря запутывалась и теряла свою ярость.

И это сработало. Давление, давящее на Касса, чуть ослабло. Бешеный натиск сменился медленным, неумолимым сжатием. Лёд больше не пытался всё сокрушить; он методично, сантиметр за сантиметром, сжимал сияющий купол.