Злая ведьма просит о помощи

Глава вкопанная

— Много сыпешь, — заметил Кысь, косясь одним глазом в котёл, а другим — в поваренную книгу.

— Ровно три перетертых бутона. Точно как в рецепте, — возразила я, делая вид, что сосредоточенно помешиваю зелье, при этом прекрасно понимая, что ворон прав, и я действительно не сильно слежу за тем, что происходит в котле.

Зелья мне неплохо давались, спасибо кулинарной «школе» мамы и наставлениям Кыся, поэтому обычно я могла себе позволить варить «в пол руки», погрузившись в свои невесёлые мысли.

— Там написано «три бутона второго дня», а у тебя бутоны в лучшем случае третьего — вон какие огромные, — Кысь нервно дернул крылом, но больше настаивать не стал. Бесполезно. Это не его зелье и не ему потом переделывать. — Тухлятину сварим, — каркнул он себе… под нос.

Я не обратила на него внимания. Зелье, которое я варила, было не самым сложным. Скорее даже совсем не сложным. Такие варили ещё на первом курсе Академии, а я — дипломированный выпускник… пусть и не из числа лучших, но учиться варить суп из волшебных ингредиентов после того, как ты много лет варил его из обычных, было просто скучно. Ну и что, что я не признанный гений и не обладаю каким-то выдающимся чутьем. Я всё равно могу сварить самый элементарный состав, не так ли? Иначе откуда бы у меня был диплом ведьмы и своя избушка в лесу?

— И я вообще не понимаю, чего ради ты взялась за него на этот раз? — Кысь перелетел на подоконник, подставив чёрные бока теплым солнечным лучам. — Я понимаю, если бы с тобой за него хоть как-то расплатились, но ведь даже элементарного «спасибо» не скажут.

Я безразлично пожала плечами. Варка этого зелья действительно не обещала какой-то существенной материальной выгоды. Зато, если на праздник урожая будет хорошая погода, то жители деревни оставят меня в покое на целый месяц. А может быть, и два. А может быть, мне вообще повезёт и удастся сдвинуть свою репутацию с отметки «злая колдунья» в сторону «фея-крёстная».

Кысь фыркнул, угадав, о чём думает его хозяйка. По его мнению, все эти попытки «подружиться» с сельчанами пахли хуже моего зелья в котле. Ну, посидят эти оболтусы тихо день или два, а потом опять пойдут горланить старые песни под окном: «Ведьма, ведьма…» Ну, ведьма, и что с того? А к кому они ходят свои болячки лечить? Чай не в церкву. В церкву они ходят только лечение своё замаливать.

В дверь постучали, и Кысь выглянул в окно.

— Двое. Из села Вкопанного, — тихо каркнул он. — Шапки сняли, в руках держат. И мешок ещё у рыжего… м? — он сосредоточенно потянул воздух. — Курица. Позавчера зарубили, стухла почти уже, вот и притащили. Её не берём. Берём ту, что в заплечном мешке прячут у черного, там свежая.

Я понимающе кивнула, сделала в зелье последний круг черпаком, размашисто стукнула им о край котла, сбивая капли, и отправилась открывать дверь гостям.

— Тьфу ты, господи, — тут же послышалось за дверью.

Мужики, как положено, сплюнули и расчертили в воздухе знамя господне — чтобы я (ведьма) не сглазила. Кысь тихо фыркнул. Дикие они, люди эти. Кабы их кто хотел сглазить, то никакой «господь» бы им и не помог.

— С чем пожаловали? — спросила я с порога вкопанцев, грозно уперев руки в бока.

Точнее, это я надеялась, что грозно, а Кысь считал, что со стороны семнадцатилетней девчонки всё это — смех да и только. Мелкая, худая, вспотевшая и всклокоченная после долгих часов у котла. Ну, вылитый воробей. Кто ж такую бояться будет?

Но мужики боялись.

— Слышь, ведьма, там это… помощь твоя нужна, — сбивчиво принялись объяснять вкопанцы.

Я обернулась на ворона, тот нервно дернул крылом, но покорно перелетел на стол и уселся на ручку черпака.

— Иди, доварю, — обречённо вздохнул Кысь.

Просьбы местных сельчан мне были не в новинку, и в углу всегда лежал мешок «первой необходимости» — переломы залечить, раны зашить, утихомирить боль. Ведь если ведьму куда-то зовут, то тот, кому нужна помощь, в очень плохом состоянии и сам прийти не может. Не на праздник же меня позвали в самом деле.

— Вот, — рыжий шустро скинул свой мешок со старой курицей и протянул. — Это от нас щедрый дар. За твое беспокойство.

Я прищурилась и деловито сложила руки на груди. Хотелось бы сейчас рыжему промеж ушей врезать, да вот только ссориться с сельчанами — дело гиблое. Сегодня ты им затрещину дашь, а завтра они твой дом сожгут. Но если взять тухлятину, то меня Кысь живьём съест.

— Оба мешка давайте, — решилась я в итоге на «компромисс». Ну, вот: вроде бы и не ругаю дураков, а вроде и свежую курицу заберу. А из тухлой можно кости извлечь для всяких колдовских примудростей.

Мужики хмуро переглянулись, и черный снял с плеч и свой мешок.

— Давай-ка быстрее, ведьма, — сплюнул он прямо на порог. — Время не ждёт.

Я кивнула. У меня тоже были дела.

Прошло уже десять лет с тех пор, как переродилась злодейкой в нашумевшем в моём мире бестолковом романе «Влюблённые вопреки» для скучающих домохозяек, которым не хватало в жизни романтики. Короче, для кого-то вроде меня. В прошлой жизни мне было тридцать, а в этом при перерождении — только семь лет. Я не знала, кто и откуда та девочка, но фамильяр, бывший при ней, не оставил места для полёта фантазии. Кысь был хорошим советчиком и верным другом. Даже не знаю, как бы мне удалось выжить без него в мире, про который мне было известно просто ничего.

Звали меня теперь Далия: рыжая, кучерявая, конопатая, худая и с зелеными глазами. Короче, всё, как и положено стандартной ведьме, других в мире империи Лазурит и не бывает. По сюжету на своё восемнадцатилетие злая колдунья Далия повстречала в лесу наследного принца Валентина и влюбилась в него без памяти своим сухим и черствым сердцем. Пытаясь добиться его внимания, она перепробовала все способы… в том числе и приворот. Околдованный принц прожил с Далией около месяца, после чего силами крёстных фей злые чары были разрушены, и он вернулся в родной замок. А на следующий год у Далии родилась дочь — Лисия. После бегства принца Далия ещё много лет потратила на тщетные попытки навредить Валентину и его невесте Софии, дочери герцога Делфи, за что в конце концов её сожгли на костре, а маленькая Лисия была поймана и заточена в подземельях, где у неё был только один друг — старая и больная, с подпалинами от огня крыса по имени Кысь, приползавшая по канализации к девочке по ночам. Сколько раз читала эту книгу, мне было жаль Лисию, которая больше всех пострадала из-за безумной страсти своей матери. А вот самой Далии мне очень хотелось настучать по голове. И вот надо же было мне переродиться именно ей? Если бы я была Софией, невестой наследного принца, я бы могла спокойно пережить все нападения Далии и самолично вправить ей мозги, а потом приютить маленькую Лисию. Теперь же Лисия никогда не родится, потому что я не собираюсь связываться ни с принцем, ни с приворотным зельем. И честно говоря, мне немного жаль, что мы с ней никогда не встретимся.

Глава залесная

Зелье у Кыся получилось отменное. То, что надо. Впрочем, зелья у него всегда такими выходили. Фамильяры ведьм были разными и обладали разными талантами. Кысь был не самым гениальным из всех, но верным и заботливым, а главное — способным снять с меня часть нагрузки в зельеварении, которое приносило неплохой доход и хоть какое-то уважение сельчан, которые по своей странной логике зелий боялись меньше всего.

Кысь прекрасно справлялся и с котлом, и с заготовкой ингредиентов, так что я сама многому у него научилась. Единственное, чем Кысь был недоволен и постоянно возражал, — это расположение нашего жилища. Когда я только выпустилась из Академии, при распределении ведьм по территории королевства у меня была возможность поселиться в домике в лесу недалеко от столицы, но, поскольку именно там поселилась каноничная Далия, я отвергла этот вариант сразу же. В моих планах было не просто не ввязываться в события сюжета романа, но даже и близко к ним не приближаться. Пусть Валентин с Софией живут своей жизнью, а я буду жить своей с Кысем. Кто знает, может быть даже сумею прижиться здесь и найти своё счастье? Вернуться назад я не рассчитывала. Последнее, что помнила — как на меня несся огромный грузовик, а потом хрустели и ломались мои кости. Боли я не помню — не успела почувствовать. Но, имея за плечами небольшое медицинское образование, не сомневалась, что лежала там на асфальте накрытая простыней. Первое время по ночам я плакала в подушку, скучая по дочерям, но сейчас уже сумела пережить случившееся. Я старалась думать, что сейчас у них всё хорошо. Машке уже тринадцать, ходит важной птицей в школу, вся из себя модная, строит дома отца, проверяет границы дозволенного. А Лизка уже совсем взрослая, успешно поступила в ВУЗ, крутит роман с самым красивым мальчиком со своего потока, добавляя отцу седых волос. Эх, Мишка, Мишка… Как вы там без меня?

Я глубоко вздохнула и оглядела себя в зеркало. Если бы не рыжие волосы, сошла бы за обычную сельчанку. Конечно, у меня был худ, под которым я прятала стянутую в тугой узел копну рыжих волос, но местные и так знали по моей конопатой роже, кто я, так что пряталась я больше по привычке. Да и мало ли: наткнусь на кого-нибудь не местного, отхвачу от него ни за что только из-за цвета волос. Не, не надо мне такого счастья. Я лучше серой мышкой буду по лесам ходить, как обычно. Идёт вот девица в обычной сельской одежде и с лукошком — чего к ней цепляться?

Село, куда надо было отнести зелье на хорошую погоду, называлась Залесным и было далеко. Идти туда весь день через лес, а потом ещё и ночью обратно. Но по характеру своему зелесенцы были слишком уж сварливые, и ссориться с ними — себе дороже. Можно было, конечно, добраться туда на метле, но если кто-нибудь увидит меня в небе — беды не избежать, примета эта у сельчан плохая. Да и постоянно проводить ритуалы, чтобы подзаряжать артефакт, у меня не было возможности, так что мой волшебный транспорт лежал в хижине хорошо спрятанным на самый крайний случай.

Кысь остался сторожить дом, а я собралась, оделась и отправилась в путь рано утром. Дорога напрямую через лес была безопасной для ведьмы: дикие животные сторонились нас, предпочитая не связываться лишний раз. Увы, даже они нам не доверяли.

Добравшись в Залесное без приключений к вечеру, я постучала в дверь покосившейся хаты с краю села. Жила здесь тётка Агафья, самая сварливая из всех залесенцев, отчего её тоже считали если не ведьмой, то кем-то вроде. Я первое время от неё по незнанию несколько раз хворостиной по спине получила, и так бы до сих пор и получала, если бы однажды не разозлилась и не прокляла её в шутку. Ну, то есть, проклятья-то никакого и не было, тарабарщину всякую наговорила, да лукошком в неё швырнула, но Агафья перепугалась знатно и теперь опасалась со мной ссориться. Потом лукошко моё обратно притащила и месяц снятие порчи выпрашивала… Соседи Агафью терпели, но не любили, поэтому и заступиться за неё было некому. Мужика нет, детей нет, старая дева одна хозяйство на себе тащила. Так-то она тётка и не плохая, наверно, больше уставшая и на жизнь обиженная. Но это ведь не повод на людей кидаться, пусть эти люди и ведьмы.

Агафья вышла на порог, воинственно прикрываясь ухватом.

— Чего тебе? — спросила она, не здороваясь.

— Вот, — я вынула увесистый пузырёк из лукошка (того самого). — Тихон заходил, зелье на погоду вам просил. Передашь. Что с ним дальше делать, он и сам знает, объясняла уже. А если забыл, то помнит, где меня искать.

Агафья покосилась на зелье и недовольно скривилась. Брать что-то у меня из рук она откровенно боялась, но Тихона, местного старосту, боялась больше. Вздумается Тихону извести Агафью из Залесного, так ему никакая ведьма не понадобится. Пустят слушок, что Агафья по ночам черту отдаётся, и всё — запрут в хате и сожгут, как ведьму. Самосуд тут был в почёте, а защититься одинокой женщине не по силам.

— Там поставь, на лавку, — она указала ухватом на пристройку для кур. Идти туда надо было через весь двор и свиную лужу, полную навоза, да и сама низенькая лавочка была вся в курином помёте, явно выполняя роль насеста. Я поморщилась. Вот что за люди такие? Сами нечистого боятся, а собственные суеверия у них — грязнее некуда. То грязными подштанниками в лицо тычат, то норовят в навоз завести — всё сделают, лишь бы ты испачкался, да посильнее. Дескать, если чисто, то ведьма не зайдёт, побрезгует. А если грязища — то это ведьму ослабит и… очистит? Странная логика.

— Тебе надо, ты туда и ставь, — возразила я, и поставила зелье на лавку у входа в хату.

Агафья взвизгнула.

— Хату проклянешь, окаянная! А мне батюшку неделю ждать потом, чтобы её заново освятить.

— Да хоть две, а туда, — я указала на лужу, — я всё равно не пойду. Я зелье принесла — своё дело сделала, — с этими словами я развернулась и пошла прочь. Мне вслед неслось ещё много проклятий, но тут, чтобы они имели хоть какие-то последствия, надо родиться ведьмой и получить соответствующее образование. Со всеми втекающими и вытекающими. Поэтому я проигнорировала поток брани, и отправилась восвояси.

Глава волчья

Домой я не бежала, я летела так, словно за мной стая чертей или тех же волков гналась. Я старалась быть рациональной и успокаивала себя тем, что Валентинов в этом мире может быть хоть дюжина, хоть две, но получалось слабо. Никакие увещевания, что я никак не могла повстречать одинокого принца ночью в безлюдном лесу, не работали. Головой понимала, что будь это тот самый принц Валентин, то весь лес бы уже вдоль и поперёк прочесывали в его поисках, но сердце забилось в пятки и требовало срочно забаррикадироваться в избушке, а ещё лучше действительно собрать вещи в мешок, выудить спрятанную метлу — и лететь отсюда куда глаза глядят.

До избушки я добралась чуть заполночь. Хорошо заперев за собой дверь, я сбросила корзину, плащ и обувь на пол и забралась в кровать под одеяло прямо в одежде. Кысь, выглядевший теперь как кот, приподнял голову со свой лежанки.

— Ты чего? — он говорил ровно, но в глубине его тихого мурчания слышалась тревога.

— Ничего, — ответила я, пряча голову под подушкой, словно это могло помочь спрятать от Кыся все переживания. Но не выдержала и тут же выглянула. — Кысь, вот как ты думаешь, существует ли судьба на самом деле?

— Странный вопрос, — ответил Кысь.

Мрачно взглянув на меня жёлтыми глазами, блеснувшими в темноте, он встал на лапы и потянулся, выгибая спину. Мой страх передавался и ему, так что фамильяр не усидел на месте и принялся ходить по единственной комнате в избе, подыскивая место, куда бы спрятаться понадёжнее.

— Разумеется да, ты же сама проходила это всё на лекциях по предсказаниям и пророчествам. Если чему-то суждено случиться, то оно произойдет, даже если ты сбежишь от судьбы на край света… Постой, погоди-ка, мы что, поэтому тухнем в этой лачуге, вместо того, чтобы жить в добротном доме у столицы? — Кысь запрыгнул на меня сверху.

Я тихонько завыла в темноту и снова спряталась под одеяло. Можно ли считать события романа — пророчеством для Далии? И если да, то куда мне теперь бежать?

— Ну-ка, рассказывай давай, — потребовал Кысь, пытаясь стащить с меня одеяло. — Что ты натворила? Что произошло, или что ты придумала, что произошло?

Рассказать Кысю о том, что всё происходящее вокруг всего лишь события романа, который я читала в прошлой жизни, я, конечно, не могла. Ведьмы много чего изучали, были разные науки и про переселение душ, так что Кысь бы мне поверил, скорее всего. Вот только признаваться и пускаться в долгие объяснения мне не хотелось. Мне вообще говорить об этом не хотелось: я уже привыкла быть Далией и не вспоминать о том, что я — это не она, было уже чем-то не самим собой разумеющимся. Зато хотелось достать метлу из тайника, сунуть Кыся за пазуху, и лететь прочь.

— Ничего не произошло, — ответила я подушке, — пока.

Кысь почесал лапой за ухом, скептически щурясь на моё «пока».

— А что должно произойти?

— Желательно, ничего, — вздохнула я. — А на деле такое чувство, что уже произошло или происходит прямо сейчас. Кысь, вот ты же у меня умный, ты же всё-всё знаешь, — потянула я прямо как в «детстве», когда не понимала, что происходит, и как мне на это реагировать.

— Лесть-то при себе оставь, взрослая уже, — поморщился кот, но благосклонно свернулся калачиком на мне, согревая и успокаивая как в былые времена в Академии. — Скоро шабаш на Лысой Горе, будет слёт девочек-ведьмочек. Полетим туда. Обряд конца года чествует смерть старого и рождение нового. Там все нити сплетаются в один клубок и расплетаются в другой. Попробуем там найти тебе новую ниточку и завязать на ней правильные узелки. Если получится, то и судьба тебя не найдёт: другая на твоё место встанет.

— А что с ней будет? С этой другой? — я перевернулась на бок и подтянула к себе Кыся, обнимая, как плюшевого мишку.

Кысь, как настоящий кот, не любил, когда его трогали лишний раз, но, если мне было плохо, позволял себя тискать до тех пор, пока я не успокаивалась. Вот и в этот раз он глубоко вздохнул и расслабился в неудобных для него объятьях, прикрывая глаза.

— Кто его знает. Тебя твоя шкура больше волнует или чужая?

Своя-то, конечно, ближе к телу, Кысь прав. Да и если правильно выбрать эту самую другую, то всё сложится у неё наверняка иначе, не так ли? Взять, например, ту же Софию. Принцу всё равно предначертано в неё влюбится. Так пусть и она в него влюбится так, как та Далия из романа. Не сбежит же он от неё в самом деле?

— Хорошо, — согласилась я, почесывая кота за ухом. — Съездим на шабаш, а потом решим, что делать.

Мурчание Кыся успокаивало, и я сама не заметила, как дикий страх, сковавший меня, куда-то отступил. «Спасибо, что ты у меня есть», — беззвучно повисло в воздухе.

— Пожалуйста, — мурлыкнул кот, словно услышал.

Утром, переспав со всеми волнениями в обнимку с Кысем, я первым делом начала собирать мешок. Официально — на шабаш. Неофициально — чтобы свалить отсюда к такой-то матери. Много унести с собой я бы не смогла, но это не страшно. Ведьмы то и дело кидали на «насиженных местах» свои вещи, так что, куда бы я ни попала, там скорее всего будет уже всё необходимое. А чего не будет — сама найду. Ведьма я теперь или кто? Так что я просто сложила несколько сменных вещей, еды и пару травок целительных, которые заменяли тут и жаропонижающее, и лейкопластырь. По-хорошему, подарки надо ещё собрать для ведьм, на шабаше принято обмениваться всякими полезными мелочами вместо платы, но про них я подумаю позже. Метлу тоже пришлось достать и провести ей техобслуживание. Заглохнуть где-нибудь по пути оттого, что какой-то прут выбился из общей кучи, не хотелось. Да и разные это вещи: заглохнуть на машине где-нибудь в дороге и заглохнуть, вися в воздухе в паре десятков метров над землёй. Ведьмы бились редко, но случаи бывали, и пополнять статистику мне не хотелось.

Убедившись, что всё хорошо, и я готова при необходимости отбыть отсюда навсегда, я немного расслабилась. Кысь, предпочитавший быть днём вороном, сидел на своём насесте почти под самой крышей. Оттуда ему было хорошо видно, что происходит внутри, а также то, что творится снаружи.

Глава валентиновая

Через несколько дней Валентин действительно притащил мне две здоровые волчьи шкуры: два кожаных чулка мехом во внутрь. И весь день объяснял мне, чем хорош именно волчий мех по сравнению с другими, рассказывал нюансы работы с ним и всякие свои охотничьи хитрости-премудрости. Я для вида покивала, а сама ночью одну из шкур запаковала в мешок, вторую повесила на стену. Шабаш будет уже совсем скоро, а ритуал для Кыся надо бы провести ещё раньше, так что недолго этим шкурам у меня лежать-отдыхать, да и не на шубу они пойдут, как думал Валентин. Разумеется, разубеждать я его не собиралась. Шуба так шуба. Если местным проболтается, так я найду в какой мех закутаться при случае: от старой хозяйки в избушке остался старый, темный от времени, лохматый, меховой «коврик» у кровати — порежу на воротник, если понадобится. Впрочем, я сомневалась, что после шабаша вернусь сюда. Шут с ним, что Валентин скорее всего никакой не принц, я уже решила, что приложу все силы для переезда — отчего-то неспокойно мне здесь стало. Да и ведьмы часто снимались с насиженных мест: поменяюсь избушкой с кем-нибудь и заживу припеваючи на новом месте. Сельчане у меня прикормленные, славные, кто откажется от спокойных соседей? А если буйные на новом месте попадутся, так я на метлу и в Академию. Пусть сестрицы помогут успокоить или даже упокоить недовольных.

Пока Кысь ходил весь из себя гордый и важный вокруг своей будущей новой шкуры, готовясь к ритуалу и подбирая ингредиенты, в которых понимал больше меня, мы с Валентином уже почти традиционно сидели на крыльце, пили чай и болтали обо всём на свете. Сама того не заметив, я потихоньку начала привязываться к нему и с грустью думала о том, что скоро предстоит расстаться навсегда. Не иначе как недостаток общения сказывался. Кысь — это конечно хорошо, но иногда приятно почувствовать себя вменяемым человеком, а не шизофреником каким-нибудь, который то с котом, то с вороном разговаривает. Местные тоже не в счёт. С ними себя как прокаженный чувствуешь. С Валентином же было всё иначе. Это был первый человек в этом мире (ведьмы тоже не в счёт, у них своя кухня с блэк джеком), который смотрел на меня как на другого, совершенно обычного человека. Смеялся над неуклюжими шутками, сам также шутил, рассказывал истории о городах, где побывал, и людях, которых видел. А ещё цветочки регулярно приносил, сорванные с полей по пути к моей избушке, ватрушки сладкие как-то раз раздобыл, которые я не ела уже много лет, разыскал где-то даже старого воздушного змея, которого мы пытались запустить весь день, но ничего не вышло.

— Всё готово, — сообщил ворон Кысь, когда пришло время ритуала.

Я уже, как обычно, распрощалась с Валентином и сидела вечером на кровати под одеялом, перебирая травки, чтобы не оставлять после себя беспорядка в избушке. Ведьма должна быть собранной, последовательной и чистоплотной. Ведь ежели какие ингредиенты перемешаются и перепутаются, то наколдовать можно совсем не то, что собиралась.

— Отлично, — я убрала работу в сторону и выбралась из постели. — Здесь будем или пойдём куда? — спросила я, как сделать лучше.

Кысь задумался на мгновение и каркнул:

— Здесь, на опушке на нашей. Можно, конечно, и до озера сходить, но случись чего, оттуда возвращаться придётся. А здесь всё под рукой и бегать не надо. Луны и тут хватит. Она как раз через час прямо над нами будет.

Я кивнула: Кысю виднее, он через этот ритуал уже проходил.

Мы вышли на опушку, и я начала готовить ритуал под надзором Кыся.

Во-первых, нужно было разложить специальные ведьминские камни определённым образом, чтобы они складывались в круг. Расставить девять свечей за периметром круга и разложить ингредиенты в особом порядке. Волчью шкуру мы вывернули мехом наружу и положили в центр. Кысь, обернувшись котом, неуверенно подошел к ней, понюхал и аккуратно забрался в кожаный меховой чулок.

— Получится? — как моё беспокойство передавалось фамильяру, так и его — мне.

Я зябко повела плечами, чувствуя, как по спине побежали мурашки. На дворе был сентябрь — ещё не слишком холодно, но уже не так жарко ночами, а мне, согласно ритуалу, предстояло быть голой. Только волосы распустила и по плечам раскидала, чтобы хотя бы чуть-чуть согреться. Грива у Далии была что надо. Мне такая в прошлой жизни и не снилась. Длинные вьющиеся локоны спускались почти до колен. Обычно я их туго скручивала в пучок, чтобы не мешались, потому что стричься было категорически запрещено, а с такой шевелюрой ни одной работы не сделаешь. Но для ритуала требовалось быть прямо ведьмой-ведьмой: не отягощенной премудростями лишней одежды и не скованной ни в одном из смыслов, даже если это просто собранные в пучок волосы.

— Должно, — жалобно мяукнул Кысь из шкуры. — Начинай, давай… а то я передумаю.

Я не знала причин, почему Кысь боится ритуала, но продолжает на нём настаивать, так что сделала для него единственное, что могла: начала сам ритуал без лишних вопросов.

Сначала я прошла по кругу, шепча слова заклинания и зажигая свечи.

— Огонь ясный, огонь первородный, будь свидетелем, будь благодетелем, начни круг и замкни круг, освети суть, просвети естество, дай начало тому, что положено, узором выложено, мыслью задумано, — с последними словами и последней свечой огонь на каждой из них вспыхнул ярче и поменял свой цвет с жёлтого на ярко-белый. Кысь сидел в шкуре, не шелохнувшись, только большие круглые глаза сверкали в темноте, отражая свет свечей.

Набрав в грудь побольше воздуха, я пошла на второй круг.

Первым из ингредиентов, который мне предстояло использовать, были дубовые веточки — для укрепления уже существующего естества, чтобы Кысь мог выдержать ритуал без неприятных последствий.

— Дуб-дедушка, дуб-здравушка, — воззвала я к его сущности, поджигая от трёх свечей. — Приходи, посмотри да присмотри за нами, чтобы силы были, как корни твои, далеко уходили в глубины земли, питались ими и поднимались ввысь, как ветви твои. Чтобы прочны мы были и непоколебимы, как ствол твой под порывами ветра.

Глава лысая

На Лысой Горе я была впервые. Все шабаши, которые я посещала до этого, были или студенческими, или небольшим на десяток ведьм междусобойчиком. Лысая же Гора была местом масштабных мероприятий, куда слетались тысячи ведьм. Так что по атмосфере это было похоже на какой-нибудь большой фестиваль типа «Нашествие». Большие фестивали я не любила из-за скопления самого разношерстного народа, поэтому и на Лысую Гору не летала. А тематические календарные обряды, которые все ведьмы были обязаны посещать, можно провести и небольшой группой таких же социофобушек, как я. Кысю моё затворничество не нравилось, но он не настаивал.

В центре магического круга на Лысой Горе стоял лошадиный скелет, увитый плющом и с привязанными к костям заклинаниями-пожеланиями на бумажках. Я окинула его придирчивым взглядом и подумала, что, наверно, недаром лошади ведьмам-то не доверяют. Наверно, у них есть для этого более чем веская причина.

Вокруг скелета уже бегали и прыгали, собираясь в хоровод, несколько десятков голых ведьм. Их фамильяры, у кого они были без физической оболочки, кружили рядом россыпью разноцветных искр. Фамильяры-оборотни бегали, прыгали и летали рядом со своими хозяйками, поддерживая общий танец.

— Пойдём туда? — при виде хоровода у Кыся загорелись глаза.

— Пойдём-ка сначала зарегистрируемся, а потом посмотрим, — уклончиво ответила я, потому что мне-то как раз туда совсем не хотелось. Придётся, скорее всего, но лучше попозже. — У нас тут ещё дела есть, помнишь?

Кысь горестно вздохнул, пожирая глазами танцующих, но послушно засеменил в новом волчьем облике за мной к стойке регистрации.

Регистрация на студенческих шабашах и больших мероприятиях была делом обычным, а на небольших локальных шабашах список всех присутствующих потом подавала та ведьма, которая организовывала его. Так Старшие ведьмы, управляющие сообществом рыжих, отслеживали соблюдение традиций и кто сколько энергии вернул мирозданию, чтобы никаких перекосов не случалось. Да и сама ведьма, не соблюдающая цикл календарных праздников, рисковала своими здоровьем и силами, а таких дурочек Старшие ведьмы не любили. Здесь не было развитой инквизиции только потому, что ведьм боялись. Не одну или двух, а всех разом. За всю историю сосуществования с людьми ведьмы уже устраивали несколько раз рейд на города и сёла, уничтожая там всех и каждого. Сейчас между ведьмами, крёстными феями и людьми царило хрупкое равновесие и нейтралитет, основанный на страхе. Люди боялись ведьм, ведьмы опасались союза людей и крёстных фей, крёстные феи переживали, чтобы их не начали жечь, как ведьм. Вот так, постоянно оглядываясь через плечо, все и жили. И поэтому было важно, чтобы все ведьмы строго чтили традиции, оставались сильными и не подводили сестёр.

— Имя? — за стойкой сидела полноватая ведьма, напоминающая жабку из-за огромных навыкат глаз. Однако ни глаза, ни лишние килограммы её не портили. Некрасивых ведьм вообще не бывало, даже если им доставалась довольно экзотическая внешность. Впрочем, ничего удивительного: роскошные, густые и длинные рыжие волосы (главная гордость всех ведьм) могли сделать красавицу совершенно из кого угодно.

— Далия из Вкопаного, — ответила я и кивнула в сторону своего фамильяра: — А это Кысь. Оборотень.

— Вуф, — покладисто подтвердил Кысь и превратился в ворона. — Кар, — добавил он.

— Вижу, — подтвердила ведьма-регистратор. — Первый раз на Лысой горе? — строго поинтересовалась она, осматривая меня с ног до головы. Другие ведьмы, стоявшие рядом в очереди, были уже раздеты, а я… стеснялась. Поэтому решила сначала пройти регистрацию, оттягивая момент, когда мне тоже придётся обнажиться.

— Да, — неловко ответила я. — До этого была только на студенческих и малых шабашах.

— Угу, — промычала ведьма, делая какие-то пометки у себя в карточке. — Оставить вещи можно в третьем секторе. Там оборудована специальная зона: метёлочная и хранение. Ключики не теряем, за утерю положен штраф. В пятом секторе у нас рукодельницы, можно что-нибудь найти полезное. В шестом гадалки и пряхи… Вот вам буклет, там есть карта, по ней можно всё найти и посетить, — она протянула мне карточку участника с обходным листом обязательных ритуалов, буклет и витиеватый ключ, украшенный листьями. — Следующий.

Господи, кто бы знал, как же я не любила раздеваться при всех. Сразу вспомнилась школа, общая раздевалка рядом со спортивным залом, стыдные медосмотры… Почему шабаш нельзя было устраивать хотя бы в длинных белых рубашках в пол? Это было бы красиво. Пряча глаза и краснея от чужой и своей наготы, я аккуратно сложила все свои вещи в длинный узкий шкафчик вроде тех, что были в бассейнах, и заперла его на ключ. Я думала, метла не влезет, но даже она поместилась замечательно. В руках у меня остался только мешок с гостинцами. Волчью шкуру я накинула себе на плечо, чтобы хоть как-то прикрыться.

— Давай сюда, — протянул лапу Кысь, ткнув клювом в ключ. — Я не уроню.

Я привязала ключ к вороньей лапе. Наверно, Кысь уже не раз носил его, когда был здесь со своей старой хозяйкой. Или хозяйками, если она у него была не одна.

Развернув брошюру, я быстро пробежалась глазами по карте.

— Сначала надо отдать дары, — подсказал Кысь. — Это вот тут. Оставим шкуру, зажжём огонь, и можно идти дальше. Голову с лапами предлагаю отдать за ниточку, её с пряхой сплетём. Можно ещё к гадалке сначала заглянуть, может ничего особенного тебя и не ждёт. А мелочевку обменяем на что-нибудь или раздадим знакомым, если встретим.

Я согласно кивнула, и мы отправились гулять по Лысой Горе.

Ритуал даров прошёл быстро. Собравшись десятком ведьм, мы положили на алтарь то, что собирались преподнести, разожгли огонь и прочитали заклинание, собравшись в круг и взявшись за руки. Огонь, ярко вспыхнув, быстро вобрал в себя то, что лежало на алтаре, и скоро от моей шкуры ничего не осталось, только дымок взвился ввысь в форме волка, который в прыжке выл на луну. Я проводила его печальным взглядом. Да, всё-таки, я люблю животных. Даже таких опасных, как волки, мне было жаль. Я пожелала волку мягких облачков и скорейшего перерождения где-нибудь подальше от людей и поближе к сытной добыче и покинула ритуальный круг, чтобы моё место могла занять следующая ведьма.