Зло по будням

Пролог

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Все события и персонажи, описанные в данном произведении, являются вымышленными. Автор не ставит перед собой цель оскорбить чувства верующих или неверующих, представителей каких-либо конфессий, мировоззрений или социальных групп. Целью книги является исключительно исследование внутреннего мира героев, их ошибки и поиски себя. Автор призывает читателей воспринимать текст в контексте художественной литературы. Все совпадения случайны, а любые точки зрения принадлежат исключительно персонажам и не отражают позицию автора.

Прятного чтения♥️

_________________________________________________

«Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его»

Бар «Очаг» не был модным местом. Он был старым, уютным, с приглушенным светом и запахом цитрусов и дубовых бочек. Сюда заходили после работы, чтобы выдохнуть, поговорить или просто помолчать. Руслан, совмещающий работу бармена и руководителя заведения, был идеальным хранителем этого убежища.

Его личная философия проявлялась перед лакированной столешницей и сотнями лиц, объединяя всех присутствующих и лишая человека напротив статуса, вероисповедания или социальных ярлыков. Мир, вращающийся вокруг барной стойки, где каждый вечер разыгрывались человеческие драмы, он принимал эти истории такими, какие они есть.

Руслан никогда не судил. К нему мог присесть и успешный бизнесмен, и студент без гроша в кармане, и человек, потерявший веру во все на свете. Он слушал всех одинаково внимательно, протирая бокалы и ловко жонглируя шейкером.

Ударный джаз на виниле, сменяется животным рёвом Би Би Кинга, Рада меняет виниловую пластинку, довольная растекающейся лирикой, и вприпрыжку подходит к раздаче. Руслан передаёт ей легкий сет шотов на аперитив для столика в углу.

— Сегодня невероятно скучно, — протягивает она, и тут же подпрыгивает с визгом от щипка Максима, возникшего позади неё.

— Я украшу ваш вечер, моя королева.

Они равняются, магия между ними начинает расцветать. Руслан щелкает пальцами между их лицами, возвращая их к гостям из лона любовных страстей:

— Не раньше закрытия.

Вечер двигался своим чередом, стрелка часов ушла за полночь, и гости начинали значительно редеть.

Дверь распахнулась, впуская порыв холодного воздуха и девушку в измятом белом платье. Она была явно не в себе, глаза красные от слез горели диким пламенем. Пройдя через весь зал, она тяжело поднялась на высокий стул перед барной стойкой.

Маленькая среди всего присутствующего, хрупкие плечи, тонкая шея с проглядывающимися через ткань ключицами. Прямая осанка дрожала, как последний оплот гордости, а голова уже была опущена на грудь. Её подбородок подрагивал, делая невинные черты лица уязвимо прелестными.

Руслан стукнул по наличнику двери, ведущий на кухню, выбранный язык между ним и Толстяком Френком с кухни.

— Мне нужно что-то крепкое. Очень крепкое. И много. — глухо произнесла она.

Руслан кивнул. Девушка переплела пальцы, скрепляя ладони, тонкие косточки заплясали на прозрачных запястьях с узлами синих вен.

— Хорошо, но сначала — стакан воды. Восполним баланс. — Руслан поставил перед ней стакан воды со льдом, украшенный кусочком лайма. После подоспели закуски с кухни, оливки и орехи.

Словно фарфоровая, она шевельнулась лишь, когда Рада накинула на её плечи свою серую вязаную кофту:

— Замерзла красавица, — Рада улыбалась во все зубы, приподнимая яблочки веснушчатых щек к искрящимся зеленым глазам.

Рада уже хотела присесть рядом, но Руслан мотнул головой, разграничивая их области присутствия. Девушка осушила стакан парой глоткой. Это немного привело её в чувства.

Кристальные серые глаза уставились на бармена. Сразу же смутившись, она увела взгляд, подсматривая исподлобья за крепко сложенным телом, облачённым в черную рубашку и такого же цвета штаны. Рукава закатаны чуть выше локтей, открывая взгляду золотистую кожу.

Девушка хмыкнула, лицо её ожило, губы и подбородок затряслись, лоб стянули изломы рвущейся боли. Тонкими пальцами, нерешительно, она взяла оливку и отправила его в рот, вероятно, чтобы отвлечься и это помогло.

— Вы не спрашиваете? — вырвалось у неё.

— О чём? О платье?— спокойно ответил Руслан. — У людей разные вечера бывают. Моя работа — помочь вам пережить этот вечер с достоинством.

Простое отношение бармена её подкупило.

Руслан уже знал, градус алкоголя в её напитках должен быть приближен к детскому шампанскому. Она заказа коктейль на выбор бармена. Затем ещё один.

История просилась наружу, и как бы она не сдерживалась, не корила себя тихими, едва уловимыми перешептываниями, ей уже было суждено показаться на свет.

— София, — тихо начала она, приподнимая пушистые ресницы, — моё имя.

Девушка напряглась всем телом, в ожидании, Руслан представился, развеивая её сомнения. Он её слушал.

— У меня завтра должна была быть свадьба, — начала она с горькой усмешкой. — Свадьба века. С мужчиной который… который учился на священника. Представляете? Чистый, светлый образ, будущий пастырь душ.

Глава 1

«Только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду»

Раньше будильника София открывает глаза, в душе её теплится надежда, на пойманное счастье. Всё у неё складывается ладно, от этого сердце переполняется радостью. Может быть только сегодня, один раз она попросит Господа о себе, изменив присущую утреннюю молитву.

Она усаживается на колени перед кроватью, соединяя ладони и переплетая пальцы на уровне груди, глаза её закрываются, пытаясь разглядеть в возникшей темноте искру света. Яркие всполохи утренних лучей просачиваются сквозь тонкие веки, дарую Софии ожидаемое участие.

«Господи, Милосердный Боже!

Услышь мою молитву.

Пошли людей верных и любящих на пути моём.

Даруй мне счастье и любовь, которые мне положены.

Прошу тебя.

Аминь».

Благодать не наполнила её тело, не было и знаков судьбы, было только разочарование в том, что она позволила себе больше необходимого.

— Которые мне положены, — прошептала София, посчитав эти слова слишком грубыми, слишком эгоистичными.

Поднявшись на ноги, она заправила постель, и с осязаемым огорчением на себя ушла в душ. Она никак не могла откинуть брошенные пылким сердцем слова. Разве Господь не одарил её заботливой матерью? Разве не даровал тихую роскошь готовящегося брака с Михаилом, будущим священником? Разве не позволил её матери вновь обрести любовь, а ей почувствовать узы сестринской любви, пусть и не кровные? Во всём было большое НО, которое она хотела принять со смиренным покаянием, но половина её противилась, бунтовала, иной раз эмоции рвались с оглушительным писком.

Терпение. Вот настоящая пристань всех страстей. Терпение.

София высушила и заплела волосы в толстую косу, повязав на конце белоснежную ленту.

Мама её, Вера Никитична, уже хозяйствовала на кухне, и София принялась ей помогать. Нарезала черный хлеб, достала маслёнку с керамической ложкой, поставила тарелки рядом с плитой.

Разговоры между ними всегда были короткими и пропитанными авторитарной мудростью, вот и сейчас Вера причитала:

— Померишь вечером платье ещё раз, и подол надо прогладить, он постоянно мнётся в шкафу.

— Хорошо, — София улыбнулась, мысли её проскочили три дня вперёд, на эту же кухню, где будет происходить скромное застолье.

После Миша увезёт её в новый дом, а там будет первая брачная ночь… Ещё только три дня.

Щеки Софии заполыхали, уши покраснели, она прикусила нижнюю губу зубами до боли, чтобы унять жаждущую близость. Фантазия её, будто в потеху, разыгрывалась, давая почувствовать истому за складками одежд, показывая оголенные тела и наполняя легкие ароматом липкой кожи, сплетённых тел.

— Сегодня к ужину пригласила Тараса с дочерью, — Вера невольно улыбнулась, при упоминании имени своего мужчины. — Миша тоже будет. Через три дня ты будешь уже замужней женщиной.

София оглядела кухню, которая в скором времени должна была стать её прошлой жизнью. С самого предложения было обговорено, что она переезжает к мужу, и это вызывало в ней противоречивые чувства. Она подняла ладонь, чтобы коснуться спины матери, почти дотронулась до неё, но та отпрянула.

— Софья, что за телячьи нежности с утра, — Вера Никитична дернула плечом, а София отступила, усаживаясь за стол.

— Я уже собрала вещи.

Миша будет с ней нежен, София была в этом уверена. Как же по-другому? Ей уже натерпелось ощутить крепость объятий, но больше всего она лелеяла надежду на тихий вечер, когда телевизор пестрил кадрами, а мама нежно поглаживала её волосы пальцами.

— Хорошо, — Вера поставила на стол тарелки с яичницей, и неловко стрельнула глазами, усаживаясь напротив дочери. — Я Алисе ключи передала от квартиры, она хотела немного пожить тут, твоя комната к тому времени будет свободна.

София сжалась, вот опять к горлу поднимался разъедающий комок. Она уверяла себя, сцепив зубы, что это не замена, просто жизнь идёт своим чередом, одно сменяет другое. Каждый уголок заполнен теми, кто в нём нуждался. К тому же и у неё уже имелись ключи от новой жизни, которыми она хотела воспользоваться раньше, чтобы не утруждать Мишу перевозом своих вещей.

Она кивнула, протыкая зубчиками вилки желток.

Телефон Веры на столе засветился сообщением: «Лиза устроила очередной скандал».

Уголки бровей Софии соединились на переносице:

— Лиза?

— Я не учила тебя подглядывать, — строго отрезала мать, пряча телефон в карман кремового платья.

София закусила щёку, но пытливые глаза уже смотрели незаполненным пробелом.

— Это его жена, — Вера произносила эти слова спокойно, как само собой разумеющийся бытовой случай, — они в процессе развода.

Потрясение волной прокатилось по спине Софы, приподнимая белесые волоски. Лицо её вытянулось, а вилка соскочила с пальцев, ударившись о столешницу.

— Не суди других, да не судимы будете.