Злодейка

Глава 1. Незнакомка

Я очнулась и жадно вдохнула, словно только что вынырнула со дна самого глубокого океана. Несколько минут приходила в себя, а мысли витали где-то высоко над головой. А потом мертвым грузом рухнули обратно в голову.

Где я? Кто я? Ответов на эти вопросы не помню. Вижу и понимаю, что передо мной зеленеют и шуршат листвой деревья, знаю слова, знаю, что рассматриваю руку…

- Ааа! - в ужасе захотелось выбросить ее прочь. На пальцах ни единого ноготочка. И на второй руке тоже. И на ногах! Мерзость какая!

Пока осматривала конечности, обнаружила что совсем голая развалилась посреди леса на аккуратно пришлепнувшейся к земле траве. Клацаю зубами, дабы убедиться, что они на месте.

- Цык, - чуть не прикусила язык. На месте.

Проведя рукой по гладкой лысине, я уже не надеясь на успех. И не прогадала. Шевелюра отсутствовала.

Что же, осмотр показал, что я довольно худющая девчонка лет двадцати, лысая, с безобразными пальцами. Хорошо хоть с зубами.

- Ааа, - но кричала уже не я, а ребятня, выскочившая на мою поляну.

- Чудище лесное, - вопила противная девчонка.

- Болотная баба! Бей ее!

Еще чего удумали. Скалюсь и рычу на них. Ребятня от страха, подхватив портки, кинулась прочь с поляны.

Хорошо, что язык понимаю, а, значит, как-нибудь выживем.

Лысая, безобразная, голая. Хуже не придумаешь, хорошо хоть, солнышко светит и не так холодно. Оглядываюсь, никаких следов, кроме четко очерченного круга примятой травы. Что же за колдовство такое. Голову торкнуло тонкой и острой, как игла, болью. Тяжко вздохнула и поплелась по следам засранцев, что в страхе улепетывали от болотной бабы.

Выйдя за границу леса, как и ожидала, увидела вдали теплые домики с дымящимися трубами. Ммм, какое-то давно знакомое чувство ностальгии. Игла снова пронзила голову.

Долго наслаждаться ароматами не пришлось. Навстречу выперло пять мужиков, кто с вилами, кто с палкой, а один прямо смертоносный — с косой. Видимо, сопляки нажаловались.

- Добрый вечер, - язвительно здороваюсь и скрещиваю руки на груди. - Чего вылупились?

- Там лихо лесное, - озадаченно почесал репу смертоносный. - Мы по его душу в лес идем.

- Ну так, приятно познакомиться!

- Дурная она, зуб даю, так и есть! - промямлил мужичок с тупой лопатой в руках. - Гнать ее отсюда надобно!

- Лучше бы одежду мне нашли, - раскидываю руки и упираю их в тонкую, как тростинка, талию. Мужики судорожно сглотнули. Эх, простота! Плевать им, видимо, что я лысая.

Один тут же начал сымать штаны.

- Эй, поаккуратней, дядя, - оскалилась я, выставляя на показ свое единственное оружие.

- На, - говорит и штанёшки свои протягивает. - Прикрой срамоту.

- Срамота у тебя на лице, - огрызаюсь, но штанищи беру.

Мужики завороженно наблюдают за каждым моим движением.

- Поясок бы! А ты, - указываю на самого чистого, - рубаху свою давай, тебе прятать нечего!

Чистый послушно снял свою рубашку и отдал мне. Смертоносный откуда-то вынул пропитанную жиром и пропахшую потом лямку и протянул.

- Сойдет, - объявила я, когда оделась. Мужики уже не смотрели на меня так вожделенно.

- А ты чего такая…?

- Какая же? - я удивленно вздернула лысую бровь.

- Страхолюдина ты, - заявил мужик из бесштанной команды.

- А от тебя навозом несет на полкилометра! И ничего. Вон сколько у тебя друзей.

Что ж я за человек такой? Они мне помогают, а я язвлю, как злодейка какая-то. Но самое страшное — мне жутко нравится.

Пока навозный выяснял, действительно ли от него несет коровьими экскрементами, я покинула сомнительную компанию, устремившись в деревню. Там меня никто не ждал. Мало того, бабищи не проявляли никакого сочувствия. Повсюду то и дело слышалось:

- Образина.

- Батюшки, гля, ни волосинки!

- Чучело! Тьфу на тебя!

- Иди отседа!

Но кроме как кудахтать, больше ничего и не делали. И то хорошо.

- Поди сюда, - позвала одна на вид сердобольная тетка лет сорока.

Недоверчиво прищуриваюсь.

- Помощь нужна? - спросила тетенька, маня загорелой рукой.

- Не откажусь.

- Пошли в дом.

Я вошла в невысокую избушку. Рыжая кошка с белым нагрудником подозрительно на меня посмотрела. Ответила ей тем же.

- Сядь, - женщина подвинула мне стул. - Сейчас будем есть. Пётка!!

На кухню забежал мальчишка, но я засомневалась в этом, когда, увидев меня, он завизжал словно девка, узревшая на пруду мертвяка.

- Ну и чего ж ты верещишь, Пётка? - глумливо выстреливаю глазами в белобрысого парнишку.

- Мама! Это же та баба болотная!

- Пётка. Не баба это вовсе и совсем не болотная.

- Ну она ж лысющая и страш-ш-шная, погляди на нее.

- Хватит! - гаркнула тетка. - Сядь и ешь.

Пётка насупился, но голод поборол отвращение ко мне, и он плюхнулся на табуретку рядом.

- Меня зовут Оксения. Это Пётка.

- Для тебя — Петро, - прошипел мне исподлобья белобрысый. Оксения дала ему подзатыльник и мальчишка снова склонился над тарелкой с желтой жижей.

- А как тебя зовут?

- Не знаю, - пожимаю плечами.

- Как же так случилось?

- Просыпаюсь с утра среди леса. А тут Пётка бежит на меня и визжит как поросенок!

- Неправда, - обиделся пацан.

- А что до этого было со мной — не знаю.

- Бедолага ты, - пожалела меня Оксения. - Ешь давай.

Я похлебала довольно скудненький супчик и засобиралась.

- Куда же ты в таком виде, окаянная?

- Да куда глаза глядят, - небрежно бросаю, будто бы даже не собираясь задержаться здесь на ночлег.

- Оставайся, - предложила Оксения, Пётка сердито пыхтел исподлобья. - Завтра сходишь к одной нашей ведунье. Может, она приоткроет завесу на твое прошлое.

- Ну чего бы и нет, - игриво подмигиваю пацану и треплю его по макушке.

- Надо тебе хоть имя какое пока придумать.

- Зови меня Манька, - в шутку рассмеялась я.

Глава 2. Ведунья

-Ма-а-анька, вставай! - громогласно звала меня Оксения. А мне подниматься совсем не хотелось. Ночью я наткнулась рукой на отвратительного гладкого, как моя лысина, жука. Потом в сене подо мной пробежало что-то, норовя забраться под ночную рубаху любезно предоставленную теткой. В общем, ночка не из легких. Уснула только под утро. И, стоило закрыть глаза, как эта мышиноволосая женщина уже завопила мое выдуманное имя.

- Ну что, Манька, пошли к бабке.

Я сняла ночную рубаху и потянулась к своей мужицкой одежде.

- Уф, - скорчила рожу Оксения. - Бог с тобой!

Иглы непонятных видений на мгновенье проскользнули в голове.

Женщина в строгом богатом и оттого красивом костюме сорвала с меня цепочку с кулоном в виде солнца.

- Мы поклоняемся другому богу, - стальной стрелой разрезал ее голос мои перепонки.

- Манька, - Оксения щелкнула пальцами перед глазами.

- Какому богу ты поклоняешься? - беззастенчиво спросила я.

- Единому Праотцу, - смутилась женщина.

- Он как-то связан с солнцем?

- Праотец один, но некоторые считают, что его не существует, - Оксения обидчиво надула губы. - Считают, что нас другой бог бережет! И один из них — Соло — Повелитель Солнца.

- Расскажи еще! - возбудилась я. Хотелось проглатывать новые знания. Мало ли, сколько времени мне жить без памяти. А знать хоть что-то нужно.

- Не вовремя ты, - отмахнулась женщина. - Мы опаздываем. На, - она протянула оливковое платье в мелкий белый цветок. - Это подчеркнет твои глаза. Одно из моих лучших.

Вот я странная. Уже почти сутки с момента моего внезапного появления черти где, а я даже не удосужилась взглянуть на себя в зеркало. Чуть не перевалившись через порог, я бросилась в комнату, где могла взглянуть на свое отражение. С замиранием сердца я ожидала увидеть «образину», как назвали меня деревенщены. Да все, что угодно, но только не это.

Драгоценные изумруды, оправленные в глазное яблоко, испуганно смотрели на худое веснушчатое лицо. Ах, какие у меня изумительные щеки! При беге болтаться не будут. Пугало, конечно, отсутствие ресниц и бровей. Сегодня узнаем у бабки, поправимо это или нет. Я напялила на себя платье-палатку и выпорхнула на крыльцо, где меня уже заждалась Оксения.

- Где отец Пётки? - спросила я пока мы шли к неизвестной старухе.

- Нет у него ни отца, ни матери.

- А ты кто такая тогда?

- Вторая мать.

- Тогда так. Где у Пётки второй отец?

- А не было его, - горделиво вздернула голову Оксения. - Безотцовщина он. А мне и не надо, - взъерепенилась женщина. - Я и сама неплохо по хозяйству управляюсь. Вот и Пётка, между прочим, помогает!

- Расскажи про богов, а? - решила сменить тему я, а то сейчас начнет рассказывать, как без мужиков хорошо, так и не остановишь.

- Семь их было, - недовольно буркнула женщина, видимо, расстроилась, что я слетела с крючка. - Праотец — самый главный из них.

- Давай только без фанатизма.

- Это что за слово такое ты сказала, иностранное?

Я отмахнулась, предлагая продолжить.

- Шесть детей у него, значит, было, - Оксения начала загибать пальцы. - Соло — солнце, Унгель — луна, Шрея — земля, Кай — воздух, Гарелий — огонь, Англеаз — вода. Дети попытались свергнуть своего отца, за что получили поднебесный облик. И живут теперь среди нас — смертных. Нашли же почитателей среди живых, и создали культы свои, изверги.

- Почему изверги?

- Да управы нет на них никакой! У всех свои правила, законы, король наш молодой, неопытный, ничего сделать не может!

- Что же ему, по твоему опытному мнению, сделать нужно?

- Казнить, конечно, или склонить к богу единому!

Я тяжело вздохнула. Оксения, может, и добрая, но мозгов с гулькин нос.

- Допустим, скажут тебе, выбирай: жизнь Пётки или вера в Шраю, Шрею, как ее там… Что выберешь?

- Ересь говоришь, Манька. Никто меня перед таким выбором не поставит!

- Ну, а поставит если.

- Отстань, покуда хочешь иметь ночлег!

- Скучная ты, - я привычным движением отбросила прядь. Стоп! Привычным? Прядь? Конечно, никаких волос у меня внезапно не появилось, но этот взмах такой легкий, такой естественный, он мой.

- Пришли, - Оксения указала на вполне приличный домишко, правда, с облупившейся синей краской, но с аккуратными резными белыми ставенками.

- Баб Донь!

- Кого холера принесла? - в мутное окошко высунулся морщинистый глаз.

- Оксенья это, пришла с девчонкой, про которую сегодня на базаре рассказала.

Старуха вышла и пригласила лишь за ограду, в дом пускать не стала. По раскиданным во дворе доскам во всю бегали, кудахтали и гадили пестрые жирные курицы — пок-пок. Черный пес, здоровый как лошадь, прятался в тени своей будки размером с баньку. Он вяло глянул на меня и коротко выдохнул сухим пупырчатым носом в знак приветствия.

Старуха причмокнула и сказала:

- Сядьте!

Мы послушно присели на занозную лавчонку, старушенция откуда-то вытолкала стол и села напротив.

- Рыжая, - она кивнула на меня.

- Не мудрено догадаться, - сверкнула я редкими веснушками. Старуха недовольно зыркнула.

- Хгляди в хглаза.

- Хгляжу, - передразнила я противную бабку Доню.

- Пакось она. Тебе, - она тыкнула в Оксению, - принесет несчастье.

- Врешь ты все, - не побоялась я нагрубить «ведунье».

Бабка многозначительно посмотрела на тетку.

- Есть что-то более конкретное на меня?

Оксения кивнула, давая понять, что тоже готова слушать дальше.

- Тьфу, - старуха плюнула себе на ладони и растерла эту мерзость по своим рукам. - Давай сюда свою.

- Нет, спасибо!

Оксения больно ткнула меня локтем в бок. Я даже глядеть не стала, как бабка берет мою довольно нежную ладонь в свои слюнявые пакли.

- Не наша, - старуха оскалила кривые желтые зубы в усмешке. - Не отсюда. И живет под покровом Унгель.

- Это один из богов ваших? - спросила я у обеих, но, увидев их лица, добавила. - Павших. Проклятых. Ну не помню я.

Глава 3. Стражник

Вся такая решительная и целеустремленная, я пошла в противоположную сторону от Оксении. Тоже мне, единственный на свете добрый человек. Нежданно-негаданно живот издал предсмертный вой. Силы от вчерашней желтой жижи начали покидать меня. И как же я не догадалась выпросить еды с утра? Потому что, кто же знал, что Оксения так подло поступит со мной?

Что-то они со старухой про базар говорили. Не хотелось, конечно, но, наверное, придется что-нибудь украсть, чтобы потешить голод. Обострившееся обоняние меня не подвело, по тонкому запаху жареных пирожков я довольно быстро нашла деревенский рынок. Какое-то представление о базаре у меня имелось где-то в глубоких недрах памяти. И увиденное не совпало с ожидаемым.

Несколько будок с едой и второсортной одеждой, примерно такой же, что сейчас висела на мне, выстроились в полукруг на уделанной конским навозом площадочке. Сами лошади, запряженные в телеги, стояли хвостатым задом к покупателям и отгоняли надоедливых мух. В телегах визжали молодые поросята, верещали цыплята и разлагалось сено. Аппетит пропал, а вот голод нет.

Я вальяжно походила меж продаванов, прикидывая, что можно умыкнуть. Похоже, приняли за покупателя, это хорошо. Мне приглянулся один мужик, жаривший мясо и сочные сарделины прямо на улице. Запах разносился такой, что слюни текли не только у голодного, но и у каждого, кто уже набил себе брюхо на несколько лет вперед.

Ждала-ждала и дождалась.

- Дайте, - говорю, - вон тот сочный зажаристый кусок.

И сверкаю своими глазами-изумрудами. Такая красота, по-моему, дороже всякого золота. Доверчивый мужик. Протянул мне даже в тарелочке, ах, сок стекал по румяным бочкам этого говяжьего кусочка.

- Сколько с меня? - лукаво улыбаюсь я.

- Десять, - крикнул мужик. - Но для тебя, красивая, восемь!

Урод. Той молодушке продал за шесть. Я косо поглядела в ее сторону. Ну, что ж, пора, - подбодрила я себя и бросилась бежать.

- Лови воровку, - закричал жарщик. - Украла!

А я бегу. Мне терять нечего. С ними мне не жить, детей не рожать. А есть хочется. Пока бегу, уничтожаю улики преступления. Прямо на ходу жую вкуснятину. Оборачиваюсь, все еще бежит за мной, гад. А толпа его подначивает. БАМ! Я расшибла нос в кровь обо что-то железное. Мясной деликатес выпал из руки и прокатился, собрав пылищу, по земле.

Стража. Потрясающе. Вернее, стражник.

- Ага, - торжествующее заявил волосатый продаван. - Попалась, воровка!

Я встала, вытирая запястьем кровь, не забыв прихватить обваленный в каменистой пыли мясной кусок.

- Забирай.

Я досадливо кинула в продавана несчастный кусок мяса, так и не успев им насытиться в полной мере.

- Господин стражник, - услужливо залепетал волосатый. - Вот, полюбуйтесь. Эта лысая гадина уволокла у меня товар и не заплатила.

Я очень грустно посмотрела на мужчину в железных доспехах. Ах, как он хорош: широкоплеч, голубоглаз, прямонос, шикарногуб, томновзгляд! Не обстоятельства, так я бы с ним прогулялась. Под луной. Хе-хе.

- Что вы скажете в свое оправдание? - сурово, но с искоркой, спросил стражник.

- Я все вернула, поглядите, - мужчина в доспехах не мог оторваться от моих изумрудов, а я от него.

- Девушка все возвратила, - лукаво подтвердил красавчик.

- Но…, - волосатый озадаченно переводил взгляд то на меня, то на него.

- Расследование закончено, девушка, вы пойдете со мной для дачи показаний.

А я и не против. Если он меня не хочет обмануть.

Мы остались наедине. Я утерла подолом кровь с носу.

- Ты новенькая? - поинтересовался стражник.

- Да, - ответила я, не совсем понимая, о чем речь.

- Как тебя зовут, лысенькая?

- Зови меня Манька.

- Погоняло что ли?

- Вроде того. А ты…

- Марс. Покажи свою татуху.

- Чего? - подивилась я.

- Ну ты точно не из этих?

- Которых? - все больше удивлялась я.

- Праотцовских.

- Не, - замотала я головой. - Я из этих, каких там…

- Вижу, гареловская ты, - и загоготал.

Гарелий, кто ж он там?

- Огненная, в общем. За ухом у тебя пламя набито.

Тут я совсем запуталась. В мелькнувших воспоминаниях я видела солнце, старуха говорит, что я под покровительством луны, а за ухом набит огонь. Что-то не сходится. Кто же я все-таки?

- Не бойся, я из наших. Такой же, как ты. Из клана огня, - чтобы уверить меня, он ткнул своим указательным пальцем чуть ли не в глаз. Там, на подушечке красовался фитилек с маленьким пламенем свечи.

- Мне бы поесть, - шлепнула я его по руке. - Мы ведь, огненные, помогаем друг другу.

- Потерпишь полденечка? Закончу дела. Дойдем до другой деревни, недалеко она, а то тут слишком горячо. Там и поедим. И на ночлег останемся. Но хватит на одну койку только.

- Значит, на полу поспишь.

Марс изначально показался мне горячим мужчиной, но говор его деревенский остудил мой пыл. Как-то туповато он вел беседу. Поэтому койку с ним делить я передумала.

- Девушка со мной, - заявил мой сопроводитель как только мы вошли в непритязательную корчму. Впрочем, с ним никто спорить и не хотел.

Заказали мы две рыбехи в яичном кляре и какую-то брюкву на гарнир. Посчитав ужин за романтичный, корчмарь налил нам по стакану отменного, на его взгляд, пойла. Ммм, романтика.

- Ну так говори, давай, отчего ты лысая такая.

- Жертву принесла Гарелию.

- Благородно. А чего в этих краях неблагодарных оказалась? От общины так далеко.

- А ты чего? - свела неприятную тему я.

- Работаю под прикрытием. Не слыхала чтоль? Община бедствует. Огоний бог, видать, решил покинуть нас. Вождь силу потерял. Вот и приходится покрывать наших повсюду, где встречу.

- Доходили слушки, - я врала безбожно. - Марс - твое настоящее имя?

- Ага. А ты свое не скажешь?

- Нет пока.

Брюкву есть я не стала. Воняло от нее, как от помоев, да и на вид не отличалось особо. А вот рыбу уплела за обе щеки, запила разбавленным винишком и хотела уж откланяться.

Глава 4. Пётка

Порывшись в кошельке, я нашла пять золотых монеток, три серебряных и четырнадцать медяков. Кто ж его знает, много это или мало. Хотя… Не много, это точно. Что-то мне подсказывало, что на две койки тут точно хватило бы. Кто-то скажет, что я поганка какая, оставила мужика без денег, но, думаю, он не пропадет. Честно говоря, плевать я на него хотела.

Оглянувшись в ту сторону, где меня бросила на произвол судьбы Оксения, я обомлела. Закат полыхал огненным заревом, дым валил, как от пожарища. Интересно посмотреть, как горят те, что называл тебя образиной? Да нет, не настолько я мерзкая, как мне кажется. Больше всего мне хотелось убедиться, что живы мужики, что помогли мне, и ребятня. Они-то мелкие, еще ничего в этой жизни не понимают, лишь копируют поведение своих родителей. Жить да жить.

Стрелой я помчалась в деревню, понаблюдать, может, помочь. Ноги привели меня, конечно, к дому Оксении и Пётки. Люди кто куда. Огонь охватил каждый дом, пламя с крыш вздыбилось чуть ли не до небес. Мужики пытались что-то потушить, но смысла в этом я не видела. Бабы причитали. Что с них взять.

Полыхающее потрескивание пожара разорвал визгливый ор Пётки. Сопляк точно кричал из пышущего огнем дома. Спасать его никто не спешил. Все ведь заняты своим погоревшим хозяйством. А мне вот, к сожалению, захотелось ему помочь. Недолго думая, я бросилась в дом. Неаккуратно коснувшись горящей балки, я, с изумлением обнаружила, что огонь безвредно лижет мою кожу. Гарелий — бог мой. Красота.

Я ворвалась в дом и заорала, что есть мочи:

- Пётка!

- Манька, - взвизгнул в ответ мне белобрысый погорелец. - Спаси!

Услышав меня, верещать он перестал. А как я его найду, коли он не кричит.

- Пётка!

- Манька!

Так мы перекрикивались до тех пор, пока не нашла я его под кроватью, в полыхающей комнатушке. Он уже даже не кричал, а едва выговаривал мое надуманное имя, теряя сознание. Я и сама скоро его потеряю. Огонь не причинял мне боль, но дым не упускал возможности укутать в свои объятия и напоить слезами удушья.

Я схватила пацана за шкирку и выволокла к окну. Мешающее стекло в раме я выбила локтем и выбросила мальчишку, а затем вылезла сама. Мы с Пёткой потеряли сознание.

- Манька, - меня кто-то осторожно расталкивал. Мне снилась я сама. Но совсем в другом обличье: темные волосы, карие глаза. А я ничего такая.

- Ну, что тебе? - белобрысый взирал на меня с благоговением.

- Манька, ты спасла меня.

- Не благодари.

Я поспешно встала и достала из кармана платья кошель. Цел-целехонек. И монетки, слава, хм, Гарелию, на месте! Шрее - луне и Соло - солнцу тоже слава! А то мало ли. Уже ночь сгустилась над горелым поселком. Я, к слову, выспалась. И даже еда подождет до утра. Только нужно добраться туда, где она есть. Быстрый осмотр окрестностей не выявил ни одной живой души кроме Пётки.

- Где все?

- Разошлись по родне.

- Оксения где, мама твоя?

Пётка пожал плечами.

- Давай выкладывай все, что знаешь, - прищурилась я.

- На рыбалку я пошел, с мужиками.

- С какими еще мужиками?

- Ну ладно-ладно, с пацанами, - закатил глаза Пётка.

- Продолжай.

- Ну и отошли мы, значит, чуть-чуть всего. Санчо и говорит нам, мол воняет горелым. Смотрим из кустов, а там эти землепоклонники скачут прочь из деревни. А потом как все заполыхало. Зуб даю, они это все устроили.

- Кто такие? Что им нужно?

- Главарь у них — аспид, кажный месяц красотку умыкает с деревни. Мамка говорила, что столько и не напасешься. Кончились у нас девки. Некого сдавать. Вот они и огрызлились.

- Змей — предводитель?

- Ага, я сам его видел, являлся как-то раз к бабе Доне, когда мать у нее на сеансе сидела.

- Дальше что?

- Ну пошел я мамку выручать. Только не было ее в доме. Пропала. Как сквозь землю провалилась. Так и не нашел ее. И она меня. Хотя, вот, мы у домика нашего лежали.

- Ладно, Пётка, пора мне. Бывай.

- С тобой я пойду.

- Исключено. Шуруй своей дорогой. Тоже к родне давай улепетывай.

- Нет у меня никого больше. Ты одна осталась.

- Чего?! Не нужен ты мне. И никто я тебе вовсе.

- Спасла меня, вот теперь неси ответственность.

- Ты слов-то таких где нахватался?

- Неси-неси, - упрямствовал Петро.

- Иди своей дорогой, - оскалилась я.

- Нестрашная ты. Ошибался я.

Ишь ты, какой прилипчивый вдруг сделался.

- Пошел прочь! - гаркнула я. Компания малолетнего мальчонки вовсе не прельщала. - Иди куда хочешь.

- Хорошо, - согласился, наконец, парень.

Я съежилась. Хоть лето и буйствовало вовсю, все равно по ночам холод пробивался через кожу мурашками. Пора идти куда-нибудь. И отправилась я по большаку. Захотелось даже присвистнуть какую-нибудь песенку, да вот только ни одну я не помнила.

Сзади кто-то кашлянул.

- Пётка! - я испугалась даже. Совсем неслышно шел за мной столько времени! - Я тебе что сказала, иди своей дорогой.

- А я иду! Я же не виноват, что она с твоей совпадает.

- Не отстанешь от меня?

- Не.

- Ну тогда, - я дождалась, когда он сравняется со мной, - веди ты. Знаешь, где здесь город, да побольше?

- Знаю, - обрадовался белобрысый.

До утра мы бодро шествовали навстречу неугомонным огням города, но так и не пришли. Желудки сводило от голода, ноги подкашивались.

- Есть хочу, Манька.

- В лесу есть ягоды, пошли пособираем.

Но сочными плодами природы сыт не будешь, душа требовала плоти.

- Деревни тут есть?

- Помню Саранчаевку недалеко отсюда.

- Веди.

Саранчаевка больше походила на маленький городок: двухэтажные каменные домишки, купцы в арендованных помещениях и не одна корчма, а целых две! Выбрали мы «Громыхающую молнию Праотца». Пришлось потратить целую золотушку на ночлег и трехразовую пищу на полтора человека.

- Ты правда ничего не помнишь? - спросил перед сном у меня Пётка.

Глава 5. Марс

- И двинулись они вдвоем в ночь, - пропел Пётка.

- Не нагнетай. Нужно раздобыть монет. Такими темпами мы потратим все, что у меня есть, - мы прикупили еды и воды в дорогу. И ботинки мне.

- Где ты добыла денег?

- Украла.

- Потрясающе! - восхитился Петро. - Научишь?

- Тут хватка нужна, а не умение.

- Хочу хватку!

- Далеко еще до города?

- Дня два пути, - устало ответил Пётка, потому как в дороге мы уже сутки находились. Спали днем, шли в сумерках и ночью, а то без движения холодно под луной.

- Я тут думала о твоих словах. Хочу письмо написать родителям. Но я даже не знаю, есть ли они у меня.

- Не переживай, сейчас ты и так одна. А когда узнаешь, что родители у тебя есть и ищут тебя, будешь счастливей всех на свете.

- Что-то ты приуныл, Пётка. Куда твои родители настоящие подевались?

- Мамка сказала, что мать померла при родах, а отец сгинул от болезни. Она меня к себе и забрала.

- С какой такой радости?

- Жалко стало меня. Как и тебе меня.

Я фыркнула.

- Не жалко мне тебя вовсе. Ты просто пристал ко мне как банный лист к… С тобой нескучно хоть.

- Правда не жалко?

- Клянусь, иначе лысой стать мне второй раз.

Пётка довольно повеселел. Кстати говоря, начали расти у меня ресницы, брови и ногти. А на голове появились жесткие медные волоски, видимо, будут виться, потому как лысина покрылась тонким слоем валенка.

Так мы и шли до самого утра, болтая о всяких мелочах. Конечно, Пётка больше разговаривал, рассказывал о своей жизни, а я лишь задавала вопросы.

А утром нас нагнал Марс верхом на коне. И взял же где-то на него денег.

- Стой, коза!

Пётка, как король со скипетром и державой, вооружился палкой и камнем.

Марс все кружил и кружил перед нами.

- Да остановись ты уже, - не вытерпела я.

- Отдавай деньги, которые ты украла!

- Нет их у меня, - я пожала плечами. - Потратила.

- Ты украла у своего!

- Не украла, а…

- Одолжила? - вознадеялся Марс.

- Нет, что ты. Я проявила благородство. Ты-то, ослепленный жадностью, мог и забыть про помощь нуждающимся соратникам.

Марс смутился.

- И, что же, зря я гнался за тобой?

- Получается, так. Но не стоит расстраиваться, ты можешь еще дать нам денег. Погляди, мы голодны, устали и нам холодно.

Пётка согласно закивал.

- А это кто? - как будто до это не замечал мальчишку, спросил Марс.

- Ученик мой. С пути сбился, а ему показываю, и рассказываю, кто истинный бог.

Пётка хотел что-то сказать, но я злобно стрельнула в него взглядом.

- Куда направляетесь?

- В город, нам нужны деньги.

- И выяснить, кто она такая, - добавил Пётка, хотя его никто не спрашивал.

- Это как понимать? - совсем озадачился Марс.

Я приняла сложное для себя решение. Конь, деньги и потенциальная мужская защита сыграли свою роль. Все рассказала я Марсу. Да вложила в свои слова столько горести, даже слезу пустила. Сжалился над нами глупенький красавчик да и решил сопроводить нас в город. Помочь с работой и обустроиться на первое время.

- Откуда конь-то у тебя?

- Я-то вот одолжил. У праотцовщиков.

- Ладно, компаньоны, выше нос, идем на город!

Чтобы не пропустить новые главы и новые книги автора - подпишитесь и добавье книгу в библиотеку.

Глава 6. Письмо родителям

- Сколько денег у тебя, Марсушка? - елейно спросила я на второй день путешествия нашего трио.

- Немного, - лаконично ответил мужчина.

- Придумал уже что-нибудь?

Марс неохотно кивнул.

- Ну так посвяти.

- Снимем комнату, поживете там до поры до времени, ты тут же на работу устроишься! Пётку грамоте обучать отправим, я на заработки уеду. Буду приезжать иногда. Потом поженимся, пацана усыновим и будем жить-поживать и своих детишек народим.

- О как лихо! Моего согласия ты, конечно, не спросишь?

- Нет. Решил я все уже.

- Так, Пётка, ты со мной?

Я развернулась и пошла в обратную сторону. Пусть подумает над своими словами, наглец. Замуж он меня взять собрался. Кто б его просил еще.

- С тобой, с тобой, - парнишка поспешил за мной.

- Стойте, вы куда? Я же придумал все уже!

- Без тебя обойдемся. Если твоя помощь стоит замужества, то не нужен ты мне. Нам.

- Ладно-ладно, погорячился я, Манька.

Я остановилась.

- Помогу вам первое время, но потом... Коли замуж за меня не пойдешь, то сама выкручивайся.

- Идет, - согласилась я. Хотя даже представить не могла, что будет ждать меня дальше.

До города шли в напряженном молчании. По пути все чаще встречались путники и странствующие купцы. Пётке Марс купил петуха на палочке. На свою сторону переманить решил? Наконец, мы вышли к базарной площади, видимо, в разгар какого-то праздника. На улицах развлекали людей скоморохи и шуты. Тут же напевались хоровые песни, пахло медом и кукурузой.

- Погуляйте пока здесь, - Марс протянул мне десять медяков. - Я скоро вернусь.

- Ну что, Пётка, растратим все до последней монеты?

Пацан радостно закивал.

- Шучу, - я выглянула за спину мальчонки. Марс скрылся в неизвестном направлении. - Какие развлечения? Денег навалом?

- Ну Манька.

- Тебе купили леденец?

Пётка кивнул.

- Вот и радуйся.

- Ну Манька.

- Да что ты заладил, Манька, Манька.

- Ну Манька.

- Прекращай, иначе уйду и оставлю тебя здесь.

- Ну дай хоть силу измеряю свою. Молотом стукну, там может и приз какой дадут.

- Серьезно? Пётка сил у тебя… Разве что больше чем у одуванчика.

Ну вот, надулся, как помидор.

- Хорошо, - сдалась я. - Вот тебе пять медяков. Но! Купи мне перо и пергамент. И чернила. Остальное можешь потратить.

Пётка на крыльях счастья схватил деньги и понесся в неизвестном направлении. Почему-то не жалко мне эти монеты. Может, потому что не мной они заработаны, а, может, потому что на веселье потрачены.

- Манька! - бежал ко мне счастливый Пётка спустя где-то час, размахивая пергаментом и соломенным зайцем. - Представляешь, что я сделал?!

- Выиграл солому?

- Я украл тебе пергамент, чернила и перо!

- Зачем? Я же купить велела.

- Ну так чтоб молотом ударить, нужно пять медяков. А твой заказ обошелся бы в три.

- Красть — нехорошо, Пётка!

- Но ты же сама говорила, что у Марса денежки-то умыкнула.

- Вот балбес, - я отвесила подзатыльник.

- Нельзя красть без нужды! Я могла с голоду умереть, поэтому и украла. А без чернил ты помер бы?

- Нет, - Пётка виновато склонил голову.

- Давай сюда, - я забрала краденное. - Вот тебе три медяка, иди и верни.

- Неловко же, Манька. Это придется в краже сознаться.

- Что поделать.

- Не пойду, - заупрямился пацан.

- А ну пошли, - я схватила его за ухо. - Я якшаться с преступниками не собираюсь. Веди.

От шеи до оттопыренных ушей Пётка покраснел, как свекла. Белобрысые волосы добавляли яркости всем оттенкам от алого до бордового. Когда мы добрались до прилавка с письменными принадлежностями, Пётка перестал сопротивляться. Я выпустила ухо. Доброго вида старушка вопросительно посмотрела на нас.

- Говори, - велела я Пётке.

- Тетенька, - начал малой, - я ук… ук… украл у вас это.

Бабушка продолжала внимательно слушать.

- Простите. Это ваше, - он протянул три медяка.

- Верную науку дала тебе мама, - спокойно промолвила старушка, забирая монетки. - Это хороший урок для тебя. Не буду сдавать тебя страже. Ступай.

- Все, не дуйся давай, - я толкнула пацана бедром, когда мы возвращались обратно.

Пётка все еще бордовый от стыда и злости плелся рядом со мной.

- Пошли поищем мне сумчонку какую-нибудь.

- Пошли, - буркнул Пётка.

Марс вернулся, когда уже стемнело.

- Еле нашел комнату в многожилищном доме. Денег хватило только на неделю. Так что советую тебе как можно скорее найти работу.

Он проводил нас чуть ли не на окраину города, встретила нас хозяйка:

- Доброй ночи, господа. Ваша комната на третьем этаже. Две кровати, шкаф стол и табуретка в вашем распоряжении на неделю. Захотите продлевать на тот же срок, с вас семь золотых.

Третий этаж оказался чердаком. Скудненькая мебель и явно давно не чищенные матрасы. Ну да ладно. Для меня бесплатно - и хорошо.

- Ты ночевать не собираешься? - спросила я у Марса.

- Собираюсь, - с вызовом ответил мужчина. - И на полу спать не стану.

Я пожала плечами. Придется спать рядом с Пёткой. Даже при всем желании Марса на одной маленькой кровати мы бы не уместились. Я зажгла свечу. Марс и Пётка разошлись по кроватям, предоставив мне выбор с кем из них спать.

Я же ложиться пока не собиралась. Мне хотелось опробовать пёткин способ с письмом. Я макнула перо в чернильницу и занесла над пергаментом. Сочная иссиня-черная капля упала с кончика и плавно растеклась, впитываясь в лист. Начать оказалось сложнее, чем я думала. Что писать? Как обращаться?

«Дорогие маменька и папенька, мать и отец, родители!

У меня все хорошо. Есть руки, ноги, голова. Но нет ногтей. Они куда-то подевались. По-моему, я тоже куда-то подевалась. Я не знаю, где я. Я даже не скучаю по дому, потому что не помню, как я там жила.

У меня появился маленький друг. Зовут Пётка. Нет, это не собака. Хотя похож. У нас совсем нет денег, вышлите немного золотых нам на проживание. Еще тут мужик один меня замуж позвал, а я не хочу. Но вдруг силой возьмет? Вы приготовили мне приданное?

Глава 7. Академия Магии

- Енина!

Я притворяюсь, будто бы сплю, чтобы мама пришла и поцеловала меня в веснушчатый нос. Так она и сделала.

- Вставай, егоза, - мама засмеялась. Моя сестра-близнец Анине со скучающим видом уже ждала меня к завтраку. Для нас обеих сегодня самый лучший день! Мы едем поступать в магическую академию. Анька, как всегда, переживала. А я вот не волновалась. Я знала, чего хочу, знала, что умею. Что с того, что мне двенадцать лет!

Магию я чувствовала с тех пор, как научилась ходить. Ведь она цвела повсюду. В каждом человеке, в жучках, в воде, в деревьях. Больше всего я любила, конечно, огонь. И сама на него же походила. Пышные красно-рыжие завитушки, на моей голове, казалось, жили иногда отдельной от меня жизнью. Но непременно следовали за мной.

Пока училась самостоятельно управляться с огнем, сожгла курятник (ух какой вечером был пир на весь мир, пока я стояла в углу), два сарая (в тот день еще и две ягодицы полыхали от ремня) и теплицу в огороде.

У Аньки, видимо, в противовес мне, тоже раскрылись магические способности. Пожары, устроенные мной, вмиг затихали, стоило ей взмахнуть рукой и вызвать самое лучшее средство для пожаротушения - воду. Жить стало легче.

Вообще, сестру я очень любила, как и она меня. Я любила всех. Моя жизнь — прекрасный подарок, и я радовалась каждому дню. А сегодня — лучший день.

- Гляжусь в тебя, как в зеркало, - я подмигнула Аньке, чтобы она хоть чуть-чуть расслабилась. Та улыбнулась мне в ответ, и я огненным вихрем унеслась собираться.

Академия находилась на острове Гвинск и состояла из семи зданий — семи школ со своим направлением магии.

Чернокупольный собор, не сложно догадаться, для приверженцев черной магии. Да-да, она разрешена. И изучают ее якобы для борьбы со злом. Чернокнижники подписывают в конце учебы договоры, что использовать магию будут только в благих целях. Ага, как же!

Напротив выстроили храм из молочного мрамора — школа белой магии. Бабочки, цветочки, радуга, красота.

Остальные пять, как я поняла, для материальной, лечебной, стихийной, пророческой и некромантской школ. По их виду сложно определить, к какому именно направлению они принадлежат.

Мама держала нас с Ане за руки, пока мы стояли в очереди на вход. Время текло как самогон из папиного аппарата. От нетерпения я то и дело вспыхивала, как дым от свечи, обжигая маме руку. Ане легче переживала томительное ожидание.

- Имя, - сказала уставшая тетенька, когда наша очередь, наконец, подошла.

- Енина! - выпалила я.

- Анине, - спокойно сообщила сестра.

Тетка оглядела нас.

- Школа?

- Стихийная. Мы обе!

- Факультет?

- Огненной магии, - растекалась я от счастья.

- Водной, - ответила Ане.

- Вступительные экзамены на огонь завтра в девять, вода в двенадцать. Удачи! - тетка шлепнула ладонью по пергаментам с нашими именами и временем экзаменов. Под рукой проявилась настоящая волшебная печать!

Как я дожила до следующего дня, одному Солнцу Небесному известно. На экзамен явилась вовремя и во всей красе. Меня проводили в центральный собор. До чего он хорош. В холле мягко плескалась вода в искусственном озере. На стенах потрескивали искорками факелы ручной работы. Под ними в крупных горшках цвели прекрасные растения. Анине здесь тоже понравится!

- Проходите в кабинет, - сказал сопровождающий.

- Странные двери у нас!

Сопровождающий улыбнулся. Двери и впрямь необычные. Огненные. Горят, плюются пламенем. Не хотят пускать. А я хочу зайти. И вошла. Огонь мягко потрогал меня и пропустил.

- Поздравляю с успешным прохождением первого испытания, - сказала красивая среброволосая молодая женщина, сидящая за учительским столом. За партами скучали уже несколько моих, надеюсь, будущих одногруппников. - Меня зовут профессор Мания. Я — преподаватель теоретической магии и ваш куратор на ближайшие годы обучения.

- Меня зовут абитуриентка (мама научила этому слову) Енина. Я — будущий студент Стихийной Школы, факультета Огня и ваш будущий подопечный на ближайшие годы обучения.

Профессор по-доброму рассмеялась.

- Садись, Енина. Мы ждем еще трех абитуриентов.

Я присела рядом с черноволосым парнишкой. Целое солнце внутри меня светилось счастьем.

- Фу, конопатая, - прошипел пацан.

Это мне? Это он про меня фу? Я ведь совсем не такая, мама говорила, что я — ее солнышко, а Ане — цветочек. Разве солнышко — это фу?

- Иди причешись, - докончил меня черноволосый.

Солнце внутри меня лопнуло. Кабинет, который только что приносил мне столько радости, вдруг стал тюрьмой, сжимающей и темной. Захотелось сбежать.

Вошло еще два ученика, а профессор начала говорить.

- Раз все на месте…

- Профессор, но мы ждали троих, - перебила ее симпатичная светловолосая девочка с розовыми бантами.

- Герция, запрещено перебивать преподавателя. За это ты можешь получить штрафные очки. После поступления я вам расскажу о премировании и штрафах. Отвечаю на твой вопрос: третий ученик не справился с испытанием и не смог пройти в дверь. А сейчас вы должны ответить на несколько вопросов и продемонстрировать мне свои умения. На подготовку — час. Листы с вопросами уже на столах. Время пошло.

Все ребята в классе удивленно охнули. И правда, пергамент с вопросами лежал перед каждым. Настроение потихоньку возвращалось. Я взяла перо и принялась отвечать.

Напишите свое имя: Енина.

1. Самая опасная часть пламени: красная.

2. Температура кипения воды: 100 градусов.

3. Напишите три легковоспламеняющихся предмета: курятник, теплица, сарай. Папин самогон тоже, хоть это и четвертый предмет.

4. Напишите три вещи, которые не горят: мамина сковородка, океан, камень, брошенный в огород.

5. Полезные функции огня: жарить, греть, светить.

Совсем несложные вопросы. Черноволосый гаденыш пытался даже списать у меня, но я глубоко склонилась над своими ответами, прикрывая их шевелюрой.