Злыдня босс

Глава 1



— Подруга, ты к апокалипсису готовишься?

—Марго! Не отвлекай меня, ради бога! Забуду что-нибудь и все – кранты! — нервно дернулась я, взмахивая руками.

— Ты на этой своей новой работе совсем с ума сошла, — констатировала Марго, громко попивая кофе. В отличие от меня подруга все еще была в пижаме, растрепанная, будто бы на дворе было не шесть утра, пятница.

Впрочем, в чем-то лучшая подруга, она же соседка, она же почти, что сестра была права.

Новая работа.

Работа мечты!

Ага, сейчас, как бы не так!

Точнее, работа, которая должна была помочь мне исполнить мечты, не валялась на дороге. Можно сказать, я получила ее волею случая. И уж точно я не собиралась ее терять.

Но работой мечты ее точно было не назвать, хотя все утверждали обратное.

Да, отличный старт для новичка. После этой фирмы брали в любую. По крайней мере, ходили такие слухи.

Высокая, очень хорошая зарплата. Конечно, это было самым главным условием. Мы с Марго ютились в съемном жилье с первого курса учебы на юридическом. Сняли его сразу, как только переехали из провинции в столицу.

Надоела эта жуткая двушка с подранными обоями и мебелью советских времен. Да, хозяйка была хорошая, мы давно тут жили, но хотелось перемен, сами понимаете.

Хороших.

Стоящих.

Хотелось свою квартиру, пусть и в ипотеку.

А еще, желательно, машину.

Полный соцпакет, который было не абы какой.

Корпоративный абонемент в лучший спортзал города, семь дней отдыха в любом санатории страны, лечение в лучших частных клиниках. Я впервые за всю жизнь лечила себе зубы без боли, обласканная самым добрым доктором в мире.

И не могла себе позволить отказаться от мысли о том, что летом буду отдыхать в каких-нибудь прекрасных горах Кавказа с неповторимым видом и лучшим спа.

Невероятная практика и жирный плюс для портфолио.

Чего и скрывать, а за последние три месяца работы в фирме Игнатьева я, казалась, прошла настоящую школу жизни.

— Так… кроссовки на месте, сменная рубашка тоже, косметичка, ежедневник, второй ежедневник, мои документы, зарядка от телефона, зарядка от планшета, телефон, планшет, кофе в зернах, привезенных черт знает откуда спецзаказом, костюм босса из химчистки и, самое главное, лист «to do» в кармане идеально выглаженных с вечера штанов, на котором детально расписано мое утро.

Почему только утро?

Потому что листа не хватило. Обед и вечер оказались расписаны на других «to do» листах.

Вообще, в последнее время, я изводила столько канцелярии, что в ближайшем магазине меня стали узнавать, а недавно мы познакомились с продавщицей и даже выпили кофе на пару.

Вот, до чего довела жизнь.

— Ох, черт, чуть не забыла самое главное!

— Сашь, ну, правда, это уже слишком, — покачала Маргарита, не пытаясь скрыть удивленного взгляда. — Самокат?

— Он самый.

Взяла в аренду. У мальчишки с первого этажа. Отдал на день за пару сотен.

Мне жизненно была необходима эта штука.

— Попахивает клиникой… — опасливо протянула Марго.

— Пей уже свой кофе, бездельница!

В отличие от меня, устроившейся на работу в первые две недели после выпуска, Марго решила летом отдохнуть и уже только в сентябре приступать к поискам работы.

Такие вот мы были разные.

Мне всегда все нужно было держать под контролем. Учиться на пятерки. Иметь лучшее портфолио.

Получать хорошую зарплату.

До двадцати пяти взять ипотеку, до тридцати выйти замуж, к тридцати пяти расплатиться за квартиру и… в общем, у меня жизнь была невротично расписана наперед, в то время, как Марго предпочитала вечеринки, легкость и романы с богатыми мужчинами.

Ну, точнее, она себе таких искала, вот только пока что ей попадались, в основном, механики, официанты и музыканты без работы.

— И что ты… ты, я не знаю, будешь раскатывать на этой штуке по офису Игнатьева? Тебе не кажется, что он может вызвать пятую бригаду?

— Вот вызовет, тогда и разберемся, — покивала я головой, застегивая ремешки на тяжеленом рюкзаке. В сумку мало, что помещалось, поэтому неделю назад я приобрела здоровенный рюкзак, предназначавшийся, кажется, для походов.

— Как я выгляжу? — спросила я, беря в руки самокат.

— Как душевнобольной человек, сбежавший из психушки? — Марго пожала плечами.

— Ну, спасибо, подруга, — сощурилась я.

Да, наверное, было не очень. Строгий костюм, высокий хвост, легкий макияж. Казалось бы, классика офиса, но вид портили рюкзак, самокат и, кажется и впрямь безумный взгляд.

По крайней мере, в отражении зеркала, висевшего в коридоре, совсем не по фен шую, кстати, отразился именно такой.

— Кто ж еще правду скажет?

О, мне хватало!

Мне хватало тех, кто говорил мне правду с самого утра и до позднего вечера.

Начиная от Игнатьева, затем продолжая двумя его замами и правой рукой и, заканчивая пятнадцатью начальниками пятнадцати отделов, у каждого из которого был свой заместитель с непомерно завышенным эго.

— Ладно, я пошла!

— Точнее, покатила, — усмехнулась Марго.

— Точно!

— Ни пуха, подруга!

— К черту, к черту, к черту!

— А чего трижды-то?

— На всякий случай! С моей работой, знаешь ли, никогда не помешает перебдеть!

В общем, пойти-то я пошла, вот только все начало играть против меня буквально с первых секунд, стоило мне только переступить порог нашего с Марго старенького подъезда.

Во-первых, пошел дождь.

Гадский дождь, который мое приложение ну никак не спрогнозировало! Поэтому мне пришлось бежать до самой станции метро, благо, что она была недалеко.

Во-вторых, все вагоны оказались переполненными и в какой-то момент я подумала, что я все-таки превращусь в яичницу.

Взбитую.

В какой-то момент мужчина, стоявший рядом со мной попытался было возмутиться и сделать замечание по поводу моего необъемного рюкзака, но я быстро его пресекла, вытянув шею и изобразив громкое шипение.

Глава 2

Итак, ровно в семь утра я уже была в офисе.

Приветливо поздоровалась с охранниками внизу, тепло пожелав им легкой работы, а затем поспешила наверх.

День продолжил неприятно удивлять.

Оказалось, что с лифтами что-то случилось, и с этим уже разбираются, но пока что придется походить пешком.

Короче, на седьмой этаж я поднялась, проклиная тех, кто этот самый лифт придумал таким хлипким и тех, кто его сломал.

— Семь ноль семь. Теряю форму, — прошептала я, совсем запыхавшись.

Ну да, было такое.

С момента окончания университета прошло целое лето и еще три месяца на работе. Вот-вот должен был настать декабрь, а значит, я забросила спорт уже полгода как.

Надо исправлять.

Надо.

Только вот откуда взять на это время?

Преддверие праздников… мне становилось не по себе от мысли, сколько хлопот мне прибавится на работе.

— Так, ладно, не будем отвлекаться, — прошептала я самой себе, оставляя рюкзак в сторону, а еще пряча самокат.

До прихода шефа почти час.

За это время я должна была много успеть.

Первым делом я полезла за ключами, взятыми у охраны и прошла в кабинет босса. Заменила воду в графине, полила несколько растений, каким-то чудом выживавших у Злыдни, открыла жалюзи ровно на треть.

Помнится, как-то раз я отодвинула их целиком и столько потом выслушала от Игнатьева…

Оказалось, проклятый вампир не любил солнце, будто то могло его испепелить.

Впрочем, кто его знал, может Иван Игоревич и был какой никакой, а нечистью.

Проверять не хотелось.

Следом я протерла его стол и компьютер новой антистатической салфеткой, от которой тут же избавилась.

Открыла и положила ежедневник на нужной странице под нужным углом. Игнатьев злился, когда предметы были разбросаны как попало.

Рядом тут же положила его любимую ручку с инициалами. По-моему, она стоила несколько сотен тысяч рублей. Мне бы столько! Эх.

Затем я включила очиститель воздуха, после – увлажнитель.

Покинув кабинет, обратила внимание на то, что прошло уже пятнадцать минут.

Нужно было спешить.

Смолоть свежие зерна, сварить кофе при температуре восемьдесят градусов по Цельсию. Спросите, зачем так горячо?

Отвечу – понятия не имею. Игнатьев просто бесился, подай ему теплый кофе.

Ему нужен был кипяток, горячий, будто на него подули в самом аду.

Впрочем, я ведь уже говорила, что он напоминает мне нечисть? Может, и впрямь был не человеком?

Еще мне нужно было заказать любимый круассан с вишней в кафе напротив нашего здания. Он должен был быть не холодным, но и не горячим.

«Слегка теплым, Синицына, это же элементарно!»

Ну, да, элементарно, как же.

Правильно все разложить на столе. Так, чтобы неподалеку, но, и чтобы не мешало работать и, не дай бог, не испачкало документов или рабочий стол.

Салфетки нужной фирмы.

— Вроде бы ничего не забыла… — прошептала я спустя сорок минут.

Остальные двадцать оставались на «мои» дела.

Навести идеальную чистоту, прочесть все задания в ежедневнике, дополнить их, если что-то забыла, проверить, работает ли вся техника, но, самое главное, привести себя в презентабельный вид.

Первым замечанием в первый же рабочий день стал «неопрятный вид рабочего с заправки. Забыли, где работаете? Немедленно приведите себя в порядок!».

Эти слова начальника настолько меня потрясли, что я совершенно не желала услышать их вновь.

Поэтому у меня всегда были на работе запасные рубашки, юбки, салфетки, пятновыводители, резинки для волос, косметичка, дезодорант…

Короче, можно было переезжать сюда жить.

А что, красиво, просторно!

В кабинете начальника в углу стоял большой кожаный диван.

Короче… тут явно было не хуже, чем на нашей с Марго съемной квартире!

Я посмотрела на себя в зеркале, поправила прическу – неизменно высокий пучок без намека на мешающие волосы, застегнула верхнюю пуговицу рубашки. Стоило мне только надеть каблуки и спрятать кроссовки в шкаф, как входная в приемную дверь распахнулась и явила мне босса.

— Доброе утро, Иван Игоревич! — с бодрой улыбкой произнесла я, делая несколько шагов в сторону, чтобы успеть открыть перед отчего-то злым с утра боссом дверь в его кабинет.

— Доброе, Синицына, — буркнули мне в ответ. Да так недовольно, будто я была самым ужасным человеком на планете.

Впрочем, разве мне привыкать?

У Ивана Игоревича редко бывало хорошее настроение.

Нормальное настроение тоже.

Обычно ему ничего не нравилось, и он был злым на весь мир.

Мне не привыкать!

Меня ждал очередной непростой день на работе, который уж очень хотелось обвести на календаре сердечком.

— Постарайся, Саша, постарайся, — едва слышно произнесла я сама себе, настраиваясь на рабочую волну. — Хорошим людям всегда улыбается удача. Тебе воздастся! Обязательно.

Я задумалась на мгновенье и улыбнулась своим мыслям.

Читала как-то давно, еще на первых курсах университета, что то, о чем мечтаешь, обязательно нужно визаулизировать.

Представлять себе в мельчайших деталях, наслаждаться этим мыслительным процессом, чувствовать и ощущать себя так, будто ты уже достиг своей заветной цели.

Я мечтала об отдыхе в горах Кавказа грядущим летом. Там было одно живописное место, увидев фотографии которых я поняла, что влюбилась.

Мне нужно было туда попасть.

Я обязана была туда попасть.

Там находился санаторий и база отдыха. Обещали уютные номера, вкусное питание и полный комплекс, включавший в себя фитотерапию, массажи, йогу, различные спа процедуры и прочее.

Мне очень нужен был этот отдых, потому что в последний раз на море я была в выпускном классе еще с родителями и с тех пор, как поступила в университет мечты и переехала в столицу, все, иной жизни, кроме как за книжками не видела.

Я училась, училась и еще раз училась, потому что мечтала выбиться в люди, сделать карьеру и стать независимой.

Глава 3

Было очень сложно, но я смогла.

Я выстояла!

Смогла сдержать себя и не рассмеяться боссу в лицо, при этом сохранив абсолютно серьезный вид.

Нельзя было смеяться над проблемами начальства.

Злыдня уволил бы, как пить дать!

В общем, если ближе к делу, то оказалось, что нашему дорогому шефу уже тридцать пять, и сердобольные родители решили устроить его личную жизнь, так сказать. Они свели его с дочерью старых друзей, которая Игнатьеву, разумеется, не понравилась.

И теперь ему нужно было как-то отшить ее.

Весьма деликатно, потому что он не мог позволить себе оскорбить наследницу бизнес-империи и дочь близких друзей, и вместе с тем ни в коем случае не дать ей надежды на взаимность, потому что… ну, так-то Злыдня вообще никого не любил.

Иногда я подумывала, что он социопат.

Иногда, что нечисть.

В любом случае, обычным мужчиной Игнатьева было не назвать.

Злой, вредный, всегда недовольный, вечно желающие перестроить мир под себя, под свое видение идеала.

Ни одно живое существо не смогло бы его вынести, даю слово.

Этой женщине повезло, что он собирался ее быстро и резко отшить.

Только вот конкретно мне это усложняло жизнь.

Теперь у меня было время до завтра, чтобы придумать, чтобы такого подарить «Инге Валерьевне», чтобы до той все дошло…

А помимо этого дел было, как обычно, не в проворот.

Но отказаться или дать понять, что я понятия не имею, как решить поставленную передо мной задачу – значит признать свою слабость.

А слабости Иван Игоревич не любил. Если не сказать больше – презирал.

Короче, нельзя было на этом попадаться, поэтому я придала себе самый уверенный вид, покивала и заверила шефа, что все будет сделано на пять с плюсом.

А далее меня ждала рутина, которая поначалу казалась адом, но спустя несколько месяцев интенсивной работы, стала привычной и вполне ожидаемой.

Как и было обещано, я подергала технарей, проконтролировала, чтобы к видео - конференции с другим городом для сотрудников все было готово.

Приняла всю входящую почту. Зарегистрировала ее в журнале, затем, по привычке в компьютере, после - собрала все на бумажных носителях и распределила, что и кому отдавать по отделам.

Получила, зарегистрировала и отправила курьером всю исходящую почту. Подсчитала марки, поняла, что нужно скоро закупаться, внесла этот пункт в повестку следующего рабочего дня.

Немного позанималась архивом, который с каждым днем нависал на меня со своей жуткой номенклатурой, как нечто ужасное и неотвратимое. Разобраться бы в этой гадости.

Затем я обзвонила всех начальников отдела и напомнила их о ближайших дедлайнах.

Заказала боссу привычный обед из любимого ресторана, проверила, все ли правильно привезли.

Однажды привезли не то, что нужно и крику было… думала Игнатьев вместо своего обеда съест меня.

Повторения не хотелось, поэтому я каждый день мучила курьеров, дотошно все проверяя и перепроверяя.

Кажется, они ненавидели меня.

Ничего не поделаешь, жизнь у всех нынче была непростой!

После обеда и конференции, я быстро пробежалась по тому, что у нас осталось и выписала все, что предстояло заказать в ближайшее время.

Не пропустила ни одного звонка. С некоторых пор была ученой и купила себе рабочий мобильный, на который перенаправлялись все звонки с офисного телефона, если вдруг меня по какой-то причине нет на месте.

Пару раз я пропустила важные звонки и была уверена, что Игнатьев меня уволит. Ужасные были дни. Благо, Злыдня только лишил премии в конце месяца. В тот момент это показалось мне самой большой поблажкой, которую давала мне жизнь.

В общем, отработала я сегодня неплохо. До конца дня оставалось еще больше часа и теперь предстояла одна из самых сложных вещей.

Начальники разных отделов.

Помимо Игнатьева, мою жизнь усложняли именно они.

Около дюжины, с таким же количество замов, которые считала себя ничуть не ниже своих начальников.

Короче, нужно было всем суметь угодить, иначе, начинали жаловаться, писать жалобы и, одним словом, портить мне кровь.

Можно было с ними бодаться и оправдываться перед Злыдней, но по совету всезнающей в психологии и социологии, не зря же она закончила этот факультет, Марго, я решила, что проще с ними подружиться и сделать из них друзей, а не врагов.

Итак. Все было готово.

Самокат. Кроссовки. Рюкзак. Улыбка до ушей.

Пирожное для вечно голодного Валентина Геннадьевича – грузного мужчины под пятьдесят, заведовавшего отделом информационных систем.

Пачка бумаги для вредного до невозможности начальника бухгалтерии. Не была уверена, но в какой-то момент заподозрила Людмилу Ивановну в том, что она поедает эти запасы. Иначе объяснить такое количество ежедневно потребляемой бумаги было просто невозможно.

Отросток редкого вида бегонии для начальника отдела кадров, с который мы почти подружились. Я узнала, что Раиса Дмитриевна настоящим цветоводом-любителем, в чьей коллекции, по ее же словам, находилось уже почти две сотни разных видов растений.

Заготовленный заранее комплимент для вечно худеющей начальницы отдела аудита, получила взамен такую искреннюю улыбку, будто дала долгожданную конфетку ребенку.

Новая навороченная мышка для начальника отдела связи с общественностью. Беспроводная, с подсветкой и бог весть знает, чем еще.

Новые ежедневники для юридического отдела, которых они не дополучили из-за ошибки прошлой помощницы Игнатьева и никак не могли этого отпустить.

Новый чайник для отдела расходов, который уже пару дней, как сидел без чая и плюшек.

Но, самое главное, мои заигрывания. Для начальника режима отдела секретности и безопасности.

Вот здесь нужно остановиться поподробнее.

Докатив, наконец, до самого долгожданного кабинета во всем здании, я остановилась и дала себе время перевести дух.

Даже на самокате я запыхалась.

Глава 4

Думаете, на этом мой день закончился?

Не тут-то было. Только я вышла на дорогу, ведущую к дому, как зазвонил телефон. Глянув на дисплей, увидела кривляющуюся рожицу подруги.

— Ну? Чего тебе на этот раз? — прокряхтела я недовольным голосом в трубку.

— Подруга, у нас еда в холодильнике закончилась, мне мышь пожаловалась прежде, чем вешаться, — хихикнула Марго.

— Ну, и? Чего хочешь-то?

— У меня тут целый список…

Черт побери. Черт побери. Черт побери.

Нет, я могла отказать Марго, могла даже выругать ее, но у меня не поворачивался язык, потому что она была мне почти что сестрой.

Сестрой, которая всегда выручала.

Подтирала сопли, когда я болела.

Утешала, когда меня бросали парни.

Оплачивала нашу квартиру сама, когда денег у меня не было ни копейки.

Марго была эгоисткой и никогда этого не скрывала, но также она была хорошим другом и сказать ей «нет» у меня никогда не получалось.

В общем, пришлось мне сворачивать со своей дорожки и чесать в ближайший супермаркет. Набирать салатов, жаренной картошки и «курочку позажаристее».

Ни одна из нас не готовила, не умела, не желала учиться, а потому чаще всего мы питались покупным.

На поход в магазин у меня ушло еще полчаса и домой я завалилась ровно к восьми вечера.

Правда, возле подъезда меня уже ждали.

— Матвей?

— Где мой самокат?

— Эээ… оставила на работе.

Мальчишка-сосед с первого этажа, одолживший мне свой самокат за пару сотен явно выглядел недовольным. Он скрестил руки и насупился.

— Мы так не договаривались.

— Нет, но понимаешь, он мне нужен… — я почесала затылок, а затем не придумала ничего иного, кроме как вытащить из пакета одну из купленных шоколадок и протянуть ему.

Матвей с сомнением на меня посмотрел, но Бабаевский с шоколадом все же взял.

— Гони еще две сотни.

— Но…

— Ничего не знаю. Или настучу родителям, — он пожал плечами.

Вот же ж, мелкий..!

Что было делать?

Я полезла в карман и вытащила пару смятых купюр.

— Это на два дня!

— Ну, нет, мы…

— На два дня или твоим родителям пожалуюсь уже я!

— На что?!

— На то, что ты маленький вымогатель! — Я погрозила ребенку пальцем.

— Ладно! — недовольно буркнул Матвей, открывая шоколадку.

Ишь, какой, ты на него посмотри! Маленький хапуга!

Короче, домой я добралась с трудом и препятствиями. Вручила Марго пакеты прямо на пороге. Скинула с себя обувь, пальто и с громким стоном поплелась в свою комнату.

Почти мгновенно рухнула в кресло и растеклась по нему длинной вермишелью.

— Еду раскладываешь ты! — прокричала я Марго, свешивая с двух сторон руки и ноги.

Как же я устала, кто бы только знал!

У меня гудели ноги от постоянной беготни, болела спина от неподъемного багажа, в узел свернулся желудок, так и не получивший пищи за сегодняшний день.

Я чувствовала себя измотанной и готова была заснуть прямо здесь и сейчас, но…

У меня еще были дела!

Поесть, принять душ, приготовить вещи, которые завтра надену. Погладить, повесить на вешалку, собрать рюкзак по новой…

От этих мыслей мне стало так грустно, что я попросила подругу тащить мне оставшийся Бабаевский.

— Ты чего, подруга, решила в весе набрать? Шоколадками наедаться на ночь глядя?

— Все равно! Тащи ее сюда! Я ее прикончу в два счета!

— Ну, даешь, — покачала головой Марго, протягивая мне сладость. — На работе опять был завал?

Она села рядом, прямо на ковер, скрестив ноги и бросив на меня жалостливый взгляд.

— Как обычно…

— Может уже найдешь себе другую?

— Смешно, Марго! Забыла, как тяжело мне досталась эта? Сколько я собеседований оббегала прежде, чем Игнатьев, сжалившись, подобрал меня? Я уже думала идти официанткой или типа того.

— Но это ведь не повод теперь быть его рабом. И, вообще, последняя фирма что ли в городе? Не забывай, мы в столице живем!

— Ой, все, не начинай! У меня цели, планы, ты знаешь! Я не оступлюсь просто так. Если брошу дело на полпути, значит, безответственная и инфантильная. Если сломаюсь, значит, слабачка. А я не такая.

— Да, ты просто находка для психолога.

— А ты когда собираешься устраиваться на работу?

— Пока не подвернется то, что меня устроит, буду искать.

Ну, да, разумеется. Марго могла себе позволить. У нее было пол дюжины ухажеров про запас, которые готовы были содержать ее только за одно лишь свидание. У нее такие вещи получались. Она очаровывала противоположный пол. Да и родители ее ни в чем не обделяли. У папы был свой небольшой бизнес, и она не нуждалась в деньгах так остро, как я.

Жаль, что я так не умела… не могла очаровывать людей с первого взгляда, с первого слова. Не нравилась им так, как могла понравиться Маргарита, при том не прикладывая к этому никаких усилий.

Мне всего приходилось добиваться собственным трудом. Потом и кровью, как говорили в народе. Мне ничего не доставалось просто так. Эх.

Я очень хотела помочь.

Себе. А еще, в первую очередь, родителям.

Хотела порадовать маму загородным домом, о котором она мечтала всю жизнь.

Отца – небольшой лодкой, он был заядлым рыбаком и обожал воду.

Хотела отправить их на море, в санаторий, в путешествие по Золотому Кольцу, о котором они всегда говорили, но так и не могли съездить.

Хотела квартиру для себя. Машину. Хоть каких-то красивых вещей. Помнится, с самого детства я донашивала то, что отдавала кузина.

Не было возможностей покупать модные новинки, ездить по другим городам. Родители всю жизнь работали, но зарабатывали не сказать, что много. так уж вышло.

А потом, пока я училась, я уверяла себя, что завидовать другим – это не дело, и, что у меня все обязательно будет.

Сразу, как только я начну работать.

Вот только работа оказалась по-настоящему сложной.

Она испытывала меня на прочность и, будто бы насмехалась, приговаривая, когда же, ну, когда ты сорвешься?

Глава 5

Думаете, я расстроилась?

Не-а. Не расстроилась. Я просто впала в какую-то апатию. Если быть точнее, то я очень сильно расстроилась.

Поплелась обратно на свой этаж, не видя перед глазами окружающего мира.

Нет, это был не Сергей…

Сергей не присылал мне цветов, не пытался завоевать моего расположения, не думал о том, как бы сделать мне приятное.

И все равно, что был кто-то, кто думал и старался ради меня.

Главным было то, что это был не Кудрин.

И в этих мыслях я провела ближайшие несколько часов.

Пока Игнатьев не позвал меня в свой кабинет.

— Александра Григорьевна, позвольте узнать, что это такое?

Злыдня, хмурый и, по обыкновению, злой, сидел в своем кресле, хмурился, скрестив руки на груди и поджав губы.

Кивком головы он указал на раскрытый ежедневник, лежавший перед ним. Рядом покоился новенький блок листов на шести кольцах. Заказывала партию таких с неделю тому назад, доставили их только сегодня.

— Это блок листов, который Вы обычно используете в работе, — глухо произнесла я. Не могла играть в бодрость и активность. Не после того разочарования, которое меня настигло сегодня.

Какой же дурой я все-таки была! Верила, надеялась, что Сережа позовет меня на свидание!

Да если бы я ему нравилась, давно бы позвал! А раз не звал столько времени, значит, и надеяться было не на что!

Я отвлеклась от злого босса и на мгновенье на глаза навернулись слезы. Благо, что, будучи натренированной, я быстро взяла себя в руки.

— Подойдите сюда, Александра Григорьевна. — Злыдня стал выглядеть еще более недовольным, а я, наконец, всполошилась.

Что-то не к добру был этот тон и настрой.

Неужели я где-то накосячила?

Уж больно издалека начал Игнатьев…

И чего прикопался с этими бумажками несчастными? Листы и листы. Пиши, рисуй, сворачивай в самолетики. Обычные листы. Что еще надо?!

Впрочем… это для меня и любого другого нормального человека были бы просто листы, а вот для Игнатьева, который все стремился подвести к своему личному идеалу…

— Что Вы перед собой видите?

Я нерешительно сделала несколько шагов в сторону босса и замерла в растерянности.

— Блок листов…

— Блок листов, — повторил Игнатьев. — Чей?

— В… в смысле, чей? — Я бросила на начальника непонимающий взгляд.

— Чьего производства?

— Я… я не помню… я не знаю…

— Вот именно! Вы не знаете! — неожиданно грубо рявкнул Игнатьев. — Этот блок листов не понятно от какой фирмы. Вы заказали его в количества ста штук.

Да, ста. Потому что Злыдня переводил бумагу со сверхзвуковой скоростью. На него было не напастись. А блоки не всегда можно было найти. Да еще и в таком большом количестве. Я очень обрадовалась, когда увидела остаток в интернет-магазине…

— Он не подходит под отверстия в ежедневнике? — Я пробежала взглядом между листами и открытым блокнотом, но так и не смогла понять, верно ли мое предположение.

— Ну, почему же? Подходит. Вот только откройте глаза, Александра Григорьевна! Вы совсем ничего не замечаете?

Я молча подняла на него взгляд.

Нет, я ничего не понимала.

— Цвета разные! — рявкнул Игнатьев. — Цвета! Белый и слоновой кости! Я использую белый! А еще сами блоки отличаются! У производителя, у которого я привык заказывать их, страницы прямоугольные, Вы же заказали с закруглёнными краями! С закругленными! Что прикажете делать мне с этим ужасом?! — Игнатьев ткнул пальцем в несчастные листы.

— Я… я…

Я отступила на шаг, не зная, что говорить. Быстро сориентироваться не получилось.

Я понятия не имела, что это настолько критичные факторы для Злыдни…

— А, давайте, сделаем так? Раз Вы так уверены в себе, теперь возьмите и сделайте возврат. А если у Вас не получится, то я думаю, что их цену можно смело вычесть из Вашего жалования, я ведь буду прав, как думаете? Вы ведь позволяете себе допускать такие оплошности? Почему я не могу потребовать с Вас ответа за них?

Я застыла на месте. Сглотнула. Холодок пробежался у меня по спине.

Эти блоки были очень дорогими. Один стоил как целый ежедневник. Дорогой ежедневник. А я заказала их много! Очень много!

Черт… как же быть? Что мне ему сказать, какое оправдание найти?

Я не заметила, как руки мелко затряслись, дыхание участилось и ком подкатил к горлу…

Как же так… как я могла так глупо ошибиться?

— Почему Вы столь невнимательно, я бы даже сказал, халатно относитесь к выполнению своих должностных обязанностей? Почему так легко допускаете ошибки? Вы уже привыкли к тому, что я их прощаю и решили, что Вам все можно? Так вот я развенчаю Вашу необоснованную уверенность в себе! Верните эти блоки там, где их заказали. Если не сможете сделать это в течение недели, я вычту их стоимость из Вашей зарплаты. Так же я лишаю Вас тринадцатой зарплаты и обещанной премии. Вы ее не заслужили. Пока что Вы только тратите мое время впустую, разбрасываетесь моими деньгами, покупаете кучу ненужного хлама и вызываете во мне глухое раздражение. Если бы я хотел подобного коктейля – я бы женился. Вы можете быть свободны.

Я, не выдержав, всё-таки расплакалась.

Сразу, как вышла из кабинета начальника.

Давно этого не случалось на работе.

Первый месяц я прорыдала с непривычки получая постоянные выговоры, а вот после взяла себя в руки и дала слово, что больше не позволю себе быть такой слабой.

Не позволю чувствам брать над собой верх.

Не предоставлю никому такого удовольствия, как наслаждаться моими слезами.

Но сегодня я нарушила данное себе же слово.

Если вернуть блоки не получится, то не видать мне целой зарплаты, а ещё о новогодней премии можно было забыть.

Я ведь я планировала на неё купить родителям что-нибудь нужное в дом. Порадовать их, показать им, что их дочь, наконец-то, стала взрослой и что-то, да может.

Ни черта она не могла!

Вот просто ничего!

Так показал опыт.

Глава 6

— Синицина, я прошу прошения, но Вы в своём уме?!

Думаете, мое счастье продлилась долго? Как бы не так!

Стоило мне только чуть расслабиться и поверить в то, что все может наладиться, что моя жизнь может стать сносной, как лавина кошмара обрушилась на меня с новой силой.

Нет, всё-таки я была настоящей неудачницей.

Не было конца и края моим бедам.

Бедовая дама. Вот. Она самая.

Я не поняла, во сколько вообще Игнатьев пришёл на работу, потому как я на рабочем месте оказалась в семь утра. Может быть, он тут вообще ночевал? Кто ж его разобрал бы?

— Я жду ответа!

Какого такого ответа?

Я не могла дать никакого ответа, я замерла в дверях, втянув голову в шею.

С меня капала вода, потому что на улице шёл дождь, а я на взяла с собой зонтик, разумеется, а ещё я мечтала как можно скорее переобуться, потому что порядком замёрзла.

Но, по всей видимости, все, что мне светило - это выговор от начальства.

— Что Вы наделали, черт бы Вас побрал, а?! Вы хоть понимаете, что Вы натворили?

Игнатьев едва не дышал огнём. Он стоял возле моего стола и упирался в него кулаками.

— Я… я…

— Мы не в Германии!

— Да, в смысле, конечно, Иван Игоревич… мне очень жаль, я все исправлю! — на автомате затараторила я.

Конечно же, я понятия не имела, за что приношу свои извинения, но, тем не менее, босс ждал какой-то моей реакции и ее нужно было выдать.

Я и выдала заученную.

— Исправите что? — прошипел Игнатьев. Мне кажется, если можно было бы убивать взглядом, я бы давно была мертва. Просто стала бы кучкой пепла, таким диким огнём горел взгляд босса.

— То, в чем была не права…

— А в чем Вы ошиблись?

— Как показывает опыт, проще назвать вещи, которые я сделала правильно…

— А вот тут Вы правы! А вот тут Вы все верно говорите! — шеф истерично взмахнул руками и заулыбался какой-то нездоровой улыбкой. Обошёл стол и встал в центре приемной.

Боже, да что же я такого натворила?

Вчера специально задержалась допоздна, чтобы все разгрести, не дай бог, чего не пропустить. Блоки вернула, подарок девушке отправила, ничего нового и ужасного при этом не натворила, тогда что же было не так?

Может быть из-за опоздания в вопросе с Ингой?

— Тиара, значит, да?

Опа. Значит, всё-таки дело было в пассии Игнатьева.

Ну, да, тиара.

А что тут такого?

Времени было мало, нервы ни к черту, соображать нужно было быстро, ровно, как и действовать.

— Ну да…

— Тиара… мужчины дарят женщинам тиары, когда хотят сказать им, что между ними не может быть никаких отношений. Тиару и огромный букет цветов.

— Так тиара с черепами… это символ смерти, то есть они дают понять, что отношений не выйдет…

— Знаете, а у меня вопрос, Синицына, а Ваш череп что-нибудь содержит?

— Э…

— Судя по ответу - нет. Ладно, идём дальше. Зачем Вы послали Инге огромный букет роз?

— Они же желтые… это цвет расставания… огромный букет - огромное, жирное «нет»…

— Господи, Синицына, розы - это розы, женщины всегда воспринимают их однозначно!

Ну, все, это точно было концом.

Я много раз косячила за время работы на Злыдню, но ещё никогда не видела, чтобы он так яростно брызгал слюной.

В этот раз я ошиблась так, что, наверное, мне это будет стоить в конечном итоге самой работы.

— А Аы знали, Синицына, что, оказывается, чем большим психопатам ты выглядишь, тем ты привлекательнее ты для женщин?! Тридцать пять лет гадал, как найти подход к женскому полу, а все было так очевидно и просто! Я теперь в глазах Инги интересный и экстравагантный мужчина!

— Эм…

— Потому что, ну, кто ещё в здравом уме вообще дарит женщине тиару с черепами после первого свидания?!

— Послушайте…

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Нужно просто успокоиться.

Велеть сердцу биться ровно, а дыхание замедлить.

Взять себя в руки и постараться решить проблему.

Я просто обязана.

Папа учил этим простым методам, когда я жутко волновалась перед спортивными соревнованиями или олимпиадами.

И это всегда срабатывало.

Только вот ни одна олимпиада меня, конечно, так не пугала, как Злыдня, но да опустим детали.

— Слушать? Вас? И что же Ваш мозг выдаст умного на сей раз?!

— Иван Игоревич, Инга - женщина, я допускаю, что мой подарок ввёл ее в заблуждение, но она ещё и человек, ей можно все объяснить, при этом не задевая ее чувств.

— Да неужели?! — Игнатьев взмахнул своими длинными ручищами. — И как же Вы предлагаете мне это сделать? Может, потренируемся? Давайте, Синицына, будете за Ингу!

— Что? Я не это имела в виду…

— Инга, прости меня, ты не так все поняла, на самом деле, посылая тебе драгоценное украшение и огромный букет цветов, я пытался сказать, что ты вызываешь у меня злость вперемешку с отвращением. Глядя на тебя мне хочется взять нож и отрезать себе глаза и уши, только бы не видеть и не слышать тебя, до такой степени ты мне НЕ нравишься!

— Вот такими вот словами и с таким выражением лица ей лучше ничего не говорить, Иван Игоревич…

— А у меня идея! — глаза босса блестнули ненормальным огоньком. — Вот Вы и сделаете это!

— Что сделаю? — не поняла я.

— Все ей объясните. У нас с Ингой на сегодня назначен ужин, но вместо меня туда придёте Вы и все красиво, не оскорбляя ее чувств, объясните.

— Но…

— А если у Вас не выйдет, я Вас уволю. И таких рекомендаций дам напоследок, что мало Вам не покажется! Вы же такая умная в отношениях, вот и разгребайте то, что натворили!

Злыдня ураганом вынесся из приемной, хлопнул своей дверью напоследок так, что задрожали стены, благо, что штукатурка не посыпалась. Но худшим стало завершение этой сцены, а именно, аплодисменты.

Надо ли говорить, чьими они были?

Господи, кто бы только знал, как сильно я ненавидела Тимура.

Я искренне пыталась наладить с ним отношения в начале своей работы, искренне полагая, что враги мне здесь не нужны.

Глава 7

Объясниться с чужой, незнакомой женщиной оказалось непросто.

Как, впрочем, я и предполагала.

Инга удивлённо посмотрела на нас, но все же позволила присесть за ее столик.

Разумеется, она была удивлена. Она нарядная, красивая, ждала своего кавалера, а тут приходят двое…

Непонятных личностей, так сказать.

Я пыталась подобрать слова, которые были бы правильными и уместными в данной ситуации, но не сказать, что у меня получалось.

Как назло, в голове было пусто.

А сидевший рядом Тимур не собирался начинать беседу первым.

— Я вас слушаю. — За меня это всё-таки сделала Инга.

— Понимаете, тут такое дело… в общем… мы от Ивана Игоревича… он нас послал… в смысле прислал… вместо себя… чтобы мы… чтобы я…

— Очень информативно, Синицына, продолжай в том же духе, — быстро шепнул мне на ухо сидевший рядом Слизень.

Вот же ж гад, а!

Я знала, что будет издаваться, но не до такой же степени!

Я бросила на Тимура Евгеньевича испепеляющий взгляд, но он лишь пожал плечами в ответ.

— В общем, мы здесь для того, чтобы объяснить, что произошла ошибка.

— О какой именно ошибке идёт речь?

Я снова перевела взгляд на Инна и удивлённо отметила про себя, что, на самом деле, наша собеседница была очень спокойна.

— Подарок, который Вы получили… тиара…

— Да, что с ней не так?

— Понимаете, ее выбирала я по поручению Ивана Игоревича и присылать ее Вас было неверным решением… как выяснилось позже… потому что, на самом деле… дела обстоят таким образом, что… в общем, Иван Игоревич, он…

— Можете передать ему, что тиара моя. Я ее не верну.

— Хорошо… то есть, что?

Я даже не сразу осознала, о чем идёт речь.

— Я говорю, что украшение - мое. И что Иван обломал мне весёлый вечер. Трус, — хмыкнула Инга, делая заказ подошедшему официанту.

Мы с Тимуром в непонятках переглянулись.

— Девочка, расслабься, я тебя не съем.

Что? В смысле… что?!

— Но как же… недопонимание, которое у нас возникло… точнее, у вас с Иваном Игоревичем…

Я замолчала, не понимая, что происходит.

Бросила беглый взгляд на Слизня, но тот тоже только сидел и хмурился.

Явно был не в курсе происходящего.

— У нас с ним нет никакого недопонимания. Все очень просто. Нас свели неугомонные родители, ни он, ни я отказать в их просьбе не могли. Пообщавшись один вечер с вашим боссом, я прекрасно поняла, что он за человек. И, конечно же, я поняла, что строить со мной отношений он не будет. Как и с кем-либо другим. В конце концов, у меня ведь не зря диплом психолога, кое-что в людях я понимаю. Однако мне хотелось немножко развлечься и посмотреть, как далеко он дойдёт в своих ужимках и ухищрениях вместо того, чтобы сказать все прямо, как есть. Мол, извини, не хочу отношений. Не бери на свой счёт. Это ведь так просто. Но, нет, это не в его стиле. Вот я и решила немного подшутить над Ваней и заставить его поволноваться. Это было бы забавно. Но, разумеется, он послал все делать за себя других. Инфантильный, что тут скажешь…

Инга покачала головой, отпивая принесённый кофе.

Вот оно, значит, как обстояло на самом деле!

Остаток вечера прошел в приятной беседе с Ингой, на которую я никак не рассчитывала изначально.

Мы перемыли все косточки Ивану Игоревичу, она описала его психологический портрет, рассказала о нем интересные вещи, которые я взяла на заметку, чтобы иметь хоть какую-то управу на Злыдню босса, а потом мы мирно разошлись, оплатив счет.

Надо же, ну, кто бы только мог подумать, что все так хорошо разрешится!

Я ведь думала, что это уже конец!

Представления не имела, как оправдываться перед Ингой, как выкручиваться из ситуации, и что говорить!

Единственный, кому не понравился вечер, был Тимур Евгеньевич.

Воложин ни разу не подал голоса, не сделал какой-нибудь характерной для него язвительной вставки и вообще, вел себя как-то уж слишком тихо.

Что, не понравилось тебе, Слизня этакая, да?

Вот так-то, есть в этом мире еще капля справедливости!

Впрочем, причиной плохого настроения, можно было назвать не только облом с Ингой, ведь враг рассчитывал на настоящий цирк и мое тотальное унижение, но еще и то, что выйдя из ресторана Воложин просто не обнаружил своего автомобиля.

Синий сидан загадочным образом исчез, а после долгих разбирательств, выяснилось, что его забрал эвакуатор, потому что Слизень припарковался в неположенном месте.

Еще и штраф влепили.

Образовалась ли я?

Нет, ну, конечно, так было нельзя!

Конечно, меня воспитывали по-другому.

Конечно, нельзя было радоваться бедам других людей и злорадствовать по этому поводу.

Нельзя было.

Но я не могла иначе!

Судьба просто нокаутировала Тимура при мне, будто бы в отместку за все те гадости, что он постоянно мне делал.

И я не могла благодарно не улыбаться ей в ответ.

— Вы в порядке? — все же поинтересовалась я в какой-то момент.

Нет, я, конечно, Тимура не любила, его проигрыш – моя победа.

Но уж как-то совсем удрученно он выглядел, пока мы брели к метро.

— Я думаю, Синицына, что в чем-то Иван Игоревич прав… от Вас одни беды, Вы просто притягиваете их! У меня за всю жизнь не было ни одного штрафа, гаишиники никогда не останавливали, а тут… — бросил он недовольно и одновременно боязливо, косясь на меня так, словно я была каким-то… порождением темных сил, никак иначе!

— Ну не я же припарковалась в неположенном месте, — протянула я, пожав плечами.

— Да, но это произошло именно в тот момент, когда Вы были рядом! Вы и на работе катастрофа, и по жизни, видимо, тоже! — хмыкнул Слизень.

Тимур еще некоторое время бурчал, пока мы шли, а затем вынужденно остановился, потому что остановилась я.

В ресторане поесть, как следует не удалось, завидев местные цены, мое сознание едва не улетело в космос, поэтому я скромно ограничилась чашкой кофе.

Глава 8

Следующий день был самым благословенным в неделе.

Я мечтала о нем все шесть остальных дней.

Пятница.

Пятница!

Она несла в себе столько надежды и светлых помыслов, что от вида ее названия в календаре, у меня нежно щемило сердце.

Это был рабочий день, да, и он, зачастую, бывал сложнее остальных, но предвкушение выходных, предвкушение вечера, после которого следовало целых два дня безмятежного отдыха… это было лучшее ощущение за всю неделю!

В приемную я вошла с широкой улыбкой и уверенностью, что сегодня я никому не позволю омрачить мне настроение.

До обеда все было по расписанию, я немного запыхалась, но все успела и все сделала. А перед обедом в приемную заглянула Танька и позвала пообедать с ней в близлежащей кафешке, заманив туда цезарем и вкусными (по ее словам), отбивными из мяса.

В общем, ровно в час дня мы с Таней засобирались, как следует полакомиться и, заодно, перемыть косточки всем, кому только можно.

Правда вот подруга меня озадачила под самый конец нашей незамысловатой трапезы.

— Тобой новенький, кстати, интересуется, что думаешь на этот счет? — спросила приятельница, потягивая напоследок ароматный капучино, которым мы решили побаловаться.

— Ты о ком? — нахмурилась я.

Какой еще новенький?

Какой еще интересуется?

Мной?

Зачем?

— В смысле, подруга? — Таня одарила меня недоуменным взглядом и даже отставила чашку с кофе в сторону. — Я о новом сотруднике отдела режима секретности и безопасности. Дима Астафьев… да ну, Саша, серьезно?! — Судя по моему растерянному взгляду, Таня поняла, что я понятия не имею, о ком идет речь. — Да о нем же весь офис Игнатьева жужжит уже больше недели! Только ты, наверное, и не заметила такого красавчика! Иван Игоревич совсем тебя загонял.

— А с ним еще и Тимур Евгеньевич, — не забыла пожаловаться я на Слизня.

— Ну, так вот, он спрашивал о тебе потихоньку у девчат. До меня слухи дошли, — Таня поиграла бровями и загадочно улыбнулась. — Кажется, ты ему приглянулась. Он спрашивал, не замужем ли ты, может, с кем встречаешься?!

— Надо же…

Я призадумалась. Даже, если у нас и был новенький, последняя неделя выдалась для меня очень сложной, и я могла не заметить перед собой даже какую-нибудь звезду. Тем более, Таня сказала, что он был из отдела режима секретности и безопасности…

Горька вздохнув, я покачала головой.

Там я замечала только Сергея.

Мне резко взгрустнулось и Таня это, конечно же, заметила.

— Ладно, подруга, ты не переживай так, не съест же он тебя…

— Да я не из-за него! Я из-за… а… неважно… забей…

— Серега, да?

Ну ничего от Танюхи было не скрыть.

Впрочем, наверное, уже все заметили наши заигрывания и то, что Кудрин мне нравился.

Кроме самого Кудрина.

А, может быть, он тоже все видел и понимал, просто не отвечал мне взаимностью… кто знал.

Может быть, я просто позорилась…

Нужно было это срочно прекращать.

Не дело так вести себя.

— Да забей, лучше пойдем уже, — я махнула рукой. — Не дай бог опоздать с обеда, Иван Игоревич три шкуры спустит.

Вторая половина дня прошла в раздумьях, а еще, под конец дня, Злыдня вызвал меня к себе и обрушил на меня потолок.

Ну, так мне показалось, когда он совершенно холодным и спокойным тоном заявил, что, организация корпоратива в этом году на мне.

Видите ли, Нина Семеновна из отдела хозяйственного обеспечения, которая всю жизнь этим занималась, недавно слегла с болезнью и теперь вряд ли вообще выйдет с больничного в ее-то возрасте и состоянии здоровья. А для Игнатьева это автоматически означало то, что это нужно свалить на меня.

Корпоратив…

Да я понятия не имела, как они организовываются и что с ними вообще делать!

Я никогда не учавствовала ни в чем подобном, зато очень хорошо осознавала другое – до новогодних праздников осталось слишком мало времени, плюс минус три недели, а за это время ничего не найти и ничего не успеть! Те же рестораны, и те бронировались за несколько месяцев, я молчу про музыкантов, выступающих артистов, ведущих и прочих персон…

Как же быть?

Что же делать?

Высказать все это Злыдне означало признать свою невозможность справиться с задачей. Признать свою слабость. Свое поражение. Причем заранее.

Игнатьев это ненавидел и презирал.

А еще резко критиковал в своих сотрудниках.

Поэтому, заметно побледнев, я лишь молча записала все указания шефа, покивала головой и отправилась из его кабинета восвояси.

Черт, черт, черт, как же быть…

Вопрос так и остался открытым до самого вечера.

Он стоял так остро, что остаток дня я ни на чем другом сосредоточиться не могла.

Понимала, если не сказать больше, чуяла, что если провалю это задание, то это будет моим последним провалом на рабочем месте в компании Игнатьева.

Вряд ли он простит мне такую ошибку.

Значит, допускать ее было нельзя.

А значит, пришло время для… нового ежедневника.

Он лежал новехонький, нераспакованный, в коробочке и ждал своего часа. Я планировала завести его на следующий год, но судьба сложилась, как сложилась.

Помимо организации корпоратива, который Иван Игоревич спихнул, моих обычных обязанностей никто не отменял, поэтому весь послеобеденный промежуток рабочего дня я пробегала в обычном для себя темпе, стараясь все организовать, как можно лучше.

Недолго я радовалась своим маленьким победам.

К концу пятницы с ее бесконечными дедлайнами и начальниками, которых было практически не расшевелить выполнять свою работу к финишу рабочей недели, я замоталась так, что, когда начала разносить бумажную корреспонденцию для росписи ближе к шести вечера, уже ничего не соображала и не видела перед собой.

Была уставшей, напряженной и не могла выкинуть из головы новую задачу, поставленную шефом.

— Сашка, ты чего такая загруженная?

Кудрин бросил на меня внимательный взгляд, чуть склоняя голову набок, и улыбнулся мне привычной, мягкой улыбкой.

Глава 9

Утро следующего дня стало для меня практически будним.

Несмотря на субботу, я встала рано, позволив себе поспать лишь лишний часок и, собравшись, быстро позавтракала, а после направилась на работу.

Да, была суббота.

Мой законный выходной и все такое.

Вот только Игнатьеву стало бы совершенно все равно, сколько у меня выходных, как хорошо я себя чувствую, отдыхаю ли вообще хоть иногда…

Все, что было нужно моему боссу – это результат, и, в его защиту, я могу сказать, что он никогда этого не скрывал.

Я была осведомлена о сложности, многозадачности и многогранности данной работы еще на первом собеседовании. Причем, весьма красочно.

Можно сказать, сама подписалась, чего уж теперь жаловаться-то?

Пока шла до метро, завистливо озиралась на людей вокруг. Все неспешно прогуливались, кто-то со стаканчиком кофе в руках, кто-то вышел погулять с собакой, кто-то просто активно готовился к отдыху, совершая набег на магазины с едой.

Черт.

Больше всего я, конечно, завидовала парочкам, которые жались друг к другу в поисках тепла в этот холодный, декабрьский день, но при этом тепло улыбались, словно им не был страшен никакой зной.

Эх.

Я надеялась, что, возможно, как-нибудь, когда-нибудь, мы с Сергеем тоже так выйдем прогуляться.

Попьем вместе кофе…

Поболтаем о каких-то неважных мелочах.

Будем много шутить…

Не судьба.

И вообще, все, я ведь еще вчера решила выбросить его из головы, зачем снова начинала эту пластинку?

В конце концов, не была я в него влюблена. Так, просто симпатия мелькнула.

Как мелькнула, так и пройдет.

А сосредоточиться нужно на важных вещах.

Убеждая себя в этом, я бодрым шагом добралась до метро, а там и до работы оставался считанный час-полтора…

Удивительно, но в здании, помимо охраны, оказалось еще довольно много народу.

Сонного, недовольного, но, тем не менее.

Я встретила коллег из финотдела, парочку из отдела контроля и аудита и… новенького.

Да-да, судьба столкнула нас в этот чудесный, зимний выходной, который мы оба вынужденно проводили в офисе.

Я поздоровалась с охранниками, расписалась в журнале, написала там причину своего визита в выходной, взяла ключ и, ничего не подозревая, поднялась на свой этаж, направилась к своему рабочему месту.

— Простите…

Я зашла в приемную и почти сразу заметила незнакомца, вальяжно восседавшего в моем кресле.

Сказать, что я опешила, значит, ничего не сказать.

Это что это такое?

Кто это вообще?

Что делал за моим столом, за моим компьютером?

Еще и календарик мой со смайликами по-хозяйски листал…

Впрочем, уже совсем скоро стало ясно, кто это.

Передо мной сидел тот самый Дима, чью фотографию мне скинула Танька чуть ранее. Я узнала его, хотя сегодня он был уже не в строгом костюме, а в спортивной толстовке.

Их работа, видите ли, была важнее, чем у остальных.

Дискриминация, никак иначе!

Но спорить об этом я, конечно, не собиралась.

— Оу, привет…

Сказать, что новенький Дима умел очаровательно улыбаться, значит, ничего не сказать. В тот момент, когда он растянул губы в приветственной улыбке, мне показалось, что над его каштановой головой воссиял нимб, озаряя все вокруг своим светом.

Ничего себе…

Я сглотнула, понимая, что, кажется, смутилась.

Вот только еще покраснеть не хватало! Мысленно надавав себе оплеух, я тряхнула головой и поспешила снять плащ. Это помогло мне найти повод, чтобы отвернуться – повесить его на вешалку.

— Извини, я тут по-хозяйски устроился… я Дима… я новенький из отдела безопасности… — затараторил он.

Опа. Кажется, смутилась не только я одна.

Прочистив голос, я повернулась к нему лицом, кивнула и натянула на лицо нервную улыбку.

— А что Вы делаете у меня за столом?

— Я… так это… я обновляю программы у всех…

— В субботу?

— Ну, да… тихо, незаметно, чтобы не нарушать рабочий процесс… а так как я новенький, то мне выпала эта честь…

Я усмехнулась. Да уж, Кудрин, не ожидала от тебя такого.

— Ясно. А мой календарик зачем трогали?

— Он просто лежал передо мной… не подумай ничего такого… мне очень понравились смайлы, теперь я тоже решил их рисовать у себя…

Мы рассмеялись теперь уже вместе. Наконец-то, обстановка разрядилась.

— Я Саша, помощница Игнатьева…

— Я знаю.

— Неужели?

— Ты живая легенда, о тебе такие слухи ходят… — снова улыбнулся новенький.

— В каком смысле слухе? — напряглась я.

— Что ты не человек, что ты киборг, нечисть, продала душу, много разных вариантов на самом деле. Просто никто не в состоянии вытерпеть… ну… ты поняла… — Дима усмехнулся и кивнул в сторону, указывая на кабинет шефа.

Я расхохоталась уже вслух.

А новый безопасник-то оказался… веселым.

В общем, мое хорошее первое впечатление укрепилось в последующем дне, который мы с Новиковым (да-да, новенький с фамилией Новиков, умора) провели вместе.

Прознав о том, почему я здесь в свой законный выходной, он вызвался помочь. Прошелся по всем кабинетам, запустил процессы переустановки, заказал нам вкусной еды, кофе и сладостей и засел со мной в приемной.

Оказалось, у него была двоюродная сестра, которая занималась организацией различного рода торжеств. В основном Лика занималась свадьбами, как я поняла, но по просьбе своего брата, она поделилась всеми контактами и знаниями, которыми только обладала. Тем самым, оказав мне невероятную помощь.

Именно она направила в банкетный зал, где, как она сказала, с большой вероятностью еще можно будет найти какую-нибудь свободную дату для корпоратива.

Так и оказалось. Тридцатое число было просто каким-то чудом свободно, и я поспешила забронировать его и оплатить с корпоративной карты.

— Боже, ты меня просто спас. Это ведь большая половина дела. Если есть ресторан, все остальное будет! — Я радостно взмахнула руками, крутясь на своем стуле.