Змееловы

Глава 1. Грифон и Змеюка

Раннох-Мур был привычно негостеприимен — под стать обитателю. Небо, сколько хватало взгляда, было обложено тяжелыми грозовыми тучами, что только усиливало мрачность топкой местности. Уверенно пробирающегося по кочкам и камням вблизи Лох-Раннох мужчину не беспокоила вода в сапогах — ему досаждало проливающееся дождём тёмное небо. Раздраженно рыкнув, он откинул за спину толстую косу и резко провел по ней рукой в кожаной перчатке, не то смахивая, не то выжимая влагу. По мере углубления в сердце болот туман из мелкой противной мороси становился всё плотнее. Путник встретил его громогласным хохотом. Он вынул длинную, толстую в основании палочку и небрежно качнул ею в сторону:
— Dissipatus, — низкий рокочущий голос мага вспорол тишину болот.
Густой туман, до этого плотной змеей сжимавший мужчину в кольце, расступился и открыл взгляду небольшую каменную хижину в паре десятков шагов. Довольно рыкнув, маг убрал палочку и поспешил к дому. Опустив тяжелый кулак на стену, он прогремел:
— Открывай, Змеюка, двери!

***

Хорошо знакомый баритон заставил мужчину скривить тонкие губы, оставить толченые зубы медянки и направиться к двери.
— Грифон, василиск тебя сожри, до чего же ты не вовремя! А если ты еще и пьян… — холодный голос хозяина дома был лишен любого намека на гостеприимство.
— Не пьян, — довольно хмыкнув, ввалился в хижину прибывший, — а вот тебе бы посоветовал пропустить кружку-другую. Не устану напоминать — брага может хоть немного подправить твой характер!
Хозяин дома только поморщился. Цепким взглядом серых глаз бегло осмотрел гостя. Названный Грифоном завсегдатай не только маггловских дуэлей и турниров, но и многочисленных попоек монаршего двора, никогда не разделявший презрение хозяина дома к подобным увеселениям, был цел и, очевидно, невредим.
— Проходи, — тряхнув черными как смоль волосами, хозяин кивнул на кресла у камина. — Только гриву высуши.
Издав довольный рокочущий звук, гость прошел к весело полыхающему огню, бормоча на ходу заклинания. У грубо сложенного из дикого камня очага стояло два кресла: одно — узкое, с высокой закруглённой спинкой и резными подлокотниками — принадлежало владельцу дома; внешний вид второго давал четкое представление о том, для кого оно было изготовлено. Широкое, будто выдолбленное в цельном стволе, с высокой толстой спинкой и просторными подлокотниками, с нишей в одном из них для меча — оно могло принадлежать только одному человеку, появлявшемуся в обители затворника. Именно тому, кто с тяжелым удовлетворенным вздохом опустился в него, рассеянно поглаживая выползшую из своего уголка самку угольного аспида.
— Ужин? — донёсся голос хозяина из дальнего, тонущего в сумерках угла дома. — Я, как и прежде, вовсе не так искусен в кулинарии, как дражайшая Хельга…
— Прекрати, Змеюка, — громогласно расхохотался гость. — Ты знаешь, я ничего вкуснее твоих тостов с сыром и копченой рыбой так и не нашел в нашей славной Англии!
— Ты так же грубо орудуешь лестью, как новоиспеченный король — мечом.
— Кстати, о новоиспеченном короле, — тряхнул головой гость и запустил могучую ладонь в нагрудный карман. — Я был по его указанию в земле маггловского бога… Думаю, тебе понравится небольшой привет из теплых песчаных стран.

Воин бросил на колени хозяину совершенно сухой увесистый свёрток. Второй мужчина склонился над ним, завесив лицо прядями. Он едва касаясь пальцами провел рукой над кожей тестрала, в которой находился подарок.
— Всевышние стихии, Грифон, ты же знаешь, какая это редкость…
— Пустое, Змеюка, — беспечно отмахнулся гость и бросил взгляд на рабочий стол: чашу со змеиными зубами, колбу с кровью, высушенные суставы животных. Улыбка тут же исчезла.
— Дружище, что это?
Холодный взгляд серых глаз с насмешкой впился в лицо гостю.
— Мне описать тебе весь процесс разработки рецепта? — и тут же продолжил уже серьёзно: — Готовлюсь помочь выстоять в случае появления материковой болезни здесь.
— Но змеи, Зар… ты снова играешь с огнём.
Тощий маг с укором посмотрел на друга:
— Ты стал сомневаться во мне?
— Конечно, нет, Змеюка! Саламандре твои пятки, нет! Но если кто-то прослышит о твоих… экспериментах… особенно в свете твоего ухода из магического мира… Ведь даже наши милые дамы…
— Наши милые дамы ханжи, зануды и трусихи! — в мгновение вспыхнул тощий маг, отвернулся к окну и несколько раз глубоко вздохнул, унимая прилив эмоций.
— Я смогу спасти нас, Грифон, — не поворачиваясь, сказал он через некоторое время. — Магов. Чума востока рано или поздно прибудет на остров с каким-нибудь не особо обременённым умом колдуном-недоучкой из королевских отрядов, и мы должны быть к этому готовы.
— А что же насчет магглов?
Хозяин хижины повернулся и скривил тонкие губы. Казалось, у него разом заболели все зубы.
— Для этого у Англии есть Мерлин, и он отлично справится. Я на них тратить силы не намерен.
— Именно это отношение и привело тебя сюда. Обратно.
— Плевать, — досадливо поморщился темноволосый маг. — На всех плевать. До тех пор, пока ты на моей стороне.
— Я всегда на ней буду, Змеюка.

Воин замолчал и уставился в огонь. Его собеседник чувствовал, что тот буквально жаждет сказать что-то еще — казалось, вот-вот он услышит скачущие дикими лошадьми мысли друга.
— Не тяни, Грифон.
Маг в кресле мрачно хмыкнул:
— Терпеть не могу, когда ты так делаешь.
— Знаю. А теперь говори.
Гость встал, тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и медленно, будто с трудом подбирая слова, произнёс:
— Будь осторожен. Мерлин… он предчувствует угрозу, которая идет сюда с материка.
— И что мне с того?
— Ты забыл, какой факультет он оканчивал? — Грифон мельком бросил колкий на друга и, прихватив блюдо с жареным хлебом, прошагал обратно к огню. Хозяин хижины проследовал за ним, левитируя перед собой пару бутылок травяной настойки.
— Конечно, нет. Равно как и не забыл, благодаря кому он так блестяще выдержал тяготы лет учебы.
— Намекаешь на Моргану?
— Она сильна, — кивнул хозяин хижины. — И к тому же потрясающая врачевательница. Видится мне, она вполне достойная смена Ровене.
— Как хорошо, что Рейвенкло тебя не может слышать, — весело хмыкнул в бороду воин, однако вскоре от его веселья не осталось и следа. — Пойми, Змеюка, я же неспроста завел разговор о Мерлине. Я уезжаю, друг. Королю нужна помощь во Франкии. Я постараюсь вернуться как можно скорее, однако кто знает, как все обернётся.
— Эти лягушатники еще не научились, каким концом нужно палочку держать, а туда же, — раздраженное фырканье потонуло в еще одном раскате хохота.
— Забавно о лягушатниках слышать от болотника.
Оба мужчины довольно хмыкнули и какое-то время просидели в тишине — ранее уютной и абсолютно им понятной, но сейчас отчего-то казавшейся хозяину дома напряженной. Наконец гость снова посмотрел на друга — долго, тревожно и очень внимательно.
— Ты что-то задумал, — твёрдо сказал его собеседник.
Непривычно тихий баритон заставил его вздрогнуть:
— Не попадись им, Змеюка. Никому из них. Твои опыты и поиски… благими намерениями дорожка выстелена в маггловский ад, забыл? Мерлин роет землю. Не знаю, что именно — или же кого — он ищет. Он не говорит. Только спрашивает о тебе. Он очень тревожен в последнее время. Даже больше обычного… Не дай им всем тебя поймать.
— Загадки — не твоё, — раздраженно буркнул в ответ колдун.
— Это действительно всё, что я знаю.
— Может, в следующий твой визит сведений будет больше? Я дождусь тебя, Грифон.
— А я обязательно вернусь.
Мужчины крепко пожали друг другу руки и вернулись к созерцанию огня.
— Расскажи мне, как обстоят дела в нашем детище, — попросил худой бледный маг, беря в тонкие пальцы бутылку, и гость радостно хмыкнул.

Глава 2. Герпетофобия Придворного Совета

Его Величество Свен I Вилобородый напряженно потирал левый висок, мысленно посмеиваясь над абсурдностью ситуации. Зал Совета был полон людьми, которые вот уже четвертый час выясняли степень важности истребления змей на острове. Иначе как помутнением рассудка это и не назовёшь. А все этот, похоже, окончательно выживший из ума старик. Хотя Свен был благодарен Мерлину, что бояться нужно змей, а не бабочек, к примеру. То-то была бы потеха его скандинавским родичам! Могучий норманн воюет с ордой мохнокрылек.
— Наследник змееуста не дремлет! Он жаждет вашей крови и крови ваших подданных, ваше величество!
Вполуха слушая завывающего в сотый раз Мерлина о смертности детей и гибели подданных, король думал о том, что верно когда-то советовала ему госпожа ле Фэй выслать старика на край света. В конце концов, исчезновение и короля Артура, и всей его родни было столь загадочно, что уже и сам Свен не был уверен — а существовал ли этот самый Артур в действительности? Прошло без малого сто лет, король-воин снова стал любимой легендой детишек англов и саксов, исчезла и сама ле Фэй, и только старый маг был всё ещё при дворе, живой и здоровый, пусть и изрядно одряхлевший. Сколько же ему лет, если он был соратником Артура? На заснеженной родине Свена так долго могли жить разве что сильные скальды-чаропевы. Большая редкость.
Как бы там ни было, ни заточение, ни высылка Мерлина, увы, были невозможны — слишком многие не только простые крестьяне, но и передовая знать — обожали и уважали старого мага, которого сам Свен в последние годы стал считать не кем иным, как пережитком прошлого. Шутка ли - с последнего его невероятного успеха, исцеления островитян от чумы, прошло больше полувека. Славящийся с юности острым умом и мощным талантом мага, похоже, слабел сознанием. За годы своего правления Свен не мог припомнить ни одного выдающегося свершения Мерлина, равного славным подвигам его юности. Да и за годы своего предшественника тоже.

И вот теперь Англия докатилась. Обсуждать с военным советом важность истребления змей! Курам на смех, да и только.
— Я понял вас, Мерлин, — не желая больше слушать, встал, наконец, Свен. — Прошу моих ратных братьев-военачальников проявить высшее внимание во время охоты и походов. Да не будет ни одна переползшая вам путь змея обделена каленой сталью поперек своего скользкого и мерзкого тела!
— Но Ваше Величество… — начал снова Мерлин, однако король уже встал из-за стола. Совет был завершён.

Один за другим за правителем потянулись придворные. Когда в зале осталось от силы человек шесть, Мерлин, потрясая бородой, что есть сил выругался:
— Невежественный маггл!
— Тише, мастер, тише, король не стоит таких переживаний — почтительно склонил голову совсем молодой дворянин с сильным франкским произношением.
— О, юный Лестранж, нас слишком мало, чтобы противостоять наследникам самого Слизерина!
— Материку претит сражение чистой крови, — надменно поджал губы врачеватель, прибывший вместе с юношей из Франкии.
— Я понимаю и принимаю полностью всю горечь нашего положения, — смиренно склонил седую голову Мерлин, — оттого и бросил клич о помощи на большую землю и благодарен, что вы, Шарль, отозвались. Но безумные идеи Слизеринов опасны даже для полукровных колдунов, которые нужны нашему сообществу!
— Можно ли жертвовать чистокровным родом ради благополучия нечистокровных? — надменно произнес сухопарый старик с гривой жёстких тёмных волос.
— Господин Беркс, рискнете ли вы оставить наследника на свободе, не будучи уверенным, что сможете доказать ему, Слизерину, свою чистокровность? — сверкнул жёлтыми глазами Мерлин. — В школе основатель оставил жуткого монстра на страже от магглорожденных. Но чудовище голодает уже больше сотни лет! Недаром самого Слизерина изгнали остальные трое основателей!
— Какое нам дело до какой-то школы и какого-то монстра, — лениво растягивал слова Беркс, — даже если это чудовище сожрёт пару-тройку полукровок, нам-то что?
Мерлин склонил голову и холодно произнёс, пристально обводя взглядом собравшихся магов:
— А то, что Слизерины повелевают змеями. Всеми. По Англии расползлись гады. Много, много больше, нежели то было бы нормальным. И быстрее гадов по Англии ползет хворь. Чума, которая сжирает равно магов и магглов, не разделяя нас по крови. И первыми в деревни входят гады. За ними следом — эта хворь. Наши врачеватели разводят руками и горестно опускают палочки в бессилии. Даже наши высокочтимые гости, - старец уважительно кивнул франку-врачевателю и молодому дворянину рядом с ним, - не преуспели в поисках лечения. Ответьте мне, Беркс, есть ли иной род змееустов в Англии? Есть ли жаждущие дождаться атаки чумных гадов на их поместье и проверить лично, достаточно ли чиста их кровь для безумных наследников Слизерина?

Гневно поведя плечами, Мерлин стремительно вылетел из зала, и его расшитая голубыми звездами мантия со свистом вспорола воздух. Едва за магом хлопнула тяжелая дверь, седовласый англ глухо произнёс:
— Сообщите в каждое поселение, имеющее магов среди своих жителей. Придворный совет волшебников повелевает лучшим следопытам-твареборцам неотложно прибыть в новооснованный Оксфорд для получения заданий.

***

В закатных лучах осеннего солнца недостроенная оксфордская крепость, служившая последний год для магов Англии и школой, и постоялым двором, и лечебницей, выглядела мрачнее обычного. Молодой Лестранж, отославший несколько часов назад последние отряды на задание, с тяжелым сердцем буравил взглядом грубую кладку здания. За прошедшее время он и сам успел вдоволь насмотреться на результаты хвори, приносимой змеями, но никак не мог успокоить свою чистокровную совесть.

Кто знает, правомерно ли губить целый — пусть и спятивший — род древних чистокровных волшебников? Не логичнее ли было бы допросить наследника Слизерина? Понять его мотивы? Но стоило только заикнуться об этом при Мерлине, как он, брызжа слюной из совсем уже беззубого рта, насылал разной степени глупости мелкие проклятья на попавшихся под руку умников.
Не так давно Лестранж посетил школу, построенную четырьмя самыми могучими волшебниками последних веков. Учились там и грязнокровные отпрыски, и полукровная поросль, и чистокровные дети. Все были живы, хоть и испуганы внешними слухами. Никто, включая престарелую дочь Хельги Хаффлпафф, ничего не знал ни о самом Слизерине, ни о его наследниках. Не было ни одного ученика с фамилией основателя или же с претензиями на наследие его крови.
Временами Лестранжу и вовсе казалось, что вся эта паника вокруг змей — всего лишь плод сумасшедшего воображения взбудораженного Мерлином населения. Но так он думал лишь до новой вспышки болезни.

Синяя хворь — так прозвали магглы чуму, разносимую змеями. За несколько часов до мучительной смерти несчастная жертва синела, как будто от нехватки воздуха, и холодела, будто ее держали в кельях норсов. В том, что это магия — сильная, страшная, черная — не сомневался ни один серьезный маг-врачеватель. А потому слухи вокруг сумасшедшего наследника Слизерина только усугубляли и без того шаткое равновесие английского магического мира. Именно поэтому вся надежда Мерлина и придворного совета волшебников теперь лежала на плечах только прошедших обучение молодых волшебников-змееловов. Совсем еще зелёных и подчас вовсе юных для той опасной работы, на которую совет их бросил.
Однако, если уж выбирать между смертью в бою с хворными гадами и смертью от них же в полной нечистот постели, разве не был первый вариант почти героическим?
Именно на этом вопросе изо дня в день и успокаивал свою совесть юный Лестранж.

Глава 3. Владыка Раннох-Мур

Чавк! Чавк! Чавк!
Когда единственный звук, разрезающий тяжелую тишину болот, довёл и без того уставшую от месячного патрулирования Альбы колдунью до нервного тика, она порывисто стащила сапоги и, зло тряхнув копной каштановых волос, направила на обувь палочку, буркнув:
— Impervius!
Надев защищённую теперь от воды обувь, девушка с внимательным прищуром осмотрелась.
Согласно инструкциям совета, во избежание разоблачения самих себя перед наследником, змееловам было запрещено применять магию. Исключение составляли лишь случаи прямой угрозы их жизни.
Было в этом нечто совершенно сумасшедшее — старик Мерлин наложил запрет даже на бытовые заклинания. Как будто змея может учуять reparo! Впрочем, кому пресмыкающееся скажет, ведь по её душу — или что там у змей — идет ловец. Однако же змееловами все выпускники Оксфордских казарм были лишь номинально и то, по большей части, для магглов. От них не требовали ловить Слизеринов или их гадов живыми и тащить пред светлы очи короля — наоборот. Только Мерлин ратовал за справедливый суд пред очами венценосной особы и лучших представителей магов острова — совет, что магический, что маггловский, был заинтересован в немедленной смерти выявленных наследников основателя Зеленого факультета.
О том, что это дикость и чистой воды маггловское варварство, юная колдунья старалась не думать. В её интересах выполнить задание, и чем точнее оно будет воплощено в жизнь, тем больше шансов получить звонкое вознаграждение от имени короля и почести от представителей магического совета.

От размышлений девушку отвлёк невнятный шорох слева от нее. Шепнув «Lumos», она направила длинную витиеватую тисовую палочку в сторону звука, но туман, будто понимая её желания, плотнее сгустился вокруг колдуньи, сжимая её в кольце, спирая дыхание и вызывая головокружение. С трудом удерживаясь на ногах и понимая, что вот-вот рухнет, ведьма, превозмогая тошноту и головную боль, направила палочку на болото перед собой и выкрикнула:
— Duro!
Ничего.
Только туман еще плотнее сжал свои кольца, да из болотных бочагов поднялись серебряные змеи. Не в силах больше держать равновесие, колдунья завалилась на бок в опасной близости к одной из них. Сжимая онемевшими пальцами палочку, она с трудом направила ёе на змею и прохрипела:
— Vipera Evanesco!
Змея и не подумала исчезать в пламени, оставляя за собой пепел, — напротив, она гневно распахнула пасть, демонстрируя жертве два ряда мельчайших рубиновых клыков и готовясь кинуться ей в лицо. На краю гаснущего из-за нехватки воздуха сознания проскользнула полная сарказма мысль, что указания свыше были не лишены логики и что гады наследников Слизерина вовсе не обычные змеи, и в их присутствии оказалась бы смертельна даже alohomora, не говоря уже о напрямую угрожающем им заклятии окаменения. Месье Лестранж может ей гордиться — она в полной мере воплотила его предсказание о бессмысленности заклания юных выпускников Хогвартса на алтарь войны с сумасшедшими наследниками Слизерина.
Змея бросилась на девушку, впиваясь ей в шею и заваливая, затягивая её в трясину. Вскрик потонул в болотной жиже, а невыносимо долгую секунду спустя клыки гада отпустили жертву.
— Praesidium in pacem, — повинуясь приказу холодного голоса, змеи исчезли в пучине болот, возвращаясь в состояние покоя. В следующий момент тот же отстраненный голос, что повелел змеям успокоиться, заклинанием на старом полузабытом языке острова вырвал тело девушки из болот и отправил в сторону старой каменной хижины в сердце Раннох-Мур.

***

— Giùlan duine*! — мужчина поспешил поднять пострадавшую из топи. Наспех осмотрев и поняв, что у девчонки еще есть шанс выжить, он стремительно направился в дом, левитируя её перед собой. Стражи болот — те самые серебряные змеи с алыми клыками — чувствовали гнев хозяина и не смели даже показать головы из бочагов. Резкая походка выдавала в маге нервную натуру, приходящую в раздражение из-за малейшего отвлечения от работы. И сейчас маг искренне радовался, что девчонка ещё жива — это означало, что он сможет убить её лично. Медленно, болезненно и бесконечно мучительно. Именно этого, по мнению бледного мага, заслуживал каждый идиот, отвлекавший его от экспериментов.
Небрежным мановением руки открыв дверь, колдун сгрузил тело на высокую лежанку, застланную медвежьими шкурами. Почти брезгливо осмотрев раны на шее, мужчина изогнул тонкие губы в презрительной ухмылке — из раза в раз сюжет повторялся, как в какой-то паршивой маггловской сказке. Приманив порошок из дикой вербены, перетёртой чешуи молодого болотного дракона и эссенции хрустального копыта скакуна вождя магов-асов севера, он с силой втёр щепотку в шею девушки, всё с тем же брезгливым выражением лица отёр рабочие перчатки и упал в узкое резное кресло у очага.
Лениво помахивая палочкой, маг помешал содержимое котла в пламени камина и устало провел тонкой ладонью по острым скулам. Серые глаза невидящим взглядом уставились в пламя.

Как же он устал.
За последние три месяца эта девчушка была уже девятнадцатым магом, жаждавшим сорвать все магические покровы с его унылой мрачной лачуги. Если совет не успокоится, то маг скоро прекратит спасать его идиотов — шутка ли, многолетние запасы ингредиентов для заживляющего порошка и восстановительных зелий вышли менее чем за полгода! — справедливо оставляя на обед своим питомцам. Колдун со свистом выдохнул, помассировал веки длинными белыми пальцами и бросил колкий взгляд на горе-ловца.
Змееловы… Мерлин совсем рехнулся. Столько юнцов — совсем еще детей — брошены пушечным мясом на передовую с… с кем? С наследником Слизерина? Со змеями? Друг с другом? Иногда ему очень хотелось плюнуть на всех этих забредающих на его болота идиотов и прекратить их спасать. Пару раз даже, крепко сцепив зубы и игнорируя настойчивый шепот змей-стражей, он почти допустил смерть непрошеных гостей.
Почти.
Каждый раз понимание ценности крови погибающих, осознание важности жизни всех этих юнцов и — пожалуй, самое важное — память о старом добром, храбром и великодушном друге не давали мрачному колдуну уступить несчастных змееловов Смерти. Да и как можно позволить погибнуть всем этим детям, щуплым подросткам, одну из которых он только что вытащил из топи. Хозяин Раннох-Мур ведь не Мерлин.

От размышлений мужчину отвлёк низкий хрип из приоткрытого рта бессознательной девушки. Она завалилась на бок и начала биться в судорогах. Лоб покрылся испариной, на шее и руках высыпали бурые пятна.
Шипя и чертыхаясь, маг резко подскочил и неуловимым движением палочки отправил ей безоар в глотку. Камень стал медленно пениться, растворяясь в слюне, хрип медленно стих, а дыхание постепенно выровнялось. Полубрезгливо отодвинув палочкой ткань льняной рубахи, маг осмотрел кожу жертвы на ключице и плечах. Пятна медленно сходили на нет, но жар все еще сохранялся. Сведя брови и проведя пальцем по точеному носу, мужчина приманил маленькую колбочку с тягучим нефритовым зельем и, зафиксировав заклинанием голову девчонки, отмерил ей на язык три капли. Небрежно махнув палочкой и заставив зелье опуститься по языку ниже, в самую глотку, колдун вернулся к вареву на огне.
Нужно будет влить ей на закате еще порцию Нефриторуса, а после, едва она начнет приходить в себя, выставить к чертовой матери. И не забыть стереть память. Маг еще раз бросил колкий взгляд на девушку…
Убить все-таки было бы вернее.

Глава 4. Серебряные змеи Синей хвори

Его Величество Свен I Вилобородый возлежал на массивном ложе, с трудом удерживая голову на весу. Мерлин, еще более высохший и сморщившийся за прошедшие три года с начала магической акции змееловов, что-то нашептывал, низко склонившись к груди короля. Он то и дело хмурился, задерживая ладони над сердцем правителя, и бормотал что-то на смеси греческого и латыни.
В покои вошёл молодой Лестранж, успевший за период охоты на Слизеринов обзавестись парой поместий в Англии и Камбрии и — что гораздо важнее — уважением среди немногочисленных чистокровных семей магов Британии. С поклоном парень замер у изножья кровати короля и шепотом начал свой доклад:
— Блэки не станут нам помогать, мастер Мерлин. Они ведут свой род от сестры матери самого Салазара и не пойдут против своих прославленных родственников. Родная, чистая кровь — для Блэков это исключительно важно. Однако же и препятствовать казни в случае поимки наследников они не станут.
— Пытаются усидеть на двух стульях? Удобно ли подминать под свои костлявые седалища и стул чести, и табурет долга? — неслышно произнес незамеченный Лестранжем ранее высокий темноволосый человек из тёмного закутка у шкафа. Его зеленые глаза придирчиво осматривали медленно испускающего дух короля.
— Господин Лестранж, фений Финн только что вернулся с военного совета, — коротко, не отвлекаясь от правителя, бросил Мерлин.
— Блэки и не почешутся, пока эти мерзкие серебрянки не нападут на их собственных детей, — приветственно кивнув французу, заметил Финн.
— Эти мерзкие серебряные змеи с синими, как сапфиры, клыками… Двоих таких мы выловили в постели его величества.

Лестранж обернулся и внимательно всмотрелся в лицо короля. Кожа правителя медленно принимала синюшный оттенок, обескровленные руки стремительно холодели. Синяя хворь, без тени сомнения. Но как это произошло? Странно. Слишком странно.
За последние полгода ни один человек в Англии не погиб от синей хвори. Гады Слизеринов и дальше плодились в каждой захудалой деревушке острова, но они больше не несли болезни. Кусали, болезненно и подчас даже смертельно, магглов и магглорожденных, но это было вполне в их, змеином стиле. Ни проклятий, ни магии… Темные деревенщины-магглы Мерлина чествовали как героя, великого знахаря, колдуна и лекаря, отведшего чуму от целой страны, змееловы были набраны на постоянную службу Мерлину как главе Придворного совета волшебников, магическое сообщество почти уверовало в гибель Наследников Слизерина… И тут это. Как снег на голову.
Король стремительно угасает от Синей хвори, пробравшейся в святая святых замка — королевское ложе.
— Мастер Мерлин… что мы будем делать? — насторожено заглянул в лицо наставнику Лестранж.
— Играть в короля.

Постепенно остывающий Свен I провалился в последний сон, и великий маг срезал несколько прядей волос правителя.
— Боюсь, вашему отцу, господин Лестранж, необходимо срочно заняться зельем.

***

Молодая колдунья невысокого роста медленно двигалась по дремучему старому лесу на севере Альбы. Как один из самых опытных змееловов, она владела почти полной картиной нынешней ситуации. Придворный совет повелел истреблять каждую пойманную серебряную змею с сапфировыми клыками — разносчиков Синей хвори. Несколько змееловов уже полегли в борьбе с порождениями Слизеринов, однако же ведьма за несколько месяцев исследования земли скоттов так и не нашла ни одной такой змеи. Зато столкнулась в начале весны с краснозубой серебрянкой. Девушка тогда буквально ползла по огромным корням тысячедрева, не столько ища гадов, сколько пытаясь найти семикрылый корнецвет этого древнего магического дерева.
Когда в уже сгущающихся сумерках она наконец заметила тусклое металлическое мерцание меж корней, то поспешила склониться к цветку. Она занесла зажженную палочку над ним, и в этот момент к цветку откуда-то слева скользнула серебряная змея. Свернувшись вокруг корнецвета, она приоткрыла пасть, демонстрируя девушке красные клыки и отгоняя её от цветка.
Как завороженная уставившись на маленького гада, ведьма неожиданно опустила палочку. Где-то в глубине сознания шевельнулись мрачные, пропахшие тиной и стоячей водой картины кишащего подобными змеями бочага, собственного ранения и неизвестного мужского голоса, произносившего что-то на неопознанном языке. Змееловка и рептилия скрестили взгляды. Густой обволакивающий туман будто выдворил все мысли и воспоминания девушки, оставив в сознании лишь смутный образ холодных и неприветливых болот, полных опасностей и не поддающихся её магии.

Внезапно моргнув, змея спешно уползла за корень, и ведьма поспешила за ней, напрочь забыв о семикрылом корнецвете. Едва нырнув в клубок корней за пресмыкающимся, колдунья взлетела в воздух, обездвиженная чьим-то заклятьем.
— Покажись! — прохрипела она и тут же почувствовала, как голос покинул её.
Ничего не видя в кромешной темноте, она лишь слушала непонятное шипение, причудливо напоминающее разговор. Одно, безусловно, принадлежало серебряной змее, только что повстречавшейся на пути. Второе же шипение явно исходило от человека. Голос принадлежал мужчине, и колдунье казалось, — нет, она была почти уверена, — что это был тот же голос, который в её недавних странных видениях что-то говорил на почти мёртвом языке. Странный диалог продлился ещё с минуту, а затем наступила тишина. Сколько ни силилась ведьма услышать хоть что-то, её слуха достигал только редкий треск густых ветвей над головой. Наконец она мешком упала на землю, закашлявшись от резкого ощущения возможности снова говорить. Понадобилось несколько глотков холодного влажного воздуха густого леса, чтобы колдунья пришла в себя и осознала — ни змеи, ни её собеседника уже нет рядом. Однако теперь ей казалось, она знает, где искать незнакомца. По крайней мере, в каких землях он частенько бывает.
С той самой ночи ведьма не покидала надежды и тратила все силы, рыща по болотам и озерам Британии в поисках краснозубой серебряной змеи и её загадочного спутника.
А семикрылый корнецвет она так и не собрала.

***

Однако цветы в тот поздний вечер собрал мрачный худой мужчина. Колдун опустил уже третий цветок в чешуйчатый мешочек, когда услышал шелест стража:
— Девушшшшшка… Ссссссздесссссь…
Резко выпрямившись и отступив под густую темноту ветвей, маг надвинул на лицо капюшон и свесил длинные чёрные пряди. В мгновение ока в его руку из широкого рукава мантии скользнула черная палочка из змеиного древа. Обладатель чувствовал пульсацию силы в сердцевине — роге василиска — и поспешил мысленно произнести заклинание, обуздывая его мощь. Едва молодая ведьма показалась, как её, обездвиженную, маг немедленно поднял в воздух. В приступе ярости он хотел было убить что-то разнюхивавшую нахалку, но шелест стража остановил змееуста.
— Та сссссссамая…. Та сссссссамая девушшшшшка…
— Что ты несешь?! — гневно прошипел маг.
— Девчонка ссссссс бессссзоаром…
— Это невозможно!!! — тряхнул длинными волосами колдун и поднял голову.
Будучи полностью скрытым от ведьмы густой, почти осязаемо клубящейся тьмой среди древнего леса, маг внимательно всмотрелся в девушку. Сколько ей сейчас? На вид не больше двадцати. Слегка прищурившись, колдун впился взглядом в лицо ведьмы, будто читая её душу.
Семнадцать. Ей всего лишь семнадцать. Он сам в эти годы только начал изучать материковую боевую магию, приступил к сбору тайных магических растений и открытию возможного их использования, а девчушка к этому времени уже закалена дрессурой придворного совета, утомлена постоянными смертями и истощена полной опасностей работой следопыта.

Змееуст слегка запрокинул голову, глядя на молодую ведьму, и перед его внутренним взором потекли фрагменты её памяти.

Глава 5. Большие игры магических структур

Королевский замок крепко спал под покровом глубокой ноябрьской ночи. Сну как последней возможности хоть как-то отгородиться от пронизывающего суставы холода сдались в плен даже дежурные караула. В королевской совятне — небольшой пристройке над конюшней замка — раздалось гулкое уханье, будто сообщавшее кому-то о полной безлюдности внутреннего двора.
Едва голос птицы смолк, как в центре этого самого двора появились трое мужчин. Первый — высокий, седой и сухопарый — силой магии удерживал перед собой в воздухе чье-то тело; второй — молодой и стройный — держал наготове длинную черную палочку; третий же — невысокий седой старец — бегло осмотревшись, кивнул головой в сторону клумбы под окнами королевских покоев. Сухопарый мужчина повиновался молчаливому приказу старика и опустил тело на землю возле роз.
Седобородый маг направил на труп испещренный рунами посох и пробормотал что-то на латыни. Бездыханный мужчина, послушный неведомому заклятью, медленно превратился в саженец розы. Взмахнув еще два раза посохом, старый колдун поместил росток в землю и повернулся к соучастникам:
— Ну что же, вот и все. Полагаю, месье Лестранж, вам пора готовиться — утром вас ждет премьерный показ вашего спектакля.
— Как прикажете, мастер Мерлин, — сухопарый мужчина поклонился, сжал плечо молодого мага и поспешил вернуться в замок.
— Мастер, — провожая взглядом отца, произнес молодой мужчина, — что мы будем делать…потом? Зелья хватит на несколько месяцев…
— Шесть, Лестранж.
Мерлин медленно поправил сапфировый колпак с серебряными звездами и оперся на посох. Встретив напряженный взгляд собеседника, он неторопливо пояснил:
— На шесть месяцев. А затем, я думаю, король вполне может умереть от… острой боли в желудке… отравления, к примеру.
— А мой отец? — О, Лестранж, мой юный друг, смерть грозит только Свену I. Где вы видели, чтобы актера заставляли погибать вместе с его ролью?
— Все же, полагаться только на оборотное зелье опасно…
— Вы опасаетесь провала нашего плана или вашего отца лично? — холодно осведомился Мерлин и, не дожидаясь ответа, поспешил вернуться в свои покои.

***

Спешный стук каблуков гулким эхом отдавался в коридорах Оксфордских казарм. Девушка так спешила найти наставника, что не потрудилась ни сменить штанины на обязательную для всех женщин юбку, ни умыться. В конце четвертого коридора, перед импровизированной учительской, волшебница, наконец, нашла нужного человека. Высокий мужчина быстро скользнул по ней взглядом чуть уставших зеленых глаз, не отвлекаясь от размеренной беседы с госпожой Матроной — настоятельницей врачевательниц и главной поборницей сохранения всех женщин-магов от сугубо мужской работы змееловов.
— Фений Финн, почту за честь сообщить вам новости, когда вы сможете выделить мне время, — кротко уставилась в пол девушка. Играть послушную овечку при Матроне ей было не впервой, однако она опасалась буйного нрава преподавательницы. Та смерила её недовольным взглядом.
— Ожидай меня у развилки ученических келий. И потрудись принять подобающий девушке вид, — равнодушно бросил Финн и повернулся к собеседнице. Ведьма уважительно склонила голову. Настроение у мужчины было явно не самым радужным. Ещё и Матрона снова увидела её в не женском облике, сейчас опять начнёт высказывать наставнику всё, что она думает о ношении штанин, а заодно и выполнении долга змееловов, девушкой.

Именно за это молодая колдунья и на дух не переносила старуху уже не первый год. С самого первого дня её обучения от Матроны только и было слышно недовольство и возмущение в адрес змееловки. Она всё пыталась настропалить наставника отдать девушку под её, матронино крыло. Особенно это отвратительно звучало на фоне того, что врачевательницами могли стать только представительницы богатых и благородных магических семей, а ведьма не могла похвастаться подобной родословной.
Раздраженно выдохнув, колдунья перекинула толстую косу за спину. Она постаралась пересилить всплеск раздражения и жажды бунта против правил этой тучной старухи и решила все же трансфигурировать свои штанины в длинную шерстяную юбку небрежной вязки, нервно завела выбившуюся прядь за ухо и стала ждать фения.
Прошло тридцать невыносимо долгих минут, прежде чем мужчина появился в конце коридора. Одним взглядом указав девушке нужную дверь, он пропустил её вперед. Войдя и закрыв за собой дверь, Финн запустил тяжелую ладонь в волосы девушки, ероша ее косу, и притянул к себе, чтобы оставить невесомое касание губ на макушке ведьмы.
— Приятно видеть, что смерть не добралась до тебя, — выдохнули они одновременно и облегченно улыбнулись.
— О чем ты хотела поговорить? — мужчина поправил девушке прическу.
— О змеях.
Волшебник прищурил взгляд и после пары мгновений тишины произнес:
— Давай прогуляемся. Он взял колдунью за руку, поправил перстень на её пальце и они перенеслись в Армейский лес.
Франки так прозвали его потому, что деревья здесь росли ровными строями на одинаковом расстоянии, будто кто-то специально их высаживал.

Узкая тропинка вела строго вперед, вокруг неё то тут, то там возвышались крохотные поросшие мхом холмики, старые пни, облепленные грибами и синим вьюном, и причудливые пепельно-грязные, бледно-желтые и нежно-оливковые цветы.
— Не сходи с тропы, — предупредил маг девушку и подтолкнул её немного вперед по вьющейся дорожке.
Пройдя некоторое время в тишине, змееловы начали разговор.
— Я слышала, Маргир погиб.
— Да. Синяя хворь. Жаль, он был лучшим среди твоих однокашников, кому до сих пор удавалось выжить.
— Он слишком быстро умер, не находишь?
— Ты и об этом слышала? — с удивлением в голосе спросил маг. — Да, непосредственно там, где он нашел выкошенную семью Риверелл. Они были довольно зажиточные магглы. Более того, имели влияние при дворе.
— Его величество отозвал указ о преследовании магов, — это было утверждение, не вопрос.
— Как ни странно, да. Буквально пару месяцев назад он, брызжа слюной и пылая яростью, грозился и самого Мерлина, и весь совет научить работать эффективнее посредством…
— Пыток.
— Да, но не так давно передумал. Даже удивительно.
— Я слышу нотки разочарования? — невесело рассмеялась колдунья.
— В некоторой мере, — хмыкнул в бороду маг. — Идея Свена была не так уж и плоха. Должен же хоть кто-то выступить железной рукой власти.
— Ты не доверяешь Мерлину?
— Я не доверяю его методам.
Девушка повернула голову вправо и бросила косой взгляд на идущего позади собеседника.
— Финнгриф, не забывай, что Мерлин — великий маг, в это непростое время делающий все для торжества высшего добра, — не слишком уверенно сказала она, на что мужчина только досадливо скривился.
— Не может высшее добро строиться на стольких жертвах. Потери могут быть фатальны для магической Британии. Я уже не говорю о магглах.

На какое-то время змееловы умолкли, наблюдая за копошением нарлов в развалившемся трухлявом пне у тропы. Первой нарушила тишину ведьма.
— Ты думаешь, Мерлин не стремится спасти нас?
— Нет! — изумленно округлил глаза фений. — Что ты, нет! Просто… странно… неужели такому великому магу, как Мерлин, не под силу сделать хоть что-то для спасения людей… что-то…
— Кроме пустых криков об ужасных Наследниках Слизерина?
Шаги за спиной колдуньи стихли, и она резко обернулась.
— Финнгриф, — она подошла к мужчине как можно ближе, — разве это война? Сколько Англию терзают чумные пресмыкающиеся? Прошло больше четырёх лет уже. За всё это время наследник Слизерина хоть раз где-то объявился? Показался лично? Устроил карательные визиты? Хоть кто-то вообще знает, существует ли наследник на самом деле?
— Стихии, милая, о чем ты? — колдун с такой силой сжал ее хрупкие плечи, что даже приподнял девушку в воздух. Та смотрела куда-то сквозь мужчину.
— Что, если наследник Слизерина — мистификация? И кто-то просто умело прикрывается именем основателя в своих целях? Любой род может вершить свою месть и вести войну, оставаясь в тени потомков Салазара! В конце концов, разве это всё не политики ради задумано?
— К тому же… — будто что-то внезапно поняв, опустил девушку маг, — в нашей славной Англии уж слишком много иноземцев-магов. Одни придворные советники-колдуны чего стоят…

Они переглянулись и продолжили прогулку. Мужчина обдумывал вероятность заговора, а девушка пыталась решиться сказать ему еще об одной исключительно важной своей находке. Наконец, наткнувшись взглядом на маленькую красную болотницу, едва успевшую распустить лепестки, она решилась.
— А я была в лесу тысячедрев.
— Неужели? — удивление в голосе Финна было искренним. — Ты нашла путь?
— Вычитала в Хогвартсе и расспросила настоятеля. Я искала корнецвет. Финнгриф, как же там красиво! Мрачно и темно, но невероятно красиво! Там столько радужных светлячков! А еще, мне кажется, я видела там инеистых единорогов — аж двух! Финнгриф, никто не должен знать о них, но, Стихии, как они прекрасны!
Глаза девушки светились детским восторгом, и мужчина лишь завистливо хмыкнул:
— Я — могила… Так ты нашла корнецвет?
— Нашла! — с жаром кивнула девушка и потупила взгляд. — Но не собрала… Я готова уже была сорвать его, как вдруг ко мне скользнула серебряная змея. Но она не бросилась на меня, а только зашипела, широко раскрыв пасть, полную зубов. Красных зубов, Финн, — она снова подняла взгляд на мага.
Тот нахмурился:
— Впервые слышу о таких…
— Это еще не всё. Она обвилась вокруг цветка, не давая мне его сорвать, — рассказ девушки стал монотонным, по её вперенному в пространство взгляду было очевидно, что её мысли блуждают где-то далеко.
— Она была точной копией сапфировых серебрянок, но ни грамма синего в ней не было, только кровавые рубины клыков и поблескивающие кармином глаза… Я поспешила за ней, но почти сразу была атакована кем-то. И он… клянусь, фений, — девушка резко тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и посмотрела мужчине в глаза, — он разговаривал со змеей. На древнем языке пресмыкающихся.
— Змееуст?! — еле слышно выдохнул фений.
Колдунья кивнула и снова уставилась в пространство.
— Он был полностью скрыт в темноте леса. Но его змея и его голос… Помнишь одно из моих первых дел в землях скоттов?
— То, после которого ты вернулась с парой шрамов и провалом в памяти?
— Да… мне кажется, я позабыла как раз таких змей и этот голос. Его голос. И мне кажется, что они вовсе не убить меня хотели. Ни в лесу, ни при загадочной первой встрече.
— Откуда такая уверенность?
— Что ты знаешь о корнецвете?
Колдун нахмурился:
— Очень редкий цветок. Немногочисленные тысячедрева цветут раз в пятьдесят-шестьдесят лет, и цветы эти найти чрезвычайно трудно, ведь они видны только в три дня полнолуния.
— А еще они опасны.
— Мне казалось, их используют врачеватели в настойках.
— Да, экстракт корнецвета. Сам же цветок — вернее, его стебель, который так полезен в маринаде из мелиссы и сушеных арагонских пауков, — ядовит.

Волшебница спешно выудила из кармана рубахи смятый лист пергамента. Увидев, что именно протягивает ему змееловка, Финн пришел в ужас:
— Ты чокнутая! Настоятель тебя сожрёт, если узнает, что ты совершила кражу из хогвартской библиотеки!
— Это копия! — возмутилась колдунья и продолжила более спокойным тоном. — Вот, смотри: «Всякий незнающий, коснувшийся во глупости своей или же самонадеянности своей, кожей незащищенною цветка семикрылого, встречи с падучей ожидать вскоре должен, ибо яд его через поры спешно подступает к крови и сердцу несчастного».
Фений перечитал текст дважды, прежде чем поднять удивленный взгляд на собеседницу:
— То есть, змея…
— Спасла меня, — кивнула девушка. — И мне кажется, не впервой.
Мужчина с тяжелым вздохом обхватил руками голову:
— Пятый год идет, а дела становятся всё сложнее и туманнее.
— По мне, так это какая-никакая, а ясность, — не согласилась с ним ведьма. — Мы знаем, что змееустов по меньшей мере два. И что один из них уж явно не сумасшедший убийца…
— Но если змеи так похожи… — попытался возразить маг.
— Красный цвет естественен для змей. Но голубой… Чьим знаком, цветом, флагом рода является такой оттенок? Вот в чем вопрос…
— Но тогда нам нужен этот змееуст! Живым!
— Я знаю… — начала ведьма и тут же умолкла, удивлённо бросив: — Мерлин.

К беседующим действительно медленно приближался древний маг, ловко пробираясь между кочками и пнями.
— Доброго времени суток, мисс Д’ор, фений Финн — подойдя к колдунам, приветливо улыбнулся он.
— Доброго вечера, мастер Мерлин, — нестройно отозвались те.
— Прогуливаетесь? А я вот, знаете, хотел поймать хоть парочку ночных тяжелых мохнокрылок, но — увы — они, должно быть, уже спрятались в цветах. А жаль, настой на их крыльях прекрасно помогает при бессоннице, а она так часто меня одолевает в последние месяцы…
— Как себя чувствует его величество, мастер? — немного склонил голову Финн.
— О, прекрасно, фений, — погладил бороду Мерлин, — прекрасно. И, к слову, спрашивал о вас.
— Я непременно покажусь ему.
— Всенепременно, фений, — кивнул мужчине старец и перевел внимательный, почти буравящий взгляд на девушку.
— Юбка вам все же не идет, мисс Д’ор, чтобы там ни кричала наша достопочтенная Матрона.
Молодая ведьма легко улыбнулась:
— Благодарю, мастер.
— Что ж, — не отрывая взгляда от её лица, медленно произнес Мерлин, — пойду, может, все же впереди мне удастся поймать мохнокрылок, еще не испуганных вашим присутствием в лесу. Всего доброго!

Змееловка и наставник молча смотрели вслед удаляющейся фигуре могучего мага, и только когда сизоватые очертания полностью растворились вдалеке, снова заговорили.
— Я должна найти его, Финнгриф. Кем бы он ни был, я его найду и…
— И?
Девушка схватила мага за руки:
— Пообещай, что никому не скажешь, где я и на кого охочусь теперь. Пообещай! Никто не должен знать! Возможно, я найду его и сумею уговорить, разведать…
— А если нет?
— Дай мне полгода. Нет, лучше месяцев семь или восемь. Я дам тебе весточку. А нет… а нет, то все равно молчи. Доверься мне.
С минуту мужчина мучился сомнениями и страхами, но вгляделся в полное решимости лицо молодой колдуньи и сдался.
— Обещаю. Я обещаю, что семь месяцев выжду несмотря ни на что и сохраню весь наш сегодняшний разговор в тайне ото всех.
— Спасибо! — девушка порывисто обняла мага, став на носочки.
— Береги себя, — он снова поцеловал её в макушку и прикрыл глаза с тяжелым вздохом.
На сердце его было очень неспокойно.

Глава 6. У берегов Лох-Раннох

Над Раннох-Мур медленно вставало угрюмое зимнее солнце, и в самом сердце болот его приветствовал такой же угрюмый мужчина. Взгляд рассеяно скользил по бескрайним топям, правая рука медленно гладила угольного аспида, а на груди, под болотно-черным меховым плащом, уютно свернулась верная змея-страж, довольно жмуря алые глаза. Мысли мага были далеки и от его питомцев, и от его полных сырости владений.
Пять лет.
Восемь десятков и ещё восемь трупов у колдуна на руках. Сотни бесполезных зелий. Тысячи впустую потраченных ингредиентов. Все упорнее повторяющаяся мысль: «Все зря. Все напрасно».
Колдун устало вздохнул и запрокинул голову к небу. Черные пряди открыли холодному ветру острые скулы мужчины. Руки, сейчас спрятанные в фиолетово-черные перчатки из острохвостовой кожи, хоть и были чисто вымыты, но до сих пор, казалось, оставались пропитаны кровью — только вчера ночью маг потерял еще одного подопытного и пациента в одном лице. Если бы он умел давать волю чувствам, крик его боли, бессилия и гнева достиг бы дна Лох-Ранноха. Но вместо этого колдун лишь еще раз тяжело вздохнул и поднялся на ноги. Нужно было очистить котлы и вылить еще одну порцию никуда не годного зелья.

Колдун почти закончил с уборкой, когда вдруг услышал тихий шепот одного из самых дальних, приозерных стражей:
- Хоззззззззззяин… девушшшшшшка… сссссснова…
То ли от неожиданности, то ли от вспышки ярости, мужчина выронил на пол колбу. Та со звоном разбилась, и остатки эссенции, что были в ней, прожгли несколько крохотных дыр в сапогах.
- Какого маггловского черта!
- Она сссссс ранами, хозззззяин… Что-то ссссстрашное произззззошло на осссссзере…Колдун спешно накинул плащ и буквально выскочил из хижины, успев только подумать, что судьба ведет из раза в раз её к нему, видимо, ради быстрой и безболезненной смерти. Ну что за идиотка…

***

Ведьма бродила по болотам Ранноха уже третий час. Она условилась встретиться здесь со своим старым другом ещё по учёбе в Хогвартсе — Бродериком Финголриглом, однако его всё не было, и девушка начинала волноваться. Беспокойства прибавляла и последняя записка Бродерика, присланная накануне встречи. Набросанная явно впопыхах, она гласила:
«Сожги моментально по прочтении. Есть догадки о синих серебрянках. Не говори ни с кем. Не касайся ничего рукотворного. Не применяй огонь к гадам. Опасайся, ОПАСАЙСЯ их. Детальнее при встрече. Дерик».
Что такого Финголригл мог узнать? И не поплатился ли он жизнью за добытые сведения?
С месяц назад Мерлин основал Орден змееловов — элитный отряд охотников, каждому члену которого полагался, собственно говоря, орден в качестве знака отличия. Из семерых, получивших их, все семеро погибли. А неделю назад она получила странное письмо от Финнгрифа, которое только сгущало краски общей картины её догадок об инсценировке деятельности Наследников Слизерина:


«Надеюсь, сова найдет тебя, где бы ты ни была. Мерлин жаждет вручить тебе Орден. Беги. Беги, если только он тебя найдет, если только получишь официальное предложение. Этот Орден – метка смерти. Береги себя».

Впрочем, ничего нового в письме наставника и друга не было. Ведьма и сама заметила, что почетную побрякушку получали лишь немногие выжившие старички из первого созыва змееловов, к которым относилась и она. Знала она также, что все чаще при встречах в пабах и барах первые змееловы критиковали власть и шушукались о «странностях хворных гадов». Слышала и о том, что чем больше охотник шептался о своих догадках и подозрениях, тем быстрее его находили умерщвленным — либо синей хворью, либо очередной проклятой безделушкой. Почерк сумасшедшего убийцы был до строгости одинаков и ровен, но от того не менее ужасен.

Девушка так далеко зашла в своих размышлениях, что не обратила внимания на странный шелест за спиной — непростительная беспечность. Неожиданно она наступила на что-то холодное. Откинув носком сапога листву, ведьма склонилась над находкой, а в следующую минуту завыла раненым зверем — она, сама того до этого не зная, топталась на посиневшем трупе своего лучшего друга. Упав рядом с ним на колени, она пыталась вырыть из листьев тело — покрытое лёгкой бронёй инея тело.
Вдруг её сковал холод ужаса — ведьма почувствовала, как толстые чешуйчатые кольца обвивают шею, а острые клыки — синие клыки, она точно знала это, — впиваются в плечо, лодыжку, бедро. Одна за одной серебряные змеи бросались на неё, ломали в своих тисках-кольцах ребра, трощили кости и выгрызали плоть. Захлебываясь хриплыми рыданиями, ведьма чувствовала, как стремительно гаснет сознание, однако все-таки успела услышать уже знакомый холодный голос мужчины.
Или ей снова показалось?

***

Когда маг прибыл на опушку леса у озера, его страж уже терзал одну из синезубых тварей. Под клубком её сотоварищей мужчина увидел два тела, и одно — женское — судя по всему, ещё держалось за жизнь.

- Я – ваш повелитель, змеи, ползучие, гады. Я – ваш повелитель, ядовитые и коварные. Я вам повелеваю кормиться тем, кто отдал вам приказ, кто затуманил вам разум, кто вызвал вас без ведома моего, ибо я – Повелитель, змеи, ползучие, гады, - инфернальными напевами нашептывал колдун, стараясь не думать о том, как сильно его бьет нервная дрожь.
Что-то было не так. Рептилии не желали повиноваться. По виску скатилась капля пота, а руки в мгновение стали мокрыми, но он не прекращал напевы на змееречи, пока пресмыкающиеся наконец не поддались его увещеваниям и указаниям. Медленно, нехотя они попытались скрыться из виду, но колдун не позволил:
- Убить их, - бросил он своим змеям, и те стремительно бросились на синезубых гадов.

Как только последний гад перестал подавать признаки жизни, колдун поспешил левитировать девушку. Одного взгляда на парня было достаточно, чтобы понять - он мертв уже несколько часов.
- Bidh mi a ’gairm air teine! – отрывисто произнес маг, указывая палочкой на то место, где остался труп и откуда он только что вынул еще живую волшебницу. Опушка вспыхнула пламенем, пожирая тело парня, поляну, листья, несколько деревьев и изорванные трупы сапфировых серебрянок. Дождавшись, когда от всего этого останется лишь черный пепел, мужчина укротил огонь и поспешил с девушкой в хижину. Картина снова повторялась, как в маггловских сказках. Снова эта девчушка, израненная и потерявшая сознание, снова он мечется по дому, пытаясь ее спасти… вот только сейчас шансов на спасение почти нет.
- Хоззззззяин…
- Не сейчас! – шикнул на стража маг.
- Это вашшшшшжно…

Колдун молча кинулся к полке с целительными настойками змеиных ядов, даже не удостоив взглядом докладчика, и змея решила, что можно продолжить.
- Это была ссссзассссссада, хоззззяин…
- Хозяин не дурак, - резко бросил колдун, смешивая яд бумсланга, индийской кобры и тайпана с концентратом корнецвета и аравийской мятой.
- Не для васссссс…. Для девушшшшшшки…
- Видимо, не одному мне она уже поперёк горла сидит, - буркнул мужчина, посредством магии отправляя в глотку девушке смешанную микстуру.
- Хоззззззяин… ззззззаклятие крови…
- Сначала жизнь этой малолетней идиотки!
- Хоззззяин…
- Я сказал, ПОЗЖЕ! А теперь собери всех и усиль охрану границ. Разить насмерть! Плевать, хоть сами маггловские апостолы сюда пожалуют!
- Да, хоззззззяин…