Змеи Аргадзона

Глава 1. Демон.

Вампир ворвался в пещеру как ураган, не замечая ни метавшихся в голубой светящейся энергии призраков, ни разрисованной кровью пещеры. Он видел одну лишь цель и обрушил на неё свою месть. Вампир молниеносно перемещался по пещере, нанося удары и отступая, хладнокровно наблюдал за страданиями противника, за искаженной от боли мордой существа, убившего Зариславу.

Первый удар пришелся по спине существа, и дикий вой, перемешанный с криком, оглушил пещеру. Своды затряслись, но ни один камень не упал с её купола, только синеву стен сменила чернота.

Когда существо, опомнившись от первого крика, повернулось посмотреть на своего врага, Альстрейд отступил на шаг. Сражаясь в разных гранях мира, он повидал немало разных чудищ, но то, что стояло сейчас перед ним, не относилось ни к одной из них. Демон был раза в четыре больше вампира, его острые рога почти касались свода пещеры. Красные горящие глаза готовы были спалить своей ненавистью непонятно откуда взявшегося врага.

Демон взревел. Впился взглядом в вампира, причинившего ему такую боль. Конечно, по сравнению с ним это ничтожное создание больше похоже на мелкое насекомое. Но только клинки в его руках совсем не простые. Демон почувствовал, что они вытянули из него изрядную долю магической силы.

Эти клинки созданы ещё до разделения мира на грани. В них клокочет магическая сила рун, их невозможно сломать, сталь их защищена от внешних воздействий, а самое главное – к ним невозможно даже прикоснуться. Потому что служат они только своему хозяину, а у того, кто отважится их взять, выпьют жизненную силу.

Демон зарычал, издав гортанный звук, будто сотня разгневанных животных.

Осталось совсем немного, дочитать последние заклинания, вытащить сердце этой человечки. Пустить её кровь по начерченным рунам, напитать их и выпустить на свободу своих собратьев. Ее кровь такая сильная, чистая, невинная – он испробовал её на жертвенном камне.

И камень откликнулся, принял жертвенную кровь. Как радовались собратья демона скорому освобождению! Но какой-то червяк всё время пытается ему помешать. «Я сотру в порошок каждого, кто отважится встать у меня на пути. Каждого! Столько тысячелетий мы были заточены под ненавистной горой. Мы ждали. Томились. Ждали!» Злой рык разнёсся по пещере и отозвался эхом по всем тоннелям и пещерам горы Аргадзон.

Вайнер вбежал следом за Альстрейдом в пещеру, и в следующую секунду его откинуло назад – волной крика чудовища, которого раздирала боль. Маг перекатился к стене тоннеля и закрыл глаза, мысли его лихорадочно метались. Громадное рогатое чудовище стояло во весь рост в пещере. Вдоль спины, бугристой от мышц, шли два глубоких перекрещенных пореза. Кровь стекала из ран и, капая на гладкий и ровный, как из голубого стекла, пол пещеры, горела и издавала шипящий звук.

«Демон! Живой демон! Но откуда? Силы небесные, неужели прорыв!?»

Маг, затаив дыхание, очень медленно и стараясь не издавать звуков, осторожно пополз ко входу пещеры. Он быстро окинул её взглядом и скрылся в тени тоннеля. Волосы на его голове зашевелились от увиденного. Возле самого входа лежали тела парней с разорванными глотками, скорей всего, те были из рода лис. Все стены голубого камня пещеры были исписаны кровью. Только вот чьей? В самом центре пещеры на полу неподвижно лежала Зарислава. Пол вокруг неё тоже был весь в крови. Демон украсил стены и пол пещеры какой-то незнакомой письменностью.

Вайнер вновь осторожно пополз к входу и, прислонившись к стене, с вниманием стал вглядываться в буквы, начерченные на стенах пещеры. Оказалось, прочитать слова было совсем непросто: во-первых, мешали взволнованно летающие призраки, во-вторых, Альстрейд сражался с демоном, и за их мелькавшими телами сложно было уловить смысл написанного.

По пещере то и дело разносились крики и рычание демона. Наследный принц сражался молча, сняв все защиты, он принял свой первозданный облик, и по стонам и крикам демона можно было понять, что вампир ой как силен и страшен в своём стремлении убить. Но только все раны, нанесенные клинками вампира, постепенно затягивались, и как бы ни был силен и быстр вампир, кажется, ему не одолеть демона.

Сражающиеся переместились в другой край пещеры, и маг, присмотревшись, смог прочитать первое слово – свобода. Вайнер нахмурил брови, язык письменности, которой демон расписал стены пещеры, был точно такой же, как и в книге «Сотворение граней мира».

Маг сразу вспомнил все события в книге и по его спине пробежали холодные ручейки страха. Пришло осознание всего, что произошло недавно с Зариславой. «Одному из демонов удалось завладеть разумом шамана… и не только разумом, теперь уже и телом. С самого рождения он пытался убить девушку. И если бы ему это удалось, то сейчас живого мира вообще бы не было. Одна бескрайняя пустыня тьмы и безжизненные просторы граней миров. А может, и граней уже бы не существовало? Демоны любой ценой хотят вырваться на свободу, и теперь один из них не остановится ни перед чем. Столько тысячелетий!»

Маг закрыл глаза и, обхватив голову руками, простонал от отчаянья. «Должен же быть выход. Должен! Думай, Вайнер! Думай! Стоп! Если демоны ещё не вырвались на свободу, значит, девушка ещё жива. Ещё есть надежда как-то помешать исполнению задуманного чудищами. Зариславу нужно немедленно унести из пещеры. Немедленно!»

Вайнер встал, передёрнул плечами, скидывая оцепенение и страх. В глазах застыла решительность, он шептал заклинания, руками выводя замысловатые узоры в воздухе. Вскоре в начерченных узорах забурлила масса, она стала быстро сгущаться и реорганизовываться, превращаясь в копии Вайнера. Маг посмотрел на своё творение – двенадцать отражений его самого взирали на него и ждали команды. На первый взгляд их невозможно было отличить от самого Вайнера, только если присмотреться повнимательней, можно было увидеть безмолвное, отрешённое выражение их лиц. Для завершения действа маг дотронулся рукой до первой своей копии и все двенадцать ожили.

Глава 2. Родовой перстень Вампирии.

Альстрейд лежал на Зариславе, тяжело дыша и прислонившись лицом к её рыжим волосам, вдыхая их запах. На смену нахлынувшей страсти пришла горечь от раздирающего душу сожаления, хотелось выть от отчаянья и омерзения к самому себе. Он чувствовал лёгкую дрожь в её руках, тело, сжавшееся от напряжения. Славку била холодная дрожь, пришло понимание того, что с ней только что произошло. Только сил открыть глаза не было, как не было и сил разжать челюсть на плече Альстрейда. От оцепенения зубы сжались в мертвой хватке, во рту всё ещё ощущался привкус горячей крови.

Вампир посмотрел вверх и увидел, как затухают красные глаза демона над кроватью. И у наследного принца Вампирии немного отлегло на душе. Всё-таки совершённая им гнусность имеет хоть маленькое оправдание. Только ему было тошно от самого себя, вновь накатила волна презрения к себе. Никогда он не совершал ничего подобного. Он прижал девушку к себе и прошептал.

– Зарислава, прости. Прости меня.

Его слова отрезвили, она, наконец, нашла в себе силы разжать зубы. Вампир отстранился от неё и рывком встал. Быстрым шагом прошёл в ванную, чтобы не видеть застывшую боль в глазах девушки, хотя больше боялся увидеть в её глазах ненависть и презрение.

Слава лежала с закрытыми глазами, казалось, тысячи иголочек в один миг наполнили её рот и воткнулись все сразу в тело. «Да что же это такое со мной происходит? – подумала она. – Хватит валяться! Вставай уже! Подумаешь, стала женщиной. А больно-то как. Больше ни за что не буду этим заниматься. Вставай, Славка! Вставай!»

Мысли метались в глубине сознания, было себя очень жалко – до дури. Так хотелось, чтобы пожалели, приласкали и успокоили, но только некому. Она была в какой-то степени благодарна парню, что он встал и ушёл, оставив её одну. Ей не хотелось никого видеть. Совсем по-другому она представляла себе первую ночь с мужчиной. Если б не боль между ног, можно было подумать, что ей приснился страшный сон. Только нужно найти в себе силы быстро встать и одеться, пока он не вернулся и не застал её голой.

Нестерпимая боль, которая немного поутихла, волновала сейчас меньше всего. Её тело помнило его руки и трепетное, взволнованное дыхание, опаляющее кожу. И как ни странно – Славке понравились первые прикосновения мужчины, это было так нежно и волнующе, правда, совсем немного, а потом ей казалось, что её ножом изнутри режут.

«Глупая, давай вставай! Он тебя с трудом переносит. Так что сделал дело, пусть гуляет смело. Да и не виноват он ни в чём, сама ведь отдалась. А вдруг это часть игры? Интересно, что бы было, если б я не поддалась страху? Ай, чего теперь гадать!»

Зарислава, не раскрывая глаз, кувыркнулась на край кровати, и из её груди вырвался слабый стон боли. Внизу живота вновь резанула жгучая боль. Полежала немного, успокаивая трепещущее сердце и учащённое дыхание. Сжав зубы, Слава решительно встала и открыла глаза. Её сарафан одиноко валялся на пушистом ковре, и его вид резанул Славку по сердцу, вызвав волну воспоминаний. Сколько всего произошло с тех пор, как она впервые надела его. Тяжко вздохнув, подошла, подняла его и быстро натянула. Какую бы бурю эмоций ни вызывала эта тоненькая маленькая вещь, стоять голой посреди комнаты не хотелось. Теперь нужно найти трусики, она вспомнила, что парень снимал их с неё на кровати, хотела повернуться, но почувствовала, как что-то горячее полилось между ног. Славка машинально засунула руку под сарафан, и как раз в это время вошёл Альстрейд. Она растерялась и застыла в этой нелепой позе, но почувствовав, что вся рука мокрая, вынула её и замерла с открытым ртом и трепетом в глазах. Все пальцы были в крови, но не это обстоятельство ввело её в такое состояние. На её руке, где было кольцо, извивались две чёрные и прозрачные мерцающие змеи.

– А-а-а! – завизжала она. – Сними! Сними! Сними – этих тварей! Ненавижу! Ненавижу змей! – выкрикивала она с трудом, глотая слова. Горло Славки перехватил спазм страха, и она, как рыба без воды, хватала ртом воздух, пытаясь вздохнуть.

Глаза Альстрейда округлились в одно мгновение, нижнюю челюсть сразу потянуло к полу от удивления. Он как зачарованный смотрел, как вместо кольца на пальце Зариславы, разинув свои пасти, качались две чёрные мерцающие анаконды-призраки с горящими красными глазами и с острыми окровавленными клыками. Они перекрутились, одна из анаконд с разинутой пастью стала заглатывать палец Зариславы, он медленно, погружался ей в брюхо. Змея поглотила палец девушки полностью и, дойдя до фаланги пальца, туловище и хвост змеи взметнулись и обвились вокруг него. Вторая анаконда проделала то же самое только с противоположной стороны. И постепенно их тела окаменели и проявились в виде двух анаконд, смотрящих друг на друга с открытыми пастями, а в середине лежал большой и чёрный, переливающийся всеми цветами радуги неогранённый камень.

Зарислава уже не кричала, её лицо приобрело белёсый оттенок, она замерла, как каменное изваяние, боясь пошевелиться. А принц не мог сдвинуться с места, как зачарованный смотрел на происходящее. Вскоре анаконды замерли, изменив вид золотой оправы кольца. Вампир вспомнил кольцо на руке у его матери, оно было немного другим, и чёрный камень в кольце не сиял так, что резало глаза. Альстрейд вспомнил слова, сказанные отцом, они прогремели как гром среди ясного неба.

«Я потом тебе объясню, что с этим кольцом делать».

И предупреждение Леона: «Не забудь снять кольцо перед тем, как всё должно произойти».

Но его отвлекла гробовая тишина, он посмотрел на Зариславу и обомлел. Она стояла к нему спиной и смотрела на стену над кроватью. Окаменелый слепок тела демона чётко вырисовывался в стене. Но Слава не поняла, что он мёртвый, и отчаянный крик застрял в её горле.

Глава 3. Первая грань мира

Портал открылся в каком-то стареньком доме, вокруг стояла тишь. Зарислава огляделась, её обволокли спокойствие и тишина дома, она вздохнула с облегчением.

— Наконец я дома. Это дом моих… — Она не смогла договорить, комок боли застрял в горле.

Вампир прижал её к себе и тихо зашептал:

— Зарислава, не смей плакать. Ты ведь такая сильная всегда была. Так что с тобой случилось? Что случилось с рыжей красавицей?

Он приподнял её голову, окинул взглядом бледное лицо и, опять прижав к себе, поцеловал рыжую макушку. Альстрейду очень не хотелось отпускать девушку, но он чувствовал, что она держится из последних сил.

— Слава, скажи, в этом доме есть ванна?

Слава вздохнула и, отстранившись от вампира, пошла по направлению к одной из дверей. Вампир двинулся за ней, мысль о том, что девушка останется одна, парализовала. Но Славка не ведала о страхах вампира, она повернулась, окинула его хмурым взглядом.

— А ты куда прёшься? Раскатал губу.

Леон закатил глаза, ухмыльнулся и пошёл рассматривать интерьер избы. Когда Зарислава скрылась за дверью, оперся руками об стол и посмотрел в окно. Горизонт стал багряным, и этот оттенок очень быстро расползался, захватывая и окрашивая всё живое вокруг в рыжую пылающую краску. Чем-то она была похожа на волосы Зариславы, только темнее. Волосы Славы напоминали цвет самого солнца, огненно-красного.

— Как красиво, — восхищённо произнёс вампир.

— Очень. Заря в первой грани мира самая красочная и неповторимая. Может, оттого, что она чиста от воздействий магии.

Как будто услышав их разговор, красный диск солнца выполз из-за верхушек видневшегося вдалеке леса.

— Какое оно огромное и обжигающее, даже дух захватывает, и одновременно пугающее своей мощью и красотой.

— Да, необыкновенная красота, — подойдя к вампиру, ответил маг. — Нам повезло, что сейчас рассвет, днём, поверь мне, ты бы так не восхищался его красотой.

Они полюбовались рассветом, слушая, как за дверью в другой комнате мирно льётся вода. Когда шум стих, вампир уже стоял у двери и ждал Зариславу. Она вышла в коротком халатике, босая, волосы на голове были замотаны в полотенце. Окинув сонным взглядом молодых людей и кивнув на холодильник, она промолвила:

— Угощайтесь тем, что найдёте, — посмотрев на вампира, грустно сказала: — Извини, тебя мне угостить нечем.

После этих слов она прошла через комнату и, открыв другую дверь, скрылась там. Вампир проследовал за ней, осторожно заглянув в крохотную комнату с двумя диванами, над которыми висели снимки разных людей. Небольшое окно закрывали старенькие выцветшие занавески, на которых едва проступал рисунок каких-то цветов. Маленькие коврики лежали на полу возле диванов.

Зарислава, свернувшись калачиком и отвернувшись к стене, лежала на одном из диванов. Альстрейд тихо подошёл, полюбовался спящей девушкой. Его сердце сжалось от любви и жалости. «Совсем ещё юная. И как только успела за такой короткий срок полностью перевернуть и изменить мою жизнь. Вдобавок ко всему женила меня на себе и даже не спросила моего согласия».

Вампир улыбнулся воспоминаниям, нежность и желание обнять её были так велики, что он уступил своим чувствам и прилёг рядом. Зарислава сразу повернулась и прижалась к нему, ища защиты и тепла. Он обнял её, стараясь отвести все переживания, которые не отпускали её с того времени, как они встретились. Альстрейд любовался ею, убрав с лица рыжие кудряшки, выбившиеся из-под полотенца, потом коснулся губами её маленького носика, сплошь покрытого конопушками. Тяжко вздохнул, не расслабляя объятий, закрыл глаза и задремал.

Альстрейд открыл глаза резко, запах человека ворвался в его ноздри и поднял из глубин тела спавший инстинкт предков. Вампир вскочил, разбудив Зариславу, она открыла глаза и увидела стоящего возле её дивана Альстрейда. Чернота его глаз отдавала каким-то странным алчным блеском, тело застыло в напряжении. Постояв немного, он развернулся и пошёл к двери какой-то странной походкой, больше похожей на движения крадущегося хищного зверя.

На душе у Славки стало тревожно. «Куда этот кровосос лыжи надел?» Она быстро встала, сбросила полотенце с головы. Её влажные волосы упали волнами, как золотой водопад. Чувствовала она себя уже лучше, конечно, какой была, она уже никогда не будет, только дедушка научил её — ни о чём не жалеть. «Жалость убивает нутро, грызёт его. Так что не стоит терзать себя, руби на корню маленький его зародыш. Наступит новый день, выйди, посмотри на солнышко — улыбнись новому дню, только душой улыбнись. И поверь мне, светло там у тебя будет и не останется места ни для жалости, ни для терзаний».

Пять минут назад

Алька открыла дверь дома и напряглась, казалось, что даже брёвна пропитались насквозь запахом чужаков. Она осторожно отодвинула шторку и заглянула в горницу. На стуле сидел молодой человек и внимательно смотрел на неё. В комнате стоял полумрак от задвинутых на окнах штор, хотя она хорошо помнила, что ранним утром отодвинула занавески на окне. Незнакомца разглядеть хорошо не удавалось, но и угрозы от него она не чувствовала.

— Вы кто? — спросила она у него, но не успела выслушать ответ, как из их с Зариславой спальни выскочил и бросился на неё неизвестный. Она вскрикнула и загородилась руками, и тотчас из её кольца выскочили две белые кобры и замерли, качаясь в разные стороны. Из открытых пастей виднелись острые клыки, раздвоенные языки то и дело пробовали на ощупь пространство.