Змеиное царство

Опасный магнетизм

Медовые глаза с огненными искрами внезапно оказались прямо напротив меня.
– Не занято? – бархатный голос прорезал воздух, заставив моё сердце подскочить.

Передо мной стоял наг – высокий, с широкими плечами, обтянутыми расстегнутой рубашкой. Его темные волосы с модной челкой небрежно падали на один глаз, а губы изгибались в полуулыбке, обнажая идеально белые зубы.

Даже без своей вечной спутницы я узнала бы эту породистую осанку и эту особую текучесть движений, присущую только нагам.

И будто прочитав мои мысли, из-под воротника его рубашки показалась серебристая голова змеи. Гадина медленно выскользнула наружу, блеснув чешуей под светом ламп. Она двигалась с холодной грацией, словно живое украшение на его мускулистой груди.

Я лишь кивнула каким-то судорожным движением головы – ни да, ни нет. Он воспринял это как приглашение и опустился на стул напротив, заполняя пространство своим присутствием.

Его движения были плавными, словно течение воды – ещё одна особенность нагов, от которой по коже бежали мурашки.

– Марко, – представился он с улыбкой, от которой его лицо приобрело что-то от падшего ангела – одновременно притягательное и пугающе опасное.

Серебристая змея тем временем полностью выползла и теперь обвивалась вокруг его шеи, как экзотический шарф. Её немигающие глаза изучали меня с первобытной, нечеловеческой холодностью.

Для нагов эти существа – не просто питомцы, а часть их самих, продолжение их тел, способное действовать на расстоянии. Чувственный, инстинктивный хвост, выдающий истинные намерения.

– Не бойтесь меня, – произнёс он с плавностью, характерной для речи нагов. Каждое слово словно вытекало из его полных губ, оседая в воздухе медовой патокой.

– Мне просто пора, – я схватила поднос и почти бегом направилась к выходу. Второй день в исследовательском центре, а я уже веду себя как сумасшедшая. Но лучше так, чем видеть эту чешуйчатую тварь ещё хоть секунду.

Выскочив в сад лаборатории, я глубоко вдохнула аромат цветущих яблонь. Укрывшись в тени деревьев, я закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Образ Марко продолжал стоять перед глазами – эти широкие плечи под тонкой тканью, эта хищная грация в каждом движении, эти глаза, словно гипнотизирующие жертву перед броском.

Наги. Не просто иная раса, а носители древней магии. Магии контроля. За их идеальными чертами и обманчивой красотой скрывается способность парализовать, подчинять, манипулировать. Может, поэтому я и боюсь их так иррационально – это страх остаться без контроля, превратиться в марионетку.

Истории о людях, становившихся рабами нагов, кружились в памяти, пока я стояла под тенью деревьев, пытаясь отогнать образ серебристой змеи, скользящей по загорелой коже Марко.

Я прислонилась к стволу яблони, ощущая шероховатую кору сквозь тонкую ткань блузки. Прохладный ветерок трепал мои волосы, но даже он не мог развеять образ Марко, впечатавшийся в сознание. Словно выжженный там, как клеймо.

Пытаясь успокоиться, я наблюдала за поверхностью небольшого пруда, где отражались кроны деревьев и кусочек синего неба. Почему-то это зрелище вызвало непрошенное воспоминание: змея Марко, как она грациозно двигалась по его коже, будто жидкое серебро.

Внезапно я услышала шаги — тихие, но отчетливые. Плавные. Неторопливые. "Его" шаги.

— Вы так поспешно ушли, — раздался знакомый бархатный голос за моей спиной. — Я надеялся, мы успеем познакомиться.

Я медленно обернулась. Марко стоял в нескольких шагах, высокий и стройный, с этой своей хищной грацией. Его темные волосы чуть растрепались от ветра, и челка теперь едва прикрывала пронзительные медовые глаза. Рубашка всё так же была расстегнута на несколько пуговиц, обнажая гладкую золотистую кожу, но змеи не было видно.

— Где ваша... — начала я, прежде чем смогла остановить себя.

Уголок его губ приподнялся в понимающей полуулыбке.

— Иска? Она здесь, — он слегка повел плечом, и я заметила серебристую головку, высунувшуюся из-под воротника на его спине. — Просто я заметил, что вы нервничаете в её присутствии.

То, что он заметил и учёл мой страх, почему-то сбило меня с толку. Образ хладнокровного, безжалостного нага, сложившийся в моём воображении, не вполне совпадал с этим внимательным жестом.

— Вы новенькая в центре? — спросил он, делая шаг ближе. — Марко Вересс, отдел биологических исследований. Специализируюсь на глубинной нейрохимии.

— Лина Таврина, — представилась я автоматически, — перевелась из московского филиала. Отдел межрасовой психологии.

Его глаза заискрились с новым интересом.

— Межрасовая психология? И вы... боитесь нагов? — в его голосе не было насмешки, скорее искреннее любопытство.

Я почувствовала, как краска приливает к щекам. Действительно, какая ирония: психолог-исследователь межрасовых отношений, которая трясется от страха при виде представителя изучаемых рас.

— Я работаю над этим, — ответила я тихо, стыдясь собственной слабости.

Марко сделал ещё один шаг и теперь стоял так близко, что я могла уловить его запах — странную, пьянящую смесь сандала, цитрусовых и чего-то неуловимо экзотического. Я инстинктивно отшатнулась, упираясь спиной в дерево.

— Простите, — он остановился, подняв руки в примирительном жесте. — Я не хотел вас напугать.

Было что-то завораживающее в том, как солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, играл на его коже, подчеркивая рельеф мышц под тонкой тканью рубашки. Его движения, даже самые простые — поворот головы, жест рукой — были исполнены такой гипнотической плавности, что трудно было отвести взгляд.

— Знаете, — произнёс он задумчиво, — страх часто происходит от незнания. Может быть, если бы вы лучше узнали нагов... узнали меня... вы бы поняли, что бояться нечего.

Знакомство с Эриком

Исследовательский центр встретил меня привычным гулом голосов, шелестом документов и запахом кофе из кафетерия на первом этаже. Я быстро пересекла вестибюль, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, и уже почти достигла лифтов, когда застыла как вкопанная.

У самых дверей, преграждая путь к спасительной кабине, стояли они. Марко, в безупречно сидящем темно-синем костюме, что-то оживленно объяснял, жестикулируя папкой с документами. Эрик, сегодня с распущенными иссиня-черными волосами, падающими на плечи, внимательно слушал, скрестив руки на широкой груди. Его змея цвета полированной меди, словно живой браслет, обвивалась вокруг запястья.

Мое сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью. Может, они меня не заметят? Может, удастся проскользнуть мимо? Я заставила себя двигаться – медленно, осторожно, держась ближе к стене, словно могла раствориться в ней.

Лифт прибыл, двери открылись. Я сделала маленький шаг вперед, еще один... Краем глаза заметила, как Эрик что-то сказал, и оба нага расхохотались – низким, бархатным смехом, от которого мурашки побежали по коже. Они смеются надо мной? Узнали? Следят?

Паранойя подстегнула мои движения. Я рванулась к открытому лифту, не глядя под ноги, и зацепилась каблуком за край ковровой дорожки. Время словно замедлилось – я почувствовала, как теряю равновесие, как мои очки съезжают с носа, как папка с документами выскальзывает из рук...

И вдруг – тепло. Сильные руки подхватили меня с двух сторон, не давая упасть. Справа – Марко, его лицо так близко, что я могла различить золотистые крапинки в медовых глазах. Слева – Эрик, его хватка крепче, жестче.

А затем – прикосновение, от которого внутри всё похолодело. Что-то гладкое, прохладное скользнуло по моему запястью. Серебристая змея Марко, словно живая струйка воды, перетекла с его руки на мою, обвиваясь вокруг предплечья. В тот же миг медная змея Эрика коснулась моего другого предплечья, замыкая странный круг.

Я вздрогнула всем телом, но не от страха, как ожидала. Это было... иначе. Прикосновение змей было подобно легкому электрическому току, проходящему через кожу – не болезненному, но пробуждающему каждый нерв, каждую клеточку тела. Словно туман в голове на мгновение рассеялся, уступив место кристальной ясности.

— Осторожнее, доктор Таврина, — голос Марко, тихий и глубокий, проник прямо в сознание. — Не хотелось бы, чтобы с вами что-то случилось.

— Особенно перед вашшей презентацией, — добавил Эрик, и в его акценте проскользнули шипящие нотки, напоминающие о его нечеловеческой природе.

Я замерла, не в силах пошевелиться, зажатая между двумя мужчинами, чьи руки все еще удерживали меня в вертикальном положении. Их змеи, будто по беззвучной команде, синхронно скользнули обратно к своим хозяевам, но ощущение их прикосновения еще горело на коже.

— Презентация? — выдавила я, стараясь не смотреть ни на одного из них.

— Разве вам не сказали? — в глазах Эрика мелькнуло удивление. — Сегодня в 11:00 вы представляете своё исследование перед комиссией. Мы с Марко в неё входим.

Мир пошатнулся под ногами, и на этот раз – не от потери равновесия. Я должна была презентовать свою работу перед нагами, которых вчера оскорбила? Перед Марко, чьи глаза я не могла выдержать даже сейчас?

— Уверен, это будет... познавательно, — произнес Марко, и на его губах заиграла лёгкая улыбка, значение которой я не могла разгадать. Насмешка? Предвкушение? Что-то совсем иное?

Змея на его запястье подняла маленькую головку, и мне показалось, что она тоже улыбается – если только змеи могут улыбаться.

Я почувствовала, как горят мои щеки. Комната внезапно стала слишком тесной, воздух – слишком густым, а костюм, казавшийся утром надежной броней, теперь ощущался как тончайший шёлк, неспособный скрыть бешеный стук сердца.

Презентационный зал казался огромным и пустым, когда я вошла туда за пятнадцать минут до назначенного времени. Рассчитанный на тридцать человек, сегодня он должен был принять только троих — меня и двух нагов, которые держали в своих руках мою профессиональную судьбу.

Расставив материалы, я подключила ноутбук к проектору и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. Моя презентация была посвящена психологическим механизмам межрасовых предубеждений — тема, внезапно ставшая болезненно личной.

Часы показывали ровно 10:58, когда дверь открылась. Марко вошел первым — плавное, текучее движение, почти гипнотическое в своей грации. За ним следовал Эрик, чья властная походка выдавала привычку к руководящей позиции. Оба нага были одеты безупречно — тёмные костюмы, белоснежные рубашки, галстуки, подчеркивающие их экзотическую красоту.

— Доктор Таврина, — Эрик кивнул, занимая место во главе стола. — Надеюсь, вы готовы.

— Это скорее беседа, чем формальная презентация, — добавил Марко, садясь рядом с коллегой. Его серебристая змея скользнула из-под манжета и обвилась вокруг запястья, словно живой браслет. — Не нервничайте.

Легко сказать, когда твоё сердце колотится как сумасшедшее, а во рту пересохло настолько, что язык, кажется, прилип к нёбу.

— Я готова, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, и нажала кнопку на пульте.

Первый слайд высветился на экране — название исследования, моё имя, дата.

— "Психологические механизмы формирования межрасовых предубеждений: анализ и методы коррекции", — прочитал вслух Эрик, приподняв бровь. — Учитывая вчерашнее... наблюдение, тема кажется особенно интересной.

Я почувствовала, как краска заливает щёки, но заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

Ужин с Марко

Выйдя из презентационного зала, я прислонилась к стене коридора, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Что я только что сделала?

Согласилась исследовать древнюю магию нагов — ту самую магию, от одной мысли о которой ещё вчера мои колени подкашивались от страха. И не просто исследовать, а работать в тесном контакте с двумя нагами, один из которых смотрел на меня так, словно видел насквозь, а другой, кажется, находил мои страхи забавными.

По всем правилам здравого смысла я должна была отказаться. Попросить о переводе в другой отдел. Может быть, даже вернуться в Москву.

Но что-то внутри меня — какое-то неназванное, неизведанное чувство — тянуло меня к этому проекту. К этой тайне. К Марко с его серебристой змеёй и глазами цвета тёмного мёда.

— Доктор Таврина? — его голос заставил меня вздрогнуть. — Вы в порядке?

Я быстро отлепилась от стены, пытаясь придать лицу выражение профессионального спокойствия.

— Да, конечно. Просто... обдумываю методологию исследования.

Тень улыбки скользнула по его губам — он явно не поверил, но был слишком вежлив, чтобы указать на ложь.

— Позвольте проводить вас, — предложил он, делая приглашающий жест в сторону лифта. — Я направляюсь в лабораторию, это по пути.

Пока мы шли по коридору, Марко держался на почтительном расстоянии, но я всё равно остро ощущала его присутствие — как будто вокруг него существовало какое-то силовое поле, втягивающее меня в свою орбиту. Его движения были плавными, текучими, как у дикого хищника, уверенного в своей силе настолько, что ему не нужно её демонстрировать.

— Ваша презентация была очень интересной, — произнёс он, нарушая молчание. — Особенно часть о коррекции страхов через контролируемый контакт.

— Спасибо, — я бросила на него быстрый взгляд. — Хотя теперь мне предстоит проверить эту теорию на практике.

— Не беспокойтесь, — он улыбнулся, и от этой улыбки в животе что-то странно перевернулось. — Я буду рядом на каждом шаге.

Почему-то эта мысль не успокаивала. Совсем наоборот.

Мы достигли лифта, и Марко нажал кнопку вызова. Повисло неловкое молчание, которое он, казалось, совершенно не замечал, в то время как я лихорадочно искала нейтральную тему для разговора.

— Ваша змея... — начала я, вспомнив, что не видела её с начала нашего разговора. — Где она сейчас?

— Иска? — он поднял руку, и из-под воротника его рубашки показалась серебристая головка. — Она всегда рядом. Просто иногда предпочитает не привлекать внимания, особенно когда чувствует... дискомфорт окружающих.

Я почувствовала укол стыда.

— Я не хотела...

— Не извиняйтесь, — мягко прервал он. — Страх — это нормальная реакция. Всё новое, непривычное сначала пугает. Важно не то, что вы испытываете страх, а то, что вы готовы с ним работать.

Лифт прибыл с мелодичным звоном, и мы вошли внутрь. Кабина показалась вдруг невероятно тесной, когда двери закрылись, отрезая нас от мира. Запах Марко — тот самый, сандаловый с цитрусовыми нотами — окутал меня, заставляя сердце биться чаще.

— До вечера, доктор Таврина, — сказал он, когда лифт остановился на моём этаже. — Я пришлю адрес ресторана. И... — он на мгновение замялся, что казалось странным для его обычной уверенности, — я рад, что вы согласились на этот проект.

Когда двери закрылись за его высокой фигурой, я наконец смогла выдохнуть, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мои плечи. Что это было? Почему рядом с ним я чувствовала себя так странно — напуганной и заинтригованной одновременно?

И почему, несмотря на все мои страхи, я с нетерпением ждала вечера?

***

К семи вечера я перемерила, кажется, весь свой гардероб, пытаясь найти наряд, который говорил бы "профессиональная встреча", а не "свидание". В итоге остановилась на тёмно-синем платье с высоким воротником и длиной чуть ниже колена — достаточно строгом для делового ужина, но всё же более элегантном, чем офисный костюм.

Волосы я собрала в высокий хвост, макияж сделала минимальный, но тщательный. Несколько капель любимых духов — жасмин с нотками ванили — завершили образ.

Марко написал, что заедет за мной в 19:30, и ровно в назначенное время — ни минутой раньше, ни минутой позже — раздался звонок домофона.

— Я буду через минуту, — сказала я в трубку, быстро проверяя отражение в зеркале.

— Не торопитесь, — ответил его спокойный голос. — У нас весь вечер впереди.

От этой простой фразы по спине пробежала дрожь предвкушения.

Спустившись вниз, я увидела Марко, прислонившегося к чёрному автомобилю. Он был одет в тёмные брюки и рубашку глубокого серого цвета с расстёгнутым воротником. Без галстука и пиджака он выглядел менее официально, но от этого не менее потрясающе.

Когда он заметил меня, на его лице расцвела улыбка — искренняя, тёплая, делающая его ещё более привлекательным.

— Вы прекрасно выглядите, доктор Таврина, — произнёс он, открывая для меня дверь машины.

— Спасибо, — я почувствовала, как щёки слегка покраснели. — И, пожалуйста, можно просто Лина. Вне офиса "доктор Таврина" звучит слишком формально.

— Лина, — повторил он, словно пробуя моё имя на вкус, и от этого простого звука что-то внутри меня затрепетало. — Тогда и я для вас просто Марко.

Он обошёл машину и сел за руль, его движения были настолько плавными и грациозными, что казались почти гипнотическими. Наги, вспомнила я, известны своей особой текучестью движений — эволюционная адаптация, связанная с их происхождением.

— Я выбрал место немного за городом, — сказал он, выруливая на дорогу. — Надеюсь, вы не против? Там тише, и кухня превосходная.

— Звучит замечательно, — ответила я, украдкой разглядывая его профиль — точёный, с идеальными пропорциями, словно высеченный талантливым скульптором.

Мои глаза невольно скользнули ниже, к его руке на руле, ища серебристую спутницу, но её не было видно.

Ужин с двумя нагами

— Эрик, — голос Марко остался ровным, но я уловила в нём нотки, которых не было раньше. — Ты редко выбираешься так далеко от центра.

— Решил сменить обстановку, — Эрик перевёл взгляд на меня, и его глаза — более тёмные, почти чёрные, в отличие от медовых глаз Марко — задержались на моём лице. — Доктор Таврина, вы сегодня особенно хороши.

Я почувствовала, как щёки теплеют под его взглядом. Было что-то интенсивное, почти хищное в том, как он смотрел — совсем иначе, чем Марко, но не менее магнетически.

— Спасибо, профессор Вальрас, — ответила я, стараясь сохранять профессиональный тон. — И, пожалуйста, вне офиса можно просто Лина.

— Лина, — повторил он, и моё имя в его устах, с лёгким акцентом, прозвучало почти как заклинание. — Тогда я для вас просто Эрик.

Медная змея выглянула из-под его манжеты, её глаза блеснули в свете свечей, изучая меня с не меньшим интересом, чем её хозяин.

— Вы обсуждали проект? — спросил Эрик, не сводя с меня глаз.

— Мы только начали, — ответил Марко. — И, если ты не возражаешь...

— Вообще-то, — перебил Эрик, — я пришёл сюда не только поужинать. Здесь сегодня играет превосходный джазовый ансамбль.

Как по сигналу, в ресторане заиграла музыка — медленная, чувственная, с глубоким саксофоном и приглушённым фортепиано.

— Лина, — Эрик протянул мне руку, — не окажете мне честь?

Я замерла, переводя взгляд с него на Марко. Отказать непосредственному начальнику было бы невежливо, но мы с Марко были посреди важного разговора...

— Иди, — сказал Марко с лёгкой улыбкой, хотя что-то в его глазах потемнело. — Мы ещё успеем обсудить детали проекта.

Я неуверенно приняла руку Эрика, чувствуя тепло его пальцев на своей коже. Его змея на мгновение коснулась моего запястья прохладной чешуёй, и странный электрический ток пробежал вверх по руке.

Эрик провёл меня к небольшой танцевальной площадке, где уже кружилось несколько пар, и легко привлёк к себе, положив руку на мою талию. Его прикосновение было уверенным, но не агрессивным — как и его танец, плавный и грациозный, несмотря на внушительные размеры.

— Вы танцуете лучше, чем я ожидала, — заметила я, когда мы сделали первый круг.

— А чего вы ожидали? — он улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы. — Что все наги неуклюжи на суше?

— Нет, просто... — я поймала его поддразнивающий взгляд и рассмеялась. — Хорошо, возможно, у меня были некоторые стереотипы.

— Которые я с удовольствием разрушу, — он чуть крепче сжал мою руку. — Все стереотипы, которые у вас есть о нагах.

Мы плавно двигались в такт музыке, и я с удивлением обнаружила, как легко следовать за ним — его движения были текучими, но чёткими, направляющими, но не диктующими.

— Марко рассказал вам о нашем проекте? — спросил Эрик, наклоняясь чуть ближе. Его запах был иным, чем у Марко — не сандаловый, а более терпкий, с нотами мускуса и чего-то экзотического, пряного.

— Только в общих чертах, — ответила я, стараясь сохранять профессиональный тон, несмотря на нашу близость. — Он сказал, что вы изучаете древнюю магию нагов с нейробиологической точки зрения.

— Это только часть проекта, — Эрик сделал изящный поворот, из-за которого я невольно прижалась к нему ближе. — Мы также исследуем влияние нашей магии на межрасовые отношения. В частности, на восприятие нагов людьми — до и после контакта с нашими... способностями.

— Звучит как потенциально неэтичное исследование, — заметила я, слегка отстраняясь.

Эрик усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

— Именно поэтому нам нужен специалист по этике и психологии. Кто-то, кто не побоится указать на границы, которые нельзя пересекать.

— И вы думаете, что я — этот человек? Несмотря на мой... страх?

— Не "несмотря на", а именно благодаря ему, — Эрик развернул меня в новом па, и мир на мгновение закружился. — Ваша чувствительность к нашей природе делает вас идеальным... барометром.

Его медная змея скользнула вдоль его руки, почти касаясь моего плеча, и я поразилась тому, что это не вызвало во мне привычного отвращения. Наоборот, было что-то завораживающее в её движениях, в том, как свет играл на её сверкающей чешуе.

— Вы прекрасны, когда не боитесь, — вдруг сказал Эрик, его голос снизился почти до шёпота. — Когда ваши глаза светятся любопытством, а не страхом. Это... освежающе.

Я почувствовала, как краска приливает к щекам.

— Это научное наблюдение или комплимент?

— А почему одно должно исключать другое? — он улыбнулся, но в его глазах было что-то серьёзное, почти голодное. — Учёный не перестаёт быть мужчиной, а наг — существом, ценящим красоту.

Музыка замедлилась, становясь ещё более чувственной, и я вдруг остро осознала, как близко мы стоим, как его рука на моей талии излучает тепло даже сквозь ткань платья, как его змея скользит по его предплечью, словно в танце, параллельном нашему.

Я бросила взгляд через плечо Эрика, ища глазами Марко, и обнаружила, что он наблюдает за нами от столика. Его поза была расслабленной, лицо спокойным, но что-то в его глазах, даже на расстоянии, заставило моё сердце сбиться с ритма. Он не выглядел раздражённым или ревнивым — скорее, терпеливым. Словно знал что-то, чего не знала я.

Эрик, заметив направление моего взгляда, слегка усмехнулся.

— Не беспокойтесь о Марко, — сказал он, умело направляя меня в новом повороте. — Он прекрасно понимает... ситуацию.

— Какую ситуацию? — я нахмурилась, не понимая намёка.

— Вы еще не читали исторические материалы о нагах, верно? — вместо прямого ответа спросил он. — О наших социальных структурах, традициях, отношениях?

— Нет, — признала я. — Ещё не успела.

— Это будет... познавательно, — в его голосе промелькнула нота, которая показалась мне одновременно предупреждающей и обещающей. — Особенно разделы о том, как наги формируют связи.

Музыка плавно подходила к концу, но Эрик, казалось, не спешил меня отпускать. Его рука на моей талии стала чуть настойчивее, а глаза, тёмные и глубокие, не отпускали мой взгляд.

Эксперимент

И на что же ты согласилась, Лина? – думала я, стоя утром под душем. Струи воды стекали по телу, словно смывая остатки вчерашних сомнений.

На мне будут тестировать магию. Я буду подопытным кроликом или лабораторной мышкой. А змеи едят мышек. От этой мысли по спине пробежал холодок.

Я выключила душ и вытерлась насухо, пытаясь заодно стереть тревожные мысли. Запила витамины прохладной водой, глядя на своё отражение в зеркале – слегка бледное, с решительно сжатыми губами.

По дороге на работу я смотрела в окно электрического беспилотного экотакси, курсирующего между корпусами исследовательского центра. Деревья за стеклом сливались в зелёное пятно.

Мысли перескакивали с профессиональных рассуждений о предстоящих экспериментах на гораздо более приземлённые переживания.

Марко и Эрик стояли у дверей центра и о чём-то оживлённо разговаривали. Два потрясающе красивых мужчины – если бы не их змеи.

Я машинально замедлила шаг, надеясь, что они скоро закончат и уйдут внутрь. Всё же рабочее пространство это рабочее. Я сжала ремень сумочки и постаралась сделать вид, что не замечаю их. Хотя, признаюсь, это было сложно сделать – особенно когда я услышала смех Эрика, такой открытый и звонкий, совсем не похожий на нага. Они мне всегда казались замкнутыми и сдержанными, как Марко.

– Лина, – Эрик произнёс это нараспев, словно смакуя моё имя. Это вышло как "Лиииина", протяжно и почти интимно.

– Здравствуйте, – я кивнула, стараясь выглядеть профессионально.

– Нужно подписать документы, – он наклонился, рассматривая меня, немного прищуриваясь. И всё же даже в его глазах, несмотря на всю его живость характера, проскальзывала та самая тягучесть, присущая нагам.

– Как скажете, – я сильнее сжала сумку, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь через ткань.

Неловко поежившись под их взглядами, я позволила себя сопроводить внутрь здания. Марко придержал дверь, и я почувствовала, как по коже пробежала дрожь, когда прошла слишком близко к нему. Запах — древесный, с нотками чего-то пряного — на мгновение окутал меня.

Эрик шел впереди, его плечи покачивались в уверенном ритме победителя. Медная змея обвивала его запястье, иногда поднимая голову, словно принюхивалась ко мне. Я старалась держаться на расстоянии, но узкий коридор не давал такой возможности.

— Документы в моем кабинете, — бросил Эрик через плечо, даже не оборачиваясь.

Марко шел позади, я чувствовала его присутствие спиной. Слишком тихий для своего роста, будто плыл по воздуху. Его серебристая Иска выглядывала из-за воротника, и мне казалось, что её глаза неотрывно следят за мной.

Кабинет Эрика оказался просторным, с панорамными окнами и минималистичным дизайном. Стол из темного дерева напоминал древний алтарь — массивный и внушительный.

— Присаживайтесь, — Эрик указал на кресло напротив, доставая из ящика стола папку. — Стандартный договор о неразглашении, согласие на участие в экспериментах, отказ от претензий...

Я взяла протянутые листы, пробегая глазами по строчкам юридического текста. Пункты о "возможном временном изменении психического состояния" и "допустимых физиологических реакциях" заставили мое сердце биться чаще.

— Здесь сказано, что я соглашаюсь на прямой ментальный контакт, — я подняла глаза на Эрика. — Что это значит?

— Это часть экспериментов с древней магией, — вместо него ответил Марко, стоявший у окна. Его голос звучал мягче, почти успокаивающе. — Мы будем исследовать воздействие определенных ритуалов на человеческое сознание.

— Никакого контроля разума, если вы об этом беспокоитесь, — усмехнулся Эрик, барабаня пальцами по столу. — Только наблюдение реакций.

Я снова опустила взгляд на бумаги. Годы работы в психологии научили меня распознавать недосказанность. Они что-то скрывали, но возможность изучить древнюю магию нагов изнутри... это была уникальная научная возможность.

Ручка казалась слишком тяжелой, когда я ставила подпись на каждом листе. Что-то внутри меня кричало об осторожности, но любопытство пересилило.

— Отлично, — Эрик забрал документы, даже не проверив мои подписи. — А теперь идите.

Я моргнула от неожиданности.

— В смысле?

— Сегодня ночью первый лабораторный эксперимент, — его губы растянулись в улыбке, обнажая слишком белые зубы. — Вам нужно отдохнуть перед ночной сменой.

— Что? — я вскочила с кресла. — Почему ночью? Это не указано в договоре!

— Параграф пятый, подпункт С, — лениво протянул Эрик. — "Время проведения экспериментов определяется руководителем проекта". Это я, кстати.

— Но я должна подготовиться, мне нужно...

— Магия действует сильнее всего именно ночью, — перебил меня Марко, и в его медовых глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Таковы условия эксперимента. Вы же ученый, Лина, вы должны понимать важность соблюдения протокола.

Я стиснула зубы, чувствуя, как краснеют щеки от бессильного возмущения. Они правы — я сама подписала эти чертовы бумаги. Классическая ловушка: так увлеклась возможностью изучать нагов, что позволила им изучать себя.

— В одиннадцать вечера, — Эрик выглядел довольным, словно кот, поймавший канарейку. — И не опаздывайте. Магия не терпит небрежности.

Марко неожиданно шагнул вперёд, оказавшись между мной и Эриком. В этом простом движении чувствовалась гибкая сила и грация хищника. Его широкие плечи, обтянутые тёмно-синей рубашкой, на мгновение заслонили от меня насмешливое лицо начальника.

— Я могу проводить вас домой, — предложил он, и его медовые глаза поймали свет из окна, вспыхнув золотистыми искрами. — Объяснить подробнее процедуру эксперимента.

От этих слов по моей коже пробежала странная дрожь. Его близость была одновременно пугающей и... притягательной? Я поймала себя на том, что рассматриваю изгиб его губ, четко очерченную линию подбородка. Неправильно. Непрофессионально. Нечеловечески опасно.