Змеиные легенды

Ажов.Skaz

Маленькое сообщество умеет хранить секреты: поверхностные знакомства и тайные перешептывания, слежка за страницами и перечитывание чужих сообщений не могут вытащить скелеты из шкафов. Фальшивые улыбки и натянутые маски лишь запрятывают их глубже.

Вы думаете, что-то способно встряхнуть его? Напрасно. Любое событие может потревожить улей только в той степени, в которой касается лично каждого участника.

Любое. Абсолютно любое. Даже смерть. Если она, конечно, не ваша.

Но даже если и ваша, какая разница? Кого она затронет? Никого. Ни вас, потому что вам будет уже все равно. И уж точно ни окружающих. Ведь какое им дело до вас, если есть они?

Они дышат. Страх, вызванный первыми переживаниями, прошел. Их жизнь продолжается. И ведь нужно так много успеть: сделать фотографию тела, написать сообщение в блог. И обязательно придумать Историю. Ведь реальность так скучна.

Да. Вы не ошиблись. Ваши глаза не съели пару строчек, они не съехали в бок. Вы все прочитали верно. Смерть УЖАСНО СКУЧНА. Именно так.

Нет никаких сигнальных желтых лент, за которые нельзя заходить. Нет орущих в мегафон полицейских. А есть только тело, которое накрывают какой-то убогой клеенкой, что используют при медосмотре. И легкое чувство разочарования.

Я знаю это. Потому что я была там. Я видела это. Я видела труп. И я видела вспышки телефонов, которые пытались сфотографировать его. И это было скучно.

Тамара набрала надпись быстро, еле прикасаясь к клавишам. Нахмурилась. Перечитала. И снова нахмурилась. Потом зевнула и нажала на кнопку «отправить».

Не Бог весть какой текст. Даже с точки зрения редактуры. Но, согласно контракту, она должна была каждый день что-то выкладывать в блог. День закончится через 7 минут и вряд ли придумается что-то более стоящее.

Тем более, что сегодня, действительно, она устала.

Конечно, Настасья будет ругаться. И, наверное, фолловеры сочтут ее бесчувственной. Наверняка завтра утром придется прочесть кучу негативных комментов о том, что она – бездушная сволочь, что не то, де, тело прикопали в лесу, и целую кучу советов о том, как бы она могла закончить свое бренное существование.

Почему-то блог, задумывавшийся для привлечения молодежи, вовлек и более взрослую аудиторию. Или, как емко назвал это явление Даня, заложников психушки.

И наверняка Настасья просто изведется от этого. Тамара на секунду представила, как краснеет лицо ее… боса? Она до сих пор не могла определиться с тем, кем именно ей приходится популярный блогер.

А потом равнодушно фыркнула. В конце концов, работа с аудиторией и ее привлечение – работа Настасьи, а не ее. Ее дело – раз в день выпускать контент.

И уж лучше она сегодня выпустит то, что есть, и завтра выслушает нотации, чем вместо завтрака начнет паковать чемоданы, потому что не выполнила условия контракта.

Телефон противно тренькнул – это значило, что кто-то отреагировал на пост и дал обратную связь. На секунду Тамара задумалась над тем, стоит ли вообще читать коммент. Он вполне мог быть безобидным и поддерживающим (например, если кто-то из ее команды тоже оттянул исполнение дедлайна и прочитал ее пост), мог быть полусочувственным от какого-нибудь психа, возомнившего себя Ганнибалом Лектором уральского разлива, а могло бы быть и что похуже…

Тамара тяжело вздохнула, а потом перевернула смартфон, даже не заглянув в оповещения. В конце концов, если там было что-то в достаточной мере едкое, завтра Настасья с удовольствием и в лицах, в присущей ей ехидной манере, вывалит на нее все.

Откровенно говоря, ее день был еще труднее, чем у Тамары. Блогерше пришлось отбиваться от журналюг (а все знают, что здоровья это не прибавляет), а потом еще и справляться с общей паникой. И это не считая того травмирующего опыта, который должен был объединить их всех (тоже реплика Дани).

Даня был убежден, что пережитое должно сплотить их команду. Тамара же была уверена в одном – Настасье очень нужен будет кто-то, на ком она сможет отвести душу. И очевидно, этим кем-то будет она, Тамара. Или, как ее называли в Сети (с легкой руки мамы, первого и самого активного подписчика странички), Тата.

А ведь начиналось-то как все красиво! Тамара тогда даже боялась думать о том, что это правда.

Распечатывала билеты на поезд – и не верила, что действительно едет. Почти два дня тряслась на нижней полке, в большинстве случаев притворяясь спящей, чтобы не дергали соседи с боковушки – и все думала, что это сон. Что сейчас проснется, а нет ничего. И не по-настоящему это. И ни на какой Урал она не едет.

Даже когда выходила на маленькой станции в небольшом городке, чье название узнала недавно, даже тогда не верила, что это все по-настоящему, в самом деле. Что она здесь, в городе, что ее ждут.

Не верила даже тогда, когда за полчаса до выхода стояла в предбаннике вагона, ведь остановка в этом небольшом городишке была около минуты – выходить нужно было быстро.

Поверила только в ту секунду, когда вышла. Когда ее встретили. Когда ее обняла Настасья, когда вручила в руки темно-зеленую, малахитового цвета футболку, так идеально подходящую к глазам.

Когда Настасья сказала, что только ее в лагере и не хватало. Когда вместе с помощником взяла вещи и потащила мимо скучающих таксистов, активно предлагающих единственным прохожим услуги.

Простой способ сказать «люблю»

вечер приезда, за неделю до дня, когда умер профессор

Дальнейший вечер обошелся без знакомств. Не то, чтобы Тамаре очень сильно хотелось узнать получше остальных участников Ажов.Skaza (выведать хотя бы имена), но ей казалось, что это – неизбежное зло. Особенно если учитывать, что им предстояло вместе прожить под одной крышей два месяца.

Однако у Змейки, видимо, на это были другие планы. Она насупила брови идеальной формы, а потом резко сообщила, что у участников сейчас будет «свободное время». Слово «свободное» она даже выделила голосом, так, что над ним беззвучно застыли кавычки.

Но, судя по тому, как толпа студентов отреагировала, кто иронично ухмылясь, а кто – несколько ошарашенно оглядываясь на нее, никто не понял, что это должно было означать.

Тогда блогер еще больше нахмурилась и сообщила, что сегодня знакомиться между собой участники Skaza не будут, потому что у них есть более важные дела. В этот момент она широким жестом указала на большой деревянный дом перед ней

Участники невольно обернулись, ведь до этого они стояли задом к постройке.

Это был огромный дом из дерева, напоминающий старинные усадьбы. Только эта усадьба была огорожена частоколом, за которым со всех сторон шумел реликтовый лес. Учитывая, что небо начало заволакивать розовыми сумерками заката, легкими перьями ложившимися на еловые иголки, это создавало впечатление. На несколько секунд Тамаре показалось, что они – она и ее команда – единственные люди, оставшиеся на Земле. Но это длилось лишь мгновение. Потом очарование сбила Настасья.

- Я понимаю, - каким-то резким голосом, словно птица подбила на взлете, продолжила Змейка (чуть позже Тамара узнала, что Настасья всегда так звучит, когда волнуется), - что здесь прекрасно: газончик, цветочки, водопадик, колодец, качельки, банька, - каждый раз, когда она перечисляла, что, кроме дома, находится внутри ограды, она делала резкий жест рукой и неприлично тыкала то в один элемент декора, то в другой. – Но на это посмотрите потом. Сейчас вам нужно заняться делом.

И она начала расписывать это дело. Это было долго и нудно, хотя Настасья пыталась звучать энергично. В любом случае, описать это можно было в нескольких предложениях: нужно заселиться в дом. За каждым закреплена своя комната (и даже подписана). Мальчики живут на втором этаже, девочки – на четвертом. Третий этаж – рекреационная зона, первый – столовая. В комнатах есть все необходимое: кровать, стол, стул, окно, лампочка, компьютер. Сегодня нужно разобрать вещи, зайти на свою страничку в Ажов.Skazе и заполнить информацию о себе. Завтра в 8 утра будет побудка, после которой – завтрак и первый выезд на локацию Skaza.

Ничего особенного. Просто инструкция. Но Настасья начала так подробно ее рассказывать, так детально останавливаться на том, какую чудесную мебель завезли в Ажов.Skaz, из какого экологически чистого материала она создана, что даже Тамара, которая всегда отличалась умением слушать (даже бабушек, вспоминающих молодость), заскучала.

Она исподлобья начала поглядывать на других участников Skaza. Это были четверо юношей и три девушки. Большинство – высокие и достаточно привлекательные. Словно их отбирали не столько за знания и умения, сколько за внешние данные. Впрочем, что тут удивительного, если сама Змейка призналась, что им нужно привлекать молодежь? Конечно, симпатичные мальчики и девочки выглядят намного более привлекательными, чем несимпатичные.

Из всего этого круга выбивалась только одна девчонка – с медными короткими волнистыми волосами, торчащими в разные стороны, в огромных очках на пол-лица, россыпью мелких прыщиков на лбу, в мешковатой одежде. На вид она была худенькой, кажется, размер 44, не больше. Но видно было, что это пока, по юности – костяк у нее был крепкий и крупный. Нос картошкой с россыпью веснушек и обкусанные ногти довершал общий неухоженный вид.

Она не была страшненькой в полном смысле этого слова, но и красавицей ее бы точно никто не назвал. Скорее – симпатичной. И то из-за юности и свежести лица.

Тамара вздохнула. Эта девчонка явно отличалась от всех. И если выбрали ее не за внешность, значит, за что-то другое. Наверное, она была очень умна. И невероятно полезна для Skaza.

На секунду какое-то неприятное чувство затопило ее, обхватив все существо, обожгло обидой. Это даже удивило Тамару – она очень редко испытывала какие-то эмоции.

Мало плакала, почти никогда не испытывая боль. Редко чего-то желала. По-настоящему, страстно, до одури - никогда.

Откровенно говоря, она вообще ничего не хотела, кроме как оказаться на Урале, а потом - в Ажов.Skazе.

Из-за этого, из-за ее равнодушия ко всему, отец даже в шутку называл ее Каменной Девкой, по имени одной из героинь сказок Ажова.

И вот тебе – на! Обиделась, приревновала. И к кому! К девчонке, которую взяли не за внешность!

- Наверное, она умнее меня и нужнее им, - с обидой подумала Тамара, на секунду забывая, что и ее тоже взяли в Skaz, что и она прошла сюда, обойдя сотни кандидатов.

Но уныние быстро прошло – внезапно она почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, тягучий, утягивающий. Тамара резко обернулась.

На нее смотрел парень. Один из участников, такой же, как и она сама. Высокий блондин с прямыми, растрепанными от ветра, с выгоревшими на солнце, волосами. У него была молочно-бледная кожа и светло-зеленые, почти прозрачные глаза.

Жили-были, да всплыли

за шесть дней до дня, когда умер профессор

Однако утро оказалось недобрым совсем с другой стороны.

Было, наверное, пять утра, когда к ней в комнату ворвалась Настасья. Она была вся какая-то взбудораженная, чрезмерно активная, но при этом в идеальном порядке: выглаженная одежда и ровный конский хвост создавали ощущение, что у нее все под полным контролем.

За спиной блогера переминались с ноги на ногу несколько человек. В руках у них было что-то длинное и зеленое, а вид такой решительный, что Тамаре сразу стало ясно: дело пахнет керосином.

- Уже проснулась! – нарочито довольно произнесла Змейка, с хитрецой поглядывая на Тамару. – Выглядишь готовой к работе.

Конечно, она не видела своего лица, но была уверенна, что готовой к работе точно не выглядела: заспанная, с колтуном вместо волос, она явно была какой угодно, но не бодрым трудоголиком.

Помощники Настасьи, зашедшие вслед за ней в комнату, смотрели на них обеих с сомнением. Наверное, тоже не замечали в Тамаре тяги к прекрасному – к работе.

Сама же Тата только с грустью повернулась к окну. Там было еще черно.

- Вставай, - уже другим, более жестким голосом, произнесла Настасья. И лицо ее приняло выражение стервозное. Вот уж правда – босс, - у нас сегодня много дел. Первая запись для Skazа, а ведь еще нужно сделать фотосессию. Твои фото на странице, конечно, чудесные, но нам нужно сделать больше.

И вот уже чужие руки стягивают ее с кровати, подталкивают в сторону ванной, а Змейка отдает команды полным ходом: не дольше пяти минут на душ и зубы, а потом либо она выходит, либо команда заходит к ней.

Не то, чтобы Тамара позволяла кому-то командовать, но внезапно ей стало весело и даже немного любопытно: а что дальше? Поэтому она решила безропотно, по крайней мере, пока, выполнять указания. Умываться быстро она умела.

И вот через четыре с половиной минуты она, чистая и расчесанная, стояла перед блогером. Та, правда, ее стараний не оценила.

- Долго, - скривила она губы. – Надо будет ускоряться. Ты, - кивок одному из помощников, - будешь заниматься волосами, а ты, - кивок другому, - сделай что-нибудь с ней. Мы хотим сотворить из нее Девку…

Рот Тамары раскрылся широко, словно у выползшего на берег тюленя: вроде бы и не сильно желая, но все-таки с надеждой, что туда попадет рыбка.

Каменная Девка! Один из ее любимейших персонажей мира Ажова. Хоть о ней говорилось и мало, в сказках всего несколько упоминаний, но…

Это была девушка. Обычная, хоть и невероятно красивая. Черные волосы, зеленые глаза… Да, между ними было что-то схожее. На Девку, согласно легенде, заглядывались многие, но никому она не отвечала взаимностью. За то и поплатилась.

Что-то легко кольнуло грудь: то ли печаль, то ли радость, то ли все вместе.

-… мы, - словно не замечая, что ее не слышат, гудела Настасья, и Тамара вдруг поняла, что они давно что-то обсуждают, - решили устроить вам фотосессию в стиле сказок Ажова. У каждого на странице будет свой герой. Ты хоть знаешь, кто такая эта, Каменная Девка?

- Да, - как-то глухо произнесла Тамара, у нее было ощущение, что она выходит из транса, - она жила здесь, на Урале, где-то в деревне, недалеко от…

- Вот и отлично! – перебила ее Змейка, кажется, даже не слушая. Вместо этого она внимательно наблюдала за тем, как ее помощники, ловкие и необычайно молчаливые, быстро заплетают черные волосы в косу, накладывают на лицо еле заметный макияж, от чего глаза Тамары кажутся еще более зелеными, а лицо – неземным, словно подсвеченным изнутри светом. – На месте и расскажешь.

- На месте?

Но никто ей отвечать не собирался. Волосы собраны, макияж наложен. И все это заняло такое короткое время, что у Тамары захватило дух: даже дома она так быстро не всегда делала!

А ее уже стаскивают со стула, раздевают в четыре руки и протягивают какие-то черные велосипедки и топ.

- Это под платье, - тут же деловито произносит Настасья, одними глазами отдавая приказы – и вот велосипедки натягиваются, а топ уже сидит, - чтобы линии смотрелись более округлыми.

Платье! От одного вида этого платья уже хочется выть. Оно красивое. Темно-зеленое, эдакий старинный сарафан в пол. На вид словно из камня высечено. На вес – тоже.

Тамару затягивают в него в четыре руки, а ей хочется разразиться площадной бранью: оно тяжелое, а корсет затянут так узко, что дышать получается через раз, да и то словно через трубочку.

- Ничего, - тут же резко произносит Настасья, словно пытается подавить еще не разразившееся восстание, - зато на фото получится красиво.

Тамара мрачно уставилась на нее. Какое фото? Если она так будет дышать, то снимать ее будут посмертно.

А помощники Настасьи тем временем несут… кокошник. Весь блестит, переливается. Зеленый, с драгоценными камнями (или, скорее, искусственными подделками, кто на нее драгоценными-то тратиться будет?), отлично скроенный. Надевают на голову – и тут становится понятно, что шапка Мономаха реально тяжела.

Тамара уже пытается открыть рот и сказать что-то, но Настасья ее не слушает, а тянет за собой, вытягивает из комнаты, а сзади подталкивают остальные.

Из дневников Ирины Водовой

Ирина Водова:

Боже! Дура! Какая же дура! Меня сегодня чуть не стошнило дважды. Первый раз – когда пришлось забираться на эту дурацкую гору (чуть все легкие не выхаркала, не советую), и второй – когда слушала эту посредственность, рассказывающую о Каменной Девке.

Она все напутала! Она. Все. Напутала!!! Что значит «всплыли»?! Никто никогда никуда не всплывал. Где оно, на Урале, всплыть-то можно?!

И что значит «никто не знал»?! Как это не знал, если даже поверье есть, что потом эту Девку даже в лесу встречали? Конечно, не саму Девку, а дух ее. И счастье это никому не принесло.

А еще ведь была легенда о цветке! Что тот, кто его найдет, в особую милость к Каменной Девке попадет.

И что? Сказала нам об этом девочка? Ну да, ну да. Три раза. А еще – филолог. Бррр (тут должен стоять блюющий смайлик)!

Повезло ей, что тут же Летемин на помощь пришел, и никто ее фиаско (читай: полное незнание матчасти) не заметил. Вот уж Летемин – настоящий профи: сразу всю природу этих камней описал, почему такие речки на самом деле существуют. Оказывается, это просто природное явление.

Река, с водой, реально существует. Но она находится где-то глубоко под землей, а камни вверх выталкивает. Вот и получается, что река каменная. И никакой мистики.

Хотя что это я вам рассказываю? Вы же все и сами знаете – смотрели, наверное, наш подкаст?

Да, согласитесь, остальные на фоне Летемина смотрелись не очень. Под «остальными» я, конечно, имею в виду эту Пегову и Четвергова. Не удивляйтесь, что других вы не увидели: оказывается, у Настасьи есть шикарная (нет) идея: снимать контент с четверками (что поделать, оказывается, нас тут два филолога (если эту, конечно, можно назвать «филологом»), два историка, два геолога и двое с туризма!). Так что сегодня отдувалась первая четверка.

Весьма неуспешно, признаемся. Эта Соня Пегова – ни рыба ни мясо. Блондиночка, конечно, интересная, но знаний… Так себе. Ну, рассказала об устройстве России 18 века (время действия ажовских сказок). И что? Это все из курса истории знают.

А красавчик Четвергов, кажется, больше был заинтересован в том, чтобы произвести на Настасью впечатление. Видели бы вы, с каким он ополоумным видом принес ей букет аконитов (здесь должен быть смайл рука-лицо). Такой довольный был: ишь ты! Цветочки сиреневенькие принес.

Конечно, я с большим удовольствием рассказала Настасье о ядовитой природе аконита и его влиянии на организм. Видели бы вы рожу Четвергова после этого! А еще лучше – лицо Настасьи. Уверена, что это точно не попало в кадр, поэтому опишу подробно: у Змейки было такой вид, что, если бы она не испугалась взять цветы в руки, точно бы отхлестала букетом Четвергова.

Что же касается самого Миши… Ну что ты, Четвергов, не надо на меня так смотреть. Ты бы лучше так на своего учителя ботаники смотрел, чесслово. Тоже мне «будущий менеджер по туризму». А сам – ни бе ни ме. Даже на камеру не смог ничего путного про туризм на Урале рассказать.

Впрочем, мне это все на руку: если они все такие безграмотные бездари (особенно эта Ящерова, тоже мне, прости-господи-филолог), то даже лучше. На их фоне я буду смотреться еще умнее.

Пусть и дальше позорятся перед камерой, а я буду просто делать свою работу и останусь единственным филологом, с кем в итоге точно подпишут контракт в Ажов.Skazе.

Не пишу «участником», потому что Летемин, кажется, тоже ничего такой. Хоть что-то знает. А Когтевой… а Когтевой вообще красавчик: мало того, что внешне просто бог, так еще и людей чувствует. Сразу эту Ящерову на место поставил и к ответу привлек. Молодец.

Поклонники

за пять дней до дня, когда умер профессор

Утром следующего дня ужасно ныло тело: Тамара и не помнила даже, когда в последний раз так ударно занималась спортом, как вчера. По крайней мере, в горы она в последний раз до этого ходила… ээээ… никогда.

Зато отступила хандра, преследующая ее вчера всю поездку. Сегодня Тамара чувствовала себя бодрее и более готовой к работе. Настолько «более», что даже испытала легкое угрызение совести, когда подумала о том, какую единицу контента выложила вчера на своей страничке: «Сегодня мы ездили на Каменную речку. Это еще монументальнее, чем описывал Ажов. На какое-то время (когда я сидела на камне), я даже почувствовала себя Каменной Девкой. Грустно и одновременно захватывающе. Бедняга. Какими ужасными были ее последние минуты!».

Вчера Тамаре казалось, что это в полной мере описывает ее ощущения: восторг от того, что она оказалась на Урале; неверие в то, что она побывала в месте, которое описывал Ажов почти четыреста лет назад (!); любовь к Каменной Девке – одному из самых загадочных персонажей сказочника.

Но теперь слова казались безжизненными и пустыми. Они не передавали той всепоглощающей тоски, что душила ее в лесу тогда, когда она рассказывала историю Девки. Это ощущение мрачной безысходности, что все потеряно, что однажды она совершила ошибку, которую невозможно исправить. Что свернула не туда, и все ее дальнейшие действия после этого поворота могли вести ее только туда, где она и оказалась.

Эта история всегда захватывала Тату, но вчера это было особенно сильно. Сопереживание, обычно не свойственное ей, тоской затопило душу.

Тамара взяла телефон в руки, чтобы посмотреть сообщения. Стыдно признаться, но ей было интересно посмотреть на то, как отреагируют на ее излияния другие, комментаторы.

Еще более неловко было признаваться в том, что она ждала сообщение. Ждала и сама не знала от кого: от Полевского, от Дани?

Вчера она отключила звук мобильного – просто не хотела слышать, и просто вздрогнула, когда увидела, что кто-то оставил целых 20 реакций на ее пост!

Вряд ли Даня или Полевской, или даже мама оставили бы столько. Несмелыми руками она нажала на кнопки и сильно удивилась:

XXX:

Да, Речка – классное место. А вы были на Кабанае? Удивительное место: лес вокруг, а посередине – чистое-чистое озеро. И тоже относится к ажовским местам.

Аллочка Иванова:

Ага, занятные камни. Мы там тоже любим отдыхать.

Ольга Р.:

Зачетно выглядишь. Костюм у водолазов одолжила?

Вася Противень:

А что вы скажете по поводу «пловцов» на Урале? В лесах? Детонька, ты хоть Википедию читай, штоле.

Ольга Р.:

Она бы хоть Водову почитала! Неуч.

Маркиза на антресолях:

Да. Ее минуты были ужасны. Но ничто не сравнится с теми минутами, когда я смотрела на этот ужасный костюм водолаза. Правильно тут написали. Девонька, ты у кого отобрала эти бриджи?

Дед:

А ты вообще историю Девки-то знаешь? Хилолог!

От прочитанного Тамара застыла. Казалось, ее сердце сначала сделало кульбит, а потом резко остановилось. Критика казалась тем более невнятной, чем больше она понимала, что она необоснованна: да, на ней был черный костюм. Но он не был похож на костюм водолаза. И вообще ей очень шел. Да, она знает историю Девки. Это ее любимая. При чем тут это? И при чем тут вообще Водова?!

Тамара еще раз перечитала свое сообщение. Если с велосипедками все понятно: наверное, вчера читатели уже успели посмотреть то видео, что смонтировала съемочная группа (когда только успели?), то почему такой шквал критики вызвало ее простое сообщение, она не понимала.

Ее больше задевала нелогичность, несоответствие реакции тексту, чем задевали слова, которые должны были оскорбить, ведь было заметно, что комментаторы хотят задеть ее побольнее. Но зачем? И за что?

С этими мыслями она спустилась вниз, на веранду. Там находилась только одна девочка, блондинка с задумчивым взглядом. Ее тонкую фигуру охватывало легкое светлое платье, из-за чего она сама казалась хрупкой и невесомой.

Девушка осторожно переливала молоко в ковшик, и, приглядевшись, Тамара поняла, что она готовит какую-то кашу.

- Доброе утро! – просипела Тата и сама неприятно удивилась, как некрасиво прозвучал ее голос.

Девушка вздрогнула и обернулась. Светло-голубые глаза остановились на переносице Тамары и так и застыли, словно пытаясь прочитать что-то. Потом ее губы дернулись в легкой, стеснительной полуулыбке:

Константин Когтевой

Константин Когтевой:

Вы спросите меня, как я всегда остаюсь таким красивым и позитивным? Спорт, спорт и ничего, кроме спорта. Пока остальные амебами лежат на диванах или храпят в своих кроватях, как, например, Даня Летемин, который храпит так, что окна дрожат даже в моей комнате, а ведь она находится через две двери от него!

Так вот, пока остальные продавливают диваны, я отправляюсь в лес. Я занимаюсь велоспортом с пяти лет, что и вам советую. Вообще я только велосипед-то с собой из личных вещей и взял. Хорошо, что трусы хотя бы тут выдали. Да и шорты. Ну, и все остальное… Ну да ладно.

В лесу хорошо, только комары кусают. И под ноги смотреть надо. На днях я возле лагеря вот такую змеюку видел. Желтая, а на солнце аж золотом переливается. И глаза такие… брр!!! На лагерь смотрела, словно что-то выискивала, а как меня увидела, так и уползла. И хорошо. А то я чуть со страху не обос… короче, чуть новые трусы не пришлось Ажов.Skazу мне покупать. Та еще змеюка. Так что на Урале надо быть осторожнее.

Кстати об осторожности. Осторожнее смотрите следующие выпуски нашего «шоу».

Я-то понимаю, что нас и дети смотреть могут. Но ЭТОТ МАХИН!!!

Видите ли, скучно ему. Думаете, вчера он случайно возле входа камеру бананом сбил? Да, да. Верьте больше. Это он специально сделал! Сам камеру сбил – и наутек.

А потом смотрю: что-то бочком в дом проносит, да склянками гремит. Это он алкоголь купил! Заказал, значит, с доставкой, а потом в лагерь пронес.

АЛКОГОЛЬ! В контракте об этом ни слова нет, но я уверен, что алкоголь употреблять тут нельзя.

Нас дети смотрят, да и не все участники совершеннолетние. И ведь об этом никто не знает! Даже Змейка! Только эта Черновод как-то подозрительно хихикает. Обязательно обо всем расскажу Змейке! Пусть она их на чистую воду выведет.

Скука

за три часа до того, как нашли тело профессора

Последние несколько дней в лагере были ужасно скучными. И чтобы понимать всю степень скучности событий, можно сказать только несколько слов: уход профессора с совещания на веранде был самым ярким событием этих пяти дней.

Змейка постоянно заходила к участникам и отводила то одного, то второго для беседы. О чем именно они говорили, Тамара не знала, потому что ее не приглашали. А те, кого приглашали, рассказывать не собирались. Сама она, к слову, тоже не намеривалась напрашиваться на беседы.

Группу больше не вывозили на ажовские места: Настасья заявила, что слишком много интерактивностей в день может отвлечь зрителей. И что сейчас самое время познакомить аудиторию со своими звездами. А выезды у них будут только раз в неделю.

Тамара кивала и умирала со скуки. Им дали еще одно домашнее задание – изучать больше материалов по Ажову, чтобы они могли интереснее и доступнее рассказать обо всем подписчикам. Тамара читала и повторяла то, что знала. Вычитывала больше об уральских мифах – узнавала то, что не знала. И – умирала со скуки. Как и остальные.

Они уже смирились с тем, что выпускали контент ежедневно. Кто-то всегда утром, кто-то – как придется. Тамара же писала исключительно вечером, разумно решив, что это самое то время для того, чтобы подвести итоги дня.

Они часто встречались вместе в рекреационной зоне – потрясающем месте, похожем на библиотеку в тропиках: много книг, мягких подушек, зеленых экзотических растений, небольших искусственных водопадов и скульптур змей и ящериц. И все это на третьем этаже, пограничном, отделяющим мир мальчиков от девочек. Идеальная граница, оснащенная кофемашиной и огромными, в пол, панорамными окнами.

Дни тянулись долго, вечера – еще дольше, а сумерки наступали внезапно. Они успели все перезнакомиться друг с другом, да так, что Тамаре уже не нужно было морщить нос, чтобы запомнить одно или другое имя.

Вот Костя Когтевой, красавчик-блондин, который в первый же рабочий день сдал Тамару Змейке. Он говорит, что спортсмен, и это было заметно по его фигуре: высокий, накачанный, с волевым мужским подбородком и широкими плечами, он был обалденно красивым. Эдакий оживший Давид Микеланджело – настоящее воплощение мужественности.

Каждое утро он встает рано и начинает ездить на велосипеде, привезенном из дому, по лесному бездорожью. Спортивный образ жизни, правда, не мешает ему при этом жевать все, что попадет в глотку, независимо от того, полно оно вредных веществ или нет.

Впрочем, он настолько красив, что это ему прощается. И всегда кто-то (Ирина Водова) готов принести ему что-то с кухни.

Или вот Ира. Она часто отмалчивается, но всегда сидит со всеми рядом, словно прислушивается к чему-то. В ее руках вечно лежат книги, но Тамара ни разу не видела, чтобы она что-то читала. Всегда держится особняком от других девчонок, но при этом дуется, когда ее не зовут готовить на кухню.

Готовит в основном Соня Пегова. Она тоже тихоня, но в ней чувствуется характер. Эдакая вещь в себе, что нужно разворошить, чтобы она показала себя.

У Сони светло-русые, идеально прямые волосы, по-детски наивное лицо, из-за которого она выглядит моложе своих 19-и лет, и голубые глаза. Они всегда смотрят внимательно, иногда даже пронзительно, словно не слушают слова, а читают душу.

Кажется, что готовка успокаивает Пегову, а овощи и фрукты неплохо заменяют общество людей. Тамара даже удивлялась, как она решилась на такую авантюру, как Ажов.Skaz, пока не узнала, что они с Черновод лучшие подруги. Соня просто решила поддержать подругу – и прошла.

За это Тата даже начала больше уважать ее, ведь она поехала не для себя или своих амбиций, а чтобы поддержать Марину (хотя уж кем-кем, а человеком, которому нужно поддержка, Черновод точно не выглядела). И казалось, что эта поддержка, нахождение среди незнакомцев, выпивает много моральных сил Сони, буквально выдергивает из привычной среды.

Не в пример ей смотрелась Черновод. Она, громкая и смешливая, со своими кудряшками, которые мелькали везде, наверное, наряду с Махиным, делала шоу. Втайне Тамара была уверена: если их и смотрят сейчас в Сети, то только из-за этой парочки: шумной Марины, которая либо придумывала идиотские затеи (кто продержит в зубах кружку с горячим чаем дольше), либо задавала провокационные вопросы. И то, и другое не нравилось Водовой и Когтевому, но забавляло остальных. Да, кстати, никто так и не смог продержать кружку в зубах. Все дружно уронили кипяток на стол, немного ошпарив ноги.

Махин же был персоной совсем иного сорта. Черноволосый, черноглазый, высокий, с горбинкой на носу, тонкими чертами лица и пухлыми губами, вечно подергивающимися в сарданической усмешке, он, казалось, все делал наперекор, чтобы позлить. Именно он, Влад Махин, был тем человеком, который съел яблоко назло оператору. И в этом был он сам – как бы с толпой, но всегда смотрел высокомерно, как бы слушал, но делал назло.

Стоило только пару дней назад разместить камеры по всему периметру дома (кроме спален и туалетов, за что спасибо), как Влад тут же, как бы случайно, заехал бананом по одной, да так, что сбил на пол. На возмущение работников он только с невинным видом ответил, что сделал случайно, да и вообще хотел поиграть в баскетбол. Своеобразный тип, в общем.

А еще с ним постоянно терся Миша Четвергов. Крупный, крепкий. С кудрявыми волосами цвета шоколада и льдисто-серыми глазами. Как поняла Тамара, Четвергов приятельствовал с Махиным и тоже отправил с ним резюме за компанию.

Когда профессор умер

Сложно было понять, от чего дорога казалась сегодня дольше: то ли от возмущений Кости, который с каким-то странным садистским удовольствием, словно четки, перебирал свои беды, то ли от того, что уже день был в самом разгаре, из-за чего солнце шпарило изо всех сил, и было сложно идти. Вероятно, еще сыграло роль то, что они знали, что их ждет впереди – очень долгий подъем, и от этого, заранее, уже уставали. Возможно, они уставали от всего вместе.

- Да не брала я твои шмотки! – наконец завизжала Марина, разворачиваясь к Когтевому. Ее лицо пылало от бешенства – и на секунду Тамаре показалось, что она его ударит. – Не. Бра-ла. Я была с девчонками! Слышишь, с девчонками! Мы вместе отдыхали. Не-бра-ла!

Это словно перекрыло какой-то поток. Когтевой оторопел, захлопал глазами и недоверчиво уставился на нее.

- Да, Костя, - как-то мягко произнося слова, протягивая к нему руку, но не дотрагиваясь, подтвердила Соня, - Марина была с нами.

Ира Водова закивала, а Тамара прикусила губу – она помнила, что Черновод зашла последней, помнила ее хитрую ухмылку. Помнила, но ничего не сказала. Не ее это дело. Да и ведь проблема решилась: Даня отдал свою одежду Косте, а Змейка уже созвонилась с рабочими, так что к их возвращению комната Когтевого будет открыта. А вместе с ней появится и доступ к его вещам.

Махин, который шел впереди, обернулся, мрачно уставился на Костю, а потом руку Сони, саркастично ухмыльнулся, сплюнул на землю и прибавил шагу.

- Значит, это сделал Махин или Четвергов! – с логикой Шерлока принял решение Когтевой. – Махин!

- Ты совсем ополоумел, Коготь? – с ленцой отозвался Влад. Он снова обернулся и сурово уставился на Костю. Лицо его приняло как-то очерствело, заострилось, стало похоже на хищную птицу, а черные глаза блестели зло и мрачно. – Я же все время с тобой был. Когда бы и куда я успел?

- Я не брал! – поднял руку Миша, видимо, поняв, что он остался единственным подозреваемым. Впрочем, судя по его широкой ухмылке, он не сильно переживал из-за этого. Видимо, его волновало другое - он где-то насобирал ягод и теперь задумчиво их разглядывал. – Мне своих трусов хватает.

Наконец Четвергов решился, засунул в рот плод, задумчиво пожевал и сглотнул. Лицо его приняло такое важное выражение, словно он экзамен по философии сдавал.

- Но тогда кто… - начал было Костя, но его грубо перебили.

- Коготь, отвали, - отрезал Миша, а потом бросился к Змейке. – Настасья, а Настасья, угостить ягодками. Для тебя сорвал!

Блогер с сомнением уставилась на его ладонь, на которой уместилось с десяток ярко-красных ягод, похожих на маленькую клубнику. Такое Тамара прежде никогда не видела.

- Спасибочки, - скривила губы Змейка, - я еще от твоих цветочков не отошла. Эти тоже с ядом?

- Обижаешь, - обольстительно ухмыльнулся Миша, отбиваясь от любопытствующей Водовой, заглядывающей к нему через плечо, как от назойливого комара. – Сам только что попробовал. Не отравился.

- Четвергов, - фыркнула Тамара, которую ужасно забавляли эти ухаживания Миши – в доме он не сетовал на то, как ему здесь ужасно скучно только тогда, когда жаловался на равнодушие Змейки. Обычно это всегда завершалось его клятвенными обещаниями завоевать ее сердце. Что, в свою очередь, породило между ним с Махиным спор на эту тему. Они заручились, что самое позднее, к концу лета, Змейка согласится встречаться с Четверговым. Проигравшая сторона обязалась сделать 100 отжиманий разом - ставки были высоки. – Ты же в курсе, что симптомы отравления ягодами происходят спустя несколько часов после их приема? А ты съел это только пару секунд назад.

- Но съел же! Съел! – страстно сверкая серыми глазами, доказывал Миша. Его волосы цвета шоколада живописно торчали в разные стороны. – В крайнем случае, мы будем с тобой, как Ромео и Джульетта, - поедая Настасью глазами, продолжил он.

- Не хотелось бы, - скривилась Змейка, отодвигая его ладонь. В сторону снимавшей камеры, как ехидно отметила про себя Тамара. – Они плохо кончили.

- Не бойся, Настасья, - улыбнулся Даня, идущий рядом. – Это земляника. Она не опасна и очень вкусна. Ешь спокойно.

Змейка одарила его каким-то странным взглядом: задумчивым и немного смущенным, а потом сладко улыбнулась и наклонилась лицом к раскрытой ладони Четвергова, языком слизывая сразу все ягоды. На лице Миши застыл экстаз.

- Если ты такая голодная, - охрипшим голосом произнес он, - я знаю, где достать еще.

- Достань, - улыбнулась Настасья, по-хищнически облизывая губы. Это у нее выглядело весьма сексуально.

Миша кивнул и помчался выше, внимательно оглядывая кусты. Настасья с вызовом уставилась на Даню:

- Если отравлюсь, устрою тебе личную Ромео и Джульетту!

- Спасибо, у меня уже есть, - улыбнулся Даня в ответ. Змейка вздрогнула, а Тамара с изумлением уставилась на него.

И что это значит конкретно «у меня уже есть»? У него уже есть девушка, там, за пределами Skazа? Поэтому он ничего не предлагает Тамаре? Или… Может, он ее имел в виду? Но ведь он ничего не предпринимал… Даже за ручку не брал, только если иногда как бы случайно касался ладонью…

Даня под их взглядами смутился, как-то сгорбился и пошел вперед. Так они и дошли до полянки, за которой начиналась каменная река. Миша с утроенной скоростью бегал вокруг, но счастье ему так и не улыбнулось – ягод он больше не нашел.