Змея-злодейка, или как пригреться в руках Правосудия

Пролог

В библиотеку влетела бледная перепуганная служанка.

‒ Леди, скорее! Вас желает видеть Его Светлость! Молодой лорд, он…

Уже не слушая, я отбросила книгу и, подхватив юбки, выбежала в коридор. В нос тут же ударил резкий запах крови, а за дверью отцовского кабинета послышался надрывный стон. Ворвавшись внутрь, я бросилась к креслу, в котором полулежал израненный Тарион. Его рубашка была изодрана в клочья, на груди зияли три глубоких продольных пореза. Он хрипло дышал, помутневший взгляд метался по комнате, а окровавленные пальцы судорожно сжимали целительский артефакт, заряд которого стремительно таял.

‒ Что с ним? Что произошло? ‒ как всегда, мой голос звучал ровно, почти сухо.

‒ Твой брат снова ввязался в магическую дуэль, ‒ отец пождал губы, точно так же сдерживая эмоции. ‒ Маг, с которым он сражался, применил запрещенное боевое заклинание.

Я сделала глубокий вдох, но воздух застрял в легких. Никакие артефакты здесь не помогут. Чары, которые я наконец распознала, продолжат разрезать тело Тариона, пока тот не истечет кровью. Спасти его могло лишь одно.

‒ Ты знаешь, что делать, ‒ произнес отец, сжав на короткий миг мое плечо.

Молча кивнув, я опустилась на колени и положила ладони на грудь брата, который, кажется, даже не заметил моего появления. Он закатил глаза, из его ослабевших пальцев выскользнул опустевший артефакт. Состояние было критическим, счет пошел уже на секунды. Прикрыв глаза, я, не колеблясь ни мгновения, призвала магию рода. Это ведь Тарион, что такое год воспоминаний, если речь идет о его жизни?

По телу прошла теплая волна и собралась на кончиках пальцев, из моих скрещенных ладоней пролился яркий свет. Глубокие кровоточащие раны тут же затянулись, а рваное дыхание Тариона постепенно выровнялось. Вот и всё. Чувствуя, как наваливается усталость, я провела ладонью по взмокшему лбу брата и посмотрела на отца.

Он знал, что как только усну, в моей жизни пройдет год. Целый год, который я никогда не вспомню. Такова цена нашей магии. Многие считали главу рода Сакор холодным, расчетливым человеком, и этому немало способствовал пристальный и острый взгляд его бледно-голубых глаз. Но сейчас вместо привычного ледяного спокойствия в них плескалась настоящая тревога.

‒ Всё в порядке, ‒ слабо улыбнулась, медленно оседая на пол, так как уже не осталось сил сопротивляться. ‒ Уверена, ничего важного я не пропущу.

Без лишних сомнений сомкнула веки и погрузилась во тьму, завладевшую моим сознанием. Вот только вскоре мне было суждено узнать, как сильно я тогда ошибалась.

Глава 1. Злодейка встречает Правосудие

Распахнув глаза, я с удивлением обнаружила себя всё в том же отцовском кабинете, вот только обстановка разительно отличалась. Пустой рабочий стол покрывал толстый слой пыли, с темных стен исчезли картины, всегда зажжённый камин опустел, а температура снизилась настолько, что из моего рта вырвалось легкое облачко пара. Почему бытовые чары не обновили? И почему кресла накрыты чехлами? Мы куда-то переезжаем?

За спиной раздался всхлип. Резко обернувшись, я озадаченно уставилась на незнакомую девушку с объемной копной густых рыжих волос, ярко-алыми припухшими губами и размазанной по щекам черной тушью. Её вычурное желтое платье с крупным цветочным рисунком совершенно не вписывалось в строгую утонченную обстановку родового поместья Сакор. Девушка опустила взгляд на мои руки и громко взвыла, из воспаленных глаз хлынули слезы. Я тоже посмотрела вниз, в правой руке обнаружился острый ритуальный нож с изогнутым лезвием и нанесенными на него рунами.

«Так… и что здесь происходит?»

Сморгнув последние остатки тумана в голове, я решительно шагнула к незнакомке, чтобы выяснить кто она и что делает в моем доме. Девушка задергалась на стуле, к которому была привязана толстыми веревками и громко закричала. В этот миг двери кабинета с оглушительным грохотом распахнулись, и внутрь ввалились шестеро городских стражей.

‒ Тессалия Сакор, вы арестованы! ‒ гаркнул один из них, приближаясь.

Кинжал выпал из рук, я изумленно отступила на шаг.

‒ Даже не пытайся сбежать, ‒ предостерег другой, доставая наручники.

Я бы и рада попытаться, но, к сожалению, в стрессовых ситуациях тело реагировало первым. Застыв на месте, я сжалась и напряженно смотрела, как меня окружают со всех сторон, а через мгновение на запястьях защелкиваются тяжелые браслеты.

‒ Вот ты и попалась, злодейка, ‒ оскалился самый молодой из стражей. ‒ Теперь тебе не скрыться от правосудия!

‒ О чем вы? Какая еще злодейка? ‒ попыталась спросить осипшим голосом.

Меня неожиданно толкнули в спину и грубо приказали следовать на выход.

‒ Что вы себе позволяете? ‒ прошипела я, наградив нахала злым взглядом. ‒ Так обращаться с леди и…

Но все стражники в голос рассмеялись, некрасиво меня перебив.

‒ Нет, вы это слышали?

‒ Ах, она ле-е-еди, ‒ передразнил тот, что назвал меня злодейкой.

А затем сплюнул и припечатал:

‒ Бездушная тварь. Наконец-то ты за всё расплатишься.

От столь неприкрытой ненависти у меня перехватило дыхание, и я не нашлась, что ответить. К тому же впервые обратила внимание на свою одежду.

«Это что, платье служанки?»

Пока двое развязывали и приводили в чувства рыжую незнакомку, остальные стражники выволокли меня наружу и усадили в ожидавший у главного входа служебный фургон с антимагической решеткой. Устроившись на жесткой скамье, я расправила плечи, сложила на коленях скованные руки и прислушалась. Первое оцепенение прошло, я уже могла здраво рассуждать и быстро пришла к выводу, что надо срочно отсюда выбираться. Из магической тюрьмы сбежать будет сложнее, поэтому необходимо действовать сейчас. Как назло, внутренности фургона хорошо просматривались через решетку, стражники стояли рядом.

Пока я ждала подходящего момента, в голове всплывал один вопрос за другим.

Где моя семья? В порядке ли Тарион? Почему поместье выглядит заброшенным? Почему меня считают злодейкой? Кто та рыжая девица? Почему…

Тревожные мысли прервал звук подъезжающего кэба и хлопнувшей следом двери. Стражники повернулись, чтобы встретить того, кто приближался к поместью. Из-за широких спин в мундирах меня было не разглядеть, чем я тут же не преминула воспользоваться. Обернувшись, подхватила кончиком хвоста слетевшие наручники до того, как они свалились бы на пол, аккуратно положила их на скамью и выскользнула через широкий зазор между прутьями. Беззвучно стекла по колесу и затерялась в высокой траве. Спрятавшись в ближайших кустах, которым в последнее время явно не уделяли должного внимания, я затаилась, чтобы понаблюдать за неожиданным гостем. Перед стражниками остановился высокий мужчина в длинном строгом пальто, черном костюме и черных лакированных ботинках. В руках он держал дорогой на вид кожаный портфель. Вечерний ветер трепал и без того не уложенные темные волосы, а на щеках красовалась двухдневная щетина. Выражение его лица казалось расслабленным, на губах легкая благодушная улыбка, вот только цепкий взгляд стальных глаз пронзал холодом. Такому даже отец бы позавидовал.

Мужчина молча достал из портфеля и продемонстрировал какой-то лист пергамента.

‒ Добро пожаловать, господин прокурор!

‒ С прибытием в Крайтон, господин прокурор!

‒ Вы к нам надолго, господин прокурор?

Стражники вразнобой поприветствовали гостя, переминаясь с ноги на ногу. Тот проигнорировал последний вопрос и задал встречный.

‒ Что у вас здесь? ‒ голос его был низким, сильным, и казалось, будто проникал в самое нутро.

Я нервно дернула кончиком хвоста, отгоняя это странное ощущение.

‒ Задержали особо опасную преступницу, ‒ гордо отчитался молодой и самый активный стражник.

‒ Имя преступницы?

‒ Тессалия Сакор. Редкостная злодейка!

‒ Это уже доказано?

‒ Да в нашем городе это все и так знают! По ней же гильотина плачет!

‒ Теперь в вашем городе это решаю я, ‒ с улыбкой, от которой у стражника нервно дернулся кадык, произнес прокурор.

Он протянул руку и жестко добавил:

‒ Удостоверение.

Мужчины переглянулись, самый молодой из них нервно расстегнул мундир и достал из внутреннего кармана книжечку в твердом переплете. Прокурор закинул ее в портфель и посмотрел на остальных.

‒ Что стоите? Вас это тоже касается.

Стражники передали ему свои удостоверения, громко сопя и поджимая губы.

‒ Отстранены на месяц. Комиссия рассмотрит вопрос о целесообразности вашего возвращения на службу. Свободны.

‒ Позвольте, господин прокурор, ‒ процедил один из бывших стражников, ‒ но…

Глава 2. Змея в засаде или как дождаться Правосудия

‒ Что, по-вашему, планировала Тессалия? Зачем она вас похитила? ‒ раздался низкий голос прокурора.

‒ Не знаю, ‒ шмыгнула носом Рокси. ‒ Всё произошло так внезапно! Но она уже и раньше пыталась меня убить!

‒ Вы знаете почему?

‒ Так, это всем известно, ‒ судя по шуршанию юбок, Рокси поерзала на сиденье. ‒ Всё из-за моей статьи.

‒ Статьи? Мисс занимается журналистикой?

‒ Да, я веду колонку в «Крайтонском Вестнике». С тех пор как семья Сакор оказалась замешана в скандале, Тессалия винит во всём меня. Но я просто выполняла свою работу!

‒ Когда это произошло?

‒ Чуть больше трех месяцев назад. Вы разве не слышали? Это ведь был очень крупный скандал, все о нем говорили.

‒ Я был занят. Но теперь обязательно ознакомлюсь с вашей статьей.

‒ А вы ведь тот самый прокурор Хант, не так ли? Я вас узнала. Скажите, с чем связано столь внезапное назначение в наш южный городок? Вы ведь лучший в столице, сам лорд-канцлер тепло отзывался о вашей работе.

Кэб резко остановился. Мужчина на заданный вопрос ответил своим:

‒ Вы живете на соседней улице от поместья Сакор?

‒ А, да, с недавних пор, ‒ в голосе журналистки послышалась улыбка. ‒ О, кажется, господин Ле… то есть отец уже здесь. И он очень переживает.

‒ В таком случае вам стоит как можно скорее его успокоить.

Дверь кэба открылась.

‒ Может, останетесь на ужин? ‒ беззастенчиво предложила Рокси.

‒ Боюсь, уже поздно, а у меня много работы.

‒ Прошу, не уезжайте! Что, если эта преступница снова попытается напасть?

‒ Я приставлю к вашему дому патрульный отряд. Всего доброго, мисс Голдман.

Зашуршали юбки, скрипнуло кожаное сиденье.

‒ И да, мисс. Мне нужно задать вам еще несколько вопросов. Когда будете готовы, жду вас у себя в кабинете. Попросите патрульного, вас сопроводят.

Дверца захлопнулась, и кэб снова тронулся.

‒ В участок, ‒ коротко приказал прокурор и побарабанил пальцами по портфелю.

Я едва сдержалась, чтобы не зашипеть от неожиданности. Замок щелкнул, крышка резко приподнялась, в мою сторону двинулась крупная ладонь с длинными пальцами. Вжавшись в самое дно, я свернулась втрое и даже перестала дышать. Раньше меня расстраивало то, что змеи нашего рода не отличались крупным размером, но сейчас я впервые была этому рада. Прокурор вытащил одну из папок и принялся тут же ее листать, так и не заметив моего присутствия.

Пока кэб перемещался по улицам Крайтона, а прокурор внимательно изучал какие-то документы, у меня было время обдумать слова Рокси. Уже пожалела о своем опрометчивом поступке, будь я тогда в человеческом облике, вряд ли бы на подобное решилась. Но в змеином теле всё воспринималось иначе, неуязвимая чешуя и повышенные рефлексы сильно притупляли чувство опасности. Вот только что мне это дало? Понятнее не стало. Что за скандал? Почему я пыталась убить какую-то журналистку? Откуда у нашего соседа, бездетного господина Лермана, взялась дочь? От нарастающего количества вопросов уже болела голова.

И где можно разузнать всё в кратчайшие сроки?

«Вайолет! Подруга точно поможет разобраться в происходящем».

Я замерла, наблюдая за мужчиной из-под приоткрытой крышки портфеля, готовая в любой момент дать дёру. Не хотелось бы по собственной глупости угодить в центральный участок городской стражи. Но как назло, рука прокурора лежала совсем близко, незаметно не переползти.

Когда кэб снова остановился, я не успела ничего предпринять. Подхватив портфель, и меня с ним в придачу, прокурор направился быстрым шагом к пропускному пункту. Попасть внутрь можно было лишь двумя способами: предъявить специальный жетон, которым пользовались городские стражи и работники участка, или же загреметь в камеру временного содержания, расположенную в том же здании. Всех остальных магический барьер тут же парализовал на месте при любой попытке незаконно его пересечь. Я сжалась в напряжении, когда почувствовала сильные импульсы защитной магии, с немым ужасом ожидая удара. Однако прокурор прошел сквозь барьер и без каких-либо последствий пронес меня в участок. Беззвучно выдохнув, кончиком хвоста вытерла со лба воображаемые капельки пота.

Переступив порог, прокурор тут же распорядился:

‒ Принесите в мой кабинет личное дело Тессалии Сакор и всё, что связано с её семьей.

Мы поднялись по лестнице, свернули влево, прошли по длинному коридору и наконец зашли в закрытое помещение. Как только мужчина поставил портфель на ближайший стул и отвернулся, чтобы снять пальто, я выскользнула и метнулась в укрытие. В тусклом освещении от единственной настольной лампы было невозможно рассмотреть притаившуюся под шкафом змею.

Через несколько минут в дверь постучали, прокурору принесли толстую папку с документами.

«Хм-м… возможно, и мне стоит на них взглянуть».

Смирившись со своим положением и даже найдя в нём очевидное преимущество, свернулась поудобнее, подперла хвостом голову и принялась ждать. За окном уже горели яркие звезды, а значит, прокурор в скором времени должен был покинуть кабинет. Тогда и я смогла бы спокойно изучить свое дело и наконец понять, что же произошло.

Вот только время шло, стрелка настенных часов медленно сдвигалась к цифре три, а прокурор всё сидел за рабочим столом и изучал бумаги. Я же напряженно гипнотизировала его взглядом из-под пыльного шкафа, мысленно призывая мужчину отправиться спать. Но и спустя час он не сдвинулся с места. В итоге, устало прикрыв глаза, я не заметила, как сама задремала.

А когда очнулась, за окном уже светило яркое рассветное солнце и радостно щебетали птицы. Невозможный прокурор так и сидел за столом, всё еще погруженный в документы. И выглядел при этом неприлично бодрым и полным сил! Наконец, оторвавшись от бумаг, он взглянул на часы и медленно поднялся. Потянул до хруста правое плечо, затем левое и, хвала Богине, вышел из кабинета.

Не теряя времени, я тут же выползла из-под шкафа и обернулась. Усевшись за прокурорский стол, взяла в руки папку со своим именем и жадно вчиталась в первые страницы.

Глава 3. Игра злодейки или как обмануть Правосудие

Богиня, неужели он всё это время находился здесь? Как неловко…

Прокурор сложил руки на груди и прошелся по мне холодным острым взглядом.

‒ Имя?

Насколько смогла, понизила голос, и, придав ему, как мне казалось, мужественной хрипотцы, сказала первое, что пришло на ум:

‒ Блесс Айвори.

‒ Что с голосом, патрульный Айвори? ‒ прокурор удивленно выгнул бровь.

‒ Так… горло простудил, ‒ кашлянула я, отводя взгляд.

‒ И что ты здесь делаешь?

‒ Вот, принес документы, о которых вы просили, ‒ я словно ненароком захлопнула открытую папку.

Под пристальным взглядом отошла от стола и сгорбилась еще сильнее, чем вызвала недовольное:

‒Что с осанкой, Айвори? А ну, плечи назад, грудь колесом!

‒ Нельзя, ‒ возразила я ровным тоном.

‒ Это почему же?

В стальных глазах блеснул недобрый огонек.

«Потому, что у вас возникнет вопрос, откуда у патрульного колесо третьего размера», ‒ мысленно прошипела, судорожно подбирая правдоподобное объяснение.

‒ Видите ли, господин прокурор… Спину защемило! С самого утра не могу разогнуться.

В горле запершило от очередной лжи. Как же я это ненавижу, но другого выхода просто не видела. Я не могла попасть в руки правосудия, пока всё не узнаю и не найду родных.

Прокурор покачал головой и устало вздохнул, теряя ко мне интерес.

‒ Всё ясно. Сегодня освобожден от службы, Айвори. Ступай в лечебный квартал, покажись целителю.

‒ Спасибо, господин прокурор, ‒ глубоко поклонившись и скрыв лицо под фуражкой, я бочком протиснулась мимо него к двери.

А выскочив в коридор, услышала ворчливое:

‒ В этом городе вообще есть нормальные стражники?

Уже не заботясь о том, привлекаю ли я внимание, слетела по лестнице и быстрым шагом направилась к выходу. Кто-то попытался меня окликнуть, но я сделала вид, что не заметила, молча кивнула хмурым охранникам и прошла через пост с защитным барьером, используя жетон на одолженной форме патрульного.

«Надеюсь, у него не будет из-за меня серьезных проблем».

Быстро пересекла площадь, на которую выходил центральный участок городской стражи, и торопливо свернула на Тримроуд, главную торговую улицу. Преодолев примерно её четверть, остановилась, чтобы перевести дыхание. До чего же она длинная! Но именно за Тримроуд с её бесконечными ответвлениями и узкими переулками начинался район Арравия, в котором с недавних пор проживала Вайолет со своим женихом.

«Или уже не женихом?» ‒ пришла запоздалая мысль. «Только бы я не забыла свадьбу лучшей подруги!»

Грустным взглядом проводила проезжавшие мимо машины. Еще никогда я не проходила пешком такое расстояние, и готова была отдать что угодно за экипаж, или, на худой конец, городской кэб. Однако расплатиться за поездку было нечем, из самого ценного при мне был таинственный серебряный ключ. Потому, сжав зубы, я упрямо продолжала переставлять ноги, хотя с каждым кварталом это и давалось всё труднее. Когда на горизонте торговых палаток и магазинов с яркими вывесками наконец забрезжил долгожданный конец улицы, с меня уже стекло три ручья и маленькое ведерко. Хрипло дыша, на мгновение привалилась к шершавой стене высокого дома и размяла затекшие плечи, которые приходилось всё это время сильно сутулить.

‒ Патрульный! ‒ раздался рядом полный мольбы старушечий голос.

Подобравшись, я глубже надвинула фуражку и хрипло спросила:

‒ Что случилось, мэм?

Возможно, пожилой даме требовался неотложный целительский экипаж или какая другая срочная помощь, я же не могла пройти мимо.

‒ Фифи пропала, ‒ невысокая пухлая старушка с пучком кучерявых седых волос поднесла к носу платочек и оглушительно высморкалась.

Внутренне поморщившись, я вежливо уточнила:

‒ А Фифи это…?

‒ Моя девочка, ‒ шмыгнула старушка.

‒ Ох, ‒ я огляделась по сторонам, ища настоящих стражей, ‒ наверное, нужно вызвать поисковый отряд.

‒ Нужно, обязательно нужно, ‒ кивнула старушка, снова прочищая нос. ‒ Фифи совсем маленькая, ей нельзя оставаться одной на улице.

‒ Не переживайте, мэм, она обязательно найдется. Как выглядит девочка, и где вы видели её в последний раз?

‒ Фифи очень красивая и маленькая, примерно вот такая, ‒ старушка показала руками размер… сдобной булочки или индюшачьей ножки.

«Кажется, я немного проголодалась».

‒ Я взяла её с собой на прогулку по магазинам и отвлеклась всего на минуту, в мясной лавке сегодня раздают купоны, у них очень хорошие колбаски, которые так любит Фифи…

‒ Уверен, ваш питомец скоро сам к вам вернется, ‒ холодно перебила я, осознав, что зря теряю время.

‒ Но как же? А поисковый отряд?

‒ Всего доброго, ‒ придержав рукой козырек фуражки, я откланялась и поспешила скрыться от назойливой старушки.

‒ Я буду жаловаться! ‒ кричала она вслед. ‒ Совсем от рук отбились! Тоже мне стража! Ах, Фифи!

Наконец, свернув с Тримроуд на следующую улицу, я добежала до хорошо знакомого невысокого особняка, который граф Эльшер подарил дочери в честь её помолвки. Уверенно постучала в дверь, оглядываясь по сторонам и пряча лицо. Раздались легкие неторопливые шаги, скрипнул замок, и прозвучал отрешенный голос подруги:

‒ Да? Вы что-то хотели?

‒ Вайолет, это я, ‒ подняла голову, ‒ мне нужна твоя…

Запнувшись на полуслове, судорожно выдохнула. Передо мной, несомненно, была моя подруга ‒ всё такая же стройная невысокая блондинка в светлом кружевном платье, однако её всегда безупречно уложенные волосы спадали волнами, закрывая половину лица. Глаза, в которых когда-то бушевал синий океан, помутнели и стали безжизненными, точеные скулы и подбородок рассекали мелкие воспалённые шрамы.

Вайолет посмотрела невидяще и, не сказав больше ни слова, захлопнула дверь прямо перед моим носом. Несколько минут я, словно пораженная взглядом василиска, стояла неподвижным каменным изваянием. Когда оцепенение спало, я снова неуверенно постучала и тихо позвала:

3.2

‒ Все выпуски «Крайтонского Вестника» за последние три месяца, пожалуйста.

Парень за стойкой регистрации поправил очки на переносице и удивленно на меня посмотрел.

‒ Д-да, конечно, ‒ с запинкой произнес он, заполняя бланк.

Затем снова поднял взгляд и уточнил:

‒ Вы у нас уже бывали? Ваше лицо кажется знакомым.

Сжав губы посильнее, отрицательно мотнула головой.

‒ Нет, только прибыл в город.

И ведь почти правда, со вчерашнего вечера я словно оказалась в параллельной реальности и каком-то незнакомом мне Крайтоне. Когда мне вынесли огромную стопку газет, я разместилась в углу зала и взялась за первый выпуск. Отыскала статью, которую уже начинала читать, и впилась взглядом в черные типографские строчки.

«Самым вопиющим и поражающим своей циничностью оказался договор главы всем известного и уважаемого рода Сакор. Согласно найденному документу, Теодорос Сакор заключил нелегальную сделку с демоном двадцать лет назад. За увеличение влияния и богатства своего рода он пообещал часть своей души и душу тогда еще нерождённого первенца».

‒ Что за бред? ‒ прошипела я, перелистывая страницу.

Наша семья никогда не жаловалась на недостаток влияния, и уж точно не нуждалась в дополнительных богатствах. Кто вообще мог в такое поверить? Но, как оказалось, поверили в это абсолютно все. Через несколько дней после выхода той первой статьи против нашего рода возбудили уголовное дело, все члены семьи были заключены под домашний арест. Однако, судя по приписке в одной из газет, мне удалось сбежать.

«Экспертиза подтвердила подлинность демонической печати и убедилась в её активации. Тем самым было доказано исполнение договора. Сегодня на срочном заседании был вынесен обвинительный приговор, а подсудимому назначена высшая мера наказания. Из зала главу рода Сакор, лишенного титула герцога, перевезли прямиком в магическую тюрьму, где он и будет дожидаться смертной казни».

Газетный лист выпал из ослабевших пальцев. Я сверилась с датами. Казнь отца была назначена на конец месяца, у меня еще оставалось время, хотя и совсем немного. Чем дальше я читала, тем сильнее холодели руки, а волоски на них вставали дыбом. Автор статей, та самая Рокси Голдман, «провела расследование» и узнала, что у отца я родилась первой, после чего дальше в статьях она называла меня ужасным словом «вэйсул» или по-другому тварь, лишенная души. По законам империи эти существа считались монстрами и уничтожались.

«Сегодня бездушная Сакор решила снова о себе напомнить, ‒ писала в очередном выпуске Рокси, ‒ злодейка вторглась в резиденцию графа Эльшер, где в это время проходил светский вечер, и попыталась убить вашу покорную слугу, используя очень опасные и запрещенные чары. Хвала Богине, заклинание пролетело мимо и угодило в большое настенное зеркало. Однако в результате нападения пострадала невинная девушка, дочь графа, Вайолет Эльшер, вставшая на защиту вашей любимой журналистки! Осколки располосовали лицо бедняжки и повредили ей глаза, это было поистине ужасное зрелище. И это за несколько недель до назначенной свадьбы! Редакции стало известно, что ранее Сакор и леди Эльшер состояли в дружеских отношениях. Это происшествие в очередной доказывает, насколько вэйсулы жестоки и непредсказуемы».

«Дорогие читатели, спешу сообщить вам ужасную новость: бездушная Сакор снова сбежала! После ее задержания в резиденции Эльшер, она находилась под стражей в центральном участке, где и должно было пройти судебное заседание. Однако прошлой ночью Сакор исчезла из камеры временного заключения. Как ей это удалось? Глава городской стражи объявил срочный сбор всех патрульных, вэйсул ищут по всему Крайтону. Нам остается лишь надеяться, что злодейка будет поймана и, наконец, ответит за свои преступления».

Дочитав последний выпуск, я молча встала из-за стола и покинула здание архива. В висках пульсировала тупая боль, перед глазами всё плыло. В мыслях крутились строчки из прочитанных газет.

‒ Эй, приятель!

Какой-то абсурд. Отец не мог быть замешан в сделке с демонами, а я никогда не промахивалась. Да и не стала бы я вот так нападать на другого человека. Только если…

‒ Да стой же, ‒ на плечо опустилась тяжелая рука, меня резко развернули. ‒ Сигаретки не най… Сакор?! Передо мной стоял изумленный парень в форме городского стража. Тот самый молодой и активный, он меня вчера еще злодейкой называл и бездушной тварью. Я запомнила.

‒ Мне сейчас вот вообще не до вас.

Стражник захлопнул рот и, опомнившись, попытался меня схватить.

‒ А ну, стоять!

Но я тоже пришла в себя, произнесла самое забористое бытовое заклинание из тех, что знала, и ринулась прочь. Стражник дернулся следом, однако его ботинки уже намертво приклеились к мостовой. Мне в спину полетели не менее забористые ругательства.

Через несколько кварталов я затормозила, схватившись за бок и тяжело дыша. Оглядевшись, поняла, что снова вернулась на Тримроуд. А когда оглянулась через плечо, осознала и то, что недооценила рвение молодого стражника. Он бежал босиком по улице, расталкивая прохожих и выкрикивая в мой адрес угрозы. Я, как могла, удирала от несущегося на меня злого парня, но он очень быстро сокращал расстояние. Столкнув выставленные на тротуаре ящики со спелыми грушами, я на ходу вызвала чары и направил их в ноги преследователя. Форменные брюки резко удлинились, он запнулся, раздался громкий треск ткани. Нелепо замахав руками, парень упал лицом на асфальт.

«Здорово, теперь к моему послужному списку добавится еще и нападение на стража порядка».

‒ Демон, новые штаны порвал! ‒ завопил парень, вытирая с подбородка кровь.

«Поправка: нападение с умышленной порчей чужого имущества».

‒ Ну наконец-то! ‒ раздался поблизости знакомый голос. ‒ И где вас только носит! Кто мою Фифи искать будет?

‒ А за товар кто заплатит?

‒ Патрульные сегодня вообще работать собираются? С самого утра дозваться никого не могу!

Пока недовольные горожане окружали стражника плотным кольцом, я поспешила прочь. Но впереди неожиданно выросло препятствие, возле мясной лавки собралась огромная толпа за оставшимися купонами. Даже не пытаясь протиснуться, я юркнула в переулок и тут же застонала. Это был тупик. Судя по звукам, стражник уже успел вырваться из рук возмущенных граждан и бежал сюда.

Глава 4. Змея в плену, или как укусить Правосудие

‒ Какая хорошенькая, ‒ выдохнул прокурор с восхищением.

Я с сомнением на него посмотрела.

«А наш новый прокурор точно нормальный? Всё-таки я змея, ядовитая, не какая-нибудь милая собачка».

Словно в тон моим мыслям рядом раздалось громкое «тяф!»

То, что я сначала ошибочно приняла за крысу, оказалось маленькой собачонкой. Пушистое создание на тонких ножках тряслось всем своим крохотным тельцем и грозно скалилось на прокурора. На лице мужчины на короткий миг отразился испуг, который я изначально ожидала увидеть в адрес змеи с острыми клыками, а не вот этого недоразумения.

Продолжая крепко удерживать меня, прокурор спешно покинул переулок и направился к кэбу. Он провел пальцем по чешуйкам на голове и приторно-мягким голосом протянул:

‒ Краса-а-авица. Заберу тебя домой, больше тебе не придется жить на улице.

Ш-ш-што? Только этого с-с-сейчас не хватало! Изворачиваясь и дергая хвостом во все стороны, я прожигала отчего-то довольного прокурора злым взглядом.

‒ Тш‒ш, веди себя хорошо, ‒ улыбнулся он, остановившись у дверцы кэба, и снова погладил меня.

Хотел сказать что-то еще, но к нам внезапно подскочила знакомая старушка, её огромные как медные монеты глаза наполнились слезами.

‒ Это что же… эта гадюка её съела, да? О, моя бедненькая Фифи! Горе-то како-о-ое! ‒ взвыла старушка.

Прокурор посмотрел на меня, молча приподняв брови и будто спрашивая: «ты что, правда съела бедненькую Фифи?» Фыркнув, качнула головой. А затем вспомнила, что я, вообще-то, змея неразумная, подвид шипящий, поэтому, издав очень грозное «с-с-с-с», снова попыталась вывернуться из прокурорской хватки. Но куда там!

Изменив тон на по-деловому сухой, он коротко спросил:

‒ Характеристики?

‒ Чего? ‒ икнула старушка.

‒ Пропажи.

Получив детальное описание, он вернулся в переулок, подцепил кончиками пальцев Фифи за холку и передал в руки счастливой старушки.

‒ А мне что делать? У меня весь товар испорчен!

‒ Разрешение на торговлю?

‒ Обижаете, ‒ просипел продавец. ‒ Всё законно. Вот только кто восполнит мне убытки?

‒ Сколько?

От озвученной суммы у меня даже стыдливо поник хвост. Прокурор молча достал из кармана стопку купюр и передал продавцу. Тот, довольно крякнув, спрятал их, и стал спешно складывать торговую палатку.

‒ Вычтем из увольнительного жалования Левинса, да, красавица? ‒ прокурор ласково погладил меня по голове, а мне стало вдвойне неловко, теперь уже за обедневшего стражника.

‒ У вас что? ‒ прокурор повернулся к сердито пыхтящему щуплому мужичку в костюме-тройке.

‒ Безобразие, вот что! Я с самого утра пытаюсь дозваться стражников, всю Арравию обошел. Но мне никто не хочет помочь.

‒ Что именно у вас случилось?

‒ Ограбили лавку!

‒ Показывайте.

Он опасливо покосился в мою сторону и нерешительно помялся на месте, но прокурор не стал ничего объяснять и молча ждал. По-видимому, желание разобраться с проблемой пересилило всё остальное, поэтому уже через несколько минут мужичок проводил нас к артефакторной мастерской на углу Тримроуд и Бэллстрит, с которой начиналась Арравия. Он пропустил нас внутрь, оставив висеть табличку с надписью «закрыто», после чего указал на подсобное помещение и на висевший замок с явными следами взлома.

‒ Я пришел сегодня пораньше, чтобы разобрать посылки, сначала ничего даже не заподозрил, так как входная дверь была закрыта. А когда вошел внутрь…

‒ У кого-то, кроме вас, имеется запасной ключ?

‒ Нет-нет, я никому не доверяю свою лавку, у меня и помощников-то нет.

Прокурор наклонился к болтавшемуся замку и изучил его со всех сторон.

‒ Он выглядит довольно необычно, я таких раньше не встречал.

‒ Это моя собственная разработка, ‒ в голосе артефактора вместо гордости слышалась лишь усталость. ‒ Он должен был защитить от любого вскрывающего устройства или магического заклинания.

‒ Похоже, использовали простой лом.

‒ Да, этот вариант я как-то упустил…

Наконец, прокурор заглянул внутрь. В кладовке лежали сваленные друг на друга деревянные короба.

‒ Что было в ящиках?

‒ Свежая поставка лунного камня, ‒ выдохнул атрефактор, покачиваясь на каблуках. ‒ Всё вынесли, подчистую!

‒ Лунный камень? Поправьте, если ошибаюсь, именно его используют для создания артефактов правды?

Мужичок кивнул, его худые плечи совсем поникли, отчего он стал выглядеть еще тоньше.

‒ Понимаете… ‒ он медленно подбирал слова, ‒ после того, как на соседней улице открылась лавка этого, прости Богиня, столичного «мастера», бизнес резко пошел на убыль. Я уже еле свожу концы с концами, мне срочно требовался крупный заказ. Поэтому я решился вложиться в материалы, а изготовленные артефакты поставить городской страже и судьям. К тому же мне уже жаловались, что они у вас устарели и работают через раз.

‒ Вы заключили договор с городской администрацией?

‒ Не успел, ‒ сокрушался владелец лавки, ‒ хотел сначала подготовить несколько образцов, а тут такое…

‒ Всё ясно. Вашим делом займутся, ‒ сухо пообещал прокурор. ‒ Для этого составьте заявление, со всеми деталями, о которых только что мне рассказали, напишите своё имя, адрес и поставьте подпись.

Артефактор тут же полез в ящик за прилавком, достал чистый лист, ручку и поспешил выполнить указание. В тишине, нарушаемой лишь скрипом стержня по грубой бумаге, прокурор, и я вместе с ним, прошлись вдоль витрин с выставленным товаром. Я даже перестала вырываться, не без любопытства разглядывая амулеты с крупными камнями в золотой оправе, блестящие серьги и браслеты, механические часы на цепочках, обычные на первый взгляд гребешки и какие-то неопознанные мной странные штуковины. К своему стыду, я весьма плохо разбиралась в артефактах, и судя по немного рассеянному взгляду мужчины ‒ он тоже.

Хозяин лавки закончил писать заявление и передал прокурору, то прошелся по листку быстрым взглядом, остановился внизу и нахмурил брови. Его голос стал на несколько градусов холоднее.

4.2

‒ Господин прокурор, привезли подозреваемого для дачи показаний.

‒ Пусть заходит.

Воспользовавшись моим состоянием, мужчина встал, подошел к подоконнику, открыл крышку старого чайника и наглым образом сбросил меня внутрь. После чего совсем уж по-хамски крышку закрыл. Я ткнулась в неё головой, но та, разумеется, не поддалась. В таких устройствах они укрепляются бытовыми чарами, а я в змеином теле не могла произнести контрзаклинание. Зато могла громко шипеть, что тут же продемонстрировала.

‒ Сиди тихо, ‒ шикнул прокурор, заглянув в узкий носик чайника.

Дверь распахнулась, раздались шаги. Через единственное отверстие в посудине я видела, как мужчина обернулся и удивленно вскинул брови.

‒ Айвори? Я же тебя сегодня отпустил.

‒ Вообще-то, Тарион Сакор, ‒ прозвучал надменный голос брата, ‒ вы же сами вызвали меня в участок.

‒ Сакор, значит… ‒ я не видела, но отчетливо слышала в его голосе широкую улыбку. ‒ Вы с Тессалией просто одно лицо.

‒ У близнецов так обычно и бывает, ‒ едко отозвался Тарион.

Прокурор вернулся в кресло и тихо, так что простой человек не смог бы услышать, протянул:

‒ Вот же… злодейка. Хороша-а-а.

И уже громче добавил:

‒ Что ж, присаживайтесь.

Я украдкой наблюдала из чайника, как брат подходит к свободному стулу и медленно, но гордо на него опускается.

‒ Следовательно, вы сегодня не навещали городской архив?

‒ Как, по-вашему, мне бы это удалось? ‒ холодно усмехнулся брат и поднял руки, демонстрируя браслеты на запястьях. ‒ Я уже третий месяц не могу выйти за пределы служебной квартиры.

‒ М-хм, всего лишь уточняю. Как себя чувствует ваша мать?

‒ Нормально. Насколько в нашей ситуации это вообще возможно.

Голос брата оставался идеально ровным, отец бы им гордился. Прокурор между тем раскрыл папку на столе.

‒ Год назад вы участвовали в незаконной магической дуэли. Что послужило причиной?

‒ Зачем это вам?

‒ Просто уточняю детали.

‒ Это уже не имеет значения.

‒ И все же?

‒ Девушку не поделили, ‒ нехотя признал Тарион.

«Врёт», ‒ вынесла вердикт я.

Слишком хорошо знала своего брата. Он всегда так задирал подбородок, когда пытался что-то скрыть.

‒ Вот как? ‒ прокурор поправил увесистую металлическую штуковину на столе, отгороженную от Тариона стопкой папок.

На артефакте едва заметно мигнул кристалл и тут же погас. Прокурор отодвинул его в сторону и, сцепив руки в замок, с легким раздражением спросил:

‒ Какую?

‒ Что?

‒ Девушку. Которую не поделили.

‒ А… не помню. Это было уже давно.

‒ Ясно. Вы знаете, где сейчас Тессалия Сакор?

‒ Понятия не имею. Это ваша работа, знать, где находятся преступники. Вот и выполняйте её.

‒ О вчерашнем происшествии вам уже известно? ‒ уточнил прокурор, проигнорировав указание Тариона.

‒ О каком происшествии? ‒ брат не смог скрыть промелькнувшего в голосе напряжения.

‒ Ваша сестра напала на журналистку Роксану Голдман.

‒ С ней всё в порядке? ‒ Тарион аж подскочил со стула.

‒ С вашей сестрой?

‒ С мисс Голдман!

«Ах так, значит. Мисс Голдман, значит. О ней он беспокоится в первую очередь?»

Тарион вздрогнул и покосился в мою сторону.

‒ Что это?

‒ Чайник, ‒ сказал прокурор будничным тоном. ‒ Времени еще не было показать его бытовому магу. Не обращайте внимания.

Тариона этот ответ устроил, и он снова опустился на стул. Я тоже взяла себя в… хвост, свернулась поудобнее и, перестав шипеть, продолжила прислушиваться.

‒ С Роксаной Голдман всё в порядке, ваша сестра ничего не успела сделать. Кстати, вы что-нибудь знаете о ритуале раскрытия истиной сути?

‒ Впервые слышу.

«Конечно, вместо того, чтобы читать книги, он всё время пропадал на тренировочном полигоне, ‒ мысленно фыркнула. ‒ Нам от природы на двоих один ум достался, и весь его забрала я».

Подглядывая за братом, не могла не заметить, что прожитый год оставил на нем свой отпечаток, Тарион осунулся, а щетина, вкупе с простой одеждой без вышивки смотрелись на наследнике знатного рода неуместно.

‒ Что можете рассказать обо всей этой ситуации с демоническим договором? Вы о нем знали?

‒ Нет. И я могу сказать лишь то, что отец совершил ужасную ошибку, за которую мы все теперь расплачиваемся.

‒ Вы не сомневаетесь в том, что это правда? ‒ прокурор словно по-настоящему удивился.

‒ С чего бы? ‒ так же натурально изумился брат. ‒ Было проведено расследование, всё подтвердилось. Да и не могло быть иначе, об этом ведь писали не в бульварных газетах, а в Крайтонском Вестнике.

Прокурор хмыкнул, почти беззвучно пробормотав: «тоже мне, расследование…»

‒ Я ознакомился со статьей, ‒ кивнул он, ‒ значит, вы считаете, что Тессалия Сакор родилась без души?

‒ Уверен, ‒ без колебания согласился брат, а у меня что-то болезненно сжалось внутри. ‒ Она всегда была ко многому равнодушной и холодной. Надеюсь, её уже поймают, а нас с матерью, наконец, отпустят.

‒ Вы осознаете, что вашу сестру, вероятно, ждет смертная казнь?

Тарион пожал плечами, и с ледяным равнодушием, в котором только что обвинял меня, коротко произнес:

‒ Мне всё равно.

Артефакт на столе прокурора снова замерцал, однако так и не разгоревшись полностью, через несколько мгновений погас. Как будто он и сам не мог до конца решить, правда это или нет.

‒ Вашу руку, ‒ вдруг потребовал прокурор.

‒ Что?

‒ Возьму образец вашей крови.

‒ Это еще зачем?!

‒ Для отчета.

‒ Но на прошлых допросах от меня подобного не требовали!

‒ Прошлые допросы проводил не я. Руку.

Брат колебался еще несколько мгновений, но, поджав губы, всё же протянул ладонь. Прокурор поднес к ней булавку, резко черканул острием по большому пальцу Тариона и приложил его к листку бумаги. Нос тут же защекотал тяжелый металлический запах.

Глава 5. Злодейка в логове Правосудия

Изумленно вскинув голову, я больно приложилась ею о металлическую крышку. Так и знала, что это не может быть правдой! Значит, контракт поддельный. Но…

Кто вообще способен различать кровь по запаху? Поведя носом, убедилась, что точно не я, и через узкое отверстие чайника озадаченно уставилась на прокурора.

‒ Дуэль? ‒ спросил он вслух спустя несколько минут тишины.

Машинально кивнула, так как тоже успела об этом подумать, но мужчина моих телодвижений, к счастью, не заметил. Он снова открыл папку и переложил несколько бумаг.

‒ Какое там применили заклинание?

«Сангнум волатис. Запрещенные боевые чары», ‒ мысленно подсказала я.

‒ Судя по отчету, крови было много.

«Очень».

Тотчас перед внутренним взором встали три зияющие глубокие раны на груди брата. Несмотря на слова Тариона, я продолжала волноваться о нем и на секунду не сомневалась, что он мог быть как-то причастен к скандалу. Мы росли, как большинство нормальных близнецов, всё делали вместе, делили всё напополам, придумывали общие шалости, дрались постоянно, но никогда бы не дали друг друга в обиду. Разные интересы проявились у нас уже в подростковом возрасте, когда я стала уделять всё свободное время изучению магических справочников, а Тарион - боевым искусствам. Вся семья, и я в том числе, были уверены, что именно брат станет новым главой рода, когда в нем пробудится древняя магия. Поэтому, чтобы не отставать, целыми днями просиживала в библиотеке и оттачивала заклинания. Однако впервые в истории рода Сакор дух иаши выбрал девушку, и в день нашего совершеннолетия змеёй стала я. Все были в растерянности, Тарион же обвинил меня в том, что я украла его жизнь. В тот вечер он ушел из дома и больше со мной не разговаривал.

«Судя по всему, за этот год ничего не изменилось», ‒ с тоской подумала я.

‒ С кем он сражался? Так, ‒ прокурор пролистал документ, ‒ Мэтью Ричардс, арестован за использование запрещенного заклинания, через месяц скончался в тюрьме. Как… неудачно.

В кабинете снова на время воцарилась тишина, доносились лишь приглушенные шаги в коридоре и шепотки взволнованных стражников.

‒ После магической схватки Ричардс мог легко раздобыть достаточное количество крови, ‒ вновь рассуждал вслух прокурор. ‒ А затем кто-то избавился от соучастника, чтобы затереть следы. Но тогда возникают новые вопросы.

Я опять согласно кивнула. И правда, вопросы только множились. Если дуэль была год назад, контракт могли подделать в любой момент, почему тогда скандал разразился только три месяца назад? И кому понадобилась уничтожать наш род? И почему таким способом? Когда прокурор докажет, что договор поддельный, наше имя обелят, и всё вернется на свои места. Так ведь?

Почувствовав пристальный взгляд, мужчина повернулся в мою сторону и задумчиво побарабанил пальцами по крышке чайника. Я сердито зашипела, не оценив глухой звон и прокатившуюся по посудине вибрацию.

‒ Отлично, то, что нужно ‒ хитро улыбнулся прокурор, подхватывая меня со стола. ‒ С этим делом разберемся позже, сейчас пойдем решать другие проблемы.

Он вышел в коридор, где уже выстроились две дюжины стражников. Пока они затравленно косились на шипящий чайник, прокурор медленно прошелся вдоль шеренги, время от времени останавливаясь напротив одного из них. Наконец он дошел до последнего, развернулся и холодно спросил:

‒ Кто из вас сегодня не досчитался формы для патрулирования?

После того как стражники обменялись взглядами, вперед шагнул долговязый парень, возвышавшийся над всеми почти на голову, и охрипшим голосом сообщил:

‒ Я, господин прокурор, пропала из шкафчика после тренировки.

Жаль, я не видела его лица, но мужчина несколько секунд как-то озадаченно молчал.

‒ Почему не доложил?

‒ Так думал, это товарищи решили подшутить.

‒ В следующий раз, если в участке произойдет что-то подозрительное, немедленно сообщить мне. Всем ясно?

‒ Так точно, господин прокурор! ‒ раздался в ответ нестройный хор голосов.

‒ Свободны, ‒ недовольным тоном скомандовал мужчина.

Уже на подходе к кэбу, он вдруг остановился и тихо хмыкнул:

‒ Браво, Тессалия. Но как ты оказалась в участке? И что именно здесь искала?

Я замерла, боясь ненароком подкинуть прокурору подходящую версию, и даже не стала протестовать, когда он поднял чайник к лицу и ласково добавил:

‒ Ну что, змейка, пора домой!

«Домой» оказалось всего в нескольких минутах от центральной площади, поэтому, когда кэб остановился, и мужчина вынес меня на крыльцо небольшого, но ухоженного двухэтажного особняка, я ничего не успела придумать. Он пересек тропинку, вдоль которой тянулись идеально подстриженные кусты и клумбы с голубыми розами, и постучал в дверь. Раздались торопливые шаркающие шаги, через несколько мгновений на пороге появилась невысокая женщина средних лет в строгом платье, с собранными в пучок тусклыми волосами.

‒ Прокурор Алланор Хант, ‒ представился мужчина с вежливой улыбкой в голосе.

‒ Ох, ну наконец-то! Я вас со вчерашнего дня жду!

‒ Прошу прощения, меня задержали дела.

‒ Что ж, проходите, комнаты давно готовы.

Женщина отошла в сторону, пропуская нас внутрь, после чего пригласила пройти в кабинет для подписания бумаг. Поднимаясь по лестнице, она обернулась, чтобы окинуть прокурора оценивающим взглядом и, покачав головой, недовольно буркнула:

‒ Девушек попрошу в дом не водить. А чайник у нас и свой есть.

Мужчина с требованием легко согласился, и когда хозяйка дома передала ему договор аренды, быстро пробежался по нему взглядом и поставил размашистую подпись. Сообщив, что будет раз в несколько дней приходить, чтобы навести порядок, женщина попрощалась и покинула дом. Оставшись наедине с чайником и сидевшей в нем оголодавшей змеёй, прокурор неспешно обошел все комнаты и расположился в просторной спальне с широкой кроватью, жестким на вид диваном без подлокотников и стоящим между ними журнальным столиком. На него-то он и поставил чайник, но крышку снимать не спешил.

Глава 6. Новый статус злодейки

Я лежала среди мусора, терпеливо дожидаясь, когда закончится побочное действие заклинания, и строила злодейские планы мести одной порядком надоевшей мне журналистке.

«Через тридцать, максимум сорок, минут я уползу подальше от этого сумасшедшего дома, и, надеюсь, больше никогда его не увижу. А вот мисс Голдман…»

Кровожадные мысли прервал внезапный визг шин затормозившего кэба, хлопнула дверца, гравий негромко прошуршал под плавным, почти невесомым шагом. Тихое дыхание мужчины заглушал шум улицы, но я была готова отдать хвост на отсечение, это вернулся господин Правосудие.

И точно, ‒ через несколько секунд прозвучал мягкий голос, в котором уже слышались первые нотки раздражения:

‒ Миссис Гайллер? Почему вы опять здесь?

‒ Но, господин Хант, разве вы забыли? Я ведь обещала, что буду наводить в доме порядок.

‒ Не думал, что буквально на следующий день.

‒ Обновлять чары нужно регулярно. Конечно, если так хотите, можете заниматься этим сами.

‒ Лучше вы, ‒ тут же сдался прокурор.

«Мужчины» ‒ мысленно фыркнула, уже начиная чувствовать покалывание в кончике хвоста.

«Неужели так трудно запомнить несколько сотен бытовых заклинаний? Я же выучила, хотя у нас в доме для этого всегда имелась прислуга».

Судя по звукам, прокурор поднялся по лестнице и зашел в кабинет. Так как окна были открыты, я прекрасно расслышала новый вопрос, заданный уже менее вежливым тоном:

‒ А вы здесь что делаете?

‒ Ох, господин прокурор, как приятно вас снова видеть! ‒ проворковала Рокси. ‒ Разве вы забыли? Ведь вы сами сказали, что будете ждать меня у себя в кабинете. Но, ‒ в ее голосе прорезались капризные интонации, ‒ ждать в итоге пришлось мне.

‒ Не понимаю, почему все так сомневаются в моей памяти, она у меня отменная. Я прекрасно помню, что говорил и ожидал увидеть вас в центральном участке, мисс Голдман. В рабочие часы.

‒ Мне уйти? ‒ обиженно всхлипнула журналистка.

За этим последовал тяжелый вздох и слова:

‒ Нет, раз уж вы здесь, прошу, присаживайтесь.

Журналистка зашуршала юбками, скрипнуло кресло.

‒ Кстати, вы не поверите! ‒ воскликнула Рокси. ‒ К вам в дом заползла какая-то гадюка.

И с гордостью добавила:

‒ Но не волнуйтесь, я от неё уже избавилась.

Несколько секунд в кабинете стояла пугающая тишина. Затем раздался ледяной голос прокурора:

‒ Что вы сделали?

Когда журналистка в красках пересказала мое позорное поражение и печальный конец, мужчина слетел по лестнице, выбежал в сад и отшвырнул крышку мусорного бака. Бережно подхватив, вытащил меня и прижал к себе. За его спиной торопливо поцокали каблучки.

‒ Что вы…

‒ Мисс Голдман, вам лучше уйти, ‒ резко перебил её прокурор.

‒ Но…

Он развернулся и сердито прошипел:

‒ Если не хотите, чтобы я выдвинул против вас обвинения в убийстве, убирайтесь прочь и не попадайтесь мне на глаза.

Оцепенение почти спало, но я обмякла тряпочкой в похолодевших руках и для пущего эффекта высунула язык. Журналистка пошла вся красными пятнами, что не могло не вызвать у меня мимолетного удовлетворения. Рокси прищурилась, схватившись за кулон на шее, поджала губы и, одарив прокурора каким-то многообещающим взглядом, гордо удалилась.

‒ Вам тоже лучше уйти. Хватит на сегодня уже уборки, ‒ припечатал мужчина, встретившись на пороге с хозяйкой.

‒ Это еще что? Господин Хант, мы с вами не договаривались о живности в доме…

Должно быть, прокурор как-то по-особенному на неё посмотрел, так как женщина заткнулась и, торопливо схватив свои вещи, натурально сбежала.

В кабинете прокурор Алланор Хант положил меня на стол так осторожно, словно мои чешуйки были сделаны из самого тонкого и хрупкого безе, а любое неловкое движение могло превратить меня в сахарную крошку.

«Ой, что-то сладкого захотелось!»

От неожиданной заботы у меня едва не дернулся хвостик, но я смогла остановить невольный порыв. А вот когда прокурор начал водить пальцем по моему животу, сдержаться стало намного сложнее.

‒ Ох, змейка… ‒ горестно прошептал он, поглаживая чувствительную кожу.

«Терпи, терпи! Богиня, как же щекотно!»

Я уже раздумывала бросить этот спектакль, но останавливало сразу две вещи: во-первых, если мужчина решит, что я мертва, сбежать будет проще. Во-вторых, обычная змея не могла пережить смертельное заклинание, и если я внезапно очнусь, у прокурора возникнут вполне разумные вопросы и подозрения.

‒ Не переживай, я сделаю, что должен. Потерпи еще немного.

«Надеюсь, он не собирается меня закопать?» ‒ мысленно ужаснулась я, представив эту перспективу. «Тогда боюсь, я не выдержу и всё-таки себя выдам».

Но я ошиблась. Он поступил куда хуже. Я даже толком не успела понять, что происходит. Пока лежала с раскрытой пастью и высунутым языком, мужчина поднес ко мне свое запястье, в рот упало несколько густых темных капель и скатились по глотке, оставив после себя резкий металлический привкус. Осознав, что он сделал, я едва не подавилась воздухом, дернувшись, перевернулась на живот и гневно зашипела, хотя вырвавшийся из меня звук скорее напоминал старческое кряхтение.

Прокурор облегченно выдохнул и снова потянулся ко мне своими холодными ручищами. Я отпрянула к противоположному краю стола и посмотрела на него как на больного, по которому плачет неотложная душевная помощь.

«Это сейчас что вообще было?»

‒ Тш-ш, змейка, не пугайся, ‒ он медленно поднял ладони в успокаивающем жесте.

Его слова имели скорее обратное действие.

‒ Ты сейчас, вероятно, странно себя чувствуешь…

«Еще бы! Какой-то ненормальный напоил меня кровью! Вместо сладкого!»

‒ Но скоро ты к этому привыкнешь.

«Да как к такому вообще можно привыкнуть? Это же… буэ!»

По телу прошел спазм, кажется, меня все-таки стошнит.

Прокурор неожиданно подкрался ко мне с другой стороны и нежно провел кончиками пальцев по позвоночнику. Его глаза блеснули, как отполированное лезвие кинжала, когда он с широкой улыбкой произнес:

Глава 7. Тайны Правосудия

На журналистке были сиреневые атласные туфельки с блестящей бисерной вышивкой и тот же кулон, что и днем ранее, снова совершенно не сочетающийся с её броским нарядом. Разве что, утром камень в золотой оправе показался мне чуть светлее. Возможно, дело было в освещении ‒ из-за огромных люстр с тысячами маленьких лампочек, сияющих подобно звездам, всё казалось слишком ярким. Только сейчас я осознала, что на всех без исключения женщинах в зале надеты вычурные платья с пышными юбками и глубокими вырезами, все до единого украшены цветочными узорами. И казалось, чем более отвратительно сочетались оттенки, тем больший восторг вызывал наряд у других гостей. Если бы я не видела всё собственными змеиными глазами, решила бы, что попала в страшный сон. Меня посетила дикая мысль, и с каждой минутой, пока я рассматривала гостей, она становилась всё больше похожей на правду. Все эти дамы высшего света подрожали… ей? Роксане, я надену всё лучшее сразу, Голдман?

«Богиня, да что происходит с Крайтоном?»

Рокси с лучезарной улыбкой приняла бокал от Ричарда, а я почувствовала, как у меня сводит челюсть. Да за такой оскал на знатном приеме любую благовоспитанную аристократку уже давно бы предали светской анафеме! Но нет, все улыбались в ответ и смотрели на девушку с едва скрываемым обожанием в глазах. И Ричард Вейнборн, мой, очевидно уже бывший, жених, выглядел в этой толпе обожателей первым номером. Такого незамутненного восторга в вечно скучающих и пустых глазах мне видеть еще не доводилось.

Когда стало ясно, что вместо Тариона главой рода по нашей традиции буду я, отец быстро нашел выход из сложившейся ситуации. Выдать меня замуж и позволить мужу номинально возглавить род, но в действительности, управление бы полностью перешло мне. Отец почти сразу выбрал подходящий вариант и заключил с семьей Вейнборн брачный контракт. У меня кандидатура Ричарда не вызвала особого восторга, впрочем, как и возражений, поэтому я, не колеблясь, согласилась. Что думал о помолвке сам Ричард, понять так и не удалось, до того вечера, когда в поместье объявился раненый Тарион, мы виделись всего несколько раз и даже толком не общались, все вопросы будущего брака обсуждались родителями. Я знала лишь, что в нашу тайну жениха посветят только после свадьбы, а до неё было еще несколько лет. Мы с отцом пришли к согласию, что спешить не стоит, а главой рода мог временно оставаться он сам.

Нет, я не ревновала Ричарда, я, признаться, только сейчас о нём вспомнила. Но это дело принципа! Неизвестно откуда взявшаяся журналистка очаровала весь город, моего брата, моего жениха и… ‒ я чуть не поперхнулась воздухом, ‒ она что снова строит глазки моему прокурору?!

«Кхм, ну, то есть, как моему… Хотя», ‒ я перевела взгляд на Алланора, ‒ «он же считает меня своим фамильяром? Значит, я тоже могу считать его в каком-то смысле своим. Да».

Так как я всё это время пристально разглядывала Рокси и Ричарда, то не заметила, что прокурор единственный из всех собравшихся не истекал слюной при виде журналистки. Напротив, сталь его глаз покрывалась толстым слоем льда, и, казалось, что девушка под этим холодным взглядом должна была превратиться в одну из скульптур, украшавших поместье Шоренбергов. Похоже, прокурор всё еще не мог забыть утренний инцидент. Но Рокси то ли этого не замечала, то ли старательно делала вид, и продолжала кокетливо хлопать ресницами.

‒ До чего же обаятельная юная леди, ‒ восторженно вздохнул пожилой лорд, стоящий неподалеку.

‒ Верно, верно, ‒ закивала его не менее пожилая спутница, ‒ и какая талантливая! Вы знали, что мисс Голдман номинировали на премию «Золотое перо» за выдающийся вклад в журналистику?

‒ Да что вы говорите! ‒ восхитились стоящие рядом с парой люди.

‒ Я слышал, мисс Голдман недавно выиграла кубок в магическом турнире!

‒ А какой у нее чудесный вкус! Лучшие ателье Крайтона шьют платья по её эскизам.

‒ Ах, до чего же прекрасна мисс Голдман!

Мы с прокурором переглянулись. Наверное, будь я в человеческом облике, у меня бы также перекосило лицо. Всё это выглядело уже слишком ненормально. Возможно, только Алланор, которого я не так давно считала сумасшедшим, таковым не являлся. Несомненно, всё это результат какого-то магического воздействия. И, похоже, прокурор его избежал, так как лишь недавно прибыл в город. Кто эта Рокси? Ведьма, что пользуется приворотными зельями, или сирена, очаровывающая всех своим приторно-сладким голосом? Кем бы она ни была, я обязательно доберусь до правды и выведу эту обманщицу на чистую воду

Алланор хмыкнул, словно решительные мысли отчетливо отразились на моем чешуйчатом лбу, и стал медленно поглаживать меня по шее, успокаивая.

‒ Надо отправить запрос в столицу. Пусть пришлют всё, что у них есть на эту непревзойдённую мисс Голдман.

От его слов, а, возможно, и от нежных прикосновений, по телу прокатилась волна облегчения. До чего же было приятно и радостно осознавать, что в этой ситуации у меня оставался хотя бы один союзник. В мимолетном порыве благодарности я высунула тонкий язык и быстро провела им по ласкавшему меня пальцу. Однако тут же сама этого смутилась и поспешила отвернуться, чтобы не видеть реакции мужчины.

«И что только на меня нашло? Нормально же общались», ‒ мысленно корила себя, пока Алланор целую минуту стоял на месте, словно сам превратился в ледяное изваяние.

Наконец скульптура ожила, мужчина поднял руку, которую я обвивала, и быстро чмокнул меня в затылок, вызвав своими действиями у гостей новый приступ шока и волну косых взглядов. Они даже ненадолго отвлекись от созерцания столь любимой ими Рокси и стали снова шептаться о нас. Прикрыв глаза, я обреченно покачала головой.

Похоже, мой прокурор совсем не беспокоится о своей репутации.

Оставив журналистку купаться в лучах всеобщего обожания, мы с Алланором перешли в другой зал, где девушка явно еще не успела побывать, и в воздухе витала совсем иная атмосфера. Сдержанная, сосредоточенная. Приятное приглушенное освещение бальзамом пролилось на мои уставшие глаза, из которых, как мне казалось, уже сыпался песок.

Глава 8. Ловушка злодейки или как поймать Правосудие

Алланор осторожно провел пальцами по забинтованной ране, но я дернулась прочь, не зная, что теперь ожидать от этого мужчины. Он тут же убрал руки в карманы брюк.

‒ Снова я тебя подвел, ‒ сипло произнес, отводя взгляд. ‒ Прости.

Спрятавшись за тяжелыми настольными часами, я по-новому посмотрела на Алланора Ханта. Бледная кожа, холодный взгляд, тихое, почти беззвучное дыхание и сердцебиение. Черные крылья. И кто это может быть?

«Демон!» ‒ промелькнула в сознании догадка, и я сердито зашипела.

«Вот как он распознал, что договор поддельный! Да он сам такой запросто составит!»

Не выдержав мой негодующий взгляд, прокурор тяжело вздохнул, еще раз извинился и, пожелав мне как следует отдохнуть, вышел из кабинета. Будь на то моя воля, я бы вновь стала Тессалией и тотчас покинула этот дом раз и навсегда. Но рана, хоть и не глубокая на змеином теле, могла обернуться серьезной проблемой для человека. Например, отсутствием левой ступни. В таком случае гордо покинуть дом будет несколько сложнее. А с раненым хвостом далеко я не уползу. Потому приходилось ждать медленной регенерации и строить планы по поимке подлого демона.

«Надо же, притворяется порядочным человеком, целым прокурором! А сам…»

Остановив поток недружелюбных мыслей в адрес Алланора, я переползла на другой край стола и снова задумалась. Всё-таки имелись сомнения. Если прокурор ‒ демон, к тому же нелегальный, разве он не должен быть заодно с теми, кто подделал договор отца и вёл здесь подпольную деятельность? А он, кажется, наоборот, не пытается их прикрывать и ищет улики. Или солидарность демонов ‒ это всего лишь миф?

«Надо проверить!»

Пока я оставалась одна, спрыгнула на пол, сдавленно зашипела, неудачно стукнувшись больным хвостом, и быстро подползла к камину. Подцепила клыками самый крупный уголек, затем критично осмотрела кабинет и, определившись с местом, не без труда столкнула в сторону тяжелый шерстяной ковер, расположенный в самом центре. Прокурора снова не было слышно, но теперь я не доверяла своему слуху и постоянно оборачивалась, ожидая увидеть его за спиной. Однако пока у меня было время, я не собиралась его терять. Поднеся уголек к деревянным дощечкам, устилавшим пол, начала торопливо рисовать магический круг. Получалось криво. Несколько раз пришлось стереть неровные линии хвостом, отчего бинт немного запачкался, и начинать сначала. Через час усилий, ловкости и упрямства, ловушка для демона была готова. Конечно, неидеальная, местами символы выглядели так, словно их рисовал трехлетний ребенок, а не обученный маг, но этого было достаточно, чтобы круг замкнулся и напитался силой. Устало вздохнув, я выплюнула остатки уголька, и на последних волевых затащила ковер обратно. Довольная собой, кое-как забралась на стол и принялась ждать.

Прокурор вернулся только под утро. Я успела задремать, поэтому, когда он широким шагом вошел в кабинет, сонно разомкнула глаза и даже не сразу вспомнила, что замышляла. Он должен был угодить в ловушку, вот только вместо того, чтобы пройти к столу, Алланор резко свернул вправо и приблизился к книжной полке. Постояв возле нее некоторое время, он достал толстый кулинарный справочник и бросил на меня нечитаемый взгляд. Я напряглась. Мужчина снова обогнул ковер по кругу и подошел к камину. Посмотрел на валявшийся на полу уголек, затем снова на меня. Всё это время я тоже не сводила с него бдительного взгляда.

«Чует, демон…»

‒ Змейка, ты всё еще дуешься, да?

Прокурор подошел к столу сбоку, вновь избежав центра комнаты, и подхватил кончик моего хвоста. Сердито цокнул языком.

‒ Тебя совсем нельзя оставлять одну. А если начнется заражение?

Я закатила глаза и прошипела что-то нечленораздельное, так как теперь меня сбивала с толку эта опека. Демонам она несвойственна, даже между самыми близкими членами семьи. Тем не менее прокурор настойчиво придавил меня к столешнице, чтобы не вырывалась, и перевязал рану чистым бинтом. Когда кончик оказался на свободе, я снова зашипела и насуплено сложилась кольцами. Но приступ заботы на этом не закончился.

‒ А это еще что? ‒ прокурор схватил пальцами мою голову и, раскрыв пасть, наглым образом заглянул внутрь.

‒ Ты что, ела уголь? У тебя же весь язык черный! Так, никуда не уползай, сейчас что-нибудь приготовлю.

Он подхватил толстый справочник рецептов и спешно направился к дверям, наконец-то ступая на ковер и нужное мне место. Как только его нога оказалась в круге, прокурор резко замер. Я тоже замерла и даже дышать перестала.

Алланор развернулся и пристально на меня посмотрел.

‒ Птица или мясо? ‒ внезапно спросил он.

И тут же сам ответил:

‒ Пожалуй, то и другое.

‒ Лучше бы сладкого, ‒ прошипела я, когда прокурор скрылся в коридоре.

И облегченно выдохнула.

«Значит, демона вычеркиваем».

Неожиданно для самой себя я очень обрадовалась отрицательному результату. Всё же успела немного прикипеть к прокурору, и не хотелось бы узнать, что всё это время каталась на руках демонической твари. Но тогда кто? Пришлось поднапрячь память, припоминая особенности магических рас, и ограничить круг тех, у кого имелись крылья.

Пока я напряженно размышляла, Алланор успел вернуться с полным подносом еды. Правда, вся она была холодной. Мясная колбаса, нарезка из утки, копченые крылышки перепела, мелко нарубленный сыр и какой-то салат, в котором я смогла распознать только латук, черную фасоль и раздавленные в пюре помидоры. Прокурор подвинул ко мне миску и начал уговаривать заискивающим тоном:

‒ Змейка, попробуй хотя бы кусочек, это должно быть очень вкусно. Наверное. Ты же любишь кроликов?

Я с сомнением посмотрела на кулинарное творение Алланора, где, по его словам, должен был находиться этот самый кролик, но в упор его не замечала. Горделиво дернув хвостом, я отодвинула от себя миску и подцепила копченое крылышко.

‒ Привереда, ‒ ласково погладив меня по голове, улыбнулся прокурор.