Знаки

Знаки

Антон толкнул калитку, и она отозвалась протяжным, сонным скрипом. Ночь стояла тёплая, звёздная, но безлунная — хоть глаз выколи. Фонарик они не взяли, шли на ощупь, плечом к плечу, слушая, как хрустит гравий под ногами.

— Слышишь? — Сережа вдруг остановился и придержал Антона за локоть.

Из темноты, оттуда, где просёлочная дорога уходила в сторону шоссе, донёсся низкий, вибрирующий гул. Фура. Редкий гость в этих краях. Гул нарастал, фары ещё не было видно за поворотом, но воздух уже дрожал.

— С ума сошли, ночью по разбитой дороге гнать, — шепнул Антон.

Они сделали несколько шагов вперёд, туда, где у обочины темнел старый придорожный столб. Раньше на нём висел указатель, но ветром сорвало, осталась только ржавая табличка поменьше. И тут свет фар наконец вынырнул из-за леса.

Фура пронеслась мимо них, обдав горячей пылью и запахом солярки, и на мгновение свет выхватил из темноты всё вокруг: кусты, обочину, столб и на нём — дорожный знак. Красный треугольник с восклицательным знаком внутри.

— «Опасность», — прочитал Сережа, провожая взглядом исчезающие огни.

Они пошли дальше. Но через сотню шагов, у следующего поворота, знак повторился. Снова треугольник, снова восклицательный знак, бледный в темноте. Потом ещё один. И ещё. Они стояли вдоль всей дороги, через каждые пятьдесят метров, как солдаты в карауле.

— Слушай, — Антон остановился, — ты видишь? Их же тут раньше не было. И зачем так много? Тут и леса-то опасного нет, поле да пара оврагов.

Сережа подошёл к ближайшему знаку, провёл пальцем по холодному металлу.

— Может, обозначили что-то, — сказал он негромко. — Трассу новую прокладывают, вот и наставили.

— Ночью? — усмехнулся Антон. — Знаки ставят днём. И не по одному же.

Они двинулись дальше, но теперь шли медленнее, прислушиваясь. Тишина стояла такая, что звон в ушах появлялся. И в этой тишине каждый знак, возникающий из темноты, казался лишним, кричащим. «Опасность». «Опасность». «Опасность».

— Сереж, — голос Антона дрогнул, когда они поравнялись с очередным треугольником, — а может, это не для водителей?

— А для кого?

— Для нас. — Антон обвёл рукой пустую дорогу. — Смотри, мы тут живём одни. Край земли. Лес, поле, тишина. Иногда мне кажется, что эта тишина… она живая. И она хочет убедиться, что мы видим. Что мы всё ещё здесь. Что нам не страшно.

Сережа посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл глаза на знак. Красный треугольник будто пульсировал в темноте.

— А зачем так много? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Столько, сколько нужно, — ответил Антон, чувствуя, как от собственных слов по спине пробегает холодок. — Чтобы помнили. Чтобы не забыли, что мы не одни в пустоте.

Где-то далеко снова загудела фура, и звук этот шёл не со стороны шоссе, а оттуда, где дорога упиралась в лес и дальше не было ничего, кроме болот. Гул нарастал, но свет фар не появлялся.

— Пойдём домой, — Сережа взял Антона за руку. — Завтра сено ворочать.

Они развернулись и быстро пошли обратно, к дому, чувствуя спинами взгляды красных треугольников, расставленных вдоль пустой дороги. Один за одним, один за одним.