Знойный Август

Глава 1. Август

Август не нуждался в лечении — он искал ответы.

Вот уже четверть часа, бормоча себе под нос, что это уж точно первый и последний раз, и больше никогда и никому в этой жизни он не позволит себя уговорить на подобную ерунду, мужчина исследовал кабинет доктора Грин.

Чувствовал себя он при этом до крайности нелепо. В его планы не входило заглядывать в ящики стола или перебирать книги на полке. Он ведь воспитан совершенно иначе! Однако целительницы не оказалось на месте, а ее секретарша, явно из измененных, так растерялась, что разрешила подождать свою госпожу в кабинете. Вероятно, с документами у бедняжки не все в порядке. Впрочем, помощница небезызвестной мисс Грин интересовала Августа в десятую очередь. В частный целительский кабинет на Зеленой улице он заявился совсем с другой целью.

Август бегло оглядел стол и остановился у стеллажа с книгами. Вытащил ту, что лежала поверх плотных рядов многотомной энциклопедии ботаники, и прочел название: «Энергетические циклы Владычицы и фертильность». Пролистав книгу, он осознал, что знакомые слова здесь плохо складывались в осмысленные предложения, а потому просто встряхнул ее в поиске улик. Ее, вероятно, читали не так давно. Вдруг внутри найдется любовное письмо или записка?

Однако в парочке выпавших бумажек ничего такого не было. На обрывках желтоватых листов изящным косым почерком были выведены какие-то незнакомые определения, отдельные термины и номера страниц. Любви в этом было мало, одна работа.

Точно так же обстояли дела с «Алхимией Желаний», «Магией единения» и «Путеводителем по женской чувственности в Эпоху Драконов».

Последнюю Август даже решил прикупить. Чтиво могло быть не только занимательным, но и полезным. Не то чтобы он нуждался в подробных инструкциях, но ведь знания лишними не бывают, правда?..

«Так, приятель, не отвлекайся!» — велел себе Август и вернул «Путеводитель» на прежнее место.

Стоило признать, сыщик из него выходил никудышный. Хотя бы потому, что сама ситуация казалась унизительной. Но еще хуже — выслушивать нескончаемый бубнеж тетки Долорес и нытье сестер. Август и так в родном поместье бывает через раз.

Виданное ли дело – единственного мужчину в семье, считай, выжили из дома. Даже представлять не хотелось, что на этот счет сказал бы старый герцог Милгрем! Август хотя и был совсем маленьким, когда деда не стало, но хорошо помнил, как тот, стоило неугомонным женщинам их семейства затеять ссору, хватал охотничий рог с магическим усилением и дул в него так, что потом приходилось восстанавливать лепнину на потолке.

Этот рог до сих пор висел на стене у камина и носил прозвище «глашатай апокалипсиса», но Август ни разу так и не решился им воспользоваться. Лишь смотрел грозно и хмурил брови. Ведь не дело это, строить домочадцев, как новобранцев на плацу. К тому же прогресс не остановить, и времена нынче совсем другие.

Теперь женщинам можно если не все, то почти все. Его сестры, к примеру, получили вполне себе современное образование и даже освоили магию. Август, конечно, был совсем не против всех этих нововведений, но, временами, очень понимал и тех, кто вещал о том, что недолог тот час, когда опьяненные свободой дамы забудут о своих исконных обязанностях, и все пойдет прахом. Взять хотя бы эту Оливию Грин и ее кабинет.

По крайней мере, его собственное пребывание в родном поместье точно стало бы проще, если бы все проблемы можно было решить ударом кулака по столу.

Кончик носа вновь зачесался: то ли от раздражения, то ли оттого, что Август натянул на себя иллюзию. Подобные реакции на заклинания преобразования — редкость. Что-то вроде магической аллергии. Но придется потерпеть. В другой раз он не стал бы прятаться за личиной пожилого господина с благородной сединой на висках и длинным орлиным носом, однако дело было деликатное.

Если предположения тетки Долорес верны, то эта Грин может запросто узнать Августа, провести параллель с Милгремами, и тогда поймать их с Робертом на горячем будет намного сложнее.

Только вот чем дольше Август находился в кабинете на Зеленой улице, тем больше злился. Как он, маг четырех стихий и самый молодой за последнюю сотню лет генерал-лейтенант армии Его Величества, оказался втянутым во всю эту дешевую оперетку, включающую тетку Долорес, младшую сестрицу, ее жениха и коварную разлучницу?

Впрочем, как раз доказательства последнего ему еще придется отыскать...

Август разочарованно оглядел кабинет, жалея, что уликам нельзя просто приказать явиться и стоять смирно, а потом вздохнул, в который раз обещая себе самому, что больше никогда не станет исполнять капризы дам из рода Милгрем. Хотя в глубине души и осознавал, что будет. И не раз.

Как бы то ни было, оставалось последнее место, куда Август еще не успел заглянуть. Благодаря яркому свету из окна за белой тканью ширмы вырисовывался силуэт, напоминающий по меньшей мере орудие пыток. Мужчина догадывался, что это может быть, но разглядывать вблизи такой интимно-женский предмет ему не хотелось.

Увы, ничего не поделаешь. Он сегодня и так пал слишком низко. Границей больше, границей меньше…

Август подошел и, глубоко вздохнув, решительно сдвинул створку.

От вида того, что скрывалось за простенькой ширмой, у него чуть иллюзия не слетела. И виной было даже не чудовищное кресло и набор страшных крючков на металлическом столике. Нет…

Глава 2. Оливия

Отрицать сходство гостя с Августом Милгремом, изображенном на злополучном плакате, было бессмысленно: это один и тот же человек.

«И наверняка он в бешенстве», — решила я.

Но как только узнал?!

Впрочем, чего здесь гадать: скорее всего, донесли…

Неужели та истеричная дамочка, что приходила месяц назад?

Живо представилось, как госпожа Пинкертон мнется с ноги на ногу перед этим грозным мужчиной, подыскивая уместные метафоры…

«Нет, — мысленно рассуждала я. – Она бы, скорее, с сердечным приступом слегла, чем довела мысль до конца. Для этой бедной леди даже мельком взглянуть на то, что ниже пояса, уже проблема. Не то что вслух произнести».

Вероятно, имела место письменная жалоба в Комитет по благочестию. Иначе с чего бы герцогу Милгрему самолично являться в мой кабинет без предупреждения? Да еще и под иллюзией!

Я мысленно выругалась. Идея с манекеном больше не казалась блестящей. А все так великолепно работало! Плакала теперь моя статья об этом маленьком исследовании. А ведь оно могло бы стать вкладом в общее дело просвещения.

Молодые женщины смотрели на этот портрет — мужчину, который считался недостижимым и опасным – в таком вот очень естественном виде. А подробная анатомическая модель, по задумке, должна была укрепить их в мысли, что абсолютно все люди устроены одинаково. И титулованные – не исключение.

Сперва, конечно, вся эта механика нервировала дам. Но со временем они преодолевали стыд и начинали понимать, как работает тело. Не только их собственное, но и мужское. Точное знание лучше всего избавляло от страхов и предубеждений.

Семейная жизнь моих пациенток налаживалась и приходила в норму. Ведь не дело это, прятаться в ванной каждый раз, когда супруг намеревается снять штаны или, наслушавшись подружек, впадать в истерику от одной лишь мысли о первой брачной ночи.

Только вот теперь из-за этой маленькой вольности мой кабинет оказался под угрозой. Недаром говорят: не злите дракона, пикси и четырехстихийника…

А если верить газетам, мужчина, стоящий передо мной, именно четырехстихийником и был. Не сплетничали о нем разве что малые дети, не умеющие читать, да неграмотные жители горных провинций.

Напрямую об этом, конечно, никогда не объявляли, но всем и так было очевидно: Август Милгрем — самый молодой генерал имперской армии — одинаково хорошо владеет всеми видами магии, кроме темной и целительской.

Однако цена такого дара высока. О четырехстихийниках ходили самые разные слухи, но всем им, без исключения, приписывался взрывной характер, непредсказуемое поведение и склонность решать проблемы ударом огненного тарана.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение. И сейчас, глядя на сведенные брови и гуляющие желваки Милгрема, я понимала: ничем хорошим это не кончится.

«Он просто все мне здесь спалит к драконьей бабушке, — пронеслось в голове. — Бедняге манекену — конец. Мои книги, записи о пациентах — все превратится в пепел».

— Тише-тише. — Сгорая от стыда и неловкости, я подняла руки в примирительном жесте. — Давайте успокоимся.

— Сделать это было бы проще, будь я здесь в единственном экземпляре. — Сузил глаза герцог.

— Вы знаете, хорошую анатомическую модель крайне сложно изготовить. — Пришлось буквально протискиваться между двух Августов в надежде прикрыть собой «подделку» и тем самым спасти от праведного гнева оригинала. Каким бы шальным ни был этот генерал, он не станет вредить живому человеку. — А еще они очень дорогие.

— Значит, дела в вашем вертепе идут прекрасно, раз вы можете себе позволить таких кукол.

Меня накрыло очередной волной смущения, однако он тоже был не прав. Можно подумать, я ради развлечения все это затеяла! И вообще, мужчины бывают просто невыносимы!

Взять хотя бы этого конкретного. Герцог с вереницей прославленных предков, да еще и одаренный. Для таких, как он, все двери распахнуты. Вряд ли ему приходило в голову, как непросто открыть свое дело, будучи женщиной. И не какую-то там швейную мастерскую с кройкой платьев или плетением кружевных воротничков, а оснащенный всем необходимым кабинет целителя. Более того, чего стоит удерживать его на плаву.

Да, формальных законодательных препятствий теперь к этому не было. Женщины могли учиться, работать, владеть собственностью и прочее-прочее. Только вот предрассудки все еще слишком сильны. Не говоря уже о лобби чокнутых ретроградов с «последним оплотом традиций» — Комитетом по благочестию.

Да и простые люди недалеко ушли: каждый второй продолжал считать все, что ниже пояса, стыдным и неприличным. Словно это не такая же часть человеческого тела, а нечто непонятное родом из преисподней. Прям из геенны огненной прилетело и «налипло» на благочестивых граждан! Даже целителю страшно показать.

Попробуй доказать в таких обстоятельствах, что просветительская работа — это необходимость, а не разврат, как кажется этим старым хрычам.

Но куда обиднее, что все они – страшные лицемеры! Нудят разговорами о падении нравов, а сами тайком присылают слуг за лекарствами от срамных болезней!

И этот, небось, такой же!

— Еще раз: это не кукла, а анатомическая модель — мой рабочий инструмент. И используется он исключительно в образовательных целях.

Глава 3. Август

Август шагал по улице. Трость в руках только мешала. Он приобрел ее утром исключительно для того, чтобы дополнить образ пожилого пациента. Ну и зачем, спрашивается, было уделять столько внимания маскировке?

Впрочем, думать о случившемся как о провале, ему тоже не хотелось.

«Каждый промах — шаг к новому маневру», — любил приговаривать старый генерал Гринграсс, под началом которого Август делал первые шаги по карьерной лестнице.

Суровый вояка, граф, представитель древнего рода, чьи земли включали в себя большую часть восточных болот, знал толк не только в тонкостях боевой тактики, но и в выживании. В свое время он многому научил Августа. И, хотя характер Гринграсса был тот еще, старик отличался кристальной честностью и острым чувством справедливости.

Тетка хотела, чтобы племянник одним глазком взглянул на «распутную негодяйку» с Зеленой улицы. И что дальше? Август не умел читать мысли и уж точно не видел людей насквозь. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

Да и какие выводы можно сделать, пообщавшись с кем-то полчаса от силы? Кроме поверхностных, разумеется. А их в этой истории и без Августа хватало.

Из-за выходки мисс Грин он потерял контроль над иллюзией. Своим поведением она, сама того не подозревая, заставила его сбросить личину. А вместе с ней отказаться и от продуманной легенды. Пришлось импровизировать.

Лжецом Август был никудышным, на ходу сочинял плохо, поэтому первым делом упомянул младшую сестру и ее скорое замужество. А дальше… Дальше он представил все так, будто леди Эмме действительно нужны услуги Оливии. Мол, сестренка переживает и у нее много вопросов о семейной жизни, на которые, увы, некому ответить. Обсуждать столь откровенные темы в их доме не принято. И если даже у матери не находится нужных слов, то у него — тем более.

— Понимаю, весь этот спектакль выглядит странно, — в своих объяснениях Август был вполне искренен. — Но я должен был сначала все проверить сам. И, как выяснилось, не зря. Эта неловкая ситуация — сущий пустяк по сравнению с тем, что могло бы быть, явись Эмма к вам лично. Вряд ли мое изображение в таком виде подействовало бы на нее «ободряюще».

Оливия не спорила. Только кивала. Ее лицо было серьезным и задумчивым. Бледно-желтый цвет целительского платья подчеркивал медовый оттенок кожи и легкий румянец, выступающий на щеках, когда она, по всей видимости, живо представила появление юной леди Милгрем в своем кабинете.

Однако чем дольше Август за ней наблюдал, тем больше убеждался: если эта девушка действительно встречается с женихом его сестры, то вряд ли он рассказал ей о своей помолвке. Изобразить такое понимание вместе с искренней заинтересованностью невозможно. Учитывая, что его появление застигло мисс Грин врасплох.

«Она либо коварная демоница, либо такая же жертва, как и моя сестра», — мысленно рассуждал Август.

Сам он склонялся к последнему. Впрочем, вина Роберта тоже доказана не была. В суде все улики против него, скорее, назвали бы косвенными. Если бы, конечно, действительно кто-то додумался сделать такое доброе дело, как организовать суд для потенциальных женихов и невест. Это было бы даже полезно: меньше людей годами трепали бы друг другу нервы.

К счастью, Оливия не стала выяснять, почему Августу вздумалось явиться на прием инкогнито. Похоже, не он первый проделывал нечто подобное. А вот вопрос, откуда ему стало известно о существовании кабинета, едва ли не заставил трещать по швам новую «легенду». К счастью, тут его выручила болтливость самой Оливии.

— Скажите еще, господин Милгрем, что подписаны на «Чары и чепчики». Только там вы могли видеть рекламу моего кабинета.

— У меня три сестры. — Августу нравилось, что врать приходилось по минимуму. — В нашем доме женской периодикой можно всю зиму камин топить.

Она рассмеялась. Легко и открыто. Без жеманного кокетства салонных красавиц, нарочито прикрывающих лицо веером. И Август не мог не улыбнуться в ответ.

Все-таки хорошо, что он не стал прятаться за иллюзией. Маневр получился весьма удачным. Мисс Грин поверила. И в семейного целителя со старомодными взглядами, который считает, что просвещением женщины должен заниматься муж, и в строгую матушку, и в растерянную бедняжку невесту.

— Обычно я так не работаю. — Оливия барабанила пальцами по столу. — Нет, ну правда, мне нужно видеть госпожу Милгрем и ее реакцию. Это очень деликатное дело.

С последним Август был согласен. Но заставлять сестру участвовать в этом балагане не собирался. К счастью, малышка была не в курсе тетушкиной секретной операции, и переживала лишь по поводу подготовки к свадьбе.

Выход, к счастью, оставался один: передать молодой невесте статьи и книги, в которых нашлась бы большая часть ответов на вопросы. А дальше действовать по ситуации. Августу при этом отводилась роль почтового голубя.

Оливия, в свою очередь, пообещала составить список всего необходимого и даже одолжить какие-то книги из своих личных архивов. Встретиться они договорились через пару дней, когда госпожа Грин все подготовит.

«Вашей сестре повезло с братом», — сказала она на прощанье, мило улыбнувшись.

И с этим Август был согласен. Чего греха таить, дамам семейства Милгрем действительно с ним очень повезло (хотя когда-нибудь они дождутся, и знаменитый дедов рог будет снят со стены). А то, что придется понаблюдать за этой мисс Грин и даже пару раз встретится, совсем неплохо. Она умна, приятна в общении и, судя по тому, что у Августа перестал так отвратительно зудеть нос, и правда, хороший целитель.

Глава 4. Оливия

Задачка, которую подкинул мне лорд Милгрем, оказалась со звездочкой. Безусловно, я владела всей необходимой информацией и могла доступно изложить ее, учитывая, что уже не раз это делала. Проблема крылась в другом: просветить леди Эмму Милгрем предстояло заочно, ни разу с ней не повидавшись. И хотя Август обещал попробовать устроить нам встречу, у меня закрадывались большие сомнения на этот счет.

С другой стороны, в подобном запросе не было ничего странного. Я не понаслышке знала, как в старых аристократических семьях относятся к просвещению юных леди. Да и не только к этому. Когда дело касается даже намека на минимальные изменения привычных устоев, среди лордов тут же поднимается волна паники и негодования. Как же! Ведь все эти новомодные веяния могут угрожать их старинным привилегиям!

К счастью, время не остановить, и их сопротивление лишь слегка тормозит неизбежное. Мир все равно меняется, что бы ни думали об этом брюзжащие титулованные старцы. В итоге позади остаются только они сами.

Ситуация, сложившаяся у Милгремов, яркий тому пример. Впрочем, еще совсем недавно я и сама была частью такой семьи. В родном доме к моему желанию открыть кабинет и помогать людям относились с пренебрежением, иногда — негодованием. И даже сильный целительский дар не изменил мнения отца. В деле он видел меня разве только подле свекрови, которую нужно избавить от боли в спине, или около детей, что подцепили простуду.

А все остальное – пустое. Нечего юной леди голову глупостями забивать.

Выучиться удалось лишь благодаря тому, что мое увлечение долго считали обычной девичьей блажью. Мол, наиграется дочка и надоест. Но папа ошибся. Мне не надоело. И вместо размеренной семейной жизни в договорном браке, как это принято в наших кругах, я выбрала путь целителя.

О скандале, последовавшем за этим решением, до сих пор не хотелось вспоминать. И, пожалуй, если бы не последняя воля покойной бабушки, оставившей мне в наследство крошечное поместье с парой деревенек в неотчуждаемую собственность, то у меня вряд ли бы что-то получилось.

Своевольничать без гроша в кармане было бы гораздо сложнее. Впрочем, даже с начальным капиталом мне все равно пришлось переехать в другой город подальше от вездесущей родни. Позорить отцовские седины неподалеку от фамильного поместья мне бы вряд ли позволили. В охапку, конечно же, не схватили бы и силком к алтарю не потащили, но визиты с попытками переубедить стали бы ежедневными. Не мытьем, так катаньем, как говорится. А так удалось затеряться. Получился этакий компромисс. По крайней мере, активно возвращать блудную дочь не пытались.

Несмотря на легкую тоску по семье и братьям, о своем решении я ни разу не пожалела. Я любила непростые задачки, а трудности только будили во мне азарт.

Ситуация с Эммой Милгрем звучала как вызов. Доверие герцога льстило, хотя и было понятно, что от моих методик он не в восторге. И пусть я сперва занервничала, узнав, кто он, однако что-то в его уверенном тоне и прямом взгляде разноцветных глаз, успокаивало. Да, Август был суров и тверд, как скала, но одновременно с этим интуиция подсказывала, что передо мной человек порядочный.

Подводить такого не хотелось. И дело не только в личной симпатии. Были и более прагматичные причины. Лорд Милгрем имел немалый вес в обществе, и никто бы не пожелал пополнить ряды недовольных клиентов фигурой такого калибра. Особенно с учетом того, как началось наше знакомство.

Вот как я могла так глупо проколоться с этим плакатом?!

Что же, здесь тот случай, когда дерево уже стало лодкой, и назад не вернешь. Ну и довольно глупо сгорать со стыда, с учетом моей профессии. Лучше заняться делом и просто выкинуть всю эту неловкую историю из головы.

Книг по анатомии в моих запасах было предостаточно. Однако юную леди Милгрем интересовали вполне себе конкретные сведения. Я перебирала учебники, задерживаясь на отдельных разделах, и все больше понимала, что просто выдать лорду список литературы не выйдет. Слишком уж сухим и академическим языком там все было написано. К тому же для усвоения некоторых глав требовались фундаментальные знания об устройстве человеческого тела и понимание, насколько глубоко все внутри него связано.

А потому, поразмышляв какое-то время над проблемой, я решила самостоятельно изложить все нужное простым и понятным языком. Сшив листы бумаги в некое подобие брошюры, взяла репликатор и скопировала часть абзацев и картинок из учебника, принявшись дополнять их своими пояснениями.

Удивительным образом, писать мне даже понравилось, и концу недели, когда работа была практически завершена, я поймала себя на мысли, что все эти заметки могли бы вырасти в неплохую книгу для просвещения юных леди.

Об этом я и сказала Милгрему, когда он вновь появился на Зеленой улице в назначенный день.

На этот раз мужчина не прикрывался полями шляпы или воротом плаща, а пришел при полном параде. Пуговицы на ладно скроенном мундире черного цвета, так и сверкали, а воротничок казался белее снега. Правда, бедняжка Фрея, узнав в лорде мужчину с плаката, так испугалась, что нам с Милгремом пришлось вдвоем отрывать ее от стола и перетаскивать на кушетку в кладовке. Ноги у девушки совсем задеревенели, и она в прямом смысле приросла к своему рабочему месту.

— Не думал, что скажу это, мисс Грин, но ваш авантюризм впечатляет.

— Что вы имеете в виду?

— Мало кто из моих знакомых решился бы дать работу измененной. А если точнее — никто.

Глава 5. Оливия

Через несколько дней я снова вспомнила и Августа, и его фразочку про учения. Кто бы мог подумать, что эта невинная шутка окажется пророческой? Хотя я и не горела желанием отправляться на поиски приключений, они нашли меня сами.

В тот день я была в своем кабинете и, сидя за столом, гипнотизировала взглядом дверь. Обычно в это время у меня полным ходом шел прием, но сегодня пациентка опаздывала.

«Что же, бывает», — подумала я и занялась разбором скопившихся бумаг.

Красиво оформила несколько историй болезни, расшифровав и кое-где даже переписав набело схемы лечения. Затем сверила отчеты о поставках целебных трав, а заодно, раз уж выдалось свободное время, заглянула в бухгалтерские книги, проглядев колонки цифр в графах о тратах и доходах.

Пожалуй, это было самой скучной частью моей работы, но в то же время жизненно необходимой. Управлять собственным кабинетом оказалось далеко не просто, однако приложенные усилия окупались сторицей. Свобода и независимость всегда стоят дорого, если не хочешь жить по чьей-то указке.

Я глянула на часы, прикидывая в уме, успею ли разобрать корреспонденцию, и ахнула. За прошедшее время кабинет должны были посетить еще два человека, но, увлекшись бумажной работой, я и не заметила, что мои пациенты так и не явились.

Решив не паниковать понапрасну, я выглянула в коридор. Но в маленькой приемной была только Фрея. Миниатюрный диванчик у входа, как и вешалка для плащей и зонтиков, были абсолютно пусты.

— Никого не было? — спросила у помощницы.

Девушка помотала головой.

— Может, мы напутали с расписанием?

На всякий случай я взяла в приемной список пациентов и вернулась в свой кабинет, чтобы сверить с тем, что висел у меня на стене. А затем дважды проверила каждую строчку, в надежде найти ошибку. Однако никакого несоответствия не было. Обе записи полностью совпадали.

Безобразие!

— Фрея, — я снова высунулась в коридор, — почему ты ничего не сказала про отмену визитов?

— Потому что мне об этом не сообщали.

«Чудесно!» — выругалась про себя.

А ведь это что-то новенькое. Злопыхатели у меня, конечно, были. Правда, не слишком изобретательные. Ну да, пару раз забросали крыльцо капустными кочерыжками. А еще на двери кабинета мелом гадости писали. Помню, увидев скабрезные фразочки первый раз, подумала, что не такие уж и зубастые эти «злопыхали», раз стойкой краски пожалели.

Впрочем, подобное меня более чем устраивало. А вот новый враг, стратегически отваживающий клиентов, — не очень. Видимо, неизвестный недоброжелатель каким-то образом умудрился зарезервировать все записи на сегодняшний день, чтобы оставить меня без работы.

Заламывать руки, конечно, рано. Пару дней простоя практику не погубят. Но, если так будет продолжаться неделями, мне придется худо.

Однако что-то во всей этой истории не складывалось. Безусловно, сорвать несколько приемных часов можно довольно легко. Если речь не идет о постоянных клиентах: мисс Цейгер, Рошон, Нейман… Уж они должны были явиться! Ведь я отчетливо помнила, как лично назначала визит каждой из них.

Размышляя обо всем этом, я подошла к окну. Снаружи было непривычно тихо и безлюдно. Очертания зданий скрывал белесый туман. Странно. Ведь еще утром ярко светило солнце, а в небе не было ни облачка.

Обычно оживленная Зеленая улица показалась замершей, словно перед грозой. Но в этот момент отчего-то подумалось, что мир будто смеется надо мной, демонстрируя нарочитую безмятежность, от которой по коже бежит холодок.

— Фрея, — снова обратилась я к секретарше, одновременно вытаскивая из гардероба зонт и накидывая легкий плащ поверх форменного платья, — отправь всем сегодняшним пациенткам записки. Пусть подтвердят, что знали о приеме. И по возможности расскажут, почему не пришли. Если это какая-то нелепая ошибка, то мы должны быть в курсе.

— Сделаю. А вы куда?

— Прогуляюсь.

— Там снаружи творится что-то странное, — сказала девушка и зябко передернула плечами, хотя в приемной было тепло.

Я закатила глаза. Переменчивая погода северной столицы вошла в легенды. А у Фреи, видимо, снова шалят нервишки. Это плохо: того и гляди опять превратится в деревяшку.

— Займись делом, милая, — постаралась успокоить ее я. — И выпей еще чашечку успокаивающего отвара.

Очутившись снаружи, я поняла, что помощница была не так уж и не права. Воздух был настолько густым и тяжелым, что казалось, его можно зачерпнуть ложкой. Я почувствовала, будто перед лицом натянули невидимую паутину: липкая и плотная, она не была настоящей, но ощущалась вполне реально. С каждым шагом я словно разрывала тысячу зыбких нитей. И все это под противный усиливающийся свист, несшийся откуда-то с соседних улиц.

Однако стоило преодолеть последнюю ступеньку крыльца, и мерзкое ощущение тотчас прошло. Что за чертовщина?! Никогда подобного не испытывала!

Немногочисленные прохожие выныривали и тут же вновь скрывались в тумане. Люди передвигались по улице быстро, будто боялись попасть под дождь, а их лица казались недовольными и встревоженными.

Происходящее мне не нравилось. А потому неплохо было бы выяснить, что случилось, а заодно убраться с улицы. Например, перебежать дорогу и укрыться в кафе. Наверняка там, как обычно, толпа народа. Кто-то да должен знать, что здесь творится.