Золотая ловушка

1

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.

/Ю. Левитанский/

Мое путешествие к низовьям Отца вод (Месси Сипи) – как его называют индейцы сиу – не обещало быть богатым на открытия и приключения. Оно уже заканчивалось в спокойном течении низменного русла, и вот-вот должна открыться дельта с ее многочисленными рукавами. Но тут возник остров с крутыми скалистыми берегами – а дальше гора, на пике своем непокрытая лесом. Просто чудо земное! И то, что это был остров, а не берег реки, подсказало течение, которое он разделил на два потока.

Дальше еще интереснее….

На плоском уступе одной из скал, по местному обычаю скрестив под себя ноги, восседал индейский шаман – то, что служитель культа, я сразу понял по раскраске лица и пестрому перышку, проткнувшему одну его ноздрю.

Широким жестом, коснувшись ладонью груди, он простер правую руку в мою сторону и сказал на наречии сиу:

- Приветствую тебя, мой бледнолицый брат. Я жду тебя – прошу причалить.

Окинув взглядом его и окрестности, я не почувствовал угрозы. Направил пирогу к скале шамана. Он принял брошенный мною шкерт и закрепил его за камень.

- Это очень любезно с вашей стороны – пригласить меня в гости, - сказал я. – Но почему во мне возникла нужда?

- Эту нужду подсказали мне Боги. Ты разведчик Мару?

- Да, я иногда подряжаюсь работать разведчиком, но крайне редко, ведь по природной склонности я – бродяга: скитаюсь, ищу, сам не знаю чего – то ли счастья, то ли несчастий: будущее покажет. А зовут меня Мару англосаксы, намекая на мое французское происхождение. Французы зовут меня Анатоль, зная о моих русских корнях. А вообще-то я поданный Соединенных Штатов Америки – страны неограниченных возможностей и величайшей на свете подлости, которую они почему-то зовут демократией. Я нужен вам для работы?

- Тебе предначертано Богами нашими исполнить великую миссию.

Я усмехнулся:

- Велика ли оплата за великую миссию?

Шаман вперил в меня долгий взгляд. Ну и я – не будь дурак! – столь же откровенно уставился на него. Служитель индейского культа выглядел очень солидно – серебристая седина по краям иссиня-черных волос и глубокие морщины на лице, особенно вокруг проницательных, умных и гордых, по-рысьи желтых глаз. Вид его внушал мне доверие, а молчание – тревогу.

- Скажи, Мару, как ты относишься к людям с красной кожей?

- Разве Боги ваши не сказали тебе?

Мы прекрасно поняли друг друга. Мне плевать какого цвета кожа – лишь бы человек был хороший. Чаще всего в моей жизни именно среди цветнокожих встречались порядочные люди. Я понятие не имел, чем это вызвано, но вот этот простой шаман внушал мне доверия больше, чем сам президент США. Может, такова воля этого человека, или мое особое представление о чести?

- Боги поведали мне, что избранный человек бескорыстен.

- Надеюсь, что миссия, мне предначертанная, не есть мое жертвоприношение?

- Я передам тебе сокровища, собранные нашим народом великому Маниту, которые ты должен употребить на его благо.

- На благо кого – народа или Маниту?

Шаман, проигнорировав мой насмешливый вопрос, продолжал:

- Получив доступ к таким богатствам, ты не должен сойти с ума – возомнить себя пупом Земли, утираться четырьмя концами небосвода как носовым платком. А должен – уста навсегда сомкнуть и не выдавать никому тайну, которую я тебе открою, как бы ни просился наружу язык….

- Мне принести клятву? – со скрытым сарказмом спросил я, когда шаман умолк, переводя дыхание.

… ты не должен быть одержим жаждой власти. Все свое – ум, энергию и даже жизнь ты должен положить на выполнение воли великого Маниту, - после паузы продолжил он.

Все это было сказано строгим голосом, но не без пафоса.

- Теперь клянись, - сказал шаман, выставив перед собой руку ладонью вперед на уровне плеча.

Я повторил его жест:

- Клянусь! Да проглотит меня Маниту, если нарушу свою клятву.

На мое ёрничество шаман и бровью не повел. Мысль могла быть обличена в любые слова – он читал мои мысли и верил мне.

Шаман опустил свою руку, и я опустил. Кивком головы он предложил мне следовать за ним – мы поднялись и пошли узенькой тропой, прилепившейся к скале. Восхождение и жара лишили меня чувства голода – однако, подступила усталость.

Вершина скалы была перевалом. На той стороне вниз спускался пологий склон густо заросший субтропическим лесом, характерным для побережья Мексиканского залива. Далее чашей виднелась долина, покрытая густо-зеленым цветом растительности.

Я оглянулся назад. Полуденное солнце яркими бликами отражалась в течении многоводной реки. Священная земля Маниту!

- Этот остров был проклят из-за белой чумы, искавшей здесь золото, - поведал шаман, переведя дух. – Много-много лет не ступала сюда нога краснокожего человека.

Белая чума – это я: так индейцы зовут бледнолицых. Однако…

Мы спустились в долину. Из-под последнего камня, не покрытого ни травой, ни лишайником, струился маленький ручеек. Шаман припал на колено, провел по воде рукой с похожими на когти ногтями – потом хлебнул из ладошки.

Не оборачиваясь, сказал мне:

- Многие сыны Маниту с той поры ушли в Долину Вечной Охоты. Но мы помним об этой земле и не забываем ее, как бы нам ни было тяжело. Здесь для нас всегда будет земля наших предков.

Крутые скалистые берега для тех, кто не знает куда пристать, служили надежной защитой от проникновения. Теперь индейцы боятся здесь появляться – разве только шаманы. Поэтому остров необитаем.

Я опускаюсь на колени перед прозрачным родником, припадаю губами и пью – вода прохладная, но не ледниковая: зубы не ломит.

Шаман достал из котомки, висевшей у него на ремне через плечо, кусок сушеного мяса – пимикан:

- Закуси.

Я вгрызаюсь в него зубами, шаман свою долю мнет и елозит во рту беззубыми деснами и языком – долог будет его обед! Для меня он закончился быстро.

2

- Черт, а ведь мне, ребята, ваша помощь в городе нужна еще больше.

В виду Нового Орлеана мои спутники (телохранители?) замедлили шаг и, наконец, совсем остановились.

- Большой город, - сказал один из них на наречии сиу (которое я знал) и указал рукой на видневшиеся строения.

Я сбросил мешок с плеча.

- С этим грузом я там на каждом шагу рискую нарваться на неприятности. Здесь, смотрите, - я развязал удавку и распахнул мешок, - золото Маниту. Шаман Сан Севан доверил его мне для вызволения краснокожих братьев из резерваций. Вы не должны меня бросать с этим грузом одного.

Проводники с сомнением переглянулись.

- Давайте разберемся в сути вещей. Приказ проводить меня в город отдал вам ваш вожак – вы его выполнили. Но к тому времени, когда вы вернетесь, его уже не будет в живых. Вы же видели его состояние после ранения. Так что… Я прошу вас остаться со мной и помочь мне осуществить волю шамана…

Уговаривать долго не пришлось.

Куда упорнее они не соглашались оставить свое оружие где-нибудь в тайнике.

- Да поймите вы, братья, ваши луки и стрелы, ваши томагавки и копья – это провокация для любого пьяного горожанина, а они все ходят с кольтами. Вы еще с боевой раскраской явитесь. Значит так, оружие спрятать, лица и руки помыть... Это приказ! Если вы взялись мне помогать, то должны слушаться. Мы положим золото в банк, получим наличку и я вам куплю настоящие ружья в первой же оружейной лавке.

Однако, первую покупку до обмена золота пришлось делать в лавке, где продавали одежду. Я увидел витрину с манекенами и толкнул дверь. Она оказалась запертой. Но из открытого окна над ней доносились звуки пиано.

Музыка оборвалась на середине такта, когда я постучал в дверь медной колотушкой в виде галстука-бабочки. Дернулась штора за окном – кто-то посмотрел на нас. Мгновение спустя дверь в лавку осторожно приоткрыли на ширину бледного лица, принадлежащего молодому человеку. Оно было худым, обрамленным прядями волос, свисавшими до груди.

- Что вам? – спросил он.

- Я так понимаю, это лавка? И здесь продают одежду? Мне надо приодеть двух краснокожих джентльменов. Они перед вами.

Худолицый, похоже, приложил усилие, чтобы не взглянуть на суровых индейцев.

- Мы можем войти?

Радости владелец (?) лавки не проявил, но отступил и распахнул дверь.

- Я обедал.

Мы прошли к стойке, где на плечиках висели мужские костюмы.

- Подберите что-нибудь подешевле и не очень маркое.

Худолицый вытер о свои брюки руки, словно те вспотели, и принялся передвигать костюмы на плечиках по стойке.

- Можете присесть, если хотите, - сказал он мне. – Вы в город надолго?

Не отвечая прямо, я спросил:

- Все зависит от того, как нас примут в банке. Не подскажите, кстати, как к нему пройти?

- Я пошлю с вами мальчика, если вы ему заплатите десять центов.

Лавочник отобрал на стойке то, что хотел и предложил краснокожим переодеться.

- Я куплю у вас еще мешок, куда можно будет сложить старые наряды моих спутников.

Бледнолицый заправил за уши волосы:

- Сейчас поищу.

Итак, телохранители мои в цивильных костюмах, в жилетах, рубашках (от галстуков я отказался), в ковбойских шляпах и мокасинах (от сапог отказались они – причем, категорически), ваш покорный слуга и мальчишка, нанятый в проводники за десять центов, отправились на поиски офиса «Банк-оф-Америка».

В банке, как только узнали, что я хочу открыть личный счет, вложив золото, пригласили меня в отдельный кабинет. Повел меня туда клерк – зубастый молодой парень с деловым блокнотом в руках. Помимо интерьера в комнате были рычажные весы небольшого размера и сам управляющий новоорлеанским отделением банка, который попыхивал сигарой, ожидая меня в кресле.

- Господин управляющий, - произнес клерк и представил меня так, как я назвался, - старатель Мару.

Затем обошел стол, на котором стояли весы, открыл блокнот и положил на него ручку из чернильного прибора.

Толстяк в кресле отрывисто кивнул ему и провел носовым платком по своей лысой, сияющей от пота голове.

Клерк в слух произнес и записал на странице блокнота:

- 4 Мая 18… года. Новый Орлеан. Прием золота. Взвес № 1.

Потом оторвался от блокнота и заявил:

- Сейчас мы перевешаем весь ваш товар, оценим по курсу – вы его видели в фойе – оформим договор купли-продажи, откроем вам счет, выдадим чековую книжку и любую сумму наличными. Будьте любезны, подтвердите согласие.

Других мест для сидения, кроме кресла, в котором курил управляющий, не оказалось – наверное, подразумевалось, что посетителям не до того. Ну что ж…

Я подтвердил свое согласие.

- У вас песок или самородки? – спросил клерк.

А черт его знает – я ведь толком и не заглядывался на свою ношу. Но судя по тому, как он мне бока шпынял – камни: с песком было бы проще.

- Самородки.

- Выкладывайте по одному на чашечку весов.

Я сунул руку в мешок, не глядя вытащил первый попавшийся золотой самородок. Клерк стал уравновешивать чашечки гирьками и пластинками, на которых были указаны миллиграммы. Когда стрелка ровно пришла на ноль, он забрал себе золото, а мне протянул чашу с гирьками.

- Считайте.

- Мне нужны бумага и ручка.

Он протянул мне чистый листок и свою ручку, макнув в чернильцу.

Я сосчитал, записал, объявил. Клерк вернул себе чашу с гирьками, пересчитал и подтвердил:

- Верно. Записываем: взвес № 1… Кладите следующий.

Я так понял – бодяга до вечера. А ведь я еще даже не завтракал. И спутники мои, которые остались в фойе. Но у них есть мешки, в которых не золото, а что-то наверняка более съедобное…

В разгаре работы, я кинул взгляд на управляющего, который безучастно и молча наблюдал за нами.

- Мне кажется, за такой объем стоит накинуть процент-другой к текущему курсу.

- Можем, обсудить этот вопрос, - ответил толстяк, - если вы скажите, откуда товар.