Золотая середина

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Смогу ли я простить предательство? Конечно же. На девятый день прощу, а на сороковой вообще забуду.

Ковер-самолет – это вещь. Нет, ВЕЩЬ! Особенно летом, когда можно завалиться на него и, прихватив книжку поинтересней и чего-нибудь вкусненького, пуститься в неспешный дрейф по старому парку. Если не хватятся, можно прекрасно провести время в тишине и относительном одиночестве.

Надежда такие номера откалывала регулярно. В большом и дружном семействе Зубовых она была самой незаметной, чему неизменно радовалась. Можно сказать, получала экстатическое удовольствие. А все потому, что в прошлой жизни, простите за тавтологию, Надя была особо заметной особой.

Да-да, Надежда Алексеевна, а вернее, Наденька Зубова нынче проживала свою вторую, как она надеялась, лучшую жизнь. Прежняя не то чтобы не удалась, скорее закончилась неудачно. Судите сами...

Начиналось все неплохо: счастливое детство, пионерия, комсомол, институт, походы, песни у костра, любовь, замужество, дети, карьера, квартира, машина, дача. Все как у всех и даже чуточку лучше. Благо муж попался непьющий, профессия востребованная и дети здоровые. Одна беда – излишняя Надина заметность.

И нет, она не была скандалисткой, властной, излишне шумной или упрямой, никогда не выпячивала себя, но и от ответственности не бегала. Скорее молчаливая и мечтательная по натуре, Надя оживлялась лишь при общении с людьми, входящими в ближний круг. Остальные... да дай им Бог здоровья, только бы держались подальше и не лезли за советом и помощью.

А они лезли.

Ведь как было: всем, ну ладно, каждому третьему до зарезу требовалось ценное мнение Надежды Алексеевны по целому ряду вопросов. Не факт, что ее советами пользовались, но услышать хотели непременно. А еще ее любили выдвигать. Ибо ответственная. В школе это был совет дружины, в институте – комитет комсомола, на работе... работа с финансами сама по себе предполагает ответственность. Да и родительские комитеты ее не миновали.

Экскурсии, театры, чаепития, подарки учителям, родительские собрания, включая совет школы – Надежда Алексеевна хлебнула полной ложной аж два раза по числу дочерей. Их от проблем она тоже защищала. Как могла, как подсказывали сердце и жизненный опыт. Но это ладно, дети как-никак. Хуже, что в какой-то момент к дочкам присоединился муж.

Очень уж удобно ему оказалось прятаться за «авторитарной» супругой. А та и не знала, что бедный Виктор мучается с такой неприятной особой. Гром грянул в канун Надиного пятидесятилетия. Ничего не подозревая, она готовилась к празднованию юбилея, предвкушала радость от подарков близких, и они не подвели.

Как водится, первым начал Виктор, который внезапно встретил любовь всей жизни.

– Пойми, Надюнь, она такая юная, чистая... Я просто не могу обидеть ее обманом, да и ты достойна правды. Ну и вот... – чувствуя себя настоящим героем, поведал благоверный. – А ты... Поверь, без меня тебе будет лучше.

Подарки дочерей оказались не хуже. Старшая собралась замуж, но не просто так, а с отселением в бабушкину квартиру.

– А чего ей пустовать? Только подумай, какой это крутой подарок, а?

– Но ведь мы решили ее сдавать. Пассивный доход, все дела, – ошарашенная внезапным замужеством дочери Надя не смогла дать достойного отпора.

– Хотели и расхотели, – пожала плечами мамина умница. – Давай честно: сдавать бабкину квартиру ты собираешься не первый год, да все никак. Достала разговорами о пассивном доходе, а сама просто не хочешь пускать чужих в ту халупу. А я, между прочим, на нее тоже права имею.

В словах дочери, пусть даже и были они излишне резкими, имелся смысл, и Надежда Алексеевна обещала подумать. Детям и правда нужно помогать. Даже когда они думают только о себе.

Младшая тоже отличилась. Явилась к Наде аккурат после визита к психологу. Чего уж они там отрабатывали, Бог весть, но отставшую от жизни именинницу ошарашить сумели.

– Я, – открыто улыбнулась дочка, – пришла тебе сказать, что прощаю.

– Кого и за что? – на свою беду спросила Надежда.

– Тебя, конечно, – торжественно объявила умница-красавица. – Мама, я прощаю тебя за всю ту боль, которую ты невольно причинила мне. Никто не безупречен, но даже невольно нанесенные раны болят. Все мы совершаем ошибки, и ты не исключение. Как часто ты не понимала меня, не слушала, наказывала, давила, но я тебя прощаю, с гордостью повторила малая. – Потому что люблю.

– В смысле? – растерялась Надя.

– Просто послушай не перебивая, – надула губы дочь. – Вечно ты никому слова сказать не даешь, думаешь, почему папа себе тупую курицу нашел?

– И почему же? – спросить получилось почти спокойно. Голос дрогнул лишь самую капельку, да ногти, считай, до крови впились в ладони.

– Да потому, что ты не даешь строить здоровые отношения в семье, разрушаешь атмосферу доверия и близости. Но сегодня я тебя прощаю и за это, и вообще...

Дальше последовал многословный разговор о психологическом насилии, превалировании материального, человеческом непонимании и построении границ в личном общении. По правде говоря, Надя особо не прислушивалась – боялась сойти с ума и в состоянии аффекта прибить малолетнюю дуру.

– И не смотри на меня, так, пожалуйста, – распиналась, не подозревая о нависшей над головой опасности дочура. – Со временем ты поймешь, как я была права. Вспомнишь сегодняшний разговор, свои слезы и посмеешься, потому что будешь свободной, обновленной, счастливой, живущей в гармонии с собой и окружающими. Правда, мамуль?

– Правда, – заторможенно кивнула Надя, погребенная под тяжестью «подарка».

– Я тогда пойду, чтобы тебе не мешать? – подорвалась малая. – К ужину не жди. Нас сегодня папандр кормит и знакомит со своей курицей, – чмокнув воздух у маминой щеки и сверкнув улыбкой, доча упорхнула.

А Надя осталась думать, как дошла до жизни такой.

– Картина Репина «Приплыли», – вытирая слезы кухонным полотенчиком, всхлипнула она. Больше слов не было.

ГЛАВА ВТОРАЯ

История – это роман, в который верят, а роман – это история, в которую не верят.

Мориц-Готлиб Сафир

Род Зубовых уходил корнями в далекую древность. Многочисленный и дружный, он состоял из сильных магов и всегда держался наособицу, избегая как вражды так и дружбы с другими магическими кланами. Желающим поживиться за их счет отпор давали такой, что захватчики еле успевали унести ноги, по пути собирая выбитые зубы сломанными руками.

Князьям, сперва Ростовским (имеется в виду Ростов Великий), а потом Владимирским служили честно, да и царям русским крепкой опорой были. Впрочем, пред ясны очи не лезли и в думе портки не просиживали. Странными были, непохожими на других, оттого считались дурноватыми. Но говорилось об этом тихо, с опаской, ибо нрав Зубовы имели буйный, характер скверный, память «аки у дикага, дивнага зверя элефантуса».

Этот самый элефантус, вычитанный Надей в старинных семейных хрониках, как нельзя лучше характиризовал Зубовых. Сила, темперамент и память у них действительно были слоновьи. Никогда ничего не забывая, они порой впадали в боевую ярость. Короче, умри все живое. Потому и начинали с самого сопливого возраста обучать деток самоконтролю.

И правильно делали. Ибо бесконтрольный маг – это обезьяна с гранатой, а бесконтрольный Зубов – обезьяна с атомным ракетным комплексом. Не уследишь за такой деточкой и готовься к скорой встрече с предками.

Так и жили: служили царю и Отечеству, растили детей, держались друг за друга, не поддаваясь жизненным неурядицам. Не все и не всегда было гладко. Зубовы знали и взлеты, и падения, горе не раз посещало их дома, но и радость про них не забывала.

Просвещенный восемнадцатый век заставил семейство выйти из тени и явить себя во всей красе. А все Ломоносов, так и разэтак этого поцелованного магией гения, сумел же изобрести прибор, позволяющий измерять магический потенциал. Императрица Елизавет Петровна, не будь дура, тут же издала указ, предписывающий подданным по достижении четырнадцати лет проходить обязательную проверку.

Дворянства это касалось в первую очередь, но и простому люду не возбранялось. Особливо тем, кто послужить Родине желание имеет. После такого в подмосковном имении не отсидишься, пришлось Зубовым отправляться в Санкт-Петербург, окунаться водоворот интриг, участвовать в заговорах и даже вершить историю.

Чем дольше Надежда Алексеевна читала семейные хроники, тем больше различий находила между Зубовыми из своего и этого мира. Будучи урожденной Зубовой, она всегда интересовалась историей знаменитых однофамильцев, которые тоже довольно долго оставался в тени и возвысился лишь при Екатерине Великой благодаря стараниям Платона Александрович Зубова – ее последнего фаворита.

Осыпанный милостями императрицы, он вознесся на недосягаемую высоту. Тем больнее оказалось падать после ее смерти. Павел I терпеть не мог фаворита матери и удалил его от двора. Зубов повиновался, но затаил. Более того, он принял активное участие в заговоре против императора. Том самом, закончившемся убийством бедного Павла.

Однако «великое деяние» не помогло Платону Александровичу задержаться при дворе. Очень скоро он вновь оказался на обочине политической жизни и был отправлен за границу. Последние годы Зубов доживал в огромном имении. Будучи баснословно богатым, он внезапно сделался настолько жадным и скаредным (скупым), что послужил прототипом знаменитого пушкинского «Скупого рыцаря».

В этом мире судьба Платона Александровича Зубова сложилась иначе. Начать с того, что он никогда в фаворитах не подвизался, горячо любил супругу, приходился родным дедом Наденьке, прекрасно себя чувствовал и пару лет назад пышно отпраздновал свой сто тридцатый день рождения.

Но это далеко не все. Во многом похожие миры, все же разительно отличались. И дело тут не только в магии. Люди тоже отличились, да еще как.

В этой России на троне сидели Орловы. Да-да, те самые лихие Орловы, которые помогли Екатерине занять престол. Какими путями им удалось склонить императрицу к браку с Григорием Орловым, история умалчивает, но факт остается фактом. Тутошний Павел Петрович трагически погиб, не дожив до своего шестнадцатилетия, и наследником короны Всероссийской сделался его сводный брат Александр.

Правил он долго и достойно, уйдя на покой лет пятнадцать назад, ибо пресытился делами государственными и на старости лет решил пожить для себя. Нынче на царстве сидел его сын, названный в честь деда Григорием с порядковым номером два. Судя по настроениям в обществе, с работой он справляется.

Что еще?.. Екатерина Вторая в этом мире великой не сделалась, фаворитов не имела и, вообще, была последней иностранной королевной. Мудро рассудив, что польза от нищих немецких принцесс нулевая: магия у них слабая, кровь жидкая, рожи лошадиные и подержаться не за что, Орловы вернулись к истокам.

В жены они выбирали только и исключительно соотечественниц. Личным примером, так сказать, поддерживали отечественного производителя. Но вернемся к Зубовым, к которым и занесло Надежду Алексеевну.

Главой рода являлся упомянутый выше Платон Александрович. Государеву службу он оставил довольно давно, но дома правил железной рукой. Генерал от инфантерии как никак. Сыновья, внуки и невестки у Платона Александровича по одной плашке ходили и дышали через раз. Послабление оказывалось лишь жене и внучкам.

– А как иначе? – всякий раз обстоятельно отвечал на робкие вопросы родни он. – Боевые маги без дисциплины, что баба, то бишь дама без любовного роману. Взять хоть моих невестушек, – породистые губы Платона Александровича при упоминании сих особ кривились так выразительно, что продолжения не требовалось.

Впрочем, тут старший Зубов лукавил. Снох магия ему послала хороших. Да, не семи пядей во лбу, но свой долг перед семьей они выполнили, родив здоровых, магически сильных детей, а большего от женщин и не требовалось.

Надежду Алексеевну подобное отношение довольно долго коробило, но со временем она поняла, что Платон Александрович имел веские причины для недовольства. Обе его невестки были ориентированы вовне (тут – за пределами чего-либо) семьи. Их больше заботило общественное положение Зубовых, внешний лоск, литературные салоны, светские визиты, журфиксы (определенный день недели в каком-либо доме, предназначенный для регулярного приема гостей) и прочая муть. Пусть и полезная.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Твори всякую фигню, девочка моя. Всю ответственность беру на себя.

Ретроградный Меркурий

О событиях, послуживших причиной болезни, Надежда Алексеевна, а точнее Наденька узнала случайно. Подслушала домовых. Дедов недосмотр – домашним он даже между собой запретил касаться этой темы, а про магических слуг не подумал.

Слишком мелкими они были для генерала от инфантерии. В прямом и переносном смысле. Зато особа, которую занесло в тело его внучки, от духов дома была в полном восторге и при малейшей возможности наблюдала за ними. Приглядывалась, прислушивалась, вот и услышала.

Дети часто спорят, выясняя кто из них главнее, умнее, красивее и любимее. Верочка, Надюша и Любочка Зубовы не были исключением. В принципе роли в их трио распределились давно, и иерархия сложилась жесткая. Вера была старшей, Люба младшей и самой любимой, Надя, получала любовь близких по остаточному принципу и вечно оказывалась крайней, а взрослые... взрослых это до поры до времени не волновало.

И зря, как выяснилось.

Несчастье случилось, когда девочки гостили у тетки со стороны матери – Зинаиды Михайловны Сумароковой и ее дочерей. Мужская половина семейства была представлена маленьким Андрейкой, остальные члены семьи генерал-адьютанта от артиллерии отсутствовали по уважительным причинам. Отец и старшие дети отбыли по месту службы, младшие проходили обучение в кадетских корпусах.

Оказавшийся в меньшинстве Андрейка, выполняя строгий папенькин наказ, за дисциплиной следил как мог. Но с такой кучей баб не совладал, расплакался, попросил мамину сиську, наелся и уснул. А предоставленные себе дамы не дремали, тут же пустились в загул.

Не станем судить строго будущего генерала, он сделал все, что мог. Вряд ли нашелся бы годовалый карапуз, обладающий большим авторитетом и влиянием. А дальше все просто: девчонки вернулись к любимому занятию – выяснению кандидатуры самой крутой ведьмы тысячелетия и чуть не передрались. Тогда Августа...

Простите, отвлекусь на минутку. Сергей Павлович Сумароков, будучи человеком военным, имел крутой нрав, сложный характер, целеустремленность и полное отсутствие интереса к вопросам незначительным, коими в числе прочих числил женские имена. Особенно имена дочерей.

Однако, являясь мужчиной ответственным, на самотек этот вопрос Сергей Павлович бросить не мог. Поэтому, однажды назвав дочь в честь месяца рождения – Августой, больше от этого правила не отступал. Одна за другой в семье появились Декабрина, Юлия и Марта.

Так вот, посмотрев на ожесточенную ссору кузин, Августа предложила решить спор раз и навсегда. И именно магическим путем.

– В папенькином кабинете, – сказала Ася, – есть одна шкатулка... Никто-никто не может ее открыть, – она сделала страшные глаза и таинственно понизила голос.

– Совсем никто? – моментально купились Зубовы.

– Совсем, – уверила кузина. – Папенька сказывал, что нужен особый дар, великая сила...

– А у нас дома только придурки слабосильные да безголовые куры обретаются, – радостно добавила Юленька, которая по малолетству не еще не выучилась врать, приукрашивать и интриговать.

– У папеньки просто голова в то утро сильно болела, – оттерли правдорубку девочки постарше.

Юляша на маневр сестер не обратила никакого внимания и радостно продолжила:

– Да-да, – громко вещала она. - Батюшка как раз пил рассол, морщился и ругался на Аську, которая разбила бабушкину вазу и заставила Марту стоять на страже, а Декабрину собирать осколки.

– Он ругался потому, что Дарька перепачкала кровью всю гостиную, – обиделась Августа.

– Я из-за тебя порезалась, между прочим, – оскорбленная в лучших чувствах Декабрина продемонстрировала кузинам ладошку со шрамом. И понеслось.

Когда же страсти утихли, обнаружилось отсутствие Любочки. Малышка, пользуясь тем, что старшие сестры увлечены спором, и ничего вокруг не замечают, решила доказать всем, что является сильнейшей ведьмой тысячелетия. Тишком пробравшись в кабинет дядюшки, она стала гадать, какую же шкатулку следует открыть.

Выбор Любаши пал на окованный серебром резной ларец черного дерева. Очень уж страшные рожи украшали его бока и крышку. Демонические просто. Слабая ведьма на такие образины и поглядеть побоится, а уж потрогать, но она же сильная, а потому... Передернув тонкими плечиками, Любаша прикусила губку и сосредоточилась. Было страшновато, но мысль о том, что скоро все убедятся в ее всемогуществе, придавала решимости.

***

Куры там или нет, а девочки почти успели. Люба лишь слегка коснулась почтовой шкатулки графов Сумароковых, когда в кабинет влетели кузины, возглавляемые сестрами Зубовыми. Впереди пылающая праведным гневом Наденька.

С криком: «Не тронь, ларец, врушка-тихушка!» – она кинулась к младшей, а та... Малолетняя засранка показала язык и эффектным жестом откинула крышку, запуская действие сторожевого заклинания.

Только незабвенный Рон Уизли и его сестра, с младенчества проживая в магическом мире, не имели о нем никакого представления. Джинни, не задумываясь, пользовалась неизвестными темными артефактами, а Рон понятия не имел о распределяющей шляпе и анимагической форме профессора Макгонагал. Но они персонажи выдуманные, им простительно.

С Сумароковыми и Зубовыми дело обстояло иначе. Да, Любочка была еще слишком мала, зато остальные о сторожевых заклятиях знали. Особенно о тех, что имели настройку на кровь. Стоило девочкам понять, что именно сделала Люба, как они дружно кинулись на помощь. Толкаясь и визжа на весь дом.

Не зря похмельный Сергей Павлович поминал кур, именно так кузины и летели. Вместо того, чтобы пропустить вперед девиц Сумароковых, которым проклятие не страшно, они кинулись все разом и дружно ляпнулись на пол, запнувшись о ковер.

А из шкатулки тем временем неторопливо выплывало черное облако. Будь оно одушевленным, облизнулось бы, а так просто протянуло дымное щупальце к испуганно замершей Любаше. Помертвевшая девочка только и могла сложить ручки в молитвенном жесте да склонить голову, приготовившись к самому страшному. Но неожиданно для себя оказавшаяся на вершине кучи-малы Надежда прыгнула вперед.