Золотая середина

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Смогу ли я простить предательство? Конечно же. На девятые день прощу, а на сороковой вообще забуду.

Ковер-самолет – это вещь. Нет, ВЕЩЬ! Особенно летом, когда можно завалиться на него и, прихватив книжку поинтересней и чего-нибудь вкусненького, пуститься в неспешный дрейф по старому парку. Если не хватятся, можно прекрасно провести время в тишине и относительном одиночестве.

Надежда такие номера откалывала регулярно. В большом и дружном семействе Зубовых она была самой незаметной, чему неизменно радовалась. Можно сказать, получала экстатическое удовольствие. А все потому, что в прошлой жизни, простите за тавтологию, Надя была особо заметной особой.

Да-да, Надежда Алексеевна, а вернее, Наденька Зубова нынче проживала свою вторую, как она надеялась, лучшую жизнь. Прежняя не то чтобы не удалась, скорее закончилась неудачно. Судите сами...

Начиналось все неплохо: счастливое детство, пионерия, комсомол, институт, походы, песни у костра, любовь, замужество, дети, карьера, квартира, машина, дача. Все как у всех и даже чуточку лучше. Благо муж попался непьющий, профессия востребованная и дети здоровые. Одна беда – излишняя Надина заметность.

И нет, она не была скандалисткой, властной, излишне шумной или упрямой, никогда не выпячивала себя, но и от ответственности не бегала. Скорее молчаливая и мечтательная по натуре, Надя оживлялась лишь при общении с людьми, входящими в ближний круг. Остальные... да дай им Бог здоровья, только бы держались подальше и не лезли за советом и помощью.

А они лезли.

Ведь как было: всем, ну ладно, каждому третьему до зарезу требовалось ценное мнение Надежды Алексеевны по целому ряду вопросов. Не факт, что ее советами пользовались, но услышать хотели непременно. А еще ее любили выдвигать. Ибо ответственная. В школе это был совет дружины, в институте – комитет комсомола, на работе... работа с финансами сама по себе предполагает ответственность. Да и родительские комитеты ее не миновали.

Экскурсии, театры, чаепития, подарки учителям, родительские собрания, включая совет школы – Надежда Алексеевна хлебнула полной ложной аж два раза по числу дочерей. Их от проблем она тоже защищала. Как могла, как подсказывали сердце и жизненный опыт. Но это ладно, дети как-никак. Хуже, что в какой-то момент к дочкам присоединился муж.

Очень уж удобно ему оказалось прятаться за «авторитарной» супругой. А та и не знала, что бедный Виктор мучается с такой неприятной особой. Гром грянул в канун Надиного пятидесятилетия. Ничего не подозревая, она готовилась к празднованию юбилея, предвкушала радость от подарков близких, и они не подвели.

Как водится, первым начал Виктор, который внезапно встретил любовь всей жизни.

– Пойми, Надюнь, она такая юная, чистая... Я просто не могу обидеть ее обманом, да и ты достойна правды. Ну и вот... – чувствуя себя настоящим героем, поведал благоверный. – А ты... Поверь, без меня тебе будет лучше.

Подарки дочерей оказались не хуже. Старшая собралась замуж, но не просто так, а с отселением в бабушкину квартиру.

– А чего ей пустовать? Только подумай, какой это крутой подарок, а?

– Но ведь мы решили ее сдавать. Пассивный доход, все дела, – ошарашенная внезапным замужеством дочери Надя не смогла дать достойного отпора.

– Хотели и расхотели, – пожала плечами мамина умница. – Давай честно: сдавать бабкину квартиру ты собираешься не первый год, да все никак. Достала разговорами о пассивном доходе, а сама просто не хочешь пускать чужих в ту халупу. А я, между прочим, на нее тоже права имею.

В словах дочери, пусть даже и были они излишне резкими, имелся смысл, и Надежда Алексеевна обещала подумать. Детям и правда нужно помогать. Даже когда они думают только о себе.

Младшая тоже отличилась. Явилась к Наде аккурат после визита к психологу. Чего уж они там отрабатывали, Бог весть, но отставшую от жизни именинницу ошарашить сумели.

– Я, – открыто улыбнулась дочка, – пришла тебе сказать, что прощаю.

– Кого и за что? – на свою беду спросила Надежда.

– Тебя, конечно, – торжественно объявила умница-красавица. – Мама, я прощаю тебя за всю ту боль, которую ты невольно причинила мне. Никто не безупречен, но даже невольно нанесенные раны болят. Все мы совершаем ошибки, и ты не исключение. Как часто ты не понимала меня, не слушала, наказывала, давила, но я тебя прощаю, с гордостью повторила малая. – Потому что люблю.

– В смысле? – растерялась Надя.

– Просто послушай не перебивая, – надула губы дочь. – Вечно ты никому слова сказать не даешь, думаешь, почему папа себе тупую курицу нашел?

– И почему же? – спросить получилось почти спокойно. Голос дрогнул лишь самую капельку, да ногти, считай, до крови впились в ладони.

– Да потому, что ты не даешь строить здоровые отношения в семье, разрушаешь атмосферу доверия и близости. Но сегодня я тебя прощаю и за это, и вообще...

Дальше последовал многословный разговор о психологическом насилии, превалировании материального, человеческом непонимании и построении границ в личном общении. По правде говоря, Надя особо не прислушивалась – боялась сойти с ума и в состоянии аффекта прибить малолетнюю дуру.

– И не смотри на меня, так, пожалуйста, – распиналась, не подозревая о нависшей над головой опасности дочура. – Со временем ты поймешь, как я была права. Вспомнишь сегодняшний разговор, свои слезы и посмеешься, потому что будешь свободной, обновленной, счастливой, живущей в гармонии с собой и окружающими. Правда, мамуль?

– Правда, – заторможенно кивнула Надя, погребенная под тяжестью «подарка».

– Я тогда пойду, чтобы тебе не мешать? – подорвалась малая. – К ужину не жди. Нас сегодня папандр кормит и знакомит со своей курицей, – чмокнув воздух у маминой щеки и сверкнув улыбкой, доча упорхнула.

А Надя осталась думать, как дошла до жизни такой.

– Картина Репина «Приплыли», – вытирая слезы кухонным полотенчиком, всхлипнула она. Больше слов не было.