Золотая яма

Введение от автора

Слизанная с истории нашего мира солянка, приправленная стендапом, стеклом и магией.

Подражание (и поклонение) востоку, (любимые) персонажи с заскоками в черепушке, политическое и псевдоисторическое вольнодумство.

Примерно такое у автора впечатление от собственной истории, разыгравшейся в дурной молодой голове.

Если кратко:

1. Авторский мир, который и авторским назвать нельзя.

2. Фэнтезийная составляющая, знакомая и не отличающаяся индивидуальностью.

3. Главная сюжетная линия – политическая. Интригами не изобилует, зато сосредотачивается на эмоциональных аспектах и мотивах персонажей, играющих главную роль в событиях.

4. Неоднозначная любовная линия, которая точно понравится не каждому, так как объект привязанности главной героини (по скромному мнению автора) нетипичен. Если ваш типаж – цундерки, холодные и недосягаемые красавцы, то простите, дорогие читатели! В этой истории ваши кинки не будут вылизаны…

5. Главная героиня – хабалка, злая училка и змея – в общем, заноза в заднице у всех её магических коллег. Если вам, дорогие читатели, не нравится подобный типаж главных героинь, этот ударившийся головой автор вновь просит прощения.

6. Подробное описание насилия, предупреждаю! Кого-то подобное оттолкнёт, а кого-то (кого уронили в детстве так же, как и автора) заинтригует.

7. Смерти персонажей.

8. Совмещение рабства, магии, демонов, религий и технического прогресса.

Если не кратко:

1. Авторский мир. Множество культурных и географических особенностей, исторических событий, принципов развития и т.д. ВДОХНОВЛЕНЫ нашей реальностью. Автор подчёркивает, что не ставил своей целью точно передать атмосферу Китая, Японии или Рима, а лишь вдохновлялся некоторыми чертами/устоями этих государств, зачастую смешивая всё в уже упомянутую солянку. Это НЕ Древний Китай, НЕ Древняя Япония и НЕ Древний Рим, перед вами история вымышленной империи Юи и иных вымышленных государств. Автор не историк и не культуролог, не кидайтесь тухлыми яйцами.

2. Фэнтези. Опять же, вдохновлено тернистым опытом автора. Классическое обращение к стихиям, взаимодействие с энергиями.

3. Политика. По большей части внутренняя. Восстания, борьба с властью, войны и заговоры.

4. Любовная линия не является главной, однако она существенна. Любовный интерес – приколист, балабол и гламурная дива в одном флаконе. Не удивляйтесь, если в этой книжной паре именно мужчина будет хвастаться нарядами и длинными серьгами. Вы предупреждены)

5. Главная героиня может вызвать реакцию: «Я – д’Артаньян, все – пидорасы». Вы сами вольны решить: это её окружают дебилы или у кого-то на почве вседозволенности разыгралось чсв?

6. Насилие-насилие-насилие. Оно будет не так уж и часто (по садистским меркам автора). Каннибализм, педофилия, изнасилование, пытки, издевательства, расчленёнка, кастрация, самоповреждение, торговля людьми, убийство и т.д.

7. Смерти. Их будет в меру (помним про садистские мерки автора?).

8. Совмещение всего на свете. Эта история ни на что не претендует. Она представляет собой обыкновенный полёт авторской фантазии.

Комментарий от автора:

Главная героиня – неприятная вредина с острым языком. Починяет примусы, механизмы и битые чашки.

Второй главный герой и любовный интерес – младший близнец, выживающий на шуточках и волшебных травах. Любит себя, сверкающие цацки и почесать языком.

Третий главный герой – старший близнец-целитель. Богач, трудоголик и частый гость публичных домов.

Четвёртый главный герой – слепой учитель. Умеет элегантно пить чай, гадать на суженого и творить искусство.

Основные события истории разворачиваются по завершении первой арки (когда вы, дорогие читатели, немного познакомитесь с устройством мира). Арка «Первого задания» ознакомительная.

Осторожно! Присутствует ненормативная лексика!

Приятного прочтения!

Глава 1. Разжалуйте эту самодурку!

– А́хлис Эни́н уже давно пора вышвырнуть взашей из нашего благородного ордена! Я ведь давно говорил, что она навлечёт беду на наши головы! А вы меня не слушали!

«А тебя давно пора вышвыривать из борделей, плешивый благородный дебошир».

– Это меня не слушали, когда я приходил с пачкой жалоб на эту женщину! Сплошное вредительство! За последние полгода столько материалов было отправлено на её гору, а она даже не в состоянии уследить за собственными учениками! Что они опять там взорвали? Почему моя школа должна горбатиться на благо этих возмутителей спокойствия?!

«Лучше б ты с пачкой лекарств ходил, а то орать так – надорвёшься да подохнешь, итак душа еле в теле держится. Старый, как тысячелетний дуб, зато какой горластый, аж завидно».

– А это хамство?! Ладно ещё с учениками вести себя, как стерва, им может и на пользу пойдёт, хотя я и такое не поддерживаю, глава ордена! Но как наглости хватает так разговаривать с почтенными старейшинами и с нами, в конце-то концов?!

«Моё почтение вам глаза колет просто».

– Неслыханно! Ей доверили обучать самого принца! Уже тогда надо было бить тревогу! И как вы только допустили?!

«Неслыханно да не слышно, что ж не забил тревогу, дорогой? Времени-то навалом было».

– Поехать на задание с принцем, а вернуться с его трупом! Ладно бы кто другой ещё помер, но…

«А мы решили математику повторить, вспоминали вычитание. Сколько претензий получит наставница, если от четырнадцати учеников, отправившихся на задание, отнять одного?»

– Да что ты несешь?

«Поддерживаю».

– А что не так? В кои-то веки именно в наш орден приехал представитель правящей династии! В обход Императорского столичного ордена, а мы? Не доглядели за царственной особой, что ж это такое?

«Конечно, если особа не с венцом на голове, то пусть помирает, какое благородство, господа!»

– Не мы, а глава Энин! Госпожа Денахис, разжалуйте эту самодурку! От неё и раньше одни проблемы были, а теперь вот до чего всё дошло!

– Просим, глава ордена, нет, требуем!

«Как утомительно».

Это сборище уважаемых великовозрастных мужланов очень быстро стало напоминать спорящих на базаре крикливых и ворчливых бабок.

Утомительно и смешно…

Смешно наблюдать за двухметровым бородатым дядькой, возглавляющим первую Школу Боевых искусств и громче всех радеющим о морали и нравственности, зная, что этот медведь в чёрных одеяниях заделал проституткам детей больше, чем учеников проживает на горе Буйства. Так ладно бы просто заделал, так бросил ведь, никого под опеку не взял. Хорошо ещё если б все свои погромы в нетрезвом состоянии оплачивал, ему б хоть спасибо сказали.

Утомительно слышать от старца в сером, заправляющего в Школе Труда, что он не обязан снабжать гору Ахлис. С какой это радости? Его школа занимается обеспечением всего ордена с незапамятных времён. Еда, транспорт, ремонт, строительство и многое другое. Так с чего бы вдруг подобные возмущения из-за разрушений на тренировочном полигоне? Ах, точно, он ведь и бухгалтерией заведует. Прости, дедуля, денежки могут утекать не только тебе в карман.

Забавно слышать упрёки в хамстве от руководящего Школой Создания мужчины, завёрнутого в фиолетовые шелка, как кочерыжка в листья капусты. Предки точно не помутились рассудком, когда назвали адептов этой школы сумасшедшими лицедеями. Только немного отойдя от создания артефактов, эти чудики совсем повернулись на предсказаниях, возомнили себя правителями судеб, как же! Так ладно бы молчали в тряпочку, так нет! Подбегут, начнут биться в конвульсиях и изрыгать свои «пророчества». Проходили, знаем. Им бы к целителям, а не в люди. А то только напугают учеников, а те пойдут да дурость сделают, потом расхлёбывай.

И как же мерзко слышать от сутулого мужчины в жёлтом, от человека, возглавляющего величайшую Школу Мудрости, испокон веков несущую свет знания миру, слова, совершенно обесценивающие человеческую жизнь. Он эту дурь втолковывает своим ученикам? Раз родился бедняком, так сдохни, подобно дворняге, в грязи и нищете, а раз судьба поцеловала тебя в лобик, и ты появился на свет в богатенькой семье, так готовься к тому, что и все вокруг тебя будут зацеловывать в задницу, так что ли?

Смешно… смешно и грустно.

Конечно, в данной ситуации глава Школы Тёмных искусств Ахлис Энин решила придержать потоки желчи, поэтому сыпала колкостями только в своей голове, ожидая вердикта Магистрессы.

А Магистресса, глава Ордена Лунного дракона Беа́та Дена́хис, вот уже две сотни лет руководящая этим балаганом шутов и лицемеров, сохраняла спокойствие. Учтивая улыбка, воплощающая в себе идеал дипломатичности, казалось, приросла к лицу этой внешне юной женщины. Элегантным движением руки она приняла от главного ученика Школы Правления свежезаваренный гибискусовый чай, щекочущий своими чарующими кисло-сладкими нотками ноздри Ахлис даже на внушительном расстоянии. Две женщины, присутствующие на собрании глав, сидели на противоположных сторонах круглого стола.

«Самодурка Энин» лениво скользила взглядом по толпе орущих идиотов и, устав наблюдать за устраиваемым ими представлением, обратила внимание на кого-то поинтереснее – на мужчину в воздушных зелёных тканях, молчаливо откинувшегося в кресле. Глаза его, что ярче малахита, с усталостью и скукой следили за чужими мельтешениями. Рассматривая этого мужчину, Ахлис гадала про себя, кто сейчас перед ней. Который из близнецов Динэ́ сегодня осчастливил своим присутствием это скромное место? Глава Энин была готова поспорить, что именно старший, руководящий Школой Целительских искусств, а не младший, занимающий там же пост старейшины, но регулярно меняющийся местами с братцем. Если это и впрямь глава, а не старейшина Динэ, то заинтересованность Ахлис непременно рассыпется, как песочный замок, высохший с отливом бескрайнего моря.

Глава 2. Эта грубиянка посмела унизить принца!

За дюжину дней до прихода осени царствовала чудесная погода. В то время, когда солнце только-только восходило над горизонтом, приятную прохладу разрежали лишь тёплые лучи, невесомо поглаживающие зелёные травинки у подножия гор. Вечно вольный ветер, резвясь меж скал и лесов, иногда приносил из тины ручейка сухой аромат, окрашенный оттенками йода. Но вот выше… в живописных и необъятных горах, пестрящих буйной растительностью, воздух был настолько чист и свеж, что когда Его Высочество Четырнадцатый принц Ники́ас Шими́а после длительного пребывания в оздоровительном, но оттого не менее возвышенном над миром месте спустился по ровным высеченным ступенькам вниз, то не смог сразу привыкнуть к иным ноткам, отличающимся большей плотностью. За его спиной остался Великий Орден Лунного дракона, тысячелетиями покоившийся на одноимённой горной цепи востока.

Молодой человек, с энтузиазмом преодолевший несчётное множество ступеней, тряхнул копной волнистых светлых волос, стянутых белой лентой в аккуратный хвост, и остановился, чтобы перевести дыхание. Сегодня принцу пришлось повозиться с одеждами: во-первых, потому что его слуга отправился вместе с другими адептами готовить всё необходимое к отбытию, а во-вторых, потому что на задание следовало нарядиться в форму школы. Обычно Его Высочество разгуливал в своих костюмах, привезённых из столицы, чаще всего тот облачался в белый или голубой, но сегодня… сегодня ему пришлось завернуться в несколько слоёв кроваво-алого шёлка. Нательный халат, затем нижний халат со своими тесёмочками, с которыми Никиас провозился добрые полчаса, затем средний халат, красиво расшитый по вороту, после – длинная юбка с широким поясом, дальше следовал верхний халат, с самой изысканной вышивкой, – и всё это надлежало перехватить ещё одним поясом потоньше! Боги, он чувствовал себя младенцем, которого запеленали заботливые мамушки! Такие наряды были чужды выходцу из западных земель, однако Никиас не мог не признать, насколько очарован изяществом восточных одежд. К тому же, в путешествии ему не стоило выделяться. Не хватало ещё пустить слух, будто сын императора, отринув столичных мастеров и ускакав через полконтинента на обучение, разгуливает наравне с простыми людьми! Никиаса тогда силком домой утащат и слова вставить не дадут!

Его Высочество огладил пару золотых колец, обнявших длинные бледные пальцы, и поспешил на поляну, с которой доносились ученические разговоры. Вскоре восторженному взору небесно-голубых глаз предстали люди в таких же одеяниях, только помимо красного летали с места на место ещё и серые – принадлежавшие Школе Труда. Они носили сундуки с одеждой, шкатулки с артефактами, мечи, зачехлённые в ножны, корзинки с провизией, даже небольшие бочки с водой. Торопливые перемещения адептов контролировались высоким юношей в алом. Заложив руки за спину, по которой блестящим мягким водопадом стелились иссиня-чёрные прямые волосы, только на затылке собранные в миниатюрный пучок, он лёгкими движениями переплывал от одного ученика к другому, отдавая распоряжения спокойным и доброжелательным тоном. Его Высочеству даже не потребовалось приглядываться, чтобы опознать в этом юноше Кая Со́рхо – главного ученика Школы Тёмных искусств. Столько энергии и дипломатичности, собранных в одном человеке, ещё поискать нужно! Это точно Кай! Кто ещё может в шестой раз объяснять одно и то же, даже не поведя в раздражении бровью?

Четырнадцатый принц симпатизировал Каю. Тот, по его мнению, работал больше, чем все знакомые Никиаса, вместе взятые. Этот юноша, на четыре года младше Его Высочества, умудрялся успевать всё и сразу: наставлять младших учеников, часто ездить на орденские задания, быть правой рукой главы (а это, пожалуй, самое сложное, учитывая нрав Ахлис Энин) и, конечно же, совершенствовать собственные навыки. Воистину! Талант и трудолюбие – опора нашего мира!

Тем не менее, мешать приготовлениям не хотелось. Вот почему, бодро дёрнув широкими рукавами, развевающимися на ветру, как и расшитый золотом подол, Никиас направился к своему слуге, прибывшему из столицы вместе с принцем. Слуга Йен, надо сказать, хоть и поступил в Школу Тёмных искусств, но обучаться он всё же не планировал. Разумеется, Йен высказывал недовольство и осуждение в сторону увлечения своего господина. Впрочем… данное мнение разделял каждый человек, живущей в западной части империи. Тёмное искусство – вот предмет их споров. Вот причина, почему поцелованный всеми богами отпрыск правителя оказался заброшен на другой конец света под ершистое крылышко главы Энин.

Можно было бы предположить, что Никиас Шимиа – самородок. Талант, который был стеснён рамками общества. Кто-то другой за чашкой сладкого вина в придорожном трактире мог бы сказать, что Четырнадцатый принц – мятежник. Мол, не срослось у него обрести власть в столице, вот и решил попытать счастья на востоке. Этой пьяной догадке вторила бы иная – видите ли, с Его Высочеством дурно обращались в семье, измучили кознями и интригами, оттого он и убежал подальше от венценосной семейки.

Но… все они ошибались. Правда крылась в том, что Никиас от природы был наделён неуёмным любопытством. Молодому принцу было интересно всё. Услышь тот дивную песнь на неизвестном языке – непременно выучит его, прочтёт трактат о южных бабочках – сию минуту пожелает их увидеть, заметит причудливую картину – убежит знакомиться с художником. Так вышло и с тёмным искусством. В светлейшей столице Илиго, опоре и сердце могущественной империи, практики подобного толка страшно порицались. Никто ими не пользовался, значит, обучить Его Высочество тоже никто не мог. Так, любопытство и привело Никиаса за нежную руку в Великий древний орден.

И конечно, верный принцу Йен последовал за ним. Побухтел, поныл, попричитал, но поехал. Сейчас слуга Его Высочества находился среди громогласной толпы, загружавшей механические повозки. Ох, это удобнейший вид транспорта! В своё время его разработал известный столичный инженер-маг, на могилу которого Никиас однажды наведывался. Повозка не шибко отличалась от простой кареты (разве что, была немного больше), однако лошади ей были без надобности.

Глава 3. Эта гадина посмела ударить принца!

Когда солнце возвысилось настолько, чтобы дарить земле не только тепло, но и обжигающий жар, молодые голодные адепты пожелали остановиться и передохнуть. После восьми часов тряски их одеревеневшие гузна с радостью повылетали из надоевших повозок, как только те остановились возле ресторанчика ближайшего города.

Этим городом оказалась Енья. Когда-то автономная, а ныне находящаяся под властью необъятной Юи, она на протяжении полутора тысяч лет являлась причудливым торговым перекрёстком, защищённым с запада и юга непроходимыми скалами. Город всегда жил и развивался за счёт торговли, обилия рудников и не знавших себе равных мастеров, в руки которых попадали дары природных сокровищниц. Серебро, золото, железо, драгоценные камни… чего здесь только не добывали!

Но не мог же этот прославленный край всегда оставаться бесхозным? Столетия тому назад военная мощь великой Юи протянула свои ненасытные клешни к самобытной Енье, присвоив и, казалось бы, неиссякаемую жилу природных ресурсов, и глубокие торговые отношения с соседними государствами.

Однако пусть Енья потеряла суверенитет, она всё же не уронила лица и не убавила в величии. Давнее завоевание не так сильно ударило по городу, как могло бы – он процветал тысячу лет, процветает и ныне.

Ещё когда повозки неспешно подъезжали к городу, Никиас восхитился высокой белокаменной крепостью, плавно перетекающей в горы и обнимающей громадный город, а также засмотрелся на деревья, растущие вдоль дороги. Тогда, увидев смесь клёнов и елей, в голове молодого человека мелькнула мысль:

«Как находчиво! Зимой пред путниками будут красоваться припорошенные снегом зелёные иголочки, осенью же люди будут ступать по алому кленовому ковру. Близ Еньи, похоже, всегда красиво! Всё для людей!»

А позже в чудесном расположении духа, позабыв про недавнюю перепалку и дочитав довольно увесистую брошюрку, Никиас чуть задержался возле опустевших повозок, чтобы попросить Кая одолжить книги, о которых говорила наставница. Главный ученик, слегка удивившись, разумеется, отдал сборники по экономике, широко и довольно улыбаясь, словно отец, который любуется сыном, переставшим избивать сорняки палкой и наконец приступившим к учёбе.

Хоть ароматы специй, доносящиеся из двухэтажного ресторанчика, и были весьма завлекающими, однако молодой принц, в кои-то веки вырвавшись на свободу, сначала пожелал прогуляться вместе с Йеном. Поесть он всегда успеет! А вот город посмотреть… ещё такой известный…

Исследовательский дух, запертый внутри жаждущего впечатлений тела, требовал разведать обстановку! Его Высочество, почти три года просидевший на горе Буйства, невероятно скучал по регулярным вылазкам в город, которые стали невозможны из-за трясущихся над ним сверх меры членов ордена. Бедному принцу приходилось наслаждаться только рассказами Йена, не ограниченного в перемещениях, а иногда и Кая, который успевал скакать по восточной части континента с энтузиазмом блохи и скоростью снежного барса.

Вот почему добравшись до главной улицы, выученная холодность Никиаса растаяла снежинкой в горячей ладони. Ещё издали принц слышал многоголосый шум: спорили мужики, перекрикивались лавочники, нахваливали покупателей торговцы. А уж когда молодой человек смог не только услышать, но и увидеть разнообразие широкой торговой ленты, тянущейся от подножия к горному рельефу, то и вовсе расплылся в счастливой улыбке. Высоко в дали царапали облака башенки храмов, пестрели роскошью поместья богачей (тем не менее не способные сравниться с позолоченными черепицами столицы), но здесь… внизу, в самом сердце Еньи было ещё прекраснее.

Любимым цветом жителей, похоже, являлся белый, поскольку не только свои дома они возводили из светлого строительного камня, но и всё остальное: гладкие, как жемчуг, башни; дорожные плитки, чуть ли не сверкающие от чистоты; беседки и, конечно же, торговые дома и лавки. Чего здесь только не продавали! За пару минут принц успел разглядеть витрины с бронёй, ножами, мечами, топорами, веерами, маслами, травами, керамикой, украшениями, механизмами, даже артефактами. Чуть больше места занимали таверны, кабаки, дома искусств[1], бордели, чайные дома[2], купальни… вдалеке даже виднелся театр!

Никиас, вдохновившись недавним спором, утянул Йена к бакалейной лавке, чтобы узнать цены и порадовался тому, что стоимость продукции оказалась куда ниже столичной.

Нежный запах свежеиспечённых булочек с лёгкими порывами ветерка донёсся до Никиаса. Обойдя бакалейную лавку, он обрадованно заметил пирожки и с удовольствием приобрёл несколько – себе и Йену. Седовласая бабушка с добрым лицом, которая подавала молодому человеку выпечку, принялась голосисто щебетать:

– Такой милый мальчик! А красивый какой! Поди от девиц спасенья нет! Вон какие локоны! Я б в свои годы за такую красоту душу демонам отдала!

Лицо «милого мальчика» сравнялось в цвете с формой Школы Тёмных искусств. Проходящие мимо девушки стали шептаться и поглядывать в его сторону. А бабулька продолжала:

– Ну-у-у, жених! У нас девиц красивых много, ты не робей! Вон, например, купеческая дочка, посмотри! А какие бы детки у вас…

– Спасибо за булочки! – резво поклонился Никиас и, схватив развеселившегося Йена под локоток, ретировался в более тихий переулок.

– Ваше Высочество, – заулыбался Йен, – а чего Вы убежали? Глядишь, женились бы… хоть что-то хорошее б отсюда увезли! Или невеста не понравилась? Купеческая дочка, как никак!

Никиас, прищурившись, глянул на Йена, направившего все силы на то, чтобы выглядеть серьёзно.