Золотое сердце

-

Откуда он узнал об этом? Вероятно, ему приснилось?! Не так уж и давно его сны стали яркими и запоминающимися, полными образов и видений. Непривычно иного. Нет, в них не содержалось много информации. Он отчетливо помнит, что её приходилось добывать по крупицам на протяжении двух лет. Он где-то читал… определённо он где-то читал об этом… Но источник упрямо ускользал из памяти.

О да, он много читал, слишком много. Он поглощал всякую литературу, что попадала ему в руки: там были и классические авторы, вроде Толстого и Пушкина, Диккенса и Джерома, но также в его списках встречались и Маркс со своим «Капиталом», «Майн Кампф» Гитлера, собрание сочинений Саида Нурси и другая занимательная литература. Не оставлял он без внимания и труды греков, римлян и даже египтян, до которых ему удавалось дотянуться. Не единожды, правдой и неправдой, ему посчастливилось проникнуть в, святая святых, архивы двух больших столичных библиотек.

Он глубоко вгрызался в буквы и в содержание, томимый жаждой познаний. Он впитывал в себя образы, способный нарисовать в своём воображении все, что угодно, от чудовищ Лавкрафта и Уэллса до фантазий Адамса и Кинга.

И вот в один из дней он узнал о нем, о золотом сердце. Сердце непростом, считай, волшебном, что способно сделать тебя счастливым и всемогущим, творящем необыкновенные чудеса. И это стало его личным наваждением, его идея-фикс и кошмаром одновременно. Глубоко запав в душу, зацепившись там за все нереализованные мечты и планы, оно взросло на этой почве, дав свои будоражащие плоды.

Ухватившись за эту мысль и всячески ее выпестывая, он был поражен способом его извлечения. Существовал только один вариант заполучить его: достать из груди, попутно вынимая и чужую жизнь. В первые недели было страшно, безумно страшно. Ломало, тянуло, выкручивало и отрезвляло. Разве он имеет право на такой поступок? Разве может он, простой смертный, приравнять себя к самой Природе, возомнив её представителем? Отнимать жизнь, вправе ли он?!

Как быть? Это сильнее всего занимало мозг Ищущего, как он сам себя, окрестил. Он тогда долго листал интернет в поисках каких-нибудь крупиц информации: может быть, есть где-то ещё в других уголках мира — благо, языковой барьер не был ему преградой — такие тайные искатели. Но ни один форум, ни один сайт не давали ни подобной информации, ни каких-либо сведений, а выносить в люди такую ценность Ищущему совсем не хотелось. Эта тайна была только его, и он не был готов ни с кем делиться ей. Он оберегал свои знания от чужих глаз и чужих умов, нигде и никогда не упоминал на самом деле, что ищет и какая информация ему нужна.

Тогда он начал изучать хирургическую литературу, все ещё борясь со своими внутренними демонами, что пытались остановить его. Оставаясь с ними наедине, он проигрывал им в споре, но едва оказываясь на улице, ощущая золотое сердце где-то поблизости, Ищущий торжествовал, чувствуя, как демоны прячутся в тенях его подсознания. Но неотступно преследовала мысль, что жизнь другого — слишком дорогая плата за получение сердца, пусть даже и такого волшебного. Тут назад отступали все планы и желания, и его охватывал неподдельный ужас.

Шло время. Оно безвозвратно утекало, просачиваясь сквозь веки, и не появлялось ничего нового в том, что уже знал Ищущий. Сердце стало его наваждением: он грезил о нем во сне, он мечтал о нем каждую минуту своей жизни.

Некогда, имея приличную работу, уверенность в будущем, он был популярен среди коллег, имел определённый успех у прекрасной половины человечества, его мнение ценили, к нему прислушивались, но, перестав следить за тем, что думает, что говорит, что делает, как и в чем появляется, популярность ушла от него, оставив в полном одиночестве. И даже начальник начал смотреть на него сквозь пальцы, втайне подыскивая ему замену. Но ничто его уже не смущало; наоборот, мысль, что он теперь совсем один, радовала и придавала сил. Будоражила сознание, заставляя пульсировать кровь в жилах, и увлекала своими открытиями. Нередко коллеги слышали, как он бормотал что-то сам себе.

Семья?! Коротких вечерних разговоров по телефону хватало престарелому отцу, живущему в другом городе, чтобы понять, что сын в меру здоров и полностью жив, а что до матери, то уже как три года её не было в живых. И он не приезжал навестить её могилу, потому что где-то в душе считал себя виноватым в её смерти. Она просила его приехать, умоляла побыть с ней в последние тяжелые дни болезни, а он отказался, сославшись на круглосуточную занятость на работе. Однако глубокое, так и не забытое чувство обиды на мать и на её поступки родом из детства, когда та не слышала и не хотела слушать его, вкупе с виной создавали в его сознании гремучую смесь из обид и непониманий, в которой он не мог разобраться. Да и не пытался.

Впервые, он вышел на поиски, когда ощутил, что больше ждать уже нельзя. Тяга была невыносимой, а желание коснуться — опасно удушающим. За год он научился чувствовать золотое сердце, точно знать, в какой груди оно бьётся, с какой частотой и как сильно. Чаще всего это были молодые девушки, невысокого роста, с глубокими тёмными глазами, музыкальными пальцами и приятным голосом. Как он успел заметить, ни тип кожи, ни цвет волос не имели значения для сердца. Оно выбирало само своего носителя. Один раз он даже почувствовал золотое сердце в парне не старше него самого, не в меру улыбчивого и кудрявого, что ехал вместе с ним в автобусе. Оно билось так отчаянно и нервно, что, казалось, может порвать грудную клетку и показаться наружу. Но неизменно из-за своих демонов он упускал возможности.

Первую носительницу сердца он выслеживал непозволительно долго. Он все ещё боялся, все ещё терзался страхом и внутренним конфликтом, но тяга оказалась сильнее: почти неделю ушло на то, чтобы узнать её точный маршрут, рассчитать все шаги и выбрать место. К восьмому дню все было готово.

Шёл первый час ночи. Девушка была одной из многих и в тоже время она выделялась в толпе, Ищущий видел её сердце. Она каждый день каталась из провинции на работу в центр города и отследить её маршрут было проще простого. Довести её до выбранного места и там… забрать сердце.