Зона поражения

Глава 1.

Лос-Анджелес просыпался в утренней дымке, но ледовая арена «Скорпионс-Арена» уже гудела низким, привычным гудением систем охлаждения и жизнеобеспечения. Для Дэвин это был не просто звук — это был пульс ее мира. Размеренный, предсказуемый, подконтрольный.

Она вошла в здание через служебный вход, ее каблуки четко отбивали ритм по бетонному полу. В руках — планшет с расписанием на день и чашка черного кофе без всего. Её длинные светло-русые волосы были собраны в тугой, безупречный пучок, открывая лицо с четкими линиями и внимательными зелеными глазами цвета морской волны — «как рубины», как однажды сказал пьяный фанат, пытавшийся к ней подкатить. Она вежливо попросила охрану его вывести, не повысив голоса.

«Холодный ум», — так ее характеризовали в отчетах. Она этим гордилась.

— Дэв, доброе! — крикнул один из тренеров по физподготовке, пронося мимо стойку с гантелями.
— Утро, Джерри, — кивнула она, не сбавляя шага. Ее улыбка была быстрой, профессиональной, как фирменный знак.

Ее кабинет был продолжением ее самой: минимализм, порядок, три монитора с графиками, статистикой и кадрами последних игр. На стене — схема драфтов и портреты команды. В центре — Оскар Уилкс, капитан. Улыбчивый блондин с умными голубыми глазами, смотрящий с фотографии с той теплотой и уверенностью, которые он излучал и в жизни.

Дэвин позволила себе на секунду задержать на нем взгляд. Оскар. Надежный. Предсказуемый. Он три месяца осторожно, но настойчиво приглашал ее на ужин. Она три месяца вежливо отказывалась, ссылаясь на работу. Но вчера, после победной игры, он принес ей ее любимый раф-кофе с сиропом, просто так, «потому что ты выглядела уставшей», и что-то в его взгляде не позволило ей сказать «нет» в очередной раз. «Может быть, в пятницу», — сказала она. Его улыбка в тот момент озарила весь раздевалку ярче софитов.

Мысль об этом слегка поколебала ее ледяное спокойствие. Легкое, почти незаметное тепло где-то под ребрами. Она быстро отогнала его, сосредоточившись на экране. Эмоции — роскошь, которую она не могла себе позволить в рабочее время.

Час спустя она была на бортике, наблюдая за утренней тренировкой. Воздух арены был резким, пахнущим льдом, потом и старанием. Звук коньков, режущих лед, шайб, врезающихся в борт, крики игроков — симфония, которую она знала наизусть.

— Эй, Дэвин, как график выезда? — крикнул защитник Маркус, проезжая мимо и явно любуясь ее стройной фигурой в деловом платье и жакете, поверх которого был наброшен свитер с эмблемой клуба.
— На твоей электронной почте с пяти утра, красавчик. Не прогляди, — парировала она, не отрываясь от планшета, где отмечала интенсивность упражнений.
— Всегда на шаг впереди! — рассмеялся он.

Команда ее обожала. Не только как эффективного менеджера, который всегда вовремя решит проблему с экипировкой, билетами для родни или отелем. Но и как Дэвин. Красивую, умную, с той самой изюминкой — скрытой внутренней силой, которую все чувствовали, но никто не мог покорить. Она была своей, но на расстоянии вытянутой руки. Никогда не ближе.

На льду выделялся Оскар. Он отрабатывал щелчок с неистовой концентрацией. Шайба со свистом врезалась в верхний угол ворот, заставив вратаря лишь беспомощно повернуть голову.
— Так держать, капитан! — крикнул главный тренер, Рик Блэйк.

Оскар поднял голову, поймал взгляд Дэвин на бортике. Его серьезное лицо расплылось в открытой, солнечной улыбке. Он махнул клюшкой. Она в ответ слегка кивнула, уголки ее губ дрогнули. Это было много. Для нее. Для него.

Именно в этот момент, когда лед звенел от энергии, а ее мир был отлажен и понятен, в кармане ее жакета завибрировал телефон. Не личный, а служебный. На дисплее — «Майкл Шоу, Генеральный менеджер».

Дэвин нахмурилась. Майкл никогда не звонил во время тренировки без крайней нужды. Она отошла от борта, в зону относительной тишины за скамейкой запасных.

— Дэвин говорит.
— Дэвин, Майкл. Срочно. — Голос босса был напряженным, деловым, но в нем чувствовалось скрытое возбуждение. — Отложи все. Тебя и Рига. В моем кабинете через пятнадцать.
— Что случилось? — её голос оставался ровным, но внутренние антенны взметнулись вверх.
— Большое приобретение. Очень большое. Нам нужен срочный инджект в первую линию. Игрок уровня «топ-10 лиги». — Майкл сделал паузу для драматизма. — Контракт уже подписан. Всё решено на самом верху.

Дэвин быстро перебрала в уме имена свободных агентов и слухи о возможных обменах. Ничего не сходилось.
— Кто? — спросила она прямо.
— Имя пока не разглашается. Сам понимаешь, пока не оформлены все бумаги и медицинский осмотр. Но он уже здесь, в городе. Завтра в девять утра он будет на твоей тренировке.

Дэвин ощутила легкий укол раздражения. Она ненавидела сюрпризы, особенно такие масштабные. Вливание новой звезды в слаженный коллектив накануне важной серии игр — это всегда риск. Взрывная химия, борьба амбиций, смещение ролей…
— Завтра? Это очень резко. У команды график, тактика…
— Тактика теперь будет строиться вокруг него, — жестко перебил Майкл. — Это приказ от владельцев. Он — новый капитан и наш ключевой центрфорвард. Игрок, который вытащит нас в плей-офф и дальше.

Слова «новый капитан» ударили по сознанию Дэвин, как шайба по пластику визора. Она медленно перевела взгляд на лед, где Оскар, смеясь, что-то объяснял молодому новичку. Ее Оскар. Их капитан.
— Оскар Уилкс? — спросила она, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучала непрофессиональная нотка.
— Оскар становится вице-капитаном. Он профессионал, он поймет. Это бизнес. Задача для тебя — встретить нового игрока, провести ему инструктаж, ввести в курс дел. Создать все условия. Это приоритет номер один. Понятно?

Она сжала телефон так, что костяшки пальцев побелели.
— Понятно. А имя?
— Узнаешь завтра в девять. И, Дэвин? — Голос Майкла смягчился. — Будь готова. Он… с характером. Говорят, сложный. Но гениальный. Тебе придется с ним работать. Ты справишься.

Глава 2.

Квартира в новом жилом комплексе пахла свежей краской, бетонной пылью и тоской временного жилья. Коробки стояли нераспакованными посреди просторной гостиной с панорамными окнами на ночной Лос-Анджелес. Окна были пустыми, без занавесок, и отражения в них двоились: два мужских силуэта, бутылка виски на полу и хаос, который предшествует порядку.

Алекс опустился на коробку с маркировкой «КНИГИ (не нужно)», взял в руки стакан с двумя пальцами золотистой жидкости. Он был без футболки, в тренировочных штатах, его тело — это была карта трех лет скитаний по лигам и штатам: новые шрамы поверх старых, рельеф мышц, выточенный не только в спортзале, но и в бесконечных переездах, гостиницах, борьбе за место под софитами. Он был больше, массивнее, чем три года назад. Но в его серых глазах, устремленных в огни города, жила та же буря.

Его брат, Майлз, сидел в единственном кресле, привезенном с собой. В тридцать он выглядел на сорок — ранняя седина висков, острый, выверенный костюм, умный и усталый взгляд. Он был агентом, менеджером, голосом разума и стеной, которая три года ограждала Алекса от всего, кроме карьеры.

— Контракт подписан. Завтра в девять — выход на лед. Рик Блэйк — тренер старой закалки, но с мозгами. Уважает силу и результат. Ты ему понравишься, — Майлз отхлебнул виски, говорил четко, по пунктам. — Команда средняя, но амбициозная. Есть пара талантливых молодых. Капитан… был Оскар Уилкс. Нападающий. Техничный, но мягковат. Теперь он вице. Тебе нужно будет аккуратно, но твердо взять руководство. Первая же тренировка — твой спектакль.

Алекс лишь кивнул, не отрывая взгляда от окна. Его пальцы сжали стакан так, что стекло могло треснуть.
— Медиа уже в курсе. Выпустили анонс о «большом приобретении». Завтра будет пресс-шторм. Готовься. Мы сделали невозможное, Алекс. Из провинциальной лиги в топ-10 НХЛ за три года. «Скорпионы» — твой трамплин в абсолютную элиту. Здесь ты должен взорваться. Играть так, как умеешь только ты. Без тормозов.

— Без тормозов, — повторил Алекс глухо. Его голос был низким, хрипловатым от вечных криков на льду и долгого молчания вне его.

Майлз посмотрел на него пристально, отложил стакан.
— Есть еще один нюанс.

Алекс медленно повернул к нему голову. В его взгляде появилось что-то звериное, настороженное.

— Спортивный организатор команды. Их правая рука. Человек, который будет отвечать за твой быт, графики, логистику. Твой главный контакт в клубе после тренера. — Майлз сделал паузу, давая словам вес. — Дэвин Монро.

Имя повисло в воздухе, как запах дыма после взрыва. Тишина в комнате стала густой, звенящей. Алекс не шелохнулся, но Майлз видел, как напряглись мышцы на его челюсти, как сузились зрачки в серых глазах. Это был тот самый взгляд, который появлялся у Алекса перед самой грязной дракой на льду — взгляд абсолютной, бездонной ярости и боли.

— Ты знал, — сказал Алекс не голосом, а каким-то подземным гулом.
— Узнал вчера, когда сверял контакты. Не сказал сразу, потому что тебе нужно было подписать контракт. Эмоции в сторону. Это бизнес.

— Бизнес, — с издевкой повторил Алекс. Он резко встал, прошелся по комнате. Его движения были мощными, взволнованными, как у хищника в клетке. — Три года, Майлз. Три года мы мотаемся по всей стране. Три года я ломаю себя и других, чтобы добраться до вершины. Чтобы забыть. Чтобы доказать… Черт, я даже не знаю, кому. И вот я здесь. И она здесь. В моей новой команде. Моя… что? Начальник по быту? — Он фыркнул, и в этом звуке было что-то сломанное.

— Она профессионал, — холодно констатировал Майлз. — О ней отличные отзывы. Хладнокровная, эффективная. Команда её боготворит.

— О да, — Алекс язвительно рассмеялся, остановившись у окна. Его спина, покрытая каплями пота от вечерней тренировки в соседнем зале, была напряжена. — Она умеет быть идеальной. Умеет строить стены. Умеет делать вид, что ничего не чувствует. Этому я её научил. Вернее, она научилась этому, пытаясь выжить со мной.

Он обернулся. Его лицо было искажено не гневом, а какой-то мучительной, едкой насмешкой над самим собой.
— И что? Ты думаешь, увидев меня, она уронит свой драгоценный планшет? Расплачется? Бросится мне на шею?
— Я думаю, что она кивнет и назовет тебя «капитан», — сухо ответил Майлз. — И это худший сценарий. Потому что если она выдержит, то тебе придется смотреть на это её ледяное спокойствие каждый день. И это сведет тебя с ума снова.

— Она уже свела меня с ума, — прошептал Алекс, глядя в свое отражение в темном стекле. — Она свела меня с ума три года назад, когда просто перестала брать трубку. Когда стерла меня из своей жизни, как опечатку. И теперь… теперь она будет приносить мне кофе и напоминать о тренировках.

Он с силой потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость, образы, воспоминания.
— Брат, ты же понимаешь, да? — его голос внезапно стал уставшим, почти беззащитным. — Все эти годы… весь этот ад с переездами, эти бесконечные раздевалки, эти дурацкие одноразовые связи… всё это было чтобы загнать её туда, в самый дальний угол. Чтобы доказать, что я могу без неё. Что я — лучше, сильнее, важнее. А теперь… — Он развел руками, указывая на роскошную, пустующую квартиру, на огни города, на контракт в портфеле Майлза. — Теперь я на пике. И всё, что мне нужно сделать — это шагнуть в ту самую бурю, от которой я бежал.

Майлз молчал. Он видел, как за грубым, почти жестоким фасадом его брата бушует ураган. Тот самый ураган, который когда-то заставил Алекса разбить кулаком стену в их съемной квартире после их последней, несостоявшейся размолвки. Тот ураган, который не стих, а лишь ушел вглубь, превратившись в топливо для его спортивной ярости.

— У тебя есть два варианта, — наконец сказал Майлз. — Первый: быть профессионалом. Встретиться, работать, игнорировать прошлое. Она, уверен, выберет именно его. Второй… — Он вздохнул. — Дать волю тому, что кипит в тебе. И разрушить всё, чего мы добились за три года, в первом же раунде личной войны.

Глава 3.

Воздух на арене «Скорпионс» к семи утра был ледяным и мертвым. Тишину нарушало только шипение систем заливки и нервный скрежет коньков Дэвин. Она вышла на лед раньше всех, в своем обычном рабочем луке – элегантные брюки, свитер, но на ногах, вопреки всему, коньки. Это был ее ритуал. Здесь, на чистом, идеальном льду, она думала лучше всего. Но сегодня лед не давал ответов. Он лишь холодно отражал стропила, как зеркало её внутреннего состояния.

Она собрала команду на полчаса раньше, без тренера Рика. Её голос, обычно такой уверенный, слегка звенел в гулкой пустоте арены.

— Ребята, слушайте. У меня для вас новости. Возможно, для кого-то хорошие. Для кого-то… не очень.

Она видела перед собой лица – сонные, заинтересованные, уже чувствующие недоброе. Оскар стоял впереди, улыбка не сходила с его лица. Он поймал её взгляд и подмигнул. У неё сжалось всё внутри.

— К нам приходит игрок. Элитный уровень. Контракт подписан вчера вечером. — Она сделала паузу, глотнув ледяного воздуха. — Он будет играть в первой линии. И… он будет новым капитаном.

Тишина повисла на секунду, а затем взорвалась.

— Что?!
— Это какой-то пиздец!
— Оскар, ты в курсе?

Все головы повернулись к Оскару. Его улыбка замерла, затем медленно сползла с лица, как маска. Он смотрел на Дэвин непонимающими, преданными глазами.

— Дэвин? — произнес он её имя так тихо, что она еле расслышала сквозь гул голосов. — Что это значит?

— Это значит, — её голос нашел стальную ноту, но сердце колотилось как сумасшедшее, — что менеджмент принял решение. Оскар, ты становишься вице-капитаном. Я знаю, это удар. Мне… мне безумно жаль. Я не знаю, как это изменить.

— А ты пыталась? — бросил кто-то из задних рядов. Маркус, его друг.

— Это не в её компетенции, болван! — рявкнул Оскар, но взгляд его не отрывался от Дэвин. В его глазах кипела буря: боль, унижение, вопрос «почему ты?». — Кто? Кто этот клоун, который приходит и забирает всё?

— Он не клоун, — холодно, как сам лёд, прозвучал голос с бортика. Все вздрогнули, повернулись. В дверном проеме, заливаемый светом из коридора, стояла фигура в игровой форме «Скорпионов» с непривычным номером «91» на груди. За ним – тренер Рик с каменным лицом и мужчина в дорогом костюме – Майлз.

Алекс сошел на лед. Не зашел, а именно сошел, как хозяин, вступающий во владения. Его коньки издали тот самый, фирменный, агрессивный скрежет, который Дэвин слышала тысячу раз во сне и наяву. Её мир сузился до тоннеля. Звуки приглушились. Она не заметила, как он вошел. Она стояла, застывшая, как маленький воробушек, затерявшийся среди скал возмущенных мужчин в доспехах и на коньках.

Он шел прямо к центру, к ней. Команда расступилась перед ним, как перед торпедой. Оскар замер, сжав клюшку так, что пальцы побелели.

Алекс остановился в полутора метрах от неё. Он вырос. Выматерел. Его плечи казались шире, а взгляд… Боже, этот взгляд. Серые глаза, которые она помнила то пылающими страстью, то затемненными гневом, теперь были холодны, как пепел. Но в их глубине клокотал тот самый, знакомый до мурашек, вулкан. Он увидел её силуэт, её бледное лицо, её огромные зеленые глаза, и его челюсть напряглась. Он закусил губу так, что на ней выступила капелька крови, тут же стертая языком.

И тут она повернулась и врезалась взглядом в него. В эту огромную, знакомую и абсолютно чужую глыбу. Время остановилось. Шум арены, перешептывания команды, собственное дыхание – всё исчезло. Она просто смотрела. Он просто смотрел. Три года молчания, три года бега, три года невысказанной боли и злости висели между ними невидимой, сжимающейся стеной.

Из её ослабевших пальцев выскользнула дорогая шариковая ручка, подарок клуба за прошлогодние успехи. Она звонко упала на лёд и покатилась, описав дугу, к его конькам.

Тишина стала оглушительной.

Медленно, не сводя с неё глаз, Алекс присел на корточки. Его движения были грациозными, мощными, как у большого хищника. Он поднял ручку. Встал. И протянул её ей. Не кладя в руку, а просто протянув, ожидая, что она возьмёт.

— Здравствуй, Дэвин, — произнес он. Его голос был низким, хрипловатым, и в нём не было ни капли тепла. Только вызов. И что-то ещё… что-то, от чего по её спине пробежал ледяной трепет.

Она машинально взяла ручку. Пальцы коснулись его пальцев на долю секунды. Искра. Ток. Проклятая, предательская химия, которая не умерла за эти годы, а лишь ушла вглубь, чтобы теперь взорваться с удесятеренной силой.

Он развернулся и встал рядом с ней, плечом к плечу, обращаясь к команде, будто они были одним фронтом.

Тренер Рик, кряхтя, прошел на лед.
— Ну что, познакомились? Это Алекс Моррисон. Ваш новый капитан и наш главный козырь на этот сезон. Все вопросы по тактике и дисциплине – к нему. Все вопросы по расписанию и быту – к Дэвин. А общие – ко мне. Понятно?

— Не-е-ет, не понятно! — Оскар вырвался вперед. Его лицо пылало. — Три года я тащу эту команду! Три года мы строили игру! И какой-то… гастролер приезжает и всё забирает? На каком основании?

— На основании того, — холодно вклинился Алекс, даже не глядя на Оскара, его взгляд скользил по лицам других игроков, оценивая, сканируя, — что я забиваю на тридцать процентов больше. На основании того, что мои передачи разрывают защиту любой топ-команды. И на основании того, — он наконец повернул голову к Оскару, и в его глазах вспыхнул тот самый, опасный огонь, — что когда на кону всё, а секунда до конца, я не задумываюсь. Я просто делаю. Это и есть основание, «вице».

Оскар дернулся к нему, но его удержал Маркус. В воздухе запахло настоящей дракой. Команда загудела, разделившись: некоторые смотрели на Алекса с ненавистью, другие – с нескрываемым интересом и азартом. Звезда. Настоящая звезда. Она притягивала и обжигала.

А Дэвин стояла, сжимая в потной ладони ту самую ручку. Внутри неё всё рухнуло. Весь её выстроенный мир, все её защитные баррикады, её профессиональное спокойствие – всё рассыпалось в прах от одного его взгляда, от одного слова «здравствуй». Она чувствовала тепло его тела рядом, знакомый запах – смесь спортивного геля, чистого пота и чего-то неуловимого, только его, – от которого кружилась голова.

Глава 4.

Воздух на арене, и без того ледяной, наэлектризовался до предела. После слов Алекса повисла тягостная пауза, которую разорвал резкий, звенящий скрежет коньков Оскара. Он выкатился вперед, оттолкнув державшего его Маркуса.

— Основание? — его голос, обычно такой ровный и спокойный, срывался на крик. — Я тебе покажу основание, гастролер! Ты думаешь, цифры в статистике дают тебе право прийти и всё сломать? Хочешь быть капитаном? Докажи, что ты здесь лучший. Здесь и сейчас. Один на один. Первый, кто забьёт — прав.

В раздевалке это могло бы закончиться дракой. Но здесь, на льду, среди мужчин, чья жизнь — соревнование, вызов прозвучал как законный аргумент. Все замерли, смотря то на багровеющего от ярости Оскара, то на нового капитана.

Алекс медленно, очень медленно повернул голову к Оскару. На его лице не было ни гнева, ни волнения. Только плоская, безразличная усмешка, которая злила больше любого крика. Он будто оценивал не соперника, а назойливую муху.

— Пять шайб. Броски с удобной и неудобной. Силовая борьба у борта. Вратарь не участвует, — отчеканил Алекс, его голос был глухим и весомым, как удар шайбы о борт. — Проигравший выполняет сто отжиманий здесь, при всех. И закрывает рот на весь сезон.

Затем, к всеобщему изумлению, он повернулся не к Оскару, а к Дэвин. Он наклонился так близко, что она почувствовала тепло его дыхания на щеке, уловила запах свежего геля для душа и чего-то острого, неуловимого — адреналина, власти. Он прошептал так тихо, что только она услышала, но каждое слово вонзилось в сознание, как лезвие конька:

— Наблюдай, Дэвин. Наблюдай, как я забираю у него всё, что он считал своим. Начиная со льда. Ты — следующая.

Прежде чем она успела среагировать, отшатнуться или что-то сказать, он отъехал назад, мощно оттолкнувшись. Команда, завороженная этим приватным, страшным шепотом, которого не слышала, но смысл которого угадала, забила клюшками об лёд — традиционный хоккейный стук, одобряющий вызов. И разошлась к бортам, освобождая центр зоны.

Дэвин, с окаменелым лицом, отступила за бортик. Её руки дрожали. Она схватилась за холодный пластик ограждения, чтобы они не тряслись. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и укатиться вслед за той злополучной ручкой.

«Ты играешь, — шептала она себе, глядя, как Алекс и Оскар занимают позиции, а один из защитников согласился быть подающим. — Ты играешь в какую-то свою игру, где ставки — чужие жизни и карьеры. По сердцу. По максимуму. Как всегда. А я… я не знаю, как убедить себя, что это всё — пустяк. Что не стоит так сдаваться тебе на милость и бросаться грудью на амбразуру твоего эго. Опять».

На льду началось.

Первая же подача, первый же бросок Алекса. Это был не просто щелчок. Это был выстрел. Шайба со свистом, разрезающим воздух, врезалась в верхний девятый угол импровизированных ворот из двух переносных барьеров. Точность снайпера. Мощь, от которой дрогнула сетка. Оскар, хороший, очень хороший техничный игрок, забросил свою шайбу тоже. Но это было иначе. Это было красиво. У Алекса же было некрасиво. Решительно, беспощадно, эффективно.

Дэвин смотрела, и её профессиональная часть мозга, вопреки всему, начала оценивать. Его стойка. Скорость разгона. Умение закрыть корпусом шайбу при силовой борьбе у борта, где Оскар, более легкий, буквально отскакивал от него. Работа коньков — мощная, устойчивая, как у бульдозера. За три года он не просто стал лучше. Он превратился в машину для доминирования. В него вложили миллионы, часы тренировок и, похоже, всю его природную ярость и боль. Он был неудержим.

Счёт стал 3:1. Потом 4:2. Лицо Оскара покрылось потом и маской отчаяния. Он выкладывался на все сто, но сталкивался со стеной. С пятой, решающей подачи Алекс не просто забросил шайбу. Он сделал это с каким-то ледяным цинизмом: обвел Оскара изящным финтом, заставив того клюнуть, и, когда тот потерял равновесие, неспеша, почти лениво отправил шайбу точно между барьерами.

5:2.

Тишина. Не было ни стука клюшек, ни возгласов. Только тяжелое, прерывистое дыхание Оскара. Он стоял, сгорбившись, упираясь клюшкой в лёд, не в силах поднять голову. Позор и ярость жгли его изнутри.

Алекс, слегка запыхавшийся, вытер рукавом лоб. И первое, что он сделал, — не посмотрел на побежденного соперника, не обратился к команде. Он поднял голову и устремил свой взгляд прямо на Дэвин. Взгляд был тяжелым, пристальным, полным немого вопроса: «Ну? Видела?» И в нём не было торжества. Была та же мрачная, неутолимая жажда. Он выиграл этот маленький бой, но война в его глазах не кончилась. Она только началась.

Лишь после этого он развернулся и мощно подкатил к группе игроков у борта.
— Всё. Представление окончено. Разминка закончилась, — его голос не терпел возражений. — Теперь работаем по-настоящему. Первое упражнение — «колесо». Поехали.

Команда, ещё минуту назад готовая к бунту, молча, почти автоматически послушалась. Даже те, кто симпатизировал Оскару, не могли не признать силу, которая только что была продемонстрирована. На льду, как и в жизни, уважают силу. Даже если её ненавидят.

Оскар, не сказав ни слова, толчком отъехал к выходу и, не снимая коньков, скрылся в проходе, ведущем в раздевалки. Его уход был красноречивее любой тирады.

Дэвин почувствовала, как ноги подкашиваются. Не от усталости, а от нахлынувших эмоций. Она развернулась и почти побежала по коридору к своему маленькому кабинету-нише, где хранились её вещи. Ей нужно было снять эти проклятые коньки. Ноги горели и ныли, но это была ничтожная боль по сравнению с тем, что творилось у неё внутри.

Открыв дверь, она замерла на пороге. Оскар сидел на скамейке, спиной к ней, в ещё полной экипировке. Его плечи тряслись. Не от рыданий — от сдерживаемой, всесокрушающей яроции. Он сжал шлем в руках так, что пластик затрещал.

— Оскар… — тихо начала она.
— Не надо, Дэвин, — его голос был хриплым и перекошенным. — Просто… не надо. Иди к своему новому капитану. Учись у него эффективности.

Глава 5.

Раздевалка «Скорпионов» после тренировки гудела, как растревоженный улей. Воздух был густым от пара, запаха пота, льда и мужской энергии, смешанной с недосказанностью. Алекс, скинув нагрудник, сел на свою лавку, отведенную ему в самом центре помещения — негласный знак статуса капитана. Он растирал шею полотенцем, но его серые глаза, холодные и оценивающие, сканировали всё вокруг.

Первым подошел Маркус, защитник, здоровенный парень с легкой ухмылкой.
— Ну, капитан, — начал он, усаживаясь рядом. — Ты сегодня Оскара… скажем так, в землю вогнал. Жестко. Но впечатляет.
— Не «вогнал», — парировал Алекс, не глядя на него, разминая плечо. — Показал разницу между очень хорошим игроком и тем, кто хочет побеждать. Он хороший. Но в ключевые моменты хорошим быть мало.
— Слышал, ты в «Медведей» в прошлом сезоне три шайбы в плей-офф вколотил? Это правда, что их защитник потом в раздевалке ревел? — вклинился молодой нападающий, Джейк, с нескрываемым пиететом.
— Не ревел, — Алекс наконец повернулся к ним, уголок его рта дрогнул. — Прошептал «мамочка». Это считается?

Группа парней вокруг рассмеялась. Лед тронулся. Силу уважали, а циничную браваду — понимали.
— А с Дэвин ты, я смотрю, уже на короткой ноге, — не унимался Маркус, подмигивая. — Шепчешься там на льду. Осторожнее, капитан. Наша Дэв — не промах. Её тут половина лиги добивалась, а она всех ледяным взглядом, как шайбой в лоб, останавливает. Даже Оскар, наш бывший капитан-романист, три месяца пытался, а прогресс — ноль.

Алекс почувствовал, как в висках застучала знакомая, черная волна. Его пальцы сжали полотенце. Он видел, как они на неё смотрят. Видел тот самый блеск в глазах, смесь уважения и вожделения. Она здесь была не просто «одной из». Она была недоступной королевой этого ледяного королевства. И это бесило его до белого каления.

— Дэвин — сотрудник клуба, — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. Веселье в глазах собеседников потухло. — И я буду общаться с ней соответственно. Как и вы. Понятно?

В воздухе повисло неловкое напряжение. Алекс понял, что перегнул, выдал себя. Он быстро добавил, смягчив тон, но не взгляд:
— И да, она хороший специалист. Это видно. А с хорошими специалистами надо держать ухо востро — не то расписание так составят, что на льду ноги отвалятся.

Снова смех, уже нервный. Разговор перекинулся на технику, на предстоящие матчи, на плей-офф. Алекс отвечал односложно, но по делу. Он втискивал себя в рамки нового лидера, но его мысли были там, за дверью, в том кабинете, где она сейчас сидела. Он ловил обрывки разговоров:
«…Дэвин вчера такому нахалу из лиги отшила, я плакал…»
«…Она ж не только красивая, она схватывает на лету, наш тренер без неё как без рук…»
«…Жаль, холодная как этот лёд. Но черт, от этого только больше хочется…»

Каждое слово было для него каплей кислоты. Она построила здесь жизнь. Без него. Она стала сильной, уважаемой, желанной. И его возвращение не обрушило её мир. Оно лишь встряхнуло его. Этого было мало. Ничтожно мало.

Пока он принимал душ, ледяные струи едва смогли остудить пыл в крови, он строил план. Слово за слово. Взгляд за взглядом. Он должен был снова стать для неё тем, кем был — ураганом, перед которым нет защиты. Но теперь он был старше, умнее, злее. И миссия «согласовать график» была лишь первым шагом.

---

Дэвин в своём кабинете слышала гул голосов из раздевалки, доносившийся сквозь стену. Каждый взрыв смеха заставлял её вздрагивать. Она пыталась работать, уткнувшись в монитор с графиками выездов, но буквы расплывались перед глазами. Восемнадцать ноль-ноль. Час её казни.

Она думала о нём. О том, как он сегодня был на льду. Абсолютный, безжалостный, прекрасный в своей дикой силе. Он действительно стал другим. Раньше его ярость была хаотичной, взрывной, как пожар в замкнутом пространстве. Теперь это был направленный поток пламени, выжигающий всё на своём пути с хирургической точностью. И этот поток был теперь направлен на неё.

Ровно в шестнадцать ноль-ноль дверь её кабинета, не затрещав, не поскрипев, просто распахнулась от одного мощного толчка. На пороге стоял он.

Алекс был уже в простой черной хлопковой футболке, обтягивающей мощный торс, и в серых тренировочных штанах. Волосы, еще темные от влаги, были слегка взъерошены. Он пах свежим душем, дорогим дезодорантом с ноткой кедра и все тем же, неуловимым, чисто мужским запахом, который сводил её с ума три года назад и, как выяснилось, сводит до сих пор. Он закрыл дверь за собой. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Кабинет был маленьким. С его приходом он стал размером со спичечный коробок. Он не спеша сделал два шага, упираясь руками в её стол, наклоняясь вперед. Его тень накрыла её, стол, мониторы — всё.

— Ну что, Дэвин, — начал он, и его голос был тихим, намеренно медленным, будто он смаковал каждый слог. — Давай согласовывать. Мой график. Мои привычки. Мои… требования.

Он смотрел на неё. Его серые глаза были не пепельными, как утром. В них горел тот самый, знакомый огонь. Огонь, который обещал испепелить все её защиты, все ледяные баррикады.

Дэвин подняла на него взгляд, стараясь, чтобы рука, лежащая на мышке, не дрожала.
— Я слушаю, капитан. С чего начнем? — её собственный голос показался ей чужим, до неприличия спокойным.

Алекс усмехнулся. Это была не та плоская усмешка с утра. Это была искренняя, опасная усмешка человека, который получил то, чего хотел.
— Начнем с самого главного правила, Дэвин. Со мной — никаких полутонов. Никакого этого твоего фирменного ледяного взгляда, когда тебя что-то бесит. Со мной ты либо кричишь, либо… — он наклонился еще ближе, его губы оказались в сантиметрах от её уха, и она почувствовала тепло его дыхания на коже, — либо признаешь, что я здесь босс. Во всем. И на льду, и здесь.

Он откинулся, давая ей перевести дух. Его взгляд упал на экран.
— Второе. Все мои персональные тренировки, массажи, медосмотры — в приоритете. Я не буду ждать, пока Оскар или кто-то еще закончит свои дела.
— Оскар — вице-капитан, у него тоже есть…
— Оскар, — перебил он её, и в его голосе вновь зазвучала сталь, — теперь имеет график, согласованный с моим. Если он хочет остаться в этой команде и хоть что-то значить. Понятно?