Зверь-из-Ущелья. Книга 2

Глава 1.

Дорогие читатели, приветствую вас во втором томе "Зверя-из-Ущелья"! Знакомство с книгой нужно начинать с первой части дилогии, в неё можно перейти по кнопке в аннотации, либо через мой профиль. Приятного чтения!)))

ЗВЕРЬ-ИЗ-УЩЕЛЬЯ. КНИГА 2

Глава 1.

В святилище было пусто.

Если не считать застывшую пред ликом Матери Гор жрицу и блуждающих по стенам теней. Они бесшумно скользили, перетекая друг в друга, свиваясь клубками и взбираясь к потолку, чтобы сгинуть там во мраке.

Застегнув очелье и ощутив привычное тепло кровавого камня, я поднялась с колен. Ещё одна служба закончилась, а я опять, опять ничего не увидела! Ни намёка, ни всполоха, лишь тот странный, до ужаса реалистичный сон никак не шёл из головы. Несколько ночей назад я снова его увидела, даже на постели подскочила, дрожа от холода и липкого пота, и долго не могла отдышаться. Перед глазами снова стояла эта картина: жадные руки, гребущие золото, засыпанные снегом цветы и озёра… нет, реки крови. Наверное, усталое подсознание решило поиздеваться надо мной, как будто мало последних событий.

Я осторожно вздохнула, чувствуя, как в груди проворачивается невидимый кинжал. Шли дни, а я пока не придумала, как сделать так, чтобы снова встретиться с Ренном или хотя бы передать ему письмо – как назло, и отец, и Матушка Этера постоянно оказывались рядом. Загружали поручениями, следили, как коршуны. Внутреннее чувство кричало, что мой лестриец в большой опасности.

Если буду действовать наобум, как привыкла, сделаю только хуже.

Загасив последние сферы, я покинула зал и так задумалась, что не сразу услышала шорох чужих шагов. Тира подкараулила меня на выходе, схватила за локоть и с упрямством мерина–тяжеловоза потянула за собой.

– Эй, куда ты меня тащишь? – я едва не запуталась в подоле, но тут она повернулась и со смехом обняла меня за шею.

– Рамона, ты не представляешь!

– Не представляю что?

После долгих часов молитв и наполнения алтарного камня силой я плохо соображала. Очелье превратилось в стальные тиски, которые стремились раздавить мою бедную голову, а тут ещё Тира странно себя ведёт, ломая все мои представления о ней. На такое открытое проявление чувств были способны Кора и Сора, но никак не Тира. Так что же случилось с гордой и царственной подругой, что она стала похожа на взбалмошную девчонку? Сейчас просто запрыгает от радости.

Я положила ладони ей на плечи и мягко отстранила. Внимательно вгляделась в лучащееся весельем лицо.

– Я жду ребёнка! – громким шёпотом выдохнула Тира, словно боялась, что подгорные духи могут нас услышать и помешать.

Сначала я не поверила ушам, а потом губы сами растянулись в улыбке. Радость и свет били из подруги фонтаном, её чувства захватили меня и вознесли над тёмными залами – прямо к небу, прямо к солнцу.

– Тира… – я не могла подобрать слов. Они просто закончились, в голове поселилась пустота. – Я так рада за вас. Очень рада!

И это было чистой правдой.

– Я верю, что помог твой подарок, – она с силой сжала мои ладони, а потом вытащила из–под платья амулет в виде цветка – казалось, тот стал сиять ярче, напитавшись жизненной силой и магией. Прожилки в прозрачном кварце светились мягко, как первые солнечные лучи. – Твой Дар действительно силён, Рамона. Ты должна помочь и остальным.

Мы глядели друг на друга, и вдруг показалось – мы вернулись на много лет назад, в беззаботное детство, когда мир казался открытым нараспашку. Тогда мы не были скованы обязательствами, не хранили друг от друга секреты, и даже камни пели звонче.

– Сдаётся мне, что дело вовсе не в нём.

Ах, если бы всё было так просто, искатели давно бы решили свою главную проблему! Но, возможно, сила моих намерений и мой Дар всё–таки внесли свою лепту, поэтому стоит попробовать создать ещё несколько подобных амулетов. Хотя я сомневалась, что смогу – с тех пор, как мы расстались с Ренном, и я принимала участие в наказании Ольда, что-то во мне перевернулось. Заледенело.

Мы пошли коридором внутри скалы. Отзвуки шагов разбудили малышек–цинний, и темнота отступила.

– Тира, как поживает малышка?

На первый взгляд в лице подруги ничего не изменилось, только уголки губ съехали вниз, а взгляд потух. Если бы я не знала её так хорошо, то не заметила бы перемен.

– Уже три недели прошло, а она всё не успокоится.

Наши старейшины решили, что кровь искателей должна остаться в Антриме. Не знаю, какими путями, но им удалось привести внебрачную дочь Ольда в Скальный город. Или знаю, просто боюсь думать об этом и смотреть правде в лицо, а от моих прямых вопросов отец и матушка Этера успешно уходят.

Маленькую девочку отдали на попечение матери Тиры и Коринны – считали, раз она сумела вырастить аж двух девчонок, то с третьей точно справится. И никто, конечно, не спросил желания ребёнка.

– Матушка Этера проверила её на алтарном камне и обнаружила искру Дара. Она слабая, но само её присутствие поражает. Ведь девочка…

– Не чистокровный искатель, – закончила я за Тиру. – Да, это я знаю. Удивительно, правда?

Глава 2.

Я не думал, что застану у отца посетителей. С ним был один из сумасшедших стариков-жрецов из Волчьей Пустоши и…

Варди?

А он-то что здесь забыл?!

– Я велел никого не пускать, – недовольно протянул лорд и отпрянул от стола, над которым до этого нависал. – Ах, это ты? Тогда проходи.

Жрец стоял рядом с отцом, накинув капюшон. Седые спутанные космы падали на грудь, костлявые пальцы теребили деревянные бусины, а сам он что-то тихо бормотал. Захотелось от души встряхнуть этого шарлатана, а потом выпнуть из замка и из Лестры куда подальше, чтобы глаза не мозолил и не смущал ум отца своей болтовнёй.

Будто услышав мои мысли, старик подался назад и бросил взгляд исподлобья.

Я обернулся к Варди – самодовольно ухмыляясь, он скрестил на груди руки. Этот северянин был одним из немногих, кто не боялся лорда Брейгара и вёл себя, как настоящий дикарь. Что удивительно, ему всё сходило с рук! Будто магией какой владел, паршивец.

– Я собирался отправить тебя в Глейриф. Ходят слухи, что там назревает бунт.

Глейриф? Это богом забытое место среди болот и кочек? Не удивительно, что народ ропщет.

– Как будет угодно господину.

Отец смерил меня хмурым взглядом – после того, как я уложил его на лопатки у всех на глазах, он не упускал случая меня зацепить.

– Проводи Леймаха в Пустошь, – бросил северянину сквозь зубы.

Жрец встрепенулся, поклонился коротко. Выходит, Варди предстоит сопровождать этого старика до Волчьей Пустоши? Не много ли чести шарлатану? Вряд ли даже самый захудалый разбойник покусится на него. Только если волки…

Ну и бездна с ним!

Старик устремился к выходу, низко наклонив голову, будто боялся, что кто-то решит разглядеть морщинистое лицо. Но, проходя мимо меня, запнулся, словно на преграду налетел.

Меня обдало запахами жжёных трав, пыли и старческого тела. Капюшон приподнялся, и я, как заколдованный, вцепился взглядом в его глаза – блёкло-серые, очень внимательные, с выцветшими ресницами по краю дряблого века.

Холодок зазмеился по телу, будто я заглянул в лицо духу степи, которому древние арнерианцы приносили кровавые жертвы. Я почувствовал, что не могу двигаться, даже дыхание замерло на вдохе. А потом жрец протянул руку и стиснул локоть.

Этот жест вернул меня в реальность. Со злостью я расцепил тонкие паучьи пальцы. Даже через ткань рубашки от них веяло холодом.

– Ты стал другим, – произнёс жрец тихо, но отец услышал.

– Что ты имеешь в виду, Леймах? – встрепенулся, как коршун, почуявший добычу.

Да этот старик выжил из ума ещё лет двадцать назад, мало ли что ему причудилось! Прежде он никогда не обращал на меня внимания, глядел так, будто я, как и все, кроме лорда – невидимки. Так чего ради именно сегодня решил заметить Зверя-из-Ущелья?

Может, ему показалось, что я стал другим в своих мыслях? Что вера дехейма в лорда, в его правоту пошатнулась? Не за тем ли отец слушает нашёптывания старика, чтобы выявлять предателей?

Собственные мысли поразили меня. Неужели я сам думаю о себе, как о возможном предателе? И внутренний голос тут же прошептал – а кто ты есть, как не он?

– Позвольте мне поговорить с вами наедине, господин, – попросил жрец, снова опуская голову.

Лорд сделал нам с Варди знак – подите прочь. Обменявшись недоуменными взглядами, мы отправились за дверь.

– Слушай, Зверёныш, чего это он? – северянин подозрительно сощурился, когда мы оказались одни.

– Ты что, отца моего не знаешь? Он всецело доверяет этим болтунам из Волчьей Пустоши, на всё готов, лишь бы получить очередное дурацкое предсказание, – ответил я небрежно, но злость и раздражение рвались на свободу.

Варди ухмыльнулся и поскрёб затылок.

– Волчья Пустошь… Хрен знает сколько туда тащиться в компании этого блаженного. Терпеть лишения, защищать его, пока старикан будет только сопеть и попёрдывать в седло.

– Почему отец послал с ним именно тебя?

– Если б я ещё знал, – избегая прямого взгляда, он развёл руками. – Лучше бы отправился с тобой в Глейриф. И то веселее.

Да уж, знать бы, кому из нас повезло. Варди бегло попрощался и отправился заниматься сборами, а я остался ждать. Скоро отец закончит с этим умалишённым? Что ещё жрец ему наболтает? Я сильно сомневался в том, что у кого–то из ему подобных остался Дар. Это ведь не искатели.

Ну вот, снова вспоминаю детей гор. А ещё в Антрим тянет с неодолимой силой: закрываю глаза и вижу россыпь бирюзовых звёзд на стенах пещер, горящие каменные жилы, слышу неясные голоса и шорохи под землёй.

Стиснув зубы, я привалился затылком к стене. Уже много дней зудит эта заноза, напоминает о себе при каждом удобном случае. И надо же было так влипнуть! Влюбился, как мальчишка, а теперь мучаюсь. Кто бы мог подумать… Такая глупость.

Я невесело усмехнулся и взлохматил волосы. Опустил веки, припухшие от недосыпа.

Несколько дней назад снял с окна Ночного Странника и бросил на дно сундука, но и это не спасло – Каменная жрица продолжала являться во снах, и наутро я готов был седлать Чалую и мчаться в скальный город, сбивать кулаки в кровь, умоляя горы открыть мне дорогу. Несколько лет назад, покупая амулет на ярмарке у Рорана, я ещё не знал, что тот зачарован его дочерью. В каждом самоцвете, в каждой звенящей подвеске я чувствовал её магию – звонкую, как песня, и чистую, как ручей.

Глава 3.

Полночи я не могла уснуть. Ворочалась на постели, как индюшка на вертеле. Голову переполняли мысли – они то затихали, позволяя окунуться в поверхностную дрёму, то врывались ураганом, заставляя откидывать одеяло, долго всматриваться в ночную темноту, а после жадно глотать успокоительный отвар.

Ты стала рассеянной – говорили отец и брат.

Ты похудела и осунулась – твердили в один голос подруги.

Ты витаешь где-то не здесь – замечала матушка Этера.

Последние недели я провела в агонии. Горела и плавилась изнутри, проводила мучительные часы в лоне древних святилищ, умоляя Матерь Гор послать хоть сон, хоть знак – но она молчала. Молчали и камни, прежде благоволившие мне, и невольно закрадывался страх – а если я всё-таки теряю силу?

Дважды я начинала собирать вещи, готовая бежать без оглядки, но бросала всё на полпути, прятала в ладонях лицо и думала, думала, думала.

Это может быть связано с тобой – слова Верховной не оставляли ни на миг, и я знала, что должна ещё раз повидать Ренна. Поделиться своим открытием, рассказать всё начистоту, а там будь, что будет.

Конечно же, он мне не поверит. Конечно, усмехнётся краешком губ и скажет, что всё это чушь.

При мысли о моём лестрийце в груди становилось болезненно горячо, а следом просыпался страх – ввинчивался иглами под кожу. Лезли воспоминания о том странном сне, и казалось – фигура человека в крови обретает черты Реннейра.

Они готовы убить его, если он вдруг окажется ребёнком из пророчества. Попрать природу искателей и нарушить древний завет – не отнимай жизнь.

Лицемеры… лицемеры!.. – кричал в голове голос старейшины Ольда, и я видела перед собой заплаканную белокурую девочку, его дочь. Заглянув в наполненные печалью глаза, я не могла оставаться равнодушной.

Как жить спокойно, зная, что вокруг творится такая чудовищная несправедливость? Как молчать, когда страдает невинное дитя?

Я дала Коринне слово, что помогу. И, раз уж мне всё равно не спится, надо действовать.

Коридоры Антрима всегда подкидывали неожиданные сюрпризы – читали мысли и показывали то, что душа желала. Однажды в детстве я хотела спрятаться от гнева дедушки. Тогда я сильно напроказничала, и он, строгий холодный старик, искал меня, чтобы наказать. Я бежала прочь, а где-то сзади грохотал голос деда – и внезапно увидела тёмный лаз, которого, я точно помнила, раньше не было. Внутри пахло сыростью и мхом, но чутьё вело меня всё дальше – без всякого страха.

Лаз вывел к подножью водопада. Ослепительно сияло солнце, а на берегу рассыпались сугробы белоснежных цветов. Это было одним из самых ярких воспоминаний детства – как я рвала их и плела венок, а потом шагала по тропинке, пока не встретила маму. Она возвращалась с прииска – вот удивления-то было! А дед так и не смог меня найти.

Уже много лет его нет с нами, а я всё не могу понять, за что он не любил не только меня, но и родного сына – моего отца.  Пожалуй, сносно он относился только к Орму, а мою мать так вообще не замечал, словно она была пустым местом.

На вопросы о причине такого отношения отец только хмурился и говорил, что у дедушки всегда был отвратный характер. Но я чувствовала – причина глубже, гораздо глубже. Только я о ней уже вряд ли узнаю.

Вокруг стояла мертвая тишина. На стенах время от времени вспыхивали огоньки цинний, да серебрился скальный мох. И куда, спрашивается, дальше идти?

Я остановилась в замешательстве. Конечно, в Антриме были темницы… кажется… когда-то. Я тряхнула головой и потёрла ноющие виски. Очень жаль, что никто не водил меня туда погулять, а сама я никогда ими не интересовалась. У искателей вообще не было поводов кого–то наказывать, мы жили мирно, ни разбоя, ни убийств.

Ну же, Матерь Гор, если ты ещё не отвернулась от меня, подскажи, направь, покажи дорогу. Мне очень-очень нужно повидать Ольда!

Осторожно, будто касаясь невесомой драгоценности, я погладила выпуклый камень с прожилками слюды. Прикрыла веки. Эх, если бы я была уверена в том, что Ольд сейчас один, что его не охраняют – использовала бы врата, не раздумывая! Но ведь может получиться и так, что я ввалюсь в темницу прямо под взглядами охранников. И как потом выкручиваться?

Кровавый камень в очелье проснулся, а стена под рукой едва заметно нагрелась. Голоса гор ворвались в сознание подобно урагану, зашептали, закружили, окутали. А потом – яркая вспышка, мельтешение картинок – тёмный провал, решётка из хризоберилла, спящий человек на худом, линялом матрасе.

И я мысленно потянулась к самому сердцу самоцвета, к его сути, пропустила через своё существо тонкие зеленоватые нити, попросила послать больше образов. И камень откликнулся – позвал меня дальше, глубже под гору, в холодную тьму и тишину. Туда, куда не попадает даже случайный солнечный луч, где обречён состариться бедный Ольд, лишённый Дара, если раньше не лишится рассудка и не бросится в провал.

Радует лишь одно – его всё-таки не стерегут. Да и зачем сторожа, если с одной стороны крепчайшая решётка, а с другой – бездна. Может, попробовать врата? Ведь ногами я туда и до утра могу не дотопать. Надеюсь, что они не откроются где-нибудь над пропастью? Искатели не птицы, летать не умеют.

После недолгих колебаний, я всё же создала мерцающую золотом дверь. Кристаллы перемигивались так весело, будто успели по мне соскучиться – свет струился и разбавлял мрачную темноту, ласкал руки и лицо.

Глава 4.

Через два дня отец вызвал меня для разговора. Он сидел в своём кабинете на резной каменной скамье, опираясь спиной о бархатную подушечку. Руки в широких браслетах сложены на груди, волосы на висках убраны в косички и перевиты тонкими кожаными жгутами, борода расчёсана и разделена на две части, скреплённые серебряными кольцами.

– Присядь, дочь моя, – непривычно мягко произнёс он, и я повиновалась – опустилась на маленький табурет. Я старалась дышать ровно и не краснеть, но, стоило вспомнить о моих секретах, как сердце начинало колотиться.

Отец окинул меня взглядом, кивнул своим мыслям и продолжил:

  – Осенью тебе исполнится двадцать. Это значит, что в своём служении Матери Гор ты перейдешь на новую ступень. Близится твоё посвящение, Рамона, и по этому поводу я решил преподнести тебе подарок.

– Подарок? – переспросила тихо.

Наверняка отец подготовил редкий самоцвет или амулет, других подарков мне никогда не дарили. Считалось, что любая из искательниц будет рада новому камню, но порой так хотелось разнообразия!

– Я решил исполнить твою мечту. Ты ведь всегда хотела попасть на равнину?

Что-что?

Я не ослышалась?!

Брови взлетели на лоб. Я уставилась на отца так, будто он сказал что-то совсем уж невозможное, хотя… так оно и было. Неверие, страх, радость – всё перемешалось, и я застыла, даже перестала дышать.

Может, слух меня подводит? Или отца подменили?

– Ты решил отпустить меня на равнину?

– Я решил, что тебе не повредит посмотреть мир… напоследок. Это поможет успокоить твой мятежный дух, дочь моя. Твоя мечта исполнится – ты увидишь мир за границами Западных Гор и поймёшь, что нет места лучше дома, – он повёл руками, словно пытался охватить ломаные спины хребтов и каменные колонны, покрытые лесами вершины и холод подземных пещер. – Антрим – наше сердце на веки вечные, и никакая равнина с ним не сравнится. Ха, да что там есть хорошего? – он высокомерно усмехнулся и погладил бороду. – Поля? Степи?

– Их земля плодородна, благодаря её дарам мы можем жить.

Мой ответ отцу не понравился, хотя мы оба знали, что это правда. Он что-то ещё говорил, но я не слышала – в голове крутилась карусель из картинок и образов. Я уже была на равнине. Была! Но отцу знать об этом не нужно, и я ни за что не упущу шанс отправиться туда снова.

– В начале осени в Лестре проходит крупная ярмарка, мы идём туда всей семьёй. В последние недели стоит поработать как следует, – произнёс отец с воодушевлением, предвкушая, как монеты лестрийцев падают в его кошель. – Больше самоцветов – на удачу, для отвода глаз, от болей и дурной крови, амулеты проводники и охранные талисманы… Чем ярче камни, тем охотней их берут, особенно если цена невысока.

Простенькие амулеты могли себе позволить даже крестьяне и бедные горожане. Конечно, по силам они во много раз уступали тем, что шли ко дворам сильных мира, но всё равно помогали. Конечно, решить всех проблем не могли, не существовало такой силы, которая бы всех защитила или сделала счастливыми. Или подарила каждому взаимную любовь.

Говорили, в старину искатели могли чаровать камни, которые воскрешали умерших. Или создавать амулеты на приворот такой силы, что у объекта чужой страсти не оставалось ни шанса. Но потом такую магию признали нечестивой, а сами чары были забыты.

А ещё Орвин по секрету рассказывал, что некоторые считают нас шарлатанами, говорят, что амулеты – пустышки. Двоюродный брат говорил, хмурясь, что они просто завидуют, а сами бы с радостью поменялись с нами местами. Такие люди ходили группками, как падальщики – смелые только в толпе. Они могли закидать лоток искателя гнилыми овощами, выкрикивать обидные вещи, провоцировать драки.

Я передёрнула плечами – да уж, не хочется столкнуться лицом к лицу с такими невеждами.  

– …поэтому у тебя прибавится работёнки, дочь, – заключил отец. – Надо пополнять запасы к зиме.

На заработанные с продажи самоцветов деньги мы закупали в Лестре главное – зерно. Соленья – я обожала ароматные грибы, хрустящие огурчики и квашеную капусту с клюквой. А ещё свежие овощи и фрукты – на равнинах они рождались сочней и крупней.

Кроме камней лестрийцы хорошо покупали высокогорный мёд, одежду из шерсти наших овец, костяные бусы и гребни. Я почти не знала, как живут животноводы, не касалась их быта, но в детстве любила наблюдать с вершины, как на изумрудно-зелёных лугах пасутся стада.

– И ещё кое-что… – вдруг спохватился он. – Этера говорила, что твой амулет помог Тире зачать. Ты ведь сама придумала его?

Я кивнула, смутившись. До последнего надеялась, что он сработает, верила, вложила столько сил, сколько смогла – но как понять, что дело именно в нём? Может, у Тиры со Стьеном и без него бы всё получилось.

– Значит, тебе надо будет зачаровать ещё сотню таких амулетов… А лучше две или три…

Глаза полезли на лоб – что? Какие сотни? Я же всех сил лишусь, буду валяться месяц, не смогу даже с постели встать. А вдруг не выйдет? Можно попытаться, но только не сразу…

А вдохновлённый родитель продолжал:

– Если ты сумеешь спасти наш народ от вырождения, тебя будут почитать, как саму Матерь Гор, и никто не посмеет оспорить твоё право стать следующей Верховной жрицей. Наша семья станет самой известной в Антриме…

Глава 5.

После службы я подкараулила Коринну в галерее поющих сапфиров. Камни точно указали место, благо, здесь было пустынно.

– Сегодня мать идёт работать в ночь – перед ярмаркой у неё много дел, а малышка останется дома. Я буду за ней присматривать.

Подруга комкала подол платья, то и дело оглядываясь. Но нас не видел никто, лишь наши встревоженные лица отражались в полированных гранях камней.

– Этого хватит. Жди меня, Кори. Я приду за девочкой, только… – в задумчивости пожевала губу и виновато глянула на Коринну. – Тебе здорово влетит. Будут думать, что ты плохо за ней следила.

– Ничего! – она небрежно отмахнулась, но каждый её жест выдавал нервозность. – Что-нибудь придумаем. Выпью сонного порошка и скажу, что дрыхла всю ночь и не слышала, как Ольд ворует девочку и сбегает вместе с ней.

Да уж, наш план держался на честном слове. Ольд лишён Дара и не может управлять камнем. И дурак поймёт, что у него были пособники. Интересно, как быстро вычислят, кто они?

Ох–ох, придётся из кожи вон вылезти, чтобы обмануть нюх старейшин и Матушки Этеры.

Я улыбнулась и потянулась к подруге. Мы прижались друг к другу и долго не могли отпустить. Я слушала, как колотится сердце этой смелой семнадцатилетней девочки.

Наконец, мы распрощались – решили разойтись в разные стороны, но, когда я уже почти миновала галерею, слух уловил шаги. Не успев подумать, нырнула в тёмную нишу в стене, затаилась и прижала ладони ко рту, чтобы не было слышно дыхания. Потом осторожно выглянула…

Орм?!

Что брат здесь делает в разгар рабочего дня? Неужели решил устроить себе выходной и теперь прохлаждается, любуясь сапфирами и слушая их мелодичные песни?

Вот так загадка. Я даже моргнула несколько раз, словно надеялась, что Орм мне привиделся. Но нет – он никуда не делся. Стоял, держа за спиной руки, и переминался с ноги на ногу. Словно кого-то ждал.

Любопытство схватило за горло, и я решила ещё немного посидеть в засаде, хотя правильней было сразу объявить о себе. Некрасиво подглядывать, но, милосердная Матерь, как же интересно…

Совсем скоро в конце галереи раздались торопливые шажки. Старший брат выпрямил спину, стал как будто выше и значительней, а я напрягла зрение, пока в глазах не зарябило.

Ого! Да у моего медведя, кажется, тайная любовная встреча!

Навстречу ему бежала девушка – странно знакомая, несмотря на плохой свет.

Ох, нет! Не может быть! Или всё-таки может?

Я верила и не верила глазам, а потом вспомнила слова подруги в купальне, вспомнила кольцо, которое мастерил Орм.

Всё совпало! Так и есть – Сора, которая до недавних пор вела себя хуже мальчишки, влюблена в моего старшего брата. А он влюблён в неё. И молчат же, заговорщики!

Встретившись, они взялись за руки и о чём-то шёпотом заговорили.

Я прикрыла ладонью рот, расползающийся в улыбке. Как бы меня не колотило от волнения перед грядущим, невозможно было не порадоваться кусочку чужого счастья. Но и не завидовать я не могла – где-то внутри, приглушенное, скреблось это противное постыдное чувство. Орм и Сора хотя бы живут рядом, в Антриме – и могут пожениться.

Я зажмурилась и прикусила костяшку пальца. Так, хватит! Довольно изводить себя. Дав себе мысленную затрещину, прижалась спиной к стене. Не буду смотреть на них, не буду слушать… То, что происходит сейчас, должно остаться только между ними.

Пусть милуются. Всё равно скоро обоих ждёт допрос с пристрастием.   

***

Ночь была тиха и безветренна. Матерь Гор погасила над Антримом звёзды, укрыла месяц облачным пледом.

Как раз то, что нужно. Именно в такие ночи плетутся заговоры и интриги.

Чувствовала ли я себя заговорщицей? Наверное, да. Время от времени страх срывался с поводка и велел повернуть назад, не делать этого, но я упрямо душила его и твердила, что поступаю верно.  

Кори воровато оглянулась и раскрыла дверь шире, пропуская меня. Внутри я скинула капюшон.

Знобило. Зубы стучали друг о друга, а сердце колотилось внутри, как одурелое – вдруг не получится? Вдруг меня застанут, что тогда будет со всеми нами?

Я зажмурилась – соберись, тряпка! Если будешь трястись, как заячий хвост, точно ничего не выйдёт. Удача благоволит только смелым.

– Тебя никто не видел?

Я помотала головой, не прекращая комкать полы плаща. Как хорошо, что догадалась захватить – под капюшоном не заметно ярких волос. Конечно, у меня был амулет для отвода глаз, но кто-то с сильным Даром всё равно меня распознать и остановить. Та же Матушка Этера, которой захочется подышать перед сном.

– Мать как раз недавно ушла. Идём, девочка спит.

– Её зовут Майла.

Глаза Кори на миг расширились. Она качнула головой.

– Мы не могли добиться от неё имени, поэтому мать дала ей другое. Не удивительно, что девчушка на него не откликалась.

Молча мы переступили порог маленькой комнатки, где в детстве спали Тира и Коринна. Разметавшись на одной из кроватей, малышка тихо посапывала. На щеках застыли следы слёз, в кулачке она сжимала руку той самой куклы, что сшила для неё Кори.

Глава 6.

Меня разбудил грохот в дверь – её сотрясала, кажется, целая толпа великанов, и многострадальная едва не слетала с петель.

– Рамона, открой!

Голос отца вклинился в сознание. Голова тут же заныла от усталости и недосыпа – лечь я смогла только перед рассветом, да ещё и прорву Дара накануне истратила. Боюсь, что в зеркале сегодня будет отражаться бледный измождённый призрак, не дай Матерь кому–то поинтересоваться, чем эта жрица всю ночь занималась.

– Рамона!! – дверь содрогнулась под мощным ударом отцовского кулака, и всё моё существо вдруг сжалось от страха.

Он обо всём догадался!

Промедление было смерти подобно – родитель ненавидел ждать. Быстро стряхнув с себя остатки сна, я выскочила из кровати, на ходу запахивая накидку. От предвкушения скорой расправы зуб на зуб не попадал, а колени подгибались.

Отец не прекращал ломиться. Я буквально пролетела над полом, едва задевая его босыми ступнями и, отперев замок, предусмотрительно отскочила в сторону.

И вовремя, иначе тяжёлая дверь заехала бы мне по лбу.

– Нужна твоя помощь! – пророкотал он, оглядывая меня с ног до головы и морщась. – Ах, ты ещё спишь, бездельница! Неужто работы никакой нет?!

– Сегодня Верховная освободила меня от служб…

Он прервал меня жестом, мол, хватит болтать. Губы сжались в суровую линию.

– Ч–что случилось, отец? – спросила, а у самой желудок поджался, и волосы зашевелились на макушке.

– Ольд пропал, – выплюнул он, впечатывая в стену кулак. – И девчонка его тоже.

Я в притворном удивлении приложила ко рту ладонь и округлила глаза.

– Неужели? Как печально!

В ответ он раздражённо осклабился.

– Печально?! Да это настоящее бедствие! И как они могли сбежать?

Я старательно прикидывалась дурочкой, глядя на него круглыми глазами и хлопая ресницами и молясь, чтобы Коринна ничем нас не выдала. Если всё откроется, буду врать, что сама пришла вчера к ним в дом, усыпила Кори и выкрала девочку. Правда, веского мотива помогать Ольду я придумать так и не смогла.

– Всё, хватит пустой болтовни. Этере нужно сплести поисковую сеть, хотела тебя позвать. А ты браслет сняла и спишь, как суслик.

Поисковая сеть? Ох, милосердная Матерь…

Внутри всё затрепетало, но я мужественно выдержала отцовский взгляд. Надеюсь, что мне повезёт, и начертанные руны смогут обмануть Верховную.

– А что же тётушка Исмара? – поинтересовалась осторожно, и отец, собравшийся было покинуть комнату, напряжённо замер. – Девочка ведь жила у них…

– Не было Исмары дома! По делам ушла, как и её муж. А дурочка Коринна, – он погрозил пальцем. – Подружка твоя закадычная, между прочим, проворонила девчонку!

Я чуть было не крикнула: «она не виновата!», но вовремя прикусила язык. Если уж играть, то до конца.

– Сейчас оденусь и отправлюсь к Матушке, – клятвенно заверила я, выпроваживая отца за дверь.

Едва щелкнул замок, я бессильно прислонилась к стене и закрыла глаза.

Как это ужасно – лгать.

***

Знакомый провал щерился беззубым ртом, а хризоберилловая решётка всё так же зловеще светилась. В этот раз я спустилась по винтовой лестнице в скале вместе со своими сёстрами – в бывшем узилище Ольда нас ждали Матушка Этера, отец и ещё трое старейшин. Хмурые, обеспокоенные – кто-то задумчиво потирал подбородок, кто-то расхаживал взад-вперёд.

– Всё выглядит так, будто Ольд решил свести счёты с жизнью, – стоя на краю бездны, отец пнул мыском ботинка камешек.

– Тогда как объяснить пропажу его дочери? Такие совпадения вообще бывают? – поинтересовался старейшина Линн – противный дед, которого я терпеть не могла с детства. Его лысина в обрамлении клочков волос сияла, как медный пятак, а шея была увешана блестящими самоцветами. Кажется, он верил, что чем крупней и ярче камни, тем больше сила, но у меня он неизменно ассоциировался с сорокой, падкой на всё блестящее.

Отец раздражённо передёрнул плечами. Кажется, он сегодня так торопился, что надел рубаху наизнанку.

– Ольд бы так просто не сдался. Цеплялся бы за жизнь из последних сил.

Он говорил, а у меня даже в ушах зашумело от злости, и руки затряслись. Это ведь он, мой отец, сделал всё возможное для низвержения Ольда. Если верить словам беглеца, причиной была самая натуральная зависть. Или то, что он захотел отбиться от стада.

Тем временем Матушка Этера рассыпала каменную пыль так, чтобы получился ровный восьмиугольник, и велела жрицам занять свои места. Под звуки шуршания подолов установила в центре шар из полированного дымчатого кварца.

– Помните, как вызвать поисковую сеть?

Здесь были младшие и старшие сёстры – всех поровну. Я поймала растерянный взгляд Иниры – последнее время она ходила как в воду опущенная, а так же моя заклятая подружка Лаара. Вот и сейчас, не изменяя своим привычкам, воротила нос.

Ждать долго не пришлось – чары были не слишком сложными, поэтому уже скоро я ощутила жар в кончиках пальцев. Невесомые нити–паутинки отделялись от наших рук, дрожа в воздухе в такт пению Верховной, а потом падали и стелились по полу пещеры. Каждая из них устремлялась к шару, в который очень внимательно всматривалась Матушка Этера – меж бровей пролегла морщинка, в глазах плясал неотмирный серебряный свет.

Глава 7.

Этот длинный-предлинный день, наконец, закончился. Ну и страху я натерпелась, конечно! Казалось, кто-нибудь прочитает мои мысли во взгляде, начнёт допытываться, почему я трясусь, а там…

Я обошла комнату, касаясь пальцами каменных сфер – в толще самоцветов разгорелись крохотные огоньки, и тьма покинула комнату. В углу над кроватью затаился выводок цинний. Малышки засуетились, вытянули рожки, а внутри хрупких панцирей зажглись бирюзовые искорки. Надо будет покормить сладкоежек, как раз осталось немного мёда.

Эти уютные заботы здорово отвлекли от тягот прошедших дней. Замерев напротив своего отражения в большом ростовом зеркале, я повела ладонями по щекам, собрала волосы и откинула их за спину.

Не узнаю себя. Что-то неуловимо поменялось во мне, и это что-то шло изнутри. Как будто кто-то подменил обычную Рамону, подсунув в её тело незнакомку, и она балансировала на краю пропасти, боясь, что тайна раскроется.

Совершенно обессиленная, я медленно выдохнула. Сейчас заварю ароматных трав, заберусь в постель, обниму подушку и позволю себе чуть–чуть помечтать.

Тихий скрежет с той стороны двери заставил отвлечься от планов.

– Тира? – я немного удивилась при виде взъерошенной подруги, смотрящей на меня огромными, как плошки, глазами, но быстро взяла себя в руки и пустила её внутрь. – Что-то случилось?

Она влетела подобно урагану, обдав меня запахом яблочного пирога. Щека была измазана мукой, но подруга этого не замечала.

– Рамона! Как ты могла? – в голосе зазвенел неприкрытый укор и осуждение, её колотило от возбуждения и паники – эта дрожь перекинулась на меня и заставила поёжиться.

Плохо дело…

Я повернулась к столику и хотела взять стакан с водой, чтобы предложить подруге.

– Ты о чём?

Тира схватила меня за плечо, больно впившись ногтями, и развернула к себе.

– Ты знаешь, о чём! Кори мне всё рассказала.

Мы долго сверлили друг друга взглядами, ни одна не желала уступать. Кажется, отпираться бесполезно, да и не слишком хочется.

– Я поступила правильно.

Эх, Кори-Кори… И кто тебя за язык дёргал?

– Ты подговорила Коринну, ты подставила мою маму! Теперь все винят её за то, что она плохо следила за ребёнком! – Тира упёрла руки в бока и гневно смотрела на меня, ожидая, что я начну оправдываться и просить прощения.

Но этого не будет!

– Ты знаешь, – продолжила она дребезжащим голосом, и подбородок её запрыгал. – Знаешь, что они думают? Что девочка пошла гулять по Антриму и сверзлась с лестницы. Прямо в провал! Это, по-твоему, весело?

Ссориться с подругой не хотелось. Я вообще ненавидела ссоры, но Тиру понять тоже могла – она ждёт ребёнка и не хочет, чтобы покой их семьи что-то тревожило.

Стараясь не терять самообладания, я погладила Тиру по плечу.

– Понимаешь, я не могла поступить иначе. Мне жаль, что заставила тебя волноваться, но в чём виновата та девочка? Искатели оторвали её от родной матери силой, похитили… Понимаешь, Тира? Это слишком жестоко, а мы ведь не приемлем жестокости.

Она смотрела мне в глаза, упрямо сжав зубы, но не перебивала.

– Я отдала ребёнка Ольду и вывела их из Антрима.

Тира отшатнулась и замотала головой.

– А если узнают? О-о-о… чем ты думаешь, Рамона? Что будет, если обман раскроется? Ты и Кори за собой утащишь!

– Так, хватит! – я непреклонно оборвала стенания подруги. Залепить бы отрезвляющую пощёчину, но нельзя. – Если не будешь болтать, никто ничего не узнает. Мне жаль, что пришлось подставить тётю Исмару и Кори, но со временем всё стихнет и забудется.

В ответ подруга взметнула руки и хлопнула себя по бокам.

– Рамона, я не верю, что это говоришь ты. Ты!.. Ты ведь Каменная жрица, ты должна…

– В первую очередь я – человек, и я не смогла бы спокойно спать, зная, что могла помочь, но ничего не сделала.

– У тебя какое-то странное чувство справедливости! Ольд заслужил наказание! – Тира ткнула в мою сторону скрюченным пальцем, но я отмахнулась от её руки и крепко сжала плечи. Встряхнула несильно, будто это могло помочь выбить из её головы дурацкие мысли.

Когда-то мы были так близки, понимали друг друга с полуслова.

Когда-то…

В прошлой жизни.

– Тира, ты ведь сама скоро станешь матерью. Что бы ты почувствовала, если бы у тебя отобрали твоё дитя, твою плоть и кровь, самое дорогое, что только может быть? – я увещевала её, призвав на помощь всё своё спокойствие, всё красноречие, но Тира молчала с непробиваемым выражением.

– А чем ребёнок заслужил эти мучения? Неужели у искателей и правда нет сердца? – я была готова кричать, лишь бы подруга меня услышала.

Тира затрясла головой.

– Рамона!.. Рамона-а! Подведёшь ты всех нас, ой, чувствую, подведёшь!

Она вырвалась из хватки и отряхнула плечи – словно моё прикосновение могло заразить её неведомой болезнью, очернить ум и душу, сделать такой же ненормальной, как я.

Глава 8.

Антрим бурлил несколько дней, как похлёбка в котелке. Отец ходил мрачнее тучи, срывался на мне и даже на Орме. Больше всего подозрений вызвало то, что и Ольд, и малышка погибли в одну ночь, но зацепок ни старейшинам, ни Матушке Этере обнаружить не удалось. А мне оставалось только благодарить Матерь Гор, что обман удался.

Если богиня не выдала, значит, я поступила правильно?

Или за что мне такая удача?

Но расслабляться рано. Каждый раз, останавливаясь у зеркала, я ловила свой затравленный взгляд.

Осенняя ярмарка была всё ближе, а значит, близилась и встреча с Ренном.  Только рутинные заботы помогали отвлечься от беспокойных мыслей. Мы усиленно готовились: мастерские не закрывались даже ночью, а я, когда не служила в храмах, тратила всё время на чарование амулетов.

Гладко отполированные кристаллы в ажурных серебряных шапочках ложились в деревянные шкатулки – аметист, хрусталь, берилл, турмалины. Все блестящие и одинаковые, точно близнецы. Капли изумрудов и сапфиров, благородная шпинель, рубины – украшения для богатых господ. Алмазы, сияющие гранями и рассыпающие солнечные искры, опалы с заключёнными в них звёздами, радужники и лунные камни – части живых амулетов.

У меня на пальце сидела бабочка с серебряным тельцем, слюдяными крылышками и глазками из флюоритов, готовая сорваться и улететь. Бабочка-проводник. Таких богатые родители покупали для своих детей, чтобы, если те заблудятся, насекомое указало дорогу домой.

Или вот, к примеру, амулет в виде оленьей головы. Каждый волосок был выгравирован так искусно, что зверь казался живым – сейчас моргнёт яшмовыми глазами Хранитель Охотников.

Я любовно укладывала сокровища на бархатные подушечки.

Солнечные камни – помогающие в сложных решениях. Аметисты, чернеющие при контакте с ядами. Ониксы – камни жрецов, аквамарины – Хранители Моряков.

Сегодня я щедро одарила своими силами эти камни. Как жаль, что всё это не навечно. Некоторые амулеты способны подействовать только один раз, другие слабели со временем. Не могли самоцветы долго удерживать такую текучую силу, как Дар. Его не запрёшь в клетке.

Я так увлеклась, что не услышала тихий скрип двери.

– Р-рамона?  

У порога застыла Инира. С широко распахнутыми глазами и напряжёнными плечами. Бледная, но решительная.

– Хочу с тобой поговорить, – она нервно оглядела мастерскую, будто хотела убедиться, что под столами не прячутся отец и брат, а после аккуратно присела на табурет.

Видя, что подруга чем-то озадачена, я придвинулась ближе и взяла её за руку. Какая холодная кожа!

С недавних пор я считала Иниру своей подругой – не только потому, что она невольно посодействовала моему побегу на равнину и разделила страшный ритуал. Девушка подкупала своей простотой и открытостью.

– Случилось что?

Инира молчала некоторое время, только кусала губы, не зная, как начать разговор.

– Завтра наступит моё двадцатилетие, – наконец, начала она. – Меня посвятят в старшие жрицы.

Ох, а я и забыла!

Обычно девушки радовались этому событию, но Инира, похоже, разделяла мои опасения. Неизвестность пугала.

– Матушка Этера тебе что-то рассказала?

Инира вздохнула и поёрзала, как будто сидела на кучке битого стекла.

– Нет. В том-то и дело, что нет. Лишь велела спуститься в главное святилище на рассвете.

В её взгляде я прочитала неуверенность, а потом глаза Иниры увлажнились. Неожиданно для нас обоих она подалась ко мне и прижалась к плечу, всхлипывая.

– А мне страшно, я не хочу!

Горло сдавил подступающий спазм, я смогла лишь ободряюще погладить подругу по спине.

– Ну-ну, Инира, ты не должна плакать…

Как глупо это звучит! Матерь Гор, ну почему, когда это действительно надо, я не могу подобрать верных слов? Заикаюсь и лепечу что-то бессвязное.

– Родители твердят, что это большая честь, что моя судьба предрешена, и я не должна гневить богиню сомнениями, но отчего-то, стоит мне подумать о долге, как внутри всё холодеет.

Она громко всхлипнула и утёрла глаза рукавом. Уставилась на меня вопросительно.

– А если ты не станешь этого делать? Они тебя заставят?

Инира тяжело вздохнула и пригладила выбившуюся из причёски прядь. Пальцы мелко дрожали.

– Ты что! Я не осмелюсь противиться, я… Просто мне нужна поддержка, я боюсь до ужаса, мне каждую ночь снятся кошмары, будто меня терзают подгорные духи своими страшными когтями. Я просыпаюсь в слезах.

Вот уж… никогда не могла подумать, что кто-то ещё разделяет мои чувства. Так вот почему последнее время она постоянно ходила бледной, жаловалась на слабость и головную боль! Бедняжка не могла найти себе места, а выговориться было некому.

– Как мне помочь тебе? Скажи, что мне сделать? Хочешь, я поговорю с Верховной.

Инира замотала головой в ужасе.

– Не надо, только не с ней! Матушка Этера будет в гневе, после того случая со старейшиной Ольдом она ходит, как грозовая туча.

Глава 9.

Я поднялась задолго до рассвета. Надела удобные штаны с туникой, волосы заплела в косу и обернула вокруг головы. Руки слушались плохо, а сердце громыхало так, что, казалось – его слышит весь Антрим. Внутри сидел уродливый комочек страха, который пищал и ужасался тому, что я творю – с каждым днём становлюсь всё более непокорной, мыслю не так, как должна. Но жить по-другому я уже не смогу.

Я узнаю, что скрывает Матушка Этера!

Открыв нараспашку окно, я жадно вдохнула влажный ночной воздух. Наверху звёзды перемигивались так беззаботно, что это казалось даже странным.

До восхода солнца оставалось больше часа, но я была должна попасть в храм первой. Перед глазами стояло заплаканное лицо Иниры, её трясущиеся руки – как я смогу ей помочь? Понимая, что до сих пор не придумала ни одного мало-мальски рабочего плана, негромко выругалась.

Что ж, сначала буду просто наблюдать. Она почувствует мою немую поддержку, и всё будет хорошо.

На этот раз обошлось – врата привели под своды главного святилища. Я бегло осмотрелась – ничего здесь не изменилось, по центру всё так же стоял алтарный камень – тяжёлый, сонный и тёмный. Услышав чужое присутствие, на потолке вспыхнули огоньки цинний.

Лик Матери Гор вынырнул из темноты. Мы встретились взглядами – два крупных изумруда взирали бесстрастно и равнодушно, но, стоило отвернуться, как показалось – богиня недовольно нахмурилась.

Или то игра воображения?

Ладно, медлить нельзя. Сжав в ладони амулет, я отошла за колонны и прижалась к стене. Прежде я не пользовалась им для того, чтобы отвести глаза искателей, да и не была уверена в том, что он сработает против Каменных жриц, но рискнуть стоило. Тем более, здесь всегда лежали густые тени, а я достаточно маленькая и хрупкая. Незаметная.

Турмалиновый кристалл в серебряной оплётке нагрелся, возвещая об освобождённой магии. Я убрала со лба липкие пряди и выровняла дыхание.

Вот так.

Держись, Инира. Сегодня ты не одна, я выполню обещание. Внутри теплилась слабая вера в то, что боимся мы напрасно, что накручиваем сами себя, а ритуал совсем не опасен. Иначе стала ли Матушка Этера рисковать нашими жизнями?

Ох, лишь бы так и было!

Я так увлеклась, что не заметила, как пространство вокруг начало светлеть. Явились жрицы и засветили огни? Я попыталась шевельнуться, чтобы выглянуть из укрытия, но в этот миг начало происходить что-то странное.

Руку, в которой я сжимала амулет, с необъяснимой силой притянуло к скале – не успела я пикнуть, как она провалилась в камень, словно тот был кашей из глины. Меня захлестнула волна паники, я дёрнулась, как пойманная мушка – раз, второй.

Бесполезно!

Похоже, в этот раз я серьёзно разгневала богиню, а горы решили меня проклясть. С жадностью они набросились на ноги, захватили в каменный плен. Всё глубже и глубже я тонула в камне, чувствуя, как порода сдавливает кости. Вот-вот захрустят!

Ни звука не слетело с губ, камень начал покрывать грудь, живот, потом голову, лицо и шею… Словно мраморная скульптура я застыла в неподвижности, беспомощно вращая глазами. Рот был надёжно запечатан, так, что даже при всём желании я не смогла бы позвать на помощь.

Нет! Нет-нет-нет! Я совсем не хочу умирать!

Я отчаянно позвала Дар, попыталась нащупать внутри себя его золотистые ростки. Но он молчал, будто я стала пустым сосудом, не больше.

В этот полный ужаса миг я увидела Матушку Этеру. Она прошествовала в опасной близости – торжественно, с прямой спиной и задранным подбородком. Подошла к алтарному камню, поклонилась и метнула взгляд ко входу.

А мне только и оставалось, что молча глядеть на процесс, сгорая от ужаса. В голове не осталось ни одной связной мысли, я превратилась в беспомощный комок страха – жалкий и совершенно обездвиженный. А я ещё Инире помощь обещала, дура!

Верховная заговорила, и голос её, усиленный магией, разлетелся во все уголки святилища. Она приветствовала старших жриц, что собрались вокруг с горящими кристаллами в ладонях. Она говорила, что сегодня особенный день, и в их ряды готова вступить новая сестра, чтобы полностью посвятить себя службе нашей пресветлой богине.

Я отыскала на стене лицо Матери Гор – изумрудные глаза светились мягким, но вовсе не благодатным светом.

– Подойди, Инира! – Верховная протянула руку, и я, наконец, увидела подругу.

Она была в белой сорочке и с распущенными волосами – беззащитная и маленькая. Она вообще была чем-то похожа на ребёнка – со своим лицом в форме сердечка, с огромными испуганными глазами и пухлыми щёчками. Ступая на цыпочках, девушка приблизилась к Матушке Этере и склонила голову. Со спины к ней подошли две другие жрицы и, развязав тесёмки на горловине, помогли раздеться. Сорочка упала на пол бесформенной лужицей, и Инира предстала перед ними полностью обнажённой. От этого зрелища у меня сжалось сердце, а горы, которые держали меня в плену, загудели в предвкушении.

Что здесь происходит?!

– Ты готова? – спросила Матушка, глядя на девушку ласково. Так, как хозяин глядит на овцу, которую скоро поведут на заклание.

– К чему я должна быть готова, Верховная? – Инира зябко повела плечами.

– К оказанной тебе великой чести – стать старшей дочерью богини, старшей жрицей, хранительницей мира и безопасности Антрима.

Глава 10.

В таверне было многолюдно, народ едва на ушах не стоял. Столы ломились от выпивки и закусок, а хозяин, старина Эд, весело потирал ладони да гонял девок-подавальщиц, чтобы те меньше болтали с посетителями и бегали резвей.

В углу обосновался бродячий бард – пегий щуплый мужичонка с намечающейся лысиной и пивным брюшком. Он рвал струны лютни и горланил известную непристойную песенку, вызывая одобрительные смешки. Я знал слова наизусть, но даже под пытками не присоединился бы к этой галдящей толпе, потому что слова – редкостная гадость и безвкусица.

– Ренн, ты что такой кислый?

Я перестал разглядывать дно кружки и поднял взгляд на Лейна. За его спиной вертелись девицы в откровенных платьях, одна из которых всё время стреляла глазами в сторону нашего стола.

– Скучно.

Лейн опустил кружку на стол, расплескав несколько капель. Сегодня он составил мне компанию, потому что Варди, с которым мы обычно посещали подобные злачный места, ещё не вернулся из Волчьей Пустоши.

– И чего тебе надо, скажи на милость! Вернулись живыми из этой глухомани, сиди да радуйся! – и загоготал.

В последнее время моё поведение вызывало ненужные вопросы у моих ребят. Нет, конечно, я всегда благодарен им за заботу и поддержку, но это уже перебор. Никому не позволю лезть в душу, сам буду кормить своих демонов.

– Схожу в кусты, – сообщил Лейн. Поднялся, кренясь вбок и цепляя ногой стул и, пошатываясь, побрёл на свежий воздух.

А меня хмель не брал.

Я никогда не надирался до потери пульса, не видел в этом смысла – мне нужна была трезвая голова в любое время дня и ночи, но сегодня хотелось забыться. Внутри копошилась странная тоска – то ли дело в нелёгком походе, оставшемся за спиной, где пришлось выжигать зачатки мятежа и проливать кровь – снова, снова и снова, будто я всё ещё не вернулся с войны. То ли всему виной другая причина. И думать об этом не хотелось, я гнал прочь эти мысли, но они всякий раз лезли в голову, стоило закрыть глаза.

И так от всего тошнило, что хотелось содрать кожу и сжечь. Ещё этот проклятый амулет, подсунутый заботливым папашей. Никак не пойму, как от него избавиться.

В этот момент бард взял последний фальшивый аккорд, и, пока публика не успела остыть, заиграл очередную весёлую песенку. Я откинулся на спинку стула, поглядывая краем глаза на подозрительного мужика – я видел его в Лестре впервые, но что-то в его чертах казалось смутно знакомым.

Он переговаривался с Эдом, возившимся за стойкой, то и дело бросая в мою сторону хмурые взгляды. Потом натянул шапку по самые брови и сгорбился, будто всеми силами старался остаться незамеченным.

Наконец, решившись, он поднялся и направился в мою сторону.  Отодвинув стул, сел.

– Здравствуй, Зверь-из-Ущелья, – начал, потирая гладкий подбородок со следами недавнего бритья.

На вид ему было слегка за сорок. Из-под шапки на плечи спадали чёрные кудрявые волосы, туника натягивалась на крепких плечах – незнакомцу был близок тяжёлый ручной труд.

Я не стал спрашивать, откуда он знает моё прозвище и моё лицо, это и так каждой собаке известно.

– Чего хотел?

Он откашлялся и подался вперёд, сверля меня тёмными, как угли, глазами.

– Есть для тебя послание.

– От кого?

А вот это уже интересно. Кому понадобился верный пёс лорда? И, главное, зачем?

Мужик осмотрелся, будто хотел убедиться, что нас не подслушивают. Но посетители были увлечены женщинами и пойлом, да и бард орал так истошно, что даже при большом желании нас подслушать было бы сложно.

– От женщины. Даже не знаю, за каким духом ты ей сдался, – не удержался от едкого комментария мой собеседник. 

– Не интересует, – грубо прервал его я, давая понять, что разговор окончен. Передавали мне пару раз подобные предложения. Один раз знатная дама, жена чиновника, другой – вдовушка, которая на людях пыталась казаться святой. Обе хотели со мной встретиться для приятного времяпрепровождения, рассчитывая, что осчастливят меня подобной просьбой.

Я хотел было встать и уйти, раз этот тугодум продолжил сидеть, не поняв прямого намёка, но он вдруг схватил меня за руку.

– Рамона велела передать, что будет ждать тебя на ярмарке.

Незримый кулак впечатался прямо в солнечное сплетение, на миг лишив способности видеть и дышать. Отзвуки знакомого имени отозвались глубоко внутри тянущей болью.

Ра-мо-на…

Когда я, придя в себя, хотел выпытать подробности, то понял – его и след простыл. Как будто он был подгорным духом, каким-то чудом попавшим на равнину.

– Эй, Зверь, чего такой огорошенный? – подоспевший Лейн похлопал меня по плечу. Около него вились две густо накрашенные девицы, одну он держал за талию. – Я тут нашёл нам компанию на вечер… Ренн?

Но я уже пересёк прокуренное помещение таверны и вылетел за дверь. Куда делся этот...

Проклятье!

Двор был пуст, только какого-то пьянчугу шумно рвало у порога.

Ругая себя за невнимательность, я бросился в погоню. Выбрал самый плохо освещённый проулок, догадываясь, что он мог свернуть именно туда. И кто он вообще такой? Почему кажется, что я его раньше видел?

Глава 11.

– Чего подкрадываешься, как кошка к хозяйской сметане? – грубо спросил брат, разворачиваясь корпусом и бросая на верстак перчатки.

Вокруг в беспорядке лежали инструменты, пол был засыпан металлической пылью, которую он не спешил убирать. Когда такое было?

Я уже несколько недель наблюдала за Ормом, чутьё подсказывало – он стал сам не свой. С раннего детства я чутко улавливала изменение чужих эмоций и поведения, могла читать настроение только по движению губ или глаз, а мой старший брат… Он ушёл в себя. Мог бесцельно бродить по коридорам Скального города, ссутулив плечи, долго корпеть в мастерской над очередным амулетом, но все они получались безликими. И это работы Орма, которого называли одним из лучших мастеров Антрима!

– Что с тобой происходит? – не выдержала и подошла ближе. Стиснула пальцами плечо и заставила обратить на себя внимание.

Вокруг глаз серые круги, на белках выступили росчерки алых сосудов, губы побледнели. Кажется, кто–то плохо спит…

– Ничего особенного, – буркнул и снял с полки пасту для полировки. – У меня много работы. Просто я устал.

– Ты с кем-то поссорился? – осторожно поинтересовалась я.

С того раза я не видела их с Сорой вместе. А если дело в этом?

– Я же сказал… – начал раздражённо, и воздушная филигрань заготовки в его руке погнулась. Увидев, что натворил, Орм выдохнул и отвёл глаза. – Я хочу побыть один.

– Слушай, братец! Я же вижу, что ты сам на себя не похож. Ходишь, как медведь-шатун…

Он прервал меня, хлопнув ладонью по столу – я даже подпрыгнула от испуга и неожиданности.

– Шла бы ты отсюда, Белка. В святилище, глядишь, дел по горло.

Он меня прогоняет! Я шумно втянула воздух и с трудом поборола желание затопать ногами – вот упрямец! И дурак…

– Ну, как знаешь! – подхватив подол платья, я зашагала к выходу из мастерской, громко топая подошвами. – Больше я тебе и слова не скажу! Сам ведь придёшь помощи просить, – бросила на прощание, но на душе было тяжело.

Иниру спасти я не смогла. Надо попытаться хоть что-то сделать для брата.

– Эй, ты-то мне и нужна!

Я выловила Сору в одном из коридоров. Подруга шла, гружённая свёртками, и не ожидала нападения из–за угла.

– Тьфу на тебя! Я чуть в штаны не наделала! Чего кидаешься, как дух подгорный?

– Что у вас с ним? – спросила откровенно, приперев Сору к стенке. Сколько можно скрывать-то, ну? Мы ведь подруги.

К чести Соры, она не стала отпираться. Сразу признала, мило краснея, что у них с Ормом с недавних пор любовь и тайные встречи.

– Только ты никому, – зашипела, сделав страшные глаза. – Если твой отец узнает…

Ветер, ворвавшийся в грубо вытесанное в скале окно, взметнул волосы Соры, и в этот миг, зардевшаяся и прикусившая губу, она показалась невероятно хорошенькой.

Вот тебе и мальчишка в юбке… Понятно, почему брат не смог пройти мимо.

– Сейчас мой отец – это не самая большая проблема, поверь.

– Ну… в общем… мы… – подруга потеребила рукава. – …мы собираемся пожениться… потом… когда Орм попросит у родителей моей руки. И, если ваш отец, конечно, разрешит…

Мы смотрели друг на друга.

Молчали.

Наверное, я должна была что-то сказать, но страх и предчувствие необратимого сжимало горло. Как будто мы все – фигуры на игральной доске, медленно занимали свои места, чтобы вскоре разыграть партию не на жизнь, а на смерть.

Я, Ренн, отец, Сора, Орм, Матушка Этера, Инира, Тира, Ольд… Кто там ещё? Новые лица?

– Рамона… – вдруг шепнула Сора, и брови её страдальчески приподнялись. – В последнее время я Орма не узнаю. С ним творится что-то странное… с тех пор, как он пришёл из похода на Красных Топоров, стал каким–то отрешённым, может нагрубить… – она сглотнула так, что хрящик на тонкой шее судорожно дёрнулся. – Мне кажется, его что-то терзает.

Тебе не кажется, Сора. Не кажется.

Он кого-то убил, нарушив один из заветов. Мой брат выгнивает изнутри.

– Я постараюсь помочь.

Да что я могу?..

Разве что не сдаваться.

Стебель денника почти догорел.

В этот я не должна была проводить ритуалов, но всё равно посетила храм – вознесла молитву Матери Гор, попросила за Орма. Пусть образумит брата и пошлёт покой его мятущейся душе.

А потом долго-долго стояла на коленях, погружённая в безрадостные мысли. Они затягивали, как болото, и я никак не могла вырваться из этой трясины. Казалось, что в грязно-бурой глубине притаилось чудовище, оно смеялось надо мной и моими жалкими попытками что-то изменить.

– Рамона? – послышался знакомый голос, и я вздрогнула. Медленно повернулась.

Сзади неслышно подошла Инира и теперь смотрела на меня в упор. В руках подруга держала медный поднос с ароматическими палочками, букетиком вереска и россыпью кварцевых кристаллов. Волосы убраны в высокую причёску, спина прямая, платье с широкими рукавами закрывает кисти. Лицо бесстрастное, как маска.

Глава 12.

Последнюю неделю время неслось со скоростью молнии, и вот – мы собираемся на равнину. Обозы нагрузили товаром и продовольствием так, что те трещали и грозили лопнуть, как переспелые фрукты. Отец довольно потирал руки, предвкушая хороший заработок – этой зимой мы точно не будем голодать.

– Готова? – Орм похлопал меня по плечу и вымученно улыбнулся. Кажется, поход расшевелил брата и ему стало получше. – Не понимаю, как это отец позволил тебе отправиться с нами.

– Сама не знаю.

И правда, его добродушие казалось слишком подозрительным, хотя я упорно гнала от себя эти мысли – буду наслаждаться каждым днём, а там посмотрим.

Дорога выдалась спокойной, без происшествий – мы могли не опасаться банд разбойников. Если кто и остался в этих горах, то теперь они затихли надолго. Конечно, врата уменьшали возможность напороться на лихой люд, большие расстояния всё равно приходилось преодолевать пешком. К тому же, не все обозы могли втиснуться в пространственный проход.

Лёжа ночью под бескрайним, полным звёзд, бархатным небом, я думала. Вспоминала. Закрывала глаза и представляла, что это не ветер гладит раскрасневшиеся щёки, а тёплые нежные пальцы.

После ночёвки в окрестностях Лестры мы вошли в город – рассвет только занимался. Алый с розовым, он заставил черепичные крыши гореть и переливаться совсем осенними красками, и пряное дыхание отчётливо витало в воздухе.

Я смотрела по сторонам и не могла до конца осознать, что наконец-то попала в большой мир. Тот побег на праздник Маков был лишь прелюдией, когда я увидела кусочек иной жизни, но в этот раз всё было другим – больше, глубже, шире. Равнина проникала в мою кровь, душу, сердце. И, если её оттуда вырывать, то только с мясом.

Лестра была огромной и немного пугала, но от этого страха сердце радостно трепетало, и хотелось со всей силы броситься новому непривычному миру навстречу. От разноцветья рябило в глазах, а голова кружилась от запахов – на ярмарку съехались торговцы со всей Арнерии, привезя уйму самых невероятных товаров. Безделушки, посуда, оружие, ароматные масла и мыла, ленты, ткани… У меня просто глаза разбегались, и, дай мне волю, скупила бы всё, до чего дотянулись руки!

А ещё я увидела беловолосых северян с кожей тонкой и светлой, как лепестки лилии, и прозрачной, как шёлк. Увидела шумных загорелых южан с вязью цветных татуировок, с немыслимыми причёсками и в совершенно неприличной одежде. Они гомонили, как сороки, сверкали белозубыми улыбками и, кажется, ничего и никого не боялись.

– Чего по сторонам глядишь, ворон считаешь? – недовольно бурчал отец, раскладывая на прилавке амулеты.

В нашей палатке словно ожил осенний лес – когда солнце падало на расшитую металлическими нитями ткань с узорами из листьев, те горели багрянцем и золотом. Я, как лесная фея из сказок, была одета в зелёное платье, а в волосы вплела гранатовые бусины.

– Прости, отец, я не нарочно, – и взгляд невинный-невинный. Как у овечки.

Знал бы он, что я задумала, оторвал бы голову.

– Раз уж я тебя сюда взял, будь добра, веди себя скромно и рот не разевай понапрасну. Да смотри в оба, чтоб ворьё не вздумало поживиться нашим товаром!

Я кивала и продолжала скользить взглядом по разношёрстной толпе, надеясь увидеть знакомое лицо. Каждый раз вздрагивала, стоило появиться в людском море темноволосой макушке, но каждый раз не он, не он…

– Эй, почём вот эти самоцветы? – обратился ко мне противный старикашка, разодетый в яркие тряпки. Он брезгливо осматривал прилавок, словно на нём были разложены не амулеты, а тухлые яйца.

Проглотив столь откровенное пренебрежение, я изобразила на лице улыбку. Как назло, куда-то отец с Ормом отошли! Кажется, кто-то из искателей поймал воришку, требовалось разобраться. А я осталась один на один с покупателями, совершенно растерянная.

– Сколько? – старик приложил ладонь к уху, услышав цену. – Вы там что, совсем рехнулись? За какие-то булыжники! А если амулет работать не будет, кто мне денежки вернёт? А? чего? Не слышу, громче говори, девчонка!..

Он ушёл, выпив у меня всю кровь. Я украдкой смахнула пот со лба и выдохнула – оказывается, торговать на ярмарке совсем непросто, здесь никто не смотрит на меня с уважением и благоговением. Напротив, одни пялятся, как будто у меня две головы и пять рук, другие бросают сальные взгляды, так, что хочется как следует умыться, а третьи ходят мелкими группками и гадят исподтишка. Одного из искателей вообще загнали в угол и хотели побить городские бездельники, но наши мужчины его вовремя отстояли.

– Как торговля, Монка? Много продала? – подошёл сияющий Орвин. Двоюродного брата тоже взяли в Лестру, чему я была несказанно рада. Всю дорогу мы подбадривали и смешили друг друга, как будто каждому снова было по десять лет. И хорошо, что никто не уловил в моём смехе панических ноток!

Конечно, отец с дядюшкой Льерром ворчали, но приструнить нас окончательно так и не смогли. А меня шутки братца отвлекали от тягостных мыслей и, благодаря Орвину, я на время забывала ужасные картины посвящения Иниры.

– Торговля идёт. Ещё немного, и тебя переплюну!

– Так нечестно… – притворно расстроился брат. – У тебя покупают больше, потому что ты красивая! Они отсыпают арнерианские сенты только затем, чтобы увидеть твою улыбку.

Глава 13.

Я нервничал, как мальчишка.

Долго сидел на постели, зарывшись пальцами в волосы, и пытался найти причину, почему я не должен идти на ярмарку. Как назло, у лорда не было для меня никаких поручений, и этот день я мог посвятить только себе.

Но разум метался, а тело… Я чувствовал себя так, будто меня поджаривают на медленном огне. В последнее время я начал ощущать навязчивое жжение в грудной клетке – чаще всего оно возникало, когда начинал думать о Рамоне. Из груди разливалось по всему телу, бродило под кожей и, в конце концов, сосредотачивалось в правом запястье – там, где поселился проклятый браслет.

Всё. Решено. Я отправлюсь к жрецам Отца Равнин и выясню, как его обезвредить, пока он окончательно не свёл с ума и не спровоцировал на поступки, о которых потом пожалею. Внутри себя я знал, что не смогу причинить искателям вреда, и дело не только в Рамоне. Эта уверенность была железной, но иногда и она покидала меня.

Когда паршивый браслет жалил нетерпением, заставляя меня предпринять хоть что–то, и когда отец начинал терзать намёками.

Утро только началось, а я уже был так зол, что хотелось что-нибудь сломать, выплеснуть скопившееся напряжение, лишь бы не чувствовать этого мучительного зуда в костях, в мыслях, в самом моём существе.

Очнулся я только на городской площади. Может, я начал сходить с ума? Потому что плохо помнил, как оказался здесь. Ноги сами принесли.

В тот вечер, когда ко мне в таверне подсел Ольд, я узнал всю историю искателя и роль Рамоны во всём этом. Он дал ей слово, что передаст просьбу о встрече. Я, почти смирившийся с тем, что должен отпустить её, ощутил странную хмельную радость. Как мальчишка, ей богу.

Вокруг сновал разномастный люд, зазывалы орали, не жалея глоток. Втягивая воздух, как гончий пёс, я твёрдым шагом направился в те ряды, где обычно можно было найти искателей.

Показалось, что между палаток мелькнула рыжая макушка – я замер на месте, как вкопанный. И тут…

Взгляд выхватил из толпы знакомую фигурку.

Она.

Рамона кутала плечи ярко-алым платком и смеялась так заразительно, что четверо искателей, окруживших её, точно стражи, не выдержали и поддались веселью. А жрица хохотала, запрокинув голову и обнажив белоснежные зубы, совершенно не стесняясь своего порыва. В этот момент она была такой живой, такой настоящей, будто лучик, неведомо как пробившийся сквозь тучи. Солнце играло в огненных волосах, растекалось золотом, а ветер ласкал тронутые румянцем скулы и раскачивал длинные серьги с алыми бусинами, похожие на грозди южных фруктов. Те гладили шею, когда она наклоняла голову, и я остро сожалел, что сам не могу коснуться её кожи.

Рамона. Мо-она…

Барды сравнивают женский смех с перезвоном колокольчиков или журчанием ручья, но мне переливчатый смех Каменной жрицы напоминал рассыпавшиеся алмазы – когда разжимаешь кулак, и те катятся по каменному полу, весело подпрыгивая.

Боги, как же я соскучился! Понял это окончательно только сейчас, и от осознания скрипнул зубами так, что те едва не раскрошились. Увальней, что сгрудились вокруг, захотелось разогнать пинками, а её сгрести в охапку и зацеловать до полусмерти. Она источала свет, мне хотелось напиться этим светом, искупаться в нём, бессовестно присвоить себе.

Только себе. 

Потому что невыносимо видеть с ней другого. Знать, что она не принадлежит мне и принадлежать никогда не будет, что я хожу под одним с ней небом, дышу одним воздухом, но не могу прикоснуться – мучительно. Эта боль выворачивает суставы, потрошит заживо, вытаскивая ржавым крюком наружу самое потаённое, запретное, непозволительное – мою слабость.

Наделся, наивный, что смогу отпустить её в ночь праздника Маков, что буду выше всяких привязанностей. Но сейчас полузадушенное чувство вспыхнуло с новой силой, разгоняя по венам отраву – я, бывалый солдат, дехейм лорда, Зверь-из-Ущелья, прибежал по первому зову, как пёс.

Как нищий, которому посулили мешок золота. Как волк, почуявший кровь.

Будь проклят этот Ольд, жаль, что он не сгинул где-то по дороге в Лестру! Зря я узнал, что она будет здесь, потому что просто не могу. Теперь не могу бороться с этой бешеной тягой.

 ***

Он подошёл так близко – стоял у соседней палатки, небрежно сложив руки на груди, а из-за плеча выглядывала рукоять страшного клинка. Лестриец смотрел так серьёзно, задумчиво, с ожиданием и обещанием чего-то – и от осознания этого меня накрыло мощной волной, лишило воздуха.

Ренн выглядел усталым и осунувшимся: щетина отросла, скулы выделялись сильнее, чем раньше, но глаза сверкали бешеным огнём, когда он смотрел то на меня, то на искателей рядом. А мне безумно хотелось разогнать их всех, даже Орвина, чтобы хоть несколько мгновений провести с моим лестрийцем наедине, ведь нас разделяло всего несколько шагов – пройди и дотронься рукой.

Но здесь, под прицелом чужих глаз и ушей я не смогу поговорить с ним, не смогу коснуться, да и Горт всё рядом отирается – возомнил себя моим защитником или нянькой.

Прибила бы!

Казалось, что все до единого видят и понимают, в каком состоянии я нахожусь, как я горю и тлею, но специально издеваются!

Глава 14.

К вечеру над городом сгустились тучи, знаменуя конец лета. Ветер разметал цветные флажки и венки, поднял пыль с мостовых, а предчувствие скорого ливня погнало народ по домам – каждый искал укромный угол, чтобы забиться в него. Желательно, до весны.

– Никогда не забуду эту дорожку, чтоб её! – Варди опрокинул в себя очередную кружку горького пойла на травах и вытер усы. – А жрец оказался не таким занудой, как я ожидал. По пути нарвал каких-то грибочков, и…

Он болтал без умолку, полностью опровергая легенду о том, что все северяне – знатные молчуны. В "Берлоге старины Эда" смешались десятки чужих голосов, вой дудки и треньканье расстроенной лютни. Гостеприимно потрескивал огонь в очаге, девушки в ярких платьях с густо нарумяненными щеками и подведёнными глазами сновали от стола к столу, словно стрекозы. Искатели вовремя подтянулись в это шумное место – едва за ними захлопнулась дверь, как дождь хлынул сплошной стеной, превращая мостовую в озеро грязи.

Они вошли, и в зале сразу стало темно и тесно. Загородили очаг крутыми плечами и мощными спинами, заняли половину столов.

– Эк кто пришёл!.. – присвистнул местный рыболов по кличке Ёрш – неказистый мужичонка сорока с лишним лет с длинной тонкой шеей, большим животом и злым языком. – Никак горные крысы пожаловали?

Искатели не обратили внимания на грубость. Молча разложили вещи, и к ним сразу устремились несколько подавальщиц – говорили, дети гор всегда платят щедро.

Стиснув зубы, я с болезненным упорством пялился в скол на поверхности стола. Просто необходимо привязать к чему-то взгляд, иначе он раз за разом летит к группе искателей, среди которых виднеется тонкая фигурка в зелёном платье.

Толстые косы с замысловатым плетением были перевиты лентами и бусами, они падали на грудь, как два каната. Коснуться бы их, сжать в кулаке, вдохнуть аромат волос. Тело сразу откликнулось на жаркие фантазии, стало нечем дышать.

Вот она расстегнула фибулу и непринуждённым движением набросила плащ на спинку стула – приковала к себе сальные взгляды зевак. Полупьяная солдатня и стражники, ремесленники и купцы, пожаловавшие под гостеприимный кров, изумлённо замолчали. Конечно, она была не единственной искательницей под этой крышей, но все остальные дочери гор померкли, показались речной галькой по сравнению с сияющим рубином.

Этой ночью я собираюсь стать твоей.

– Эй, да это ведь та рыжая красотка-жрица, – заметил Варди, отрывая зубами кусок окорока. – Что она здесь делает?

– Тебе какая разница, Варди? У тебя ведь есть Нэйла… или Найла… или как её там? 

Я не мог признаться даже себе, что проявление другом интереса к моей жрице меня не то, что коробит – разрывает на части. Это было похоже на изощрённую пытку – быть рядом, но без шанса окликнуть, подойти, дотронуться, чтобы не скомпрометировать Мону. Вынужденное бездействие с упорством заправского палача выкручивало суставы.

– Ох, наконец-то вернулся господин Зверь! – послышался высокий бодрый голосок и, не успел я опомниться, как одна из подавальщиц, Кайла, оттопырила пышный зад и без зазрения совести плюхнулась мне на колени. Зашептала томно: – Я скучала, красавчик.

– Пойди, принеси лучше выпить, дорогуша, – я бесцеремонно стащил прилипчивую девчонку с колен, и та вскрикнула от боли – слишком сильно сжал кисть. – И лучше бы тебе поторопиться.

– Да-да, Варди ждать не любит, – оскалился северянин и рыкнул по-волчьи. Кайла потёрла саднящую руку, обиженно заморгала и, привычно виляя задницей, понеслась исполнять заказ.

Обиделась. Ну и плевать. Этого блюда я наелся до колик.

Я потёр пальцами виски – голова трещала, будто внутри орудовало с десяток дятлов. На лбу выступила испарина. Но через несколько мгновений боль отпустила, и тогда я поймал прояснившимся взором тяжёлый взгляд Рамоны. Девушка сидела неподвижно, так и не донеся ложку до рта. Ну, конечно, она видела, как необременнённая хорошими манерами Кайла шлёпнулась мне на колени!

Вот проклятье!

В первый раз мне стыдно за то, что меня каждая девка в округе знает.

– Ты ничего не рассказывал про Волчью Пустошь.

– Да и нечего говорить, гиблое местечко, – отмахнулся друг и присосался к кружке. – Все эти жрецы – сумасшедшие.

– И всё же… Говорят, они хранят искры Дара.

– Ничего такого не заметил, – беспечно произнёс северянин, но что-то в его словах показалось… наигранным? Интересно, что Варди пытается скрыть от меня?

Но поразмышлять не дало появление Орма – он вырос внезапно, как гора среди чистого поля.

– Зверь-из-Ущелья, – прогудел низким голосом. – Искатели приглашают тебя к столу.

Отказывать было неприлично, да и я не мог устоять перед искушением увидеть Рамону ближе. Сказанные на прощание слова, растревожили, как зверя в предчувствии добычи, разбудили рой вопросов. И, если повезёт, ночью я получу на них ответы.

Стул отъехал с противным скрипом.

– А меня, значит, не пригласили… Ну и хрен с вами. У меня сегодня есть дела поинтересней! Эй, детка, неси сюда свои пышные сиськи! – Варди замахал нетрезвой девице, что уже долгое время строила ему глазки.

Глава 15.

В комнате оглушительно пахло осенью и царила почти непроглядная тьма, нарушали которую лишь отблески далёких молний. Я прошёл вперёд, радуясь, что половицы не скрипят. Ветер трепал лёгкую занавеску, словно парус попавшего в шторм корабля, в распахнутое окно сыпали мелкие дождевые капли.

Некоторое время стоял, сжимая пальцы в кулак, а потом повернулся к кровати и…

Из груди вырвали все жилы.

Полог остался незадёрнутым, и там, в глубине алькова, белела хрупкая девичья фигурка. Толстое одеяло наполовину стекло на пол, оставив открытыми тонкие руки, плечи, изящную лодыжку и стопу с маленькими пальчиками. Ночная сорочка без рукавов скрывала наготу, но в распахнутом вороте виднелась тёмная ложбинка между мягкими полушариями груди. Волосы Рамоны, расплетённые и тяжёлые, разметались вокруг головы тёмным ореолом.

Кончики пальцев запекло от желания снова ощутить их мягкость. Захотелось отбросить проклятое одеяло и оказаться в её постели прямо сейчас – сорвать промокшую и разогретую жаром тела одежду, припасть к губам и пить, пить, пить её дыхание, пока хмель не унесёт остатки разума. Не давая опомниться, заласкать всю, заклеймить поцелуями, ладонями скользить по гладким бёдрам, сминать пальцами нежную кожу.

Внутренности скрутило от болезненного желания, и я хрипло выдохнул. Надавил пальцами на закрытые веки, пытаясь успокоиться.

Дышать. Просто дышать.

Ты мог выбрать любую из ваших девушек, но захотел мою сестру.

Да, захотел!

Но должно ведь быть в жизни хоть что-то святое? Зачем идти на поводу у самых низменных и тёмных инстинктов, неужели непонятно, к чему это приведёт?

Но тогда зачем, зачем я притащился сюда среди ночи? Так хотелось узнать, что Рамона собиралась сказать? Или  полюбоваться на то, как она спит? Запомнить её всю – хрупкую, звонкую, беззащитную, такую... свою.

Нет, это просто какое-то наваждение, словно мне опять шестнадцать. Но сейчас-то надо себя контролировать!      

Я повернулся спиной к кровати и, костеря себя, на чём свет стоит, подошёл к окну. Тяжело привалившись плечом, выглянул на улицу: снаружи по-прежнему бушевала стихия, превращая двор в грязевое море. За пеленой дождя смутно мерцали огоньки в редких окнах, вдали изломанными змеями вились молнии.

Я пожалел, что не напился сегодня вдрызг. Может, ещё не поздно? Может, надо спуститься, отыскать Варди, если тот не успел затащить в койку ту бойкую девицу… как там её...

Внезапно раздался скрип половицы. Я обернулся рывком – она стояла босая, ещё не отошедшая от сна и немного растерянная. С голыми руками, прижатыми к груди, с разметанными по плечам волосами.

– Ренн? – жрица смотрела на меня круглыми, как плошки, глазами, и в них плясали ночные огни. – Ты всё-таки пришёл...

***

– Куда бы я от тебя делся? – Ренн усмехнулся, а на мне сорочка вспыхнула, когда он скользнул взглядом – от головы и до пальцев босых ступней. Обласкал глазами, как сделал бы это руками.

Пришёл, потому что хотел узнать, какая опасность ему грозит?

Или взять то, что я ему пообещала?

За дверью послышался шум, и мы замерли. Прислушались. Но вскоре все звуки стихли, я снова смогла дышать, а сердце запустило сумасшедший бег. Остатки сна слетели, как дым, и я, наконец, вспомнив о приличиях, стянула с кресла шаль и накинула на плечи.

– Ты хотела поговорить?

От этого низкого мужественного голоса меня ударило в жар, и по рукам побежали мурашки. Все слова разом выветрились из головы, будто подхваченные ворвавшимся в окно ветром. Показались неважными, кощунственными, пошлыми. Как во сне я потянулась к нему и прижалась щекой к широкой груди, покрытой кожаной безрукавкой.

Реннейр вздрогнул, как будто я сделала ему больно, а потом заключил в кольцо рук.

Лестриец пах осенью. Влажным предрассветным лесом, терпким вином со специями и горькой полынью. А ещё мужчиной... Опьянённая, я впилась пальцами в ткань его вымокшей под дождём рубашки и зажмурилась сильно-сильно, не зная, как начать разговор. И молясь, чтобы этот волшебный момент тянулся как можно дольше.

– Рамона… – выдохнул мне ухо, а потом быстрым и точным жестом отстегнул меч, бросил на столик у окна. Подхватил меня под колени и сел в кресло.

Я спрятала озябшие ноги под подолом сорочки, а лестриец гладил мои волосы, зарывался в них пальцами, посылая по всему телу сладкие волны. В этом было что-то глубоко личное, более интимное, чем поцелуи – здесь нежность плелась кончиками пальцев и дрожала, как волшебная паутина или капельки росы.

Я должна сказать ему… должна… сейчас… ещё немного подожду, иначе этот миг перестанет казаться таким прекрасным.

– Кто тебе та женщина? – быстро выпалила я, отстранившись, и прикусила свой болтливый язык – он иногда жил своей жизнью и не считался с головой. Вот же!.. И ведь знала, что это глупо, нелепо, но сегодня за ужином, когда подавальщица так нахально взгромоздилась на Ренна, мне захотелось расколотить тарелку, а следом и чью-нибудь голову. В грудь будто вонзилась зазубренная сталь, причиняя невообразимую боль. И чувствовала же, что между ним и раскрашенной девицей ничего серьёзного, но ревность затуманила разум.