Звёзды не помнят обид

Пролог

Кофе в чашке уже почти остыл, но Бенедикт Нортон не осилил даже половины. Хотя если бы он знал, что это его последняя чашка кофе, то, вероятно, проявил бы больше уважения к любимому напитку.

В ближайшем будущем ему не раз доведётся с сожалением вспоминать смягчённый молоком горьковатый вкус и богатый благородный аромат. Но пока инспектор Нортон ещё не подозревал об этом.

В конце концов мужчина устал мерить шагами собственный кабинет, подошёл к столу и поднял трубку селектора.

– Томпсона ко мне. Немедленно.

Нортон и сам не мог понять толком, что им движет: желание разобраться в происходящем или беспокойство за девушку.

Они с Клементиной общались ведь всего пару раз. Откуда же тогда это чувство, будто они знакомы с самого детства, будто он должен защитить её от нависшей угрозы, будто она для него что-то значит?..

И куда, чёрт побери, она исчезла?

В дверь деликатно постучали.

– Входите.

Молодому человеку, появившемуся на пороге, едва ли можно было дать больше двадцати, а светло-серые глаза, пшенично-русые курчавые волосы и лишённое растительности лицо только усиливали это впечатление. На новенькой форме блестели лейтенантские погоны – очередное звание он получил совсем недавно.

– Добрый день, сэр.

Инспектор Нортон бросил на вошедшего пытливый взгляд. Чарльз Томпсон был одним из самых молодых "полевых" сотрудников, но доселе не подводил ни разу. Хотелось верить, что лейтенант не подкачает и теперь.

– Присаживайтесь, сэр, – Нортон кивнул на кресло. – Итак?..

– Я как раз заканчивал формировать отчёт, – Томпсон включил свой планшет и протянул его инспектору Нортону. – Увы, мне нечем вас порадовать.

Нортон недовольно нахмурился.

– Последний раз камеры наблюдения зафиксировали Клементину Хизерли около её дома, – продолжал Томпсон. – Последние транзакции – покупка бутылки воды и оплата такси по маршруту "Камден-Таун – флойдское консульство". В семь часов вечера мисс Хизерли доехала до здания Консульства и вошла внутрь. Из здания она не выходила. – Молодой человек на мгновение опустил взгляд, но тут же взял себя в руки и твёрдо закончил: – Далее след теряется.

– То есть как – "теряется"? – переспросил инспектор, не скрывая недовольства. – Должны же быть какие-то следы! Записи с камер, координаты мобильного... – он запнулся.

Клементина при нём выкинула свой телефон.

– Должны быть, – подтвердил Томпсон, исподтишка бросив на инспектора быстрый осторожный взгляд, словно пытаясь навскидку определить степень его гнева. – Но их нет.

– Вот как... – Нортон пробежался по отчёту Томпсона – всё то же самое, только детальнее. Скупые строки текста были приправлены фотографиями и видеозаписями, иллюстрирующими закономерное умозаключение: Клементина как сквозь землю провалилась.

Нет, провалиться сквозь землю она, конечно, не могла. А вот покинуть планету, учитывая пункт назначения её последней поездки на такси, – вполне.

Из здания флойдского консульства девушка не выходила – это факт. Однако у флойдов есть и свой транспорт.

– Ваши выводы?

Чарльз Томпсон прокашлялся.

– Клементина Хизерли пропала без вести.

Инспектор Нортон несогласно хмыкнул. "Без вести" – это если бы о девушке не было вообще никакой информации. В данном же случае информация была.

– Полагаю, вопрос о местонахождении мисс Хизерли следует адресовать флойдам, – набравшись храбрости, выпалил лейтенант Томпсон.

Ага, всё-таки решился озвучить вслух очевидный вывод. Похоже, парнишка не безнадёжен. Следует присмотреться к нему повнимательнее.

С флойдами не так всё просто, – буркнул Нортон. – Мисс Хизерли сама добралась до Консульства и сама, по доброй воле вошла в здание. Я готов съесть свой галстук, что с точки зрения их законов подобный расклад абсолютно точно нельзя трактовать как похищение.

– По доброй воле? – быстро переспросил Томпсон. – Так ли это? Что, если флойды заставили её прийти туда?

– Заставили? И каким же образом?

– Неважно, как именно: наверняка в их арсенале предостаточно подходящих способов. Обманули. Запугали. Вынудили. Может быть, как-то воздействовали на сознание или подсознание. Мало ли что могут придумать эти... – он подавился словом "нелюди".

Не переставая хмуриться, инспектор Нортон задумчиво почесал небритый подбородок.

– Гипноз на расстоянии?

– Почему бы и нет? – рассудительно заметил Томпсон. – Мы не знаем досконально их возможности и силы. Мы не можем ничего утверждать наверняка.

– В любом случае, флойды нарушили закон. И если они не вернут девушку...

– Это станет поводом для разрыва отношений.

– Этого не должно случиться! – инспектор что есть силы ударил ладонью по столу. – Ни в коем случае! Вы не понимаете всего... Впрочем, оно и к лучшему.

– Что от меня требуется? – деловито осведомился лейтенант. Весь его вид выражал нетерпеливое ожидание приказа и готовность незамедлительно броситься в бой, ну, или по крайней мере сейчас же приступить к дальнейшим поискам – лишь бы не сидеть без дела.

1

Стоя у окна, Клементина задумчиво наблюдала, как по стеклу, обгоняя друг друга, стекают крупные капли воды. Отсюда, с восемьдесят восьмого этажа одной из башен пассажирского терминала "Хиоро-сортировочного" было сложно разглядеть, что происходит на земле, – такси и автопогрузчики были не крупнее маковых зёрен, вдобавок, видимость сильно ухудшала плотная пелена дождя. Зато небосвод представал её взору во всей красе: тяжёлые фиолетово-чёрные тучи, ветвистые молнии, с завидной пунктуальностью прошивающие пространство, синие вертушки флюгеров, ярко-рыжие бусины погодных зондов, суетливо снующие вокруг, будто пчёлы в поисках медоносных соцветий.

Наблюдать за этим было бы куда занимательнее, если бы не дождливое, под стать погоде, настроение. Но небо чужой планеты, от края до края устланное облачным покрывалом, не вселяло ни малейших надежд на то, что бесконечные ливни прекратятся или хотя бы утихнут, дав передышку изнурённой от ненастья земле.

Сезон муссонов на Хиоро был в самом разгаре. А межгалактический космопорт "Хиоро-сортировочный" располагался аккурат на южном тропике, на плато Шеригано.

Отвернувшись от окна, Клементина поискала глазами своего спутника – но его нигде не было. Задерживается. Не случилось бы чего...

В зале ожидания "для резидентов и лиц, приравненных к ним" стояла церемонная, чопорная тишина, лишь изредка нарушаемая рокотом взлетающих и садящихся кораблей, приглушённым мощными звукопоглощающими панелями. Немногочисленные обладатели премиум-ваучеров, дававших право на пребывание здесь, были рассредоточены по залу. В основном – хиорийцы и шер-нуа, но у противоположного окна теснилась немногочисленная группка флойдов. Пятеро... нет, шестеро. Явно командировочные, мечтающие поскорее вернуться домой, – их выдавал утомлённый вид и усталые глаза, полные нетерпеливого ожидания.

И хотя представители разных рас старались держаться на почтительном расстоянии друг от друга и вообще избегать любых контактов, девушка то и дело ловила на себе любопытные взгляды. Ясное дело, её принимали за тенри. А к тенри отношение было, скажем так, весьма неоднозначное. С одной стороны их уважали: как-никак, одна из самых сильных цивилизаций с высочайшим уровнем технологий. С другой стороны, насчёт морального облика и духовного развития тенри никто не питал ни малейших иллюзий.

Что ж, по легенде она – тенри, не человек. Надо привыкать. И соответствовать.

Прислушавшись к своим ощущениям, Клементина осознала, что не испытывает ни грамма волнения. Не в первый раз, кстати. После того, как она сняла браслет, подаренный тем-кого-лучше-не-упоминать-даже-мысленно, её эмоции как будто отключили. Нет, скорее, урезали, убавили до минимума – как провайдеры урезают скорость интернет-трафика, если раньше времени израсходовать дозволенный тарифом лимит.

С тихим гулом с космодрома стартовал очередной корабль, оставив в облачной массе округлый разрыв. На мгновение в окошке показался лоскуток пронзительно-яркой бирюзы, но очень скоро его заволокло тучами.

– Приношу извинения, что задержался и заставил ждать. Эти въедливые бюрократы сочли необходимым получше проверить мои документы.

Клементина даже не обернулась. Она узнала Цитриана по голосу.

– Наконец-то, – отрешённо откликнулась она. – Ещё минута – и я начала бы волноваться.

– Значит, я вовремя, – флойд мягко тронул её за плечо. –Наш корабль стартует в пять. Через час объявят посадку.

– Хорошо, – Клементина опустилась на ближайший диван, закинув ноги на подлокотник. Если уж ей предстоит внедриться в тенрийское общество, пора начинать вживаться в роль.

– Ты голодна?

Клементина мотнула головой. За полтора месяца тесного общения с флойдом они давно перешли на неформальное общение, начисто лишённое каких-либо церемоний.

– Нет, спасибо.

– Учти, пообедать получится только на корабле и только после старта.

– Да не хочу я есть, – Клементина недовольно наморщила нос. – Аппетита, знаешь ли, нет.

Мимо них медленно прошествовал представитель шер-нуа: покрытый короткой жёсткой шерстью, он невольно вызывал ассоциации с гротескным персонажем мультфильма. Мускулистый торс и длинные конечности резко контрастировали с тщедушными рудиментарными крылышками, нелепо болтавшимися за спиной – наследие далёких летающих предков. Шер-нуа зевнул – а, может, просто широко открыл рот – и Клементина заметила длинные белые клыки. Ух ты, прямо-таки мечта стоматолога.

– Помнишь свою легенду? – Цитриан покосился куда-то ей за спину.

– Помню, не суетись.

Вместе ведь сочиняли.

– Отлично. Сейчас проверим.

– Ты же говорил, что здесь лучше не болтать о... – Клементина осеклась.

И на то была веская причина: семенящей походкой к ним приближался хиориец в кислотно-зелёной форме сотрудника таможенно-миграционной службы.

У неё была одна секунда, чтобы стереть с лица обеспокоенное выражение и собраться с мыслями.

– Приношу свои извинения, но нам необходимо задать вам несколько дополнительных вопросов, – проскрипел таможенник. Его тенрийский был ужасен, и Клементина с трудом понимала, о чём он говорит, но хиорийского девушка не знала, а на флойдском с его тягучим, мяукающим звучанием хиори не смог бы произнести ни слова.

1.2

Помаргивая разноцветными светодиодами, серебристый автомат деловито цедил в высокий стакан горячий энергетический коктейль; пряный будоражащий аромат расплывался по воздуху. Но ни запах, ни даже вкус любимого напитка не вызывали сейчас у бывшего пилота первого ранга Крейна Фау никаких чувств, кроме раздражения и досады.

– Почему так медленно?! – нетерпеливо рыкнул он, с злостью пнув бездушную машину в хромированный бок. Автомат обиженно пискнул, но ускоряться не стал.

Совсем некстати Фау вспомнил крошечную безымянную кофейню на далекой Земле. И Клементину.

Она любила кофе – человеческий напиток, отдалённо напоминавший содержимое высокого стакана, который он сжимал сейчас в руке. Она так трогательно стремилась защитить своего брата, так отчаянно рвалась на передовую, с таким очаровательным упрямством не желала отсиживаться в безопасности, когда другие рисковали жизнями...

Она была его – и только его. Его лиэнти.

А потом всё разрушилось. Её обманули, заставив поверить в ложь – судя по рассказу Стефана.

Лишь от этого сердце Фау переполнялось безудержной яростью, рождая неконтролируемое желание порвать всех и каждого, кто заставил страдать его лиэнти.

Их разлучили – вероломно, грубо и низко. Но этого им показалось мало. Клементину просто-напросто похитили. За два месяца Фау перевернул вверх тормашками не только Лондон, но и весь мир: прочесал всё вдоль и поперек, перелопатил базы авиакомпаний, железных дорог и морских перевозчиков, добрался до данных мобильных операторов и в итоге пришёл к неутешительному выводу.

Это абсурдно, невозможно, немыслимо... Но по всему выходило, что Клементины нет на Земле.

Свой единственный мобильник она разбила на ледовом катке недалеко от дома, после чего вызвала такси, села в кэб – и исчезла из поля зрения. Решительно и бесповоротно. Куда она направилась, выяснить не удалось – данные с дорожных камер наблюдения оказались стёрты, как и данные о само́й поездке в базе центрального таксопарка. Очевидно, информация была удалена отовсюду. Но кому понадобилось подчищать следы столь тщательно? Самой Клементине? Фау сомневался, что девушка оказалась бы на это способна. Нет, не потому, что ей бы не хватило ума, – скорее, не хватило бы ресурсов.

Значит, здесь замешан кто-то ещё.

Спецслужбы людей?

Или его соплеменники.

Но зачем Клементина Хизерли могла понадобиться флойдам?

Да, девушка свободно владеет флойдским – так уж вышло. И об этом "таланте" знал не только он и его друзья, которым он безраздельно доверял. Знал ещё кое-кто.

Хорошо, допустим Цитриан забылся и проболтался. ("У, попадись он мне, хвост оторву! А может быть, и не только хвост...") Как бы поступил Теол, если бы его кто-нибудь, так сказать, "просветил"?

А никак. В свете последних реалий, скорее всего плюнул бы на это дело с высокой колокольни – не до того сейчас. Тенри всерьёз вознамерились прибрать к рукам Землю со всеми потрохами, тенри готовят официальную ноту протеста в Совет Первого Круга – а флойды никак не могут этого допустить. И во что всё это выльется – неизвестно.

Вот и сейчас на орбитальной станции Анды небывалая суматоха и суета: все системы приведены в боевую готовность, отдан приказ расконсервировать военные крейсеры, активируются системы раннего оповещения, экраны и щиты. На посадочной палубе для маломерных кораблей толкотня была такая, что ему пришлось полдня провисеть в очереди, поминая всех древних богов и рыча от бессилия и досады.

Раньше, когда он был штатным пилотом и действительным офицером эскадрильи "Ультра" Пятого экстерриториального флота, такого не могло произойти априори. Но он самолично подал в отставку: когда Теол де-факто поставил его перед выбором, Фау не мог поступить иначе.

Вопреки ожиданиям, коктейль не оказывал желаемого действия: ни тонизирующего эффекта, ни ясности мыслей так и не наступило, да и более чем пасмурное настроение не улучшилось ни на йоту. Он собрался было уходить – нужно было разузнать, есть ли шаттлы на Анду, как его окликнули.

Услышав знакомый голос, Фау испытал довольно противоречивые эмоции: с одной стороны, ему было приятно повидаться с другом, но с другой... не до друзей сейчас. Все его помыслы были заняты девушкой по имени Клементина Хизерли – ей и только ей.

– Фау, – Эолант склонил голову, слегка прижав уши в знак уважения. – Я надеялся застать тебя здесь.

– Рад тебя видеть, Эо, – сквозь зубы процедил Фау. Впрочем, его минорный тон и пасмурное выражение лица свидетельствовали об обратном.

– Кого из нас ты пытаешься обмануть? – грустно хмыкнул Эолант.

– Скорее, себя самого, – Фау вздохнул. – Поскольку тебя, я знаю, не проведёшь так просто.

– Слышал последние новости? – Эолант потянулся к автомату с напитками и нажал несколько кнопок.

– Ты о чём? – равнодушно отозвался Фау. – Тенри готовят ноту протеста? Так это с самого начала было очевидно.

– Это уже вчерашний день, – негромко возразил Эолант. – Тенри подали ноту протеста в верховный суд Первого Круга, и её приняли к рассмотрению. Сегодня утром все таблоиды растиражировали это... В верхах паника. Я слышал, что центральные войска уже приведены в боевую готовность, а в периферийных начались внеплановые сборы. Причем всё это в дикой суматохе и спешке. Судя по всему, мы готовимся к затяжному противостоянию и долгой обороне.

2

Прижавшись лбом к стеклу иллюминатора, Клементина смотрела на приближающуюся планету – лилово-синий шар, покрытый игривыми завитками белоснежных облачных масс. Она знала, что "Виаллис" с основного наречия тенри переводится как "земная твердь", но даже в мыслях не могла заставить себя называть эту планету "Землёй": слишком незнакомой и чужой она выглядела.

Однако в ближайшие дни и недели – а, может, и месяцы, Виаллис станет её родиной – по крайней мере, формально.

В который раз Клементина прокрутила в голове прощальное напутствие Цитриана, в который раз вспомнила суть своей миссии: внедриться в тенрийское общество, обустроиться, при необходимости – завести знакомства, дабы собрать как можно больше информации о жизни тенри и, конечно, снять видео. Собранные видеоматериалы должны были послужить единственной цели: наглядно, без купюр продемонстрировать людям, что из себя представляют их "генетические братья" на самом деле и какая судьба ожидает человечество в случае союза с тенри. Флойды снабдили её портативной камерой, вмонтированной в кулон, – компактная и незаметная, она подзаряжалась от тепла тела и могла вместить много часов записи трёхмерного видеоряда, распознаваемого флойдскими проекторами.

Если тенри хотя бы вполовину столь жестоки и безжалостны, как живописуют их флойды, стоящая перед ней задача не выглядит такой уж непосильной.

Корабль уже продирался сквозь атмосферу. От радужного сияния защитного экрана рябило в глазах.

Несколько недель их занятий было посвящено снижению эмоциональной восприимчивости и выработке хладнокровного отношения к любым внешним факторам. Эти уроки, в отличия от изучения географии, истории и этикета, давались девушке сложнее всего. Смотреть на сцены насилия, услужливо сгенерированные искусственным интеллектом, и при этом оставаться безучастной было невыносимо – но Цитриан был непреклонен. В работе внедрённого агента эмоции были неприемлемы.

За иллюминатором мелькнули длинные иглы небоскрёбов: тонкие, изящные и ослепительно сверкающие на солнце. Медленно развернулись и встали вертикально – это корабль, двигавшийся до этого параллельно поверхности планеты, замедлил ход и развернулся для посадки.

Синее небо над головой, чисто вымытое, лучащееся солнечным светом. Острые углы и плавные изгибы, дуги, шипы и кольца. Стекло и металл. На Земле подобная архитектура некогда тоже была в моде – давно, лет двести назад. Потом, с появлением в их жизни флойдов возник неомодерн, вслед за ним – новое прочтение ар-деко, готики, барокко и других архаичных стилей, ну и, конечно, бессмертная классика – будто бы в противовес всему футуристическому, пришлому и чуждому.

У тенри, похоже, футуризм был в почёте.

Последнее, едва уловимое движение, почти полностью погашенное компенсаторами перегрузок, – и корабль закончил маневры, замерев в ожидании. И почти сразу из динамиков донеслось настойчиво-вежливое про необходимость "не толпиться, не создавать неудобства другим пассажирам и не задерживаться при выходе".

Выждав четверть часа, как учил её Цитриан, Клементина закинула сумку на плечо и осторожно выглянула в коридор.

Почти все пассажиры первого класса уже успели покинуть корабль. Лишь вдалеке двое флойдов равнодушно скользнули по ней холодным, полным неприязни взглядом.

Ещё бы. Они ведь приняли её за тенрийку.

Стараясь не отвлекаться на посторонние мысли, Клементина зашагала в сторону посадочного шлюза.

"Не нервничать. Не делать резких движений. Не отсвечивать. А главное – ни на секунду не выходить из образа", – крутились в памяти слова, которые неустанно повторял Цитриан, стараясь вдолбить ей в подсознание всё то, что невозможно было предать посредством нейротранзакции.

Сразу за шлюзом обнаружилась серая лента траволатора, движущаяся так резво, что Клементина с трудом удержалась на ногах. Помня инструкции своего куратора, девушка приняла влево и зашагала по траволатору, не забывая вертеть головой по сторонам – главным образом для того, чтобы отыгрывать роль любопытной и падкой на яркие картинки девчонки, искренне радующейся возвращению в родные края.

Честно говоря, рекламы было не особо много, а та, что попадалась, отличалась ненавязчивостью и лаконичностью. Клементина невольно поморщилась. Аэровокзалы, торговые центры, да и просто улицы её собственного мира пестрели аляповатыми рекламными баннерами куда сильнее.

Траволатор закончился у подножия невысокой лестницы, за которой начиналась сепарация пассажиропотоков: резидентам следовало выбирать синий коридор, всем остальным – оранжевый. На корню гася накатывающие волны паники, Клементина быстрым уверенным шагом двинулась по синему коридору. А впереди, как мифические Сцилла и Харибда, уже маячили сотрудники таможенного контроля в кислотно-жёлтых спецовках.

Флойды уверяли, что её документы выдержат любые проверки. И всё же ей было страшно. Не за себя, конечно. За возможный провал возложенной на неё миссии.

Однако все волнения оказались напрасны: грузная немолодая дама с коротко стриженными волосами поправила очки в толстой роговой оправе, просканировала её посадочный ваучер и почти сразу кивнула, дежурно улыбнувшись:

– С возвращением, мадмуазель Хизер.

Клементина вымучила ответную улыбку, трясущимися руками пряча документ во внутренний карман куртки.

– Всего хорошего, – пробормотала она. А про себя подумала: "Это только цветочки".

3

Заметив нежданного защитника, парни перестали лыбиться и попытались перегруппироваться, готовясь к драке. Теперь перед ними была не хрупкая девушка, а достойный соперник, способный дать сдачи. Но мужчина вынул из нагрудного кармана какой-то небольшой плоский предмет – Клементина не успела толком рассмотреть, что именно, – и живодёров как ветром сдуло.

Вот только ей сейчас было не до этого. Её заботил только эфф – и ничего больше. Сняв куртку, она сбила пламя. Эфф последний раз жалобно взвизгнул и затих. Только коротенькие лапки конвульсивно подергивались в предсмертной агонии.

Зверь умирал. Но он ещё дышал, а значит, всё ещё цеплялся за жизнь.

И она обязана была ему помочь.

Вызывать такси можно было через браслет. Хорошо, что номера экстренных служб она помнит наизусть – Цитриан постарался. Скорее... Крошечный дисплей браслета требовал точности движений, а руки дрожали, и попасть на нужную кнопку удалось не сразу.

– Не ожидал встретить вас здесь, мадмуазель Хизер, – протянул мужчина, и Клементина, наконец, узнала его: Тилль де Орсайен, её случайный знакомый, с которым она перебросилась парой слов на борту хиорийского корабля. Скрестив руки на груди, тенриец смотрел на неё выжидательно, будто бы наблюдая, какая последует реакция. В уголках его губ играла едва заметная улыбка, но взгляд оставался холодным, колючим и пристальным.

– Я... – Клементина запнулась, вовремя спохватившись, что заговорила на родном языке. – Извините. Мне надо вызвать такси.

– В этом нет нужды. Я уже вызвал.

– Гм... спасибо, – на автомате отозвалась она.

От отвратительного запаха горелой шерсти к горлу подкатила тошнота. Задержав дыхание, Клементина расстелила на газоне свою куртку и осторожно завернула в неё эффа, стараясь как можно меньше потревожить его. Искалеченное тельце было мокрым и горячим, но крошечное сердце ещё билось.

– Думаете, его можно спасти?

Тилль де Орсайен покосился на шевелящийся свёрток у неё на руках. Длинный хвост эффа свисал до самой земли.

– Думаю, да. А что? – тенриец мягко усмехнулся. – Сомневаешься в нашей медицине?

Клементину как кипятком ошпарило. "Нашей"?! Не может быть! Неужели Тилль де Орсайен заподозрил в ней шпиона? Неужели она разоблачена? А иначе зачем он так ненавязчиво выделил интонацией слово "нашей"?

Или же в его реплике нет двойного дна?

– В нашей медицине я не сомневаюсь, – ответила Клементина чистую правду. За двести лет флойдского протектората земная наука, конечно, продвинулась далеко вперёд, но против таких чудовищных увечий оставалась, увы, бессильна.

– Вы – необычная девушка, Лем Хизер, – тенриец многозначительно шевельнул бровями. – Признаться, я впечатлен. Броситься в одиночку на троих – на это требуется недюжинная храбрость. Или недюжинное безрассудство.

От необходимости отвечать её избавило появление такси: компактный флайер-беспилотник неслышно опустился рядом, распахнул двери и замер в ожидании. Клементина поспешно забралась внутрь.

– Вы позволите? – осведомился тенриец, кивком указывая на свободное сиденье рядом. – Хотелось бы лично убедиться, что с вами больше ничего не случится.

Клементина нетерпеливо дернула головой. Не время канителиться. Чем быстрее они доберутся, тем лучше.

Двигаясь абсолютно бесшумно, флаер набрал высоту и стрелой рванул вперёд.

– Спасибо за помощь, – сказала она вполне искренне, вспомнив, что так и не поблагодарила своего спасителя. – И за то, что составили мне компанию.

– Не за что.

– Я не выношу, когда мучают животных, – нужно было попытаться реабилитироваться за неадекватное поведение. – Можете считать меня сентиментальной чудачкой, но это так. Вы правы, я действовала необдуманно и глупо.

– Вы говорите так, словно я вас в чём-то обвиняю, – хмыкнул Тилль де Орсайен.

Клементина прикусила язык. Паршиво. Он будто видит её насквозь.

– Я переволновалась, – промямлила она. Неубедительно, ну да и шут с ним.

– Вы крайне необычная девушка, Лем Хизер, – взгляд её спутника становился всё более и более пронзительным. – Право, я заинтригован... Кто вы, мадмуазель Хизер?

А ведь флойды предупреждали её, что тенри умны и проницательны!

– Не понимаю, что вы имеете в виду... – проклятье, даже голос охрип от волнения и неловкости! – И с чего вдруг моя скромная персона получила от вас ярлык "необычности"?

Тилль де Орсайен многозначительно улыбнулся.

– Не уверен, что среди моих знакомых нашелся бы герой, столь самоотверженно бросившийся бы спасать чужого эффа, да ещё и рискуя при этом самому разделить его незавидную участь.

Они уже бежали к зданию ветеринарной клиники. К счастью, внутри оказались не биороботы, а живые сотрудники, шустрые и расторопные, которые мигом оценили ситуацию и забрали у Клементины мохнатого пациента. Ей даже показалось, что в их глазах промелькнуло нечто похожее на сострадание.

Может, тенри не так уж безнадёжны? Может, не все они поголовно – бездушные твари?

3.2

– Ты задолжал мне объяснение, Теол.

На полагающиеся по этикету приветствия, реверансы и прочие формальности пилот первого ранга Крейн Фау время тратить не стал. Как и на три секунды вежливого ожидания после положенного троекратного стука.

Пинком открытая дверь громко хлопнула за спиной нежданного визитёра. Теол вопросительно поднял брови.

– Не понимаю, о чём ты.

– Всё ты превосходно понимаешь! – Фау был слишком зол, чтобы держать себя в руках. – Где Клементина?

– Откуда я знаю, где твоя бывшая игрушка? Меня это не заботит ни капли.

– Клементина Хизерли – моя лиэнти! – яростно прорычал Фау. – И тебе это прекрасно известно, старый интриган!

– И что с того? – с показным равнодушием пожал плечами Теол. – Я не знаю, где эта особа.

– Лжёшь! – выдохнул Фау. Слишком уж нарочито его экс-начальник продемонстрировал своё безразличие. Больше похоже на блеф и на фарс, чем на подлинные эмоции.

– Сбавь тон, лорд Фау, – холодно отозвался Теол. – Твои эмоции здесь никому не нужны. И вообще, как ты посмел врываться в мой кабинет без доклада? Кто тебе позволил так себя вести?!

– Ага, ты ещё моим родителям пожалуйся, – съязвил Фау. – Давай, вперёд. Я больше не твой подчинённый, чтобы соблюдать мнимую субординацию!

– Ошибаешься, – Теол охладил его пыл. – Со вчерашнего дня у нас объявлено военное положение и всеобщая мобилизация. Так что добро пожаловать обратно на службу, пилот первого ранга. И учти, неповиновение равносильно дезертирству.

Если эта новость и застала Фау врасплох, то он нашёл в себе силы не подать виду.

– Не уходи от ответа, – процедил он. – Мне доподлинно известно, что Клементина покинула Землю.

Теол скривил губы в насмешливой улыбке.

– Опять двадцать пять. Почему тебя так беспокоит судьба девчонки, Фау? Ты же сам бросил её!

Фау еле сдержался, чтобы не сломать своему начальнику нос. А ещё лучше – челюсть. Вместо этого он схватил его за воротник и несильно тряхнул.

– Ещё одно слово – и я выбью из тебя всю дурь. Имею полное право, если что. Это выходит за рамки служебных отношений: ты оскорбил меня и мою лиэнти, и я могу требовать сатисфакции в частном порядке.

– А ну, пусти! – взревел Теол, непостижимым образом во мгновение ока сменив маску холодного флегматика на грозного и сурового руководителя. – Устроил тут сцену! Клементина Хизерли отныне не твоя забота, Крейн Фау! Не лезь не в своё дело! Забудь о ней и займись-ка лучше своими прямыми обязанностями! Мы на пороге войны, сейчас не время для сантиментов!

– Я должен знать, где находится моя лиэнти! – лорд Фау тоже умел быть и суровым, и жёстким. – Так что мои требования более чем законны!

– Твоя, как ты изволил выразиться, лиэнти больше не является таковой, – желчно выплюнул Теол. – Насколько мне известно, мадмуазель Хизерли сняла и выбросила свой браслет – а это равносильно отказу от брачных уз.

Фау скрипнул зубами, давясь бессильной яростью.

– Потому что вы обманули её.

– Ты обвиняешь меня? – Теол угрожающе повысил голос.

– Если понадобится, я могу повторить свои слова при свидетелях и под присягой.

– Придержи язык! – осадил его Теол. – Мне надоел этот балаган! Я не намерен более продолжать этот бессмысленный разговор. Повторяю тебе последний раз: забудь о Клементине Хизерли. Мальчишка, захотевший поиграть в любовь! Ты ей не нужен, что бы ты там себе не возомнил.

– Не смей так говорить о Клементине! – прорычал Фау. Теол открыл было рот, но Фау вскочил на ноги, и, опершись кулаками о стол, добавил тихо:

– Я найду её, что бы это мне ни стоило. И никто – слышишь – никто меня не остановит.

* * *

В их земной резиденции насчитывалось с две дюжины мест, где можно было отдохнуть и пообщаться в тишине. Сгущались сумерки, и тугие струи фонтана сверкали всё ярче, подсвеченные разноцветными лампами. Ветер шелестел кронами деревьев и вкупе с журчанием воды этот звук убаюкивал, настраивая на покой и умиротворение.

– Ты здесь, Тани.

Таниока вздрогнула и обернулась. Крейн Фау выглядел необычайно усталым – впрочем, это было ожидаемо и объяснимо.

– Тебе стоит отдохнуть, Фау, – мягко сказала Таниока. – Хотя бы немного.

– Не надо, – буркнул Фау.

– Сколько суток ты не спал? – не унималась Таниока. – На тебя больно смотреть.

– Вот и не смотри, раз больно! – огрызнулся он раздражённо. – Хороша подруга, называется. Вместо того, чтобы кудахтать, как наседка над выводком, лучше бы помогла!

– Я и пытаюсь помочь, – обиженно возразила флойда, бросив на Фау укоризненный взгляд. – Если ты будешь продолжать в том же духе, заработаешь нервный срыв или что похуже.

– Я не могу отдыхать и прохлаждаться в то время, как Клементина неизвестно где и непонятно с кем, – отрезал Фау. – Я был обязан её защищать, понимаешь? Мало того что ей каким-то образом умудрились внушить, что она мне безразлична, – на лице флойда промелькнула смесь ужаса и негодования, – так ещё и втравили во что-то весьма скверное.

3.3

Нестерпимо яркий, режущий глаза свет заливал всё вокруг, разъедая цвета, объёмы и формы, превращая окружающую действительность в нечто ирреальное, в карикатурное подобие грубой театральной декорации или плоской картинки из книжки-игрушки для малышей. Только вот вместо волшебного дремучего леса или средневекового замка, обычно изображаемого в подобных книжках, обстановка вокруг выглядела куда менее сказочной.

Лаборатория, сверху донизу напичканная непонятными аппаратами и при этом выглядящая аскетичной и пустой. Белый и серебристо-серый, тусклые блики, пробегающие по полированным поверхностям, кнопки, сенсоры, голограммы. Жутковатая пародия на прибежище безумного учёного из научно-фантастического романа.

Впрочем, здешние учёные не были сумасшедшими. Скорее, сумасшедшим можно было назвать его самого, по доброй воле оказавшегося в этом жутком месте...

– Буду с вами откровенен, – тягучий, приторно-сладкий, как варёная сгущенка, голос флойда застал его врасплох, заставив подскочить на месте. – Мы доработали и усовершенствовали алгоритм процесса нейротранзакции, основываясь на успешном опыте мадмуазель Хизерли. Однако риск всё ещё чересчур велик, чтобы на него можно было махнуть хвостом. Вы должны понимать, на что себя обрекаете в случае неудачи.

– Я это понимаю, – раздражение поднялось в душе удушливой волной. – Если я не ошибаюсь, я уже подписал все необходимые документы, в том числе и отказ от ответственности. Можете быть спокойны, своего решения я не изменю. Делайте, что нужно.

Флойд молчал почти минуту. Вернее, так казалось со стороны – видимо в стерильной обстановке лаборатории время вело себя по-особому, растягиваясь до немыслимых пределов, а гулкая, звонкая тишина усиливала эффект, делая ожидание невыносимым.

Наконец, тишину прервал голос флойда и чьи-то деловитые шаги.

– Что ж, я был обязан вас предупредить... Коллеги, всё готово. Приступаем.