Глава 5

Соус благополучно испарился с ткани, подчиняясь нехитрому заклинанию, а вот туфельки… Их пришлось выбросить – мысы были настолько сбиты о камни, что чем тратить силы на восстановление, проще было новые купить. Проще, но обиднее – с такими «прогулками» никаких денег не хватит. Может, в дополнение к жалованию ещё и компенсацию на гардероб стребовать с Совета?

Это следовало основательно обдумать, а пока…

Я пихнула ноги в старенькие, разношенные, но очень удобные ботинки, которые обувала исключительно на практикумы по травоведению. Прикрыла их иллюзией – маги, конечно, разглядят и сквозь чары, зато у придворных дам не будет повода для насмешек – и отправилась к соседу.

Сначала я постучала деликатно, как и положено истинной леди. Дверь в покои дикаря осталась безучастна. Второй раз получился громче. Третий – на грани термина «ломиться», но никакой реакции не последовало.

Неужели Джервальт ушёл?

Я развернулась и оправилась ко входу в коридор – туда, где дежурила охрана. Милый, смущённо улыбающийся стражник сообщил, что кронпринц мимо него не проходил. Вернее, проходил, но исключительно в сторону своих апартаментов, когда возвращался с тренировки.

Вернулась к двери – побарабанила по ней снова. В ответ тишина.

Конечно, можно было предположить, что уставший от упражнений дикарь изволит отдыхать, но я склонялась к мысли, что надо мной просто в очередной раз издеваются – сидят у себя в покоях на мягком диванчике и посмеиваются над дурочкой, которую воспитание заставляет мяться за дверью.

Так, может, ну его, это воспитание?

Временно… Пока подопечный хоть чуть-чуть не воспитается? А то пока будешь с варварами раскланиваться, они на костре зажарят и съедят.

С этими мыслями я решительно повернула ручку и… И ничего! Заперто.

То есть от меня ещё и закрываются?

С чего бы это? Опять девиц приволокли? Я ведь не догадалась поинтересоваться у охраны, один ли вернулся принц. Приложив ухо к створке, прислушалась – было тихо, но мне ли не знать, как добротно построен дворец и сколько чар вложено в его отделку.

Можно было устроить неприличную сцену с пинанием двери ногами и швырянием в неё ваз. Можно было просто уйти к себе и смиренно ждать, пока позовут. Можно взломать замок и гарантированно пообщаться с магами из дворцовой стражи. Я предпочла четвёртый вариант.

К себе вернулась, но не стала ни устраиваться с книгой у окна, ни открывать учебник по кентарийским плетениям. Вместо этого прошагала в спальню, сдвинула запор на раме и потянулась к карточному вееру нарисованной дамы.

В этот раз путешествие через картину обошлось безо всяких вздыбленных волос и дёрганий за руку. Просто раз – и я уже в гостиной его высочества Джервальта Эрилара Четвёртого. В совершенно пустой гостиной. Ни самого принца, ни его свиты, ни дам фривольной наружности. Ни даже шума!

Пользуясь случаем, я обернулась и изучила выход из портальной двери. Ожидала увидеть мужчину, но с картины мне подмигивала всё та же неизвестная особа, только совершенно голая. Почти всё её тело прикрывали два веера, только не из карт, а из белых перьев, но от этого портрет приличнее не становился. А если ещё эти веера тоже осыпаются…

Словом, сплошной разврат! И быть застуканной за его созерцанием мне совсем не улыбалось. Пришлось отложить обследование и поиск запирающего рычажка до более удобного момента и заняться розыском иного рода.

В столовой никого не оказалось. И в небольшом уютном кабинете также. И в примыкающей к нему персональной библиотеке. И в зале с железками – вроде тех, с которыми упражнялись принц и его свита утром, только поменьше и числом, и размерами.

К спальне подходила с опаской, но удостовериться, что высокородный дикарь просто спит, было нужно. Просто заглянуть и с чувством выполненного долга вернуться к себе, оставив небольшое сигнальное заклинание. Чтобы мигом примчаться, когда Джервальт соизволит проснуться.

И сразу же составить расписание – хотя бы на ближайшие дни, – чтобы точно знать, где находится и чем занят подопечный начальник. Когда обед, с кем встреча и всё тому подобное. Вообще, этим следовало озаботиться сразу, и я бы так и поступила, если бы не перепугалась во время беготни за прогуливающимся принцем.

Дверь приоткрыла аккуратно и осторожненько заглянула. Ожидала всего – от мощного, сотрясающего стены храпа, до продолжения вчерашней оргии. Всего, кроме пустой кровати и распахнутого окна.

И что-то мне подсказывало, что открыто оно совсем не для проветривания.

Сбежал!

От меня!

Как мальчишка от гувернёра!

Наскоро слепленное заклинание памяти продемонстрировало, как размытый, сотканный из волшебного тумана силуэт принца выплывает из ванной, вытирает полотенцем волосы, быстро одевается и самым хулиганским образом перемахивает через подоконник. С ясновидением у меня всегда выходило не очень, что, с одной стороны, было скверно, ведь проследить я могла только очень небольшой промежуток времени и схематично, без деталей, а с другой – хорошо, потому что не пришлось созерцать раздетого Джервальта в натуральном виде.

Убедившись, что на клумбе внизу не валяется лепёшка из наследника престола (всё-таки третий этаж), я растерянно плюхнулась на краешек кровати – больше просто некуда было – и задумалась.

Чувствовала себя странно – как нянька, у которой ребёнок из колыбельки выпал и куда-то уполз.

Джер, конечно, был чуть посамостоятельнее и посообразительнее младенца, но сам факт побега намекал на некие неподобающие кронпринцу планы. Иначе зачем таким вот образом покидать свои покои?

От мысли, что мог счесть неподобающим дикарь, не постеснявшийся устроить во дворце бордель на выезде, мне стало по-настоящему дурно.

Ведь что бы ни устроил Джервальт, ответственность возложат и на меня. Так позорно не справиться работой в первый же день я никак не могла себе позволить. Принца следовало немедленно найти и проконтролировать.

Но как?

Бегать по дворцу и расспрашивать, не видел ли кто-то его высочество?

Ни за что!

Ждать и надеяться, что всё обойдётся?

Сомнительная идея.

И раз уж ни один приличный, одобренный законом способ не подходил, был смысл обратиться к не совсем приличному и совсем не законному.

На прикроватных тумбах ничего подходящего не нашлось, и я заглянула в ванную. Увы, и там меня постигла неудача. Ни перстня, ни хронометра, ни даже расчёски! Вернее, последняя была, но личной вещью не ощущалась. Пришлось, отбросив брезгливость, подобрать полотенце, которым Джервальт сушил голову, и снять с него волос – длинный, почти как девичий.

С этим сомнительным трофеем я поспешила обратно в гостиную – если уж применять запрещённое колдовство, то на собственной территории. Впопыхах даже забыла найти на портрете запирающий механизм. Впрочем, закрыть картину я всё равно пока не могла – пришлось бы выбираться из покоев через дверь. Да и мало ли когда ещё понадобится пробраться в стан врага.

Со своей стороны я сдвинуть рычажок не забыла и понадеялась, что этого хватит.

Заодно проверила, заперта ли дверь в мои апартаменты, и обновила сеть на входе в спальню. Затем свернула ковёр, установила рассеивающий купол и только после этого полезла в шкаф за инструментами.

Пентаграмму вычертила быстро, свечи по углам зажгла ещё быстрее – торопилась, пока не утрачена решимость.

В принципе, затеянное мною колдовство ничего особенного собой не представляло. Вернее, не представляло бы, если бы не было направлено на кронпринца.

Создавать поисковики, нацеленные на особ королевской крови, было категорически запрещено. Кстати говоря, на мою семью запрет тоже распространялся – ведь прадедушка был младшим братом Эрилара второго. Но если для наложения чар на герцога Граньонского, его супругу или детей было достаточно разрешения Совета Магов, то в случае с Джервальтом требовался письменный указ короля.

И, разумеется, я совсем не собиралась за ним обращаться!

Было страшно. Вот только… продемонстрировать всем – и отцу, и наставнику, и Совету, и придворным свою несостоятельность, неспособность справиться с порученной работой – ещё страшнее.

Так что я стиснула зубы и проткнула указательный палец ритуальным кинжалом. Три капли послушно шлёпнулись на серебряное блюдо и зашипели, смешавшись с пыльцой фей. На самом деле это была никакая не пыльца, тем более не фей, которых никто не видел лет триста, а сложный алхимический состав, стоивший баснословных денег, но мерцала эта дорогущая пыль, будто её действительно соскоблили с волшебных крыльев.

Дальнейшее было совсем не сложно – опустить в пузырящийся состав волос, дождаться, пока он поочерёдно окрасится во все цвета радуги и наконец станет совершенно прозрачным, а потом обернуть вокруг запястья и прикрыть изящным браслетиком.

Три минуты на очищение инструментов, оттирание пола и возвращение ковра на место. Ещё десять на заметание магических следов. И я была готова отправляться на поиски.


У созданного мною проводника было одно неоспоримое достоинство – почти полная незаметность. Чтобы обнаружить такой вот указатель, нужно точно знать, что он есть, и предполагать, из чего сделан. Так что риск попасться – теперь, когда сам ритуал уже проведён, – был минимален. Но и недостатков хватало.

И главный из них – болезненность. Стоило только мысленно активировать заклинание, как оно начинало жечь кожу – тем ощутимее, чем больше оказывалось расстояние до объекта поисков. Так что в моих интересах было не терять больше подопечного из виду.

Сейчас запястье жгло не слишком сильно, что говорило о том, что принц где-то неподалёку. Скорее всего, во дворце. От этого знания, с одной стороны, стало легче – ведь круг поисков сужался, а с другой – что мне теперь делать? В «горячо-холодно» с ним играть?

Нахмурившись, я застыла на пару секунд, а потом уверенно шагнула к двери и… тут же пошатнулась. Эризонт называл меня одной из лучших учениц, одним из самых одарённых и перспективных магов, но мой резерв, ввиду возраста и недостаточной практики, был ещё очень невелик, и вот результат.

Невольно вспомнился вчерашний обморок, но я не отступила. Подождав, когда приступ дурноты закончится, гордо продолжила путь. То есть в самом деле собиралась сыграть с подопечным в «горячо-холодно», потому что других вариантов не оставалось. Главное, чтобы придворные сплетники не догадались, с чем связана моя прогулка по дворцу.

Выйдя в коридор и продефилировав мимо того самого стражника, я неторопливо потопала дальше. Шла так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло, будто кого-то ищу. А когда добралась до конца следующего коридора и хотела свернуть, замерла, потому что с лестницы донеслось:

– Так за что его всё-таки сослали?

Голос был женский и довольно писклявый. Вслед за ним прозвучал мужской:

– Да ладно? Только не говори, что не знаешь!

– Нет, я что-то слышала, – ответила невидимая мне девушка, – но всё равно не пойму.

Мужчина вздохнул настолько шумно, что даже я расслышала. И тут же принялся объяснять тоном знатока:

– Джервальт пробрался в здание Совета и попытался разбить Чашу Сил, но у него не получилось, а маги узнали и потребовали правосудия. Его высочество предстал перед Гласом, и тот решил, что принц должен отправиться в изгнание на десять лет. Ну а так как преступление было серьёзным, Глас велел Джервальту уйти не куда-нибудь, а в дикие земли, и тот, понятное дело, не посмел ослушаться.

Пауза, а за ней:

– Правда, есть подозрение, что про дикие земли маги сами выдумали. Что про них вещатель добавил лично от себя.

– О-о-о! – ответила девица, и я хотела сказать то же самое.

О-о-о! И добавить, каким дураком надо быть, чтобы верить в подобную чушь!

В смысле – сказанное невидимым мне мужчиной являлось чистой правдой, за исключением последнего. Вещатель не мог ничего добавить – это невозможно. То есть никак.

Глас действительно способен вершить правосудие, причём обратиться за таким правосудием вправе любой житель королевства. Однако ходят к Гласу редко – ведь он, в отличие от обычного судьи, видит действительно всё. Где сказал неправду, где подначил своего обидчика и прочее, прочее, прочее.

И логика у артефакта тоже подчас странная. Того же Джервальта следовало не просто изгнать, а ещё и титула лишить, и запретить наследовать трон, а Глас ограничился тем, что вытурил принца на десять лет.

Ещё один важный момент – если правосудие вершит наш всевидящий артефакт, то суд всегда публичный. В дни, когда происходят подобные слушания, в Великой Обители, где и хранится реликвия, яблоку негде упасть.

То есть суд над Джервальтом тоже был публичным, и пусть я сама там не присутствовала, но была осведомлена, как и все жители королевства. Кстати, ещё одна прелесть Гласа – никаких скрытых решений и никакой лжи.

Все знали и о преступлении его высочества и о назначенном наказании. Загвоздка вышла лишь со степенью виновности – нашлись те, кто решил, будто Джервальт вовсе не преступник, а наоборот, герой. Ведь он покусился на Чашу, которая… Скажем так, не будет Чаши, и Совету Магов придётся очень несладко – он перестанет быть настолько могущественным. И дураки верят, что это хорошо.

– Но разве вещатель может сказать что-то от себя? – выдернув из размышлений, спросила у собеседника девица.

– Конечно!

– А я слышала, что щупальца, – это слово девушка произнесла с явным содроганием, – которые идут от Гласа, проникают в тело вещателя и полностью лишают его разума и воли. Вещатель становится куклой, – тут девица дрогнула ещё раз, – марионеткой, которая лишь раскрывает рот.

Воображение подхватило эти слова, нарисовало картинку, и я поёжилась. А ещё отметила – невидимая мне девушка не так глупа, как её кавалер.

Всё верно, собственной воли у вещателя нет, он просто марионетка. Говорят, что в момент слияния с Гласом вещатель обладает всеми знаниями артефакта, однако после завершения контакта не помнит ничего.

– Ты не понимаешь! – не пожелал согласиться «знаток». – Когда вещателем является обычный маг, то всё именно так, как ты говоришь, зато, когда с Гласом соединяется один из сильнейших…

Мужчина замолчал. Не знаю почему. Может, хотел произвести впечатление на собеседницу?

Как бы там ни было, девица на удочку поймалась…

– И кто был вещателем в тот день? – спросила она.

– Магистр Эризонт, – почти шепотом ответил «знаток».

Я услышала и снова поёжилась – предыдущая воображаемая картинка совместилась с образом такого утончённого и красивого наставника, и получилось жутко. Теперь Эризонт сидел в кресле вещателя, а в его голову впивались колышущиеся щупальца-отростки артефакта. Брр…

Видение получилось настолько ярким, что к горлу подкатила тошнота, а я вышла из укрытия – то есть шагнула на лестничную площадку. Там обнаружились горничная и лакей, которые дружно побледнели и вздрогнули, но я парочку словно и не заметила. Прошла мимо, будто и не слышала ничего.

Загрузка...