Глава 4

Никогда прежде я не бывала в столице, никогда прежде не ступала на платформу стационарного портала. От страха разоблачения чуть подрагивали колени. Николас улыбался, списывал все на обычное волнение. Оно тоже присутствовало: вдруг портал расплющит или сработает неправильно? Заверения, что его настраивали лучшие маги, не успокаивали – всем свойственно ошибаться.

Странно, но авантюра с новым именем сработала. Аптекарь отчитал, но таки согласился засвидетельствовать личность Селестины Клариссы Брис. Правда, после я выслушала очередную лекцию о вреде лжи и легкомысленности юного поколения.

– С твоими способностями не по мужьям прыгать, а работать, совершенствоваться, – назидательно говорил мэтр Олуш. – Ведь сама подтвердила, по дурости брак заключила, назло родителям.

Слушала и кивала. Хоть печкой назовите, только бы Клэр Рур навсегда исчезла. Обещала помириться с родителями и обязательно зайти сразу по возвращении из столицы. Мэтр Олуш обещал взять помощницей. Он уже не в том возрасте, тяжело со всем справляться.

И вот я на платформе. По сути, это обычная плита в квадратной комнате без окон. Стены обиты каким-то металлом, на глаз не определить, каким именно. Он светлый и отражает свет. Плита монолитная, из обычного гранита. Комната небольшая, вмещает не больше десяти человек – предельная мощность однократного переноса.

В порядке исключения Николас перемещался со мной. Новые документы изготовить пока не успели, и младший следователь стал их живой заменой. Он обещал устроить на новом месте, позаботиться, чтобы нашелся приличный угол.

– Вы как нянька! – укоряла блондина. – Право, вы и так слишком много для меня сделали.

На самом деле хотела скорее отделаться от Николаса совсем по другой причине – из-за места его службы. Вдруг в младшем следователе взыграет любопытство, и он отправится навестить несуществующих родителей Селестины Клариссы? Если не сам, то кого-то пошлет. И все, попалась птичка. Именно поэтому пела, что обязательно помирюсь с отцом, всячески избегала называть его имя. Долго так продолжаться не может, нужно скорее распрощаться с Николасом Альфом. Столица – большой муравейник, главное туда попасть, а уж затеряться сумею, и концы в воду. Изменю внешность, куплю документы и снова осяду в захолустье. Хорошо бы мнимой родней обзавестись, чтобы точно не походить на беглую ведьму, тем же ребенком. Подумаю, может, возьму на воспитание сироту.

– Скажете тоже! – фыркнул Николас. – Любой порядочный человек поступил бы так же.

Но вот, наконец, подошел встрепанный маг и велел прекратить разговоры.

– Отнеситесь к перемещению максимально серьезно и замрите, – устанавливая кристаллы по краям платформы, наставлял он. – Дышите глубоко, ритмично. Глаза лучше закрыть. Во время переноса возможны побочные эффекты, например, головная боль, шум в ушах, легкая тошнота. Это нормально. В столице вас примет другой маг, двигаться можно только по его команде. Все понятно?

Вроде, да, но пока не попробуешь, не узнаешь.

Николас приобнял за талию, в последний раз ободрил теплым словом, и мы покорно замерли, прикрыв глаза.

Стукнула дверь, звякнул засов. Паника мигом подступила к горлу, удержала ее усилием воли. Даже если это ловушка, поздно бежать. В следующий миг все вокруг завыло. Гул нарастал и нарастал, пока не превратился в монотонный высокий звук. Нас оторвало от пола и закрутило по спирали. Если бы не Николас, непременно бы завизжала. Так же, коченея от ужаса, парила в невесомости. Нечто подобное я испытала, когда воспользовалась снежным путем в Перекопе – та же неизвестность, невозможность управлять происходящим. Надеюсь, маг ничего не напутал.

Мгновения казались вечностью. Уши заложило, барабанные перепонки звенели, а кончики пальцев начали коченеть – то ли от переполнявших меня эмоций, то ли из-за дара, решившего, будто его хозяйка в опасности. Чтобы успокоиться, вслушивалась в дыхание Николаса и старалась вторить ему. Но вот громкий щелчок, яркий свет, и шум постепенно стих. Нас плавно опустило на что-то твердое, наверное, такую же гранитную плиту. Вся обратилась в слух: когда же разрешат двигаться? Тело затекло, хотелось скорее размять конечности.

– С прибытием в Стакет! – бодро приветствовал звонкий молодой голос. – Перемещение прошло стандартно, можете выходить. Денек сегодня солнечный, но морозный, берегите уши.

Открыв глаза, увидела в дверях улыбчивого паренька, на вид моего ровесника. Синяя форма с серебряными нашивками выдавала принадлежность к гвардии. Ну да, порталы – военные объекты, штатские там не работают.

Таки не выдержала:

– Вы кого-то подменяете?

Маг рассмеялся, взъерошив рыжие вихры:

– Вы не первая, кого мой возраст смущает. Ага, я на университетской практике, выпускной курс.

Ясно, студент. Совсем забыла, в Стакете находится большой магический университет, один из старейших в империи. Эх, дорого бы дала, чтобы попасть в его библиотеку, пообщаться с профессорами, но кто же пустит туда ледяную ведьму? Начнем с того, что нас вообще не любили. Любых. Мы получали дар непосредственно от мироздания, тесно связаны с Марой – богиней тьмы, ночи, сестрой бесконечного Хаоса. Знания передавались от одной ведьме к другой. Проконтролировать их невозможно, никаких дипломов, экзаменов и учебных планов для ведуний не существовало. Ледяные ведьмы и вовсе вселяли ужас. Мы носили стихию внутри себя, а не обращались к ней, как обычные маги. Она жила в согласии с нашим разумом, равная, а не служанка. Лед никогда не нес жизни, только стазис и смерть. Люди же ценят жизнь и сочинили про нас кучу небылиц: якобы мы питаемся чужими душами, кровожадны и прочую чушь.

А еще ледяные ведьмы и колдуны не умели любить. Они способны на привязанность, вроде той, что испытывают к домашнему питомцу, но не больше. Чем сильнее ведьма, тем меньше в ней чувств. Несложно догадаться, к чему это приводит. Обидишь – окоченеешь. Вот и надумали нас истреблять, чтобы не бродили по улицам не подчинявшиеся никому носители первозданной стихии. Мы ведь гордые, хозяев не терпим.

Хотя, грешным делом, думала, что инквизиция не любила ведьм по другой причине. Среди женщин магов нет, а тут вдруг кто-то бросил вызов мужскому главенству.

– Удачной практики!

Приветливо помахала студенту и, покачнувшись, сошла с платформы. В ушах до сих пор звенело, ничего, пройдет.

Стационарный портал, куда нас направил маг из Махала, располагался в гвардейских казармах – неприятное открытие. Впервые порадовалась присутствию Николас: нашлось, за кого прятаться. Пусть думают, будто я стеснительная барышня, лишь бы лица не запомнили, с расспросами не пристали. Обошлось, мы благополучно покинули казармы и, взяв извозчика, отправились к месту моей будущей временной службы. По дороге Николас сто пятьдесят раз заверил, что я справлюсь, хотелось уже огрызнуться и напомнить, что не дурочка. Сдержалась. Всего пара часов, и Николас Альф останется в прошлом.

Пользуясь возможности, жадно рассматривала Стакет. От его масштабов кружилась голова. Чего стоила, к примеру, ратушная башня! Казалось, она пронзала острым шпилем небо. Или площади с фонтанами и конными памятниками? А вот и собор, где короновали императоров. В него легко поместился бы весь Махал. Грандиозный храм возвели на небольшом естественном возвышении; пять башен устремились к небесам, перевитые ажурными арками. Столица казалась сказкой, причудливой фантазией, сложно поверить, что такое могли придумать и построить люди.

Однако наш путь лежал прочь от богатых кварталов. Улицы постепенно становились уже, а дома – ниже. На смену четырехэтажным пришли трехэтажные, потом и вовсе привычные строения с мезонинном. Ушла пышность, пропали фонтаны и памятники. С одной стороны, грустно, так хотелось праздника, с другой – хорошо, идеальное место для беглянки.

Экипаж остановился на изгибе очередной безликой улочки и выбеленного известью двухэтажного вытянутого дома. Вывеска сообщала, что тут находился восточный филиал Первого отдела столичной имперской государственной службы.

– Ну вот, – кивнул на здание Николас и расплатился с извозчиком. – Скромно, но…

Да, по сравнению с Махалом проигрывает, но там отдел один на город, а здесь их минимум четыре, по сторонам света.

– Спасибо, меня устраивает.

Первой выбралась из экипажа, прижимая к груди нехитрые пожитки. Мысленно усмехнулась: ледяная ведьма – и работает под имперским флагом.

Охранявшие вход солдаты лениво покосились на нас и без вопросов пропустили. Вскоре я поняла почему: холл полнился жаждавшими подать заявление просителями. Они наседали на невозмутимого мужчину в форме, требуя немедленно пропустить их к следователю.

– Мне ими предстоит заниматься? – шепотом поинтересовалась у Николаса.

Если да, я прямо сейчас передумаю.

– Нет, секретарь сидит в приемной, вам придется терпеть только тех, кого пропустит охрана.

Будем надеться, половину горожан она отсеет.

Младший следователь направился к повелевавшему посетителями мужчине, без сантиментов расталкивая попадавшихся на его пути людей. Я не отставала, понимая, иначе затопчут. Вслед нам летели «добрые» пожелания, напоминания об очереди.

Николас достал бумагу с водяными знаками и протянул охраннику. Тот кивнул и позвал некую Эльзу. Ей оказалась низенькая девушка в очках, судя по пятнам чернил на нарукавниках, делопроизводитель.

– Проводи к руководству, – мужчина кивнул на нас.

– Пойдемте, – обреченно вздохнула девушка и пожаловалась: – Какой-то сумасшедший дом сегодня, обычно тише.

Да уж, судя по желающим подать заявление, преступления в столице совершались ежеминутно.

Руководство восточного филиала Первого отдела имперской государственной службы обреталось на втором этаже, там же находилось место секретаря. Я мельком видела его – заваленный бумагами огромный стол, бесконечные закрытые шкафы за спиной и странный кристалл на подставке. А еще куча грязной посуды. Стол сейчас пустовал, но, судя по оставленной на спинке стула шали, владелица скоро вернется.

– Будете мне с архивом помогать, – сопровождавшая нас девушка догадалась о цели нашего визита. – Я больше по текущей работе, стенографирую, заполняю формуляры, а на вас организация хранения дел. Следователи обычно сами подшивают, но иногда за них делать приходится. Архив на первом этаже, а ваш стол вот, в приемной.

Словом, дел непочатый край, неудивительно, что никого на замену пока не нашли. Неплохо бы прояснить вопрос с оплатой, а то вдруг ее даже на крышу с едой не хватит.

Постучавшись в дверь с табличкой «Начальник филиала», провожатая посторонилась, а вскоре и вовсе ушла, не стала подслушивать.

Разговор выдался коротким, начальника филиала волновал только мой уровень грамотности, образование и опыт работы. Ответила правду, ну, почти правду, и получила место.

– Документы с собой?

Тут пригодился Николас, объяснивший ситуацию. В итоге начальник побухтел, но заполнил формуляр допуска и временный пропуск сроком на один месяц.

– Отнесите в канцелярию и можете приступать.

– А жилье? – Не хотелось вечером скитаться по незнакомым улицам в поисках угла.

– Ладно, – скривился владелец кабинета, – приступите к работе завтра, жду с девяти часам. И сразу сварите кофе, крепкий, без молока.

Вот так началась моя столичная жизнь.

* * *

Уголок я сняла вполне сносный – комнату в семейном пансионе. Удобства имелись, кухня общая, внизу. Хозяйка готовила вкусно, поэтому доплачивала за стол, чтобы не тратиться на таверны, благо жалование позволяло. Мне платили поденно, скромно по столичным меркам, но хорошо по провинциальным. Правда, сегодня ужинать предстояло не на светлой кухне с половичками из лоскутков, а в одном из кабачков, где назначил встречу фальшивомонетчик. Я вышла на него благодаря умению слушать и делать выводы, и сегодня должна была получить документы, те самые, под которым предстояло начать новую жизнь уже через четыре дня. Девушку на мое место нашли, оставалось лишь исчезнуть для закона. Интересно, какое имя и фамилию мне предложат, как будет выглядеть новая «я»? В зависимости от этого покрашусь и постригусь.

Но до встречи еще далеко, впереди целый рабочий день.

Крутила ручку ручной мельницы и мысленно выстраивала почасовой план. Сначала разобрать письма, ответить на запросы, не забыть отправить курьера в суд…

– Селестина, – дверь распахнулась, явив начальника, – нужно сложно съездить во Второй отдел.

– Но курьер еще не вернулся.

Сердце забилось чаще только от одного упоминания инквизиции.

– Тогда съездите вы. Дело важное, держите деньги на извозчика. – На стол посыпались монеты. – Спросите у секретаря пакет на мое имя, одна нога здесь, другая там!

Бросив кофе, неохотно накинула полушубок и поплелась вниз.

Второй отдел всегда один на город, никаких филиалов у него не бывает, значит, Гордон Рэс служит там, куда меня послали. С другой стороны, вряд ли инквизитор болтает в приемной с секретарем. Он метается по империи, ищет колдунов и ведьм, а если даже в столице, то засел в своем кабинете. Второй отдел огромен, повстречаться нереально. Немного успокоившись, отменилась в журнале и вышла на улицу. Извозчика поймала почти сразу и вскоре в искрящейся снежной взвеси неслась в центр города.

Всего четыре дня… Мысль согревала, дарила уверенность в будущем. Я ведь уже городок присмотрела, выбрала на самой границе. Лесов там нет, зато река, в летнее время корабли ходят. Можно даже не аптеку открыть, а лавочку. Дела я вести умею, справлюсь. А легенда… Придумаю что-нибудь.

Второй отдел имперской государственной службы занимал целый комплекс зданий неподалеку от собора. Вот уж ирония: по одну руку милосердие, по другую – пытки. Я попросила остановить у центрального входа, расплатилась и, глубоко вздохнув, шагнула под высокие своды. Снаружи здание походило на замок, размеры соответствующие. Над монументальными дверьми – имперский герб и часы. В холле меня тут же взяли в оборот: просто так, поглазеть, посетителей не пускали. Узнав, кто и зачем, пропустили, рассказали, как пройти.

Никогда прежде мне не доводилось подниматься по таким лестницам. Застеленная красной ковровой дорожкой, с бронзовыми светильниками, резными перилами, она наводила на мысли о дворце. И все, кроме меня, этой пышности не замечали, спешили, перепрыгивая через ступеньки. Чтобы ни с кем не столкнуться, держалась ближе к перилам и, запрокинув голову, разглядывала роспись потолка. На меня косились, тихо посмеивались, принимая за провинциальную дурочку, хотя я она по сути и есть, только, надеюсь, умнее. Ни в Махале, ни тем более в Перекопе таких красот не было, кто станет тратить уйму денег на картину, которую никто не увидит? В том же уездном театре или в Ратуше украшали стены, а потолок побелили, нарисованными лентами перевили, и довольно.

Скользила рукой по гладкому дереву, впитывая его тепло, частички энергии, забранной у людей. Они десятками, если не сотнями сбегали по лестнице каждый день, и всякий оставлял чуточку себя. Все вместе – неплохая подпитка, чтобы побороть волнение хватит.

Приемная на втором этаже. Ничего страшного, поздороваюсь, заберу пакет и уеду. Глупости все, на лице дар не написан, стою в самом сердце инквизиции, и ничего.

Повеселев, обратила взор на портрет императора. Прежде я встречала его только на монетах, а теперь успела изучить во всех ракурсах, сначала в Первом отделе, теперь здесь. И лучше бы не рассматривала – по-моему, монарху явно не хватало мужественности. Кто поверит, что вот тут щуплый мужчина с рыбьими глазами – наследник великой династии. Но художник постарался, задрапировал императора горностаевой мантией, только вот не дано ему исправить недостатки природы.

– Любуетесь его императорским величеством?

Я словно приросла к полу; прежние страхи вернулись. Мысленно решила не поворачиваться, просто кивнуть и прошмыгнуть мимо. Канцелярия совсем близко, я уже на площадке, не остановилась бы под портретом, разминулась бы с личным проклятием. Принесла же его Мара в столицу! Чтобы мастера Рэса замело снегами! «Нет, нет, не в буквальном смысле», – шепнула дернувшемуся дару и убаюкала его, словно ребенка. А ведь могла бы выпустить на волю, тогда вместо Гордона Рэса остался бы огромный сугроб.

Пахнущая морозом рука в кожаной перчатке легла на плечо, разворачивая к себе. Дернулась, протестуя против подобной фамильярности, и старший следователь неожиданно скользнул ладонью по шее, коснувшись большим пальцем уголка губ. Увернулась и напомнила: мы в публичном месте.

– Вы вынуждаете меня, Клэр.

Голос Гордона прозвучал чувственно низко, мурашками разбежавшись по коже. Собственная реакция рассердила, а инквизитора, наоборот, рассмешила.

– Что же так быстро? Ведьмы обычно играют дольше.

– Я не ведьма, – отчаянно отрицала очевидное.

В голове вертелся всего один вопрос: «Как?» Я ведь замела следы, сменила паспорт… Хотелось стонать от безысходности. Всего четыре дня, отчего Гордон Рэс не мог вернуться на четыре дня позже?

– Не надо, – мягко возразил инквизитор и взял в капкан мой локоть. – Пожалуйста, не вырывайтесь, вы же не хотите прилюдно примерить браслеты?

– Не хочу, но мои желания вас не волнуют.

Впервые нашла в себе силы взглянуть на него и тут же потупилась под немигающим взглядом.

– И в чем же они состоят? Идемте! – Он легонько подтолкнул меня к приемной. – Вы направлялись в канцелярию или к кому-то конкретно?

– Уж явно не к вам, – окрысилась я, продумывая пути к отступлению.

Гордон самоуверен, не надел ошейник, не прибег к магии, выходит, верил, я раздавлена и никуда не денусь. Напрасно! Разбить окно – от силы минута, дальше – полет. Зима выдалась снежная, падение выйдет мягким. Конечно, поднимется тревога, скорее всего меня поймают, но существовал крошечный шанс спастись, и ради него надо постараться.

– Жаль! – Сложно сказать, расстроился ли он. – Облегчили бы свою участь. Но пока ведете себя мирно. Раз так, если согласитесь ответить на мои вопросы, с натяжкой зачту явку с повинной.

Со стороны мы походили на парочку, инквизитор даже обнимал для достоверности. Он здоровался с проходящими, обменивался с некоторыми рукопожатиями, перебрасывался парой слов, а я терпеливо ждала разрешения своей участи.

Наконец мы добрались до канцелярии. Тут строчили перьевыми ручками шесть женщин в одинаковых серо-голубых форменных платьях; волосы уложены волосок к волоску. Седьмая женщина лихо управлялась с посетителями, одновременно умудряясь говорить по кристаллу. По долгу службы мне тоже пришлось освоить это переговорное устройство. Работало оно через раз, давало жуткие помехи, зато помогало оперативно связаться с другими филиалами в пределах пятидесяти миль, дальше силы кристалла не хватало.

– Добрый день! – непривычно тепло улыбнулся Гордон. Лицо его на миг преобразилось, утратив звериные черты, я бы даже назвала его красивым. – Как поживаешь, Верити? Ничего для меня?

Блондинка с кристаллом подняла голову и расцвела в ответной улыбке.

– О, Гордон, уже вернулись? Мы и не ждали так рано. А кто это с вами?

Женщина окинула меня пытливым взглядом, оценила и, судя по мимолетной гримасе, сочла достойной соперницей. Мелочь, а приятно.

– Знакомая. Она по делу. Так есть письма?

– Да, сейчас!

Определенно, Гордон спал с блондинкой, иначе стала бы она так суетиться, нагибаться, стараясь выгодно преподнести свои достоинства. Во всяком случае, секретарь имела виды на мастера Рэса.

– Вот! – С все той же слащавой улыбкой девушка протянула небольшой пакет и связку писем. – Все сохранила в лучшем виде.

Она так отчаянно хлопала ресницами, так часто дышала, что хотелось прикрикнуть на Гордона: «Да обрати внимание, дурак!» А он смотрел на меня, смотрел и едва заметно хитро улыбался.

– Ну?

Не сразу поняла, что нужно инквизитору, потом догадалась: выполнить свое поручение. Умный, хотел понять, каким образом я задержалась в столице на легальном положении.

Бесцветным голосом отбарабанила про пакет и получила нечто увесистое. У начальника там все тома Имперской библиотеки?

– Восточный филиал Первого отдела? – поднял брови Гордон.

Ясно, начальник досрочно выйдет на пенсию, глупо надеяться на склероз одного крайне дотошного старшего следователя.

– Я временно замещаю секретаря, – можно признаться, все равно через час доложат.

А в руках у меня тяжелый метательный снаряд, пора привести его в действие. Воспользовавшись тем, что инквизитор временно меня отпустил, шажок за шажком приблизилась к окну. Гордона отвлекала блондинка, пусть и дальше щебечет.

Раз! Зазвенело стекло. Девушки за столами завизжали и по команде рухнули на пол, посетители замешкались, а я, подобрав юбки, смело прыгнула вниз. Гордон не успел поймать, пальцы цапнули пустоту.

Взметнулся снежный буран, временно сделав невидимой от изумленных наблюдателей. Больше не таилась: моя сущность – больше не секрет для инквизитора, когда узнают остальные, лишь вопрос времени.

Падение выдалось более жестким, нежели ожидала. Однако времени, чтобы продышаться не было, пришлось сразу вскочить и, зажимая ушибленный бок, ринуться прочь от Второго отдела имперской государственной службы. Только бы успеть, только бы ворота не захлопнулись перед носом! Тогда никакая магия не поможет, разве только… Но причинять кому-нибудь увечья, тем более убивать, не хотелось. Мне улыбнулась удача в виде экипажа. Под прикрытием все того же снежного облака, якобы поднятого колесами, словно мальчишка, изловчившись, устроилась на запятках и, замирая от страха, благополучно очутилась на улице. Слезать не спешила: бок нещадно болел, я никак не могла отдышаться.

Экипаж катил на запад – впрочем, все равно. Возвращаться в пансион нельзя, там засада. Ничего, первое время проживу без денег, после найду, как заработать. Главное, замерзнуть мне не грозило, зимой это страшнее всего.

Проехав пару кварталов, спрыгнула и затерялась в толпе.

Хм, ярмарка. На соседней улице развесили бумажные фонарики, расставили палатки и лотки со всевозможной снедью и ремесленными поделками. Воровато озираясь, поспешила туда. Меня манило не только скопление людей, надежно заслонившее бы от глаз солдат, но и то, чем можно тайком поживиться.

Жаль волос, но сейчас мне лучше стать мальчиком.

Ножницами разжилась быстро и теперь, пробираясь от одной палатке к другой, искала готовое платье. Кажется, там, за стекольщиком мелькнули рубашки. Никогда прежде мне не доводилось воровать, но все прошло на редкость гладко. Пока хозяин возился с покупателем, засунула под полушубок первое попавшееся и юркнула в проулок, больше напомнивший дыру между домов. Теперь нужно найти укромное место и попытаться второй раз пройти снежным путем. Куда? Пожалуй, на границу империи. Там сменю облик и пару дней проведу под именем, скажем, Грэга, пока не найду способ покинуть страну. Оставаться в империи смертельно опасно.

– Я очень не люблю, когда меня бросают девушки: ранит мужское самолюбие.

В следующий миг губы обжег жесткий поцелуй, а инквизитор крепко прижал к стене, не позволяя пошевелиться. Сжимавшая ножницы рука безвольно повисла, стиснутая крепкой мужской рукой. Потом пальцы и вовсе разжались, выронив оружие на снег. Я сопротивлялась, отчаянно сопротивлялась, пока язык Гордона не проник сквозь мои случайно разомкнувшиеся губы. И все, я поняла, что проиграла. Первый, самый первый настоящий поцелуй в моей жизни заставил пересчитать инквизитора врагом, разогнал мурашки по телу. Оно потянулось к мужчине, требуя новой ласки, на краткий миг, но его хватило. Пусть после я попыталась укусить, Гордон все почувствовал. Не понимаю, как он сумел добиться подобной реакции, ничего подобного прежде со мной не случалось. У ледяных ведьм нет чувств, тем более желания. О, теперь я поняла, что влекло женщин к мужчинам, но старания Гордона напрасны, афродозиаком меня в клетке не удержать.

– Ненавижу! – процедила сквозь зубы, когда защелкнулся железный ошейник на цепочке.

– Так с женщинами проще всего, – пожал плечами инквизитор и намотал конец поводка на руку. – Вы поддаетесь эмоциям и теряете контроль над собой. Хотя в данном случае я получил удовольствие.

– Ах удовольствие!

Рассвирепев, метким ударом колена заставила Гордона согнуться пополам. Довольно улыбалась, наблюдая за тем, как он корчится. Пусть проулок оцеплен, а впереди короткое бесцветное будущее, маленькая месть свершилась. Ни один мужчина не посмеет надо мной издеваться! Решил потешить самолюбие, получи. Как только мне могло понравиться? Воистину, в минуту опасности мы становимся безумными.

Щеку обожгла оплеуха, да такая сильная, что я не удержала равновесия и рухнула на снег. Понятно, кто-то из солдат не стерпел.

– Ведьма!

Тоненько вскрикнула, когда грубый сапог со всей силы впечатался в живот. От боли из глаз брызнули слезы.

– Хватит!

Сквозь радужную пелену разглядела, как оправившийся Гордон оттолкнул солдата и склонился надо мной. Знакомый запах кожи ударил в нос. Прикрыла глаза, не желая видеть мучителя. Пусть велит погрузить в клетку, и покончим с этим.

– Клэр?

Не пошевелилась.

– Клэр Рур?

Инквизитор попался настойчивый, пришлось посмотреть на него. Гордон протягивал платок.

– Кровь, – коротко пояснил он.

Молчаливо приняла платок и приложила к стремительно набухавшему синяку. Потом чуть ниже нащупала ссадину – оцарапалась, когда упала.

– Идемте!

Инквизитор легко поднял на ноги и намотал на руку еще несколько звеньев цепи, чтобы лучше контролировать движения.

– Больше так не делайте, – он намекал на удар коленом.

– Не обещаю, – окрысилась я и таки в сердцах выпалила: – Целовать – это подло!

Гордон фыркнул и не удостоил меня ответом, зато солдаты высказались от души. Мне, отродью Мары, надлежало радоваться любому мужскому вниманию, особенного такого уважаемого человека, как мастер Рэс. Слушала в пол-уха и мучилась: зачем он поцеловал? Желания не было, только легкий интерес. Не понимаю!

На противоположном ярмарке конце проулка поджидала закрытая карета с зарешеченными окнами. Кучер проворно распахнул дверцу, и двое солдат скрылись в зеве экипажа. Следующей забралась я, последним – Гордон. Он усадил меня ближе к себе, подальше от конвойных – крохотная, но забота. Карета дернулась и тронулась, увозя меня к самым страшным кошмарам.

Загрузка...