Любимая для бессмертного

Глава восемнадцатая

Я вернулась домой, когда уже почти стемнело. Чувствовала себя очень уставшей и, сказать по правде, просто валилась с ног, потому, не обращая внимания ни на скатерть-самобранку, приветливо зазвеневшую разложенными на ней тарелками, ни на Тамилу, пытавшуюся было меня остановить и перекинуться несколькими словами, сразу направилась к себе.

Голова разрывалась от мыслей и подозрений. Я осознавала, что их слишком много, чтобы всё надуманное мною звучало хоть сколько-нибудь здраво, но мне не хватало знаний этого мира, чтобы систематизировать всё и сложить вместе.

Дверь в комнату не была заперта на ключ, и я вошла внутрь, уже подозревая, что застану Рене внутри. И он действительно был там. Лежал, вытянувшись на кровати, с закрытыми глазами, но не спал, кажется, сосредоточенно думал о чем-то. Рене был бледнее, чем утром, когда мы с ним разошлись по своим делам, и гораздо мрачнее. Плотно сжатые губы выдавали в нём напряженность.

Он вздрогнул, услышав, что я вошла, распахнул глаза и несколько секунд смотрел на меня, как будто не до конца узнавая. Спустя несколько секунд всё-таки выдавил из себя слабую улыбку и поймал меня за руку.

- Ты уже вернулась? Я немного задумался…

- Так, что даже не услышал, как я вошла? – улыбнулась я, устраиваясь на краешке кровати, и подумала, что всё-таки очень рада его видеть.

Нельзя было сказать, что рядом с Рене я чувствовала себя предельно защищённой и стабильной, но, по крайней мере, у меня не возникало ощущения, будто в ближайшие несколько секунд должно произойти что-то очень плохое. Он создавал некий оплот стабильности, и я наслаждалась присутствием мужчины и тем, что могла ему безраздельно доверять, что б между нами ни случилось.

По крайней мере, Рене не походил на предателя.

- Да, у меня сегодня было довольно напряженное совещание, - неохотно признался он. – А когда твои подчиненные старше тебя в тысячу раз, иногда при тесном контакте возникают значительные неприятности, сама понимаешь…

- Да, этого не миновать, - мягко усмехнулась я. – Однако, уверена, ты с достоинством вышел из ситуации.

- Ага. Правда, это стоило нам Обители Истинных, и теперь они по всем кустам трясутся и думают, как бы испортить баланс окончательно, чтобы я не смог их убить.

Рене наконец-то сел. Его песочные часы на цепочке выпали из ворота рубашки, и мужчина растерянно скользнул кончиками пальцев по тонким звеньям, словно пытался удостовериться в реальности всего происходящего, а тогда улыбнулся мне.

- Прости, я немного не в себе после всего, что произошло сегодня. Ты сама как? Как прошла встреча с женой господина Якоба?

- Её зовут Сандра, - промолвила я. – И она предложила мне подписать некий договор, но я понятия не могу, насколько это выгодно. Подписывать не стала, взяла с собой, чтобы ознакомиться… Хотя не знаю, будет ли от меня какой-нибудь толк.

- Зато от меня будет, - усмехнулся Рене.

Он уже окончательно отбросил в сторону размышления, которым предавался до моего возвращения, и, кажется, твердо вознамерился отвлечься.

- Дай мне эти бумаги, посмотрю.

- Ну, тебе ещё только этим заниматься, - закатила глаза я. – Не утруждайся, Рене. Я сама со всем разберусь. Правда.

- Не надо самой, - покачал головой он. – Не знаю, что это за госпожа Сандра и почему она подготовила договор, хотя вы ехали только на предварительную встречу, но мне очень хочется проявить предусмотрительность и посмотреть, что она там тебе предлагает.

Я вздохнула. Конечно, был большой соблазн назвать Рене параноиком и сказать, что это всего лишь договор о сотрудничестве, но беда в том, что я сама не испытывала ни малейшей уверенности по отношению к бумагам, которые мне предлагалось подписать.

Рене выбрался из постели, встал на ноги и взял у меня документы. Пододвинув разваливающийся стол к небольшому столу у окна, он разложил листы договора и откуда-то из внутренних ящиков добыл чистую бумагу и ручку. Скользнув взглядом по числам, принялся вести какие-то расчеты, и я невольно залюбовалась той стремительностью, с которой мужчина анализировал предложенные ему данные.

Я подошла к нему, завороженная, и заглянула через плечо, пытаясь вникнуть в столбики чисел и короткие пометки, сделанные красивым, разборчивым почерком Рене. К самим документам он практически не прикасался, и в этом мне почудилось что-то удивительное, однако, спрашивать Рене прямо я не решилась, просто наблюдала за каждым его действием.

- Хм, - протянул он, не отводя взгляда от документов. – Хм…

- Что-то не так? – переспросила я, касаясь его плеча.

Рене не спешил отвечать, только хмурился, всматриваясь в документы. Он явно не был склонен к диалогу, и я ощутила острое раздражение от одного этого факта. Неужели так сложно ответить прямо?

- Не надейся, - вдруг раздался женский голос. – Он всегда таким был. Если уж пять лет назад отказывал самой Хранительнице Времени, вникая в свои расчеты, то можешь не надеяться, что он в деталях опишет, как тебя собирались надуть… К слову, Рене, ты мне не говорил, что моя замена такая молоденькая. Мне казалось, тебе нравятся женщины постарше.

Я вскинула голову – и увидела незнакомку, застывшую в дверном проёме.

- А, мы не знакомы, очевидно, - расплылась в улыбке она. – Меня зовут Матильда, и он, - она кивнула на Рене, - несколько лет назад меня убил.

В комнате на несколько секунд воцарилась тишина, пока Рене наконец-то не подал голос:

- То-то я тебя так убил, что ты каким-то чудом умудрилась вернуться и треплешь мне нервы… Анна, познакомься, это Матильда, покойная Хранительница Времени, и Истинные умудрились вытащить её призрак из энергетического потока, кажется, чтобы поинтересоваться, каким образом можно эффективно меня убить. Полагаю, она не успела донести до них эту информацию, а теперь таскается за мной. Я бы поспешил её развеять, но, полагаю, для начала было бы неплохо узнать, как мне избавиться от нескольких десятков её приспешников и понять, что именно они задумали.

Я направила на незнакомку полный недоверия взгляд. Матильда!.. Надо же. Я даже не представляла, что она была… Такая.

Пожалуй, выглядела женщина лет на тридцать – и, бесспорно, была привлекательна. Я не могла назвать её красавицей в классическом понимании, потому что в чертах лица Матильды чувствовалось что-то слишком резкое и как будто античное. Одета она была в какое-то легкое платье светло-серого оттенка, и фантомная ткань покачивалась на ветру – открыв дверь, Матильда умудрилась создать сквозняк.

Она ответила мне тем же оценивающим взглядом и растянула губы в приторной улыбке. Женщина не спешила говорить, но я могла примерно представить все те комментарии, которые нынче крутились у неё на языке. И вряд ли среди них было много лестных слов.

- Извини, - Рене обратился ко мне, - что не предупредил. Я не думал, что она решит присутствовать при каждой нашей беседе. Мне пришлось замкнуть её на собственную энергетическую нить, чтобы не сбежала, но это не подразумевает, что она будет сидеть здесь.

Я наконец-то выдала нечто среднее между грустным вздохом и шокированным хмыканьем, отступила от Рене и присела на самый краешек своей кровати.

- Кажется, - прошептала я, - мои новости отнюдь не такие впечатляющие, как твои…

- Боюсь, - мрачно промолвил Рене, - твои ничуть не лучше моих. Во-первых, Анна, тебя пытались кинуть на деньги.

- Что?.. – переспросила я.

Из-за появления Матильды я напрочь забыла о тех документах, которые изучал мужчина, и сейчас тщетно пыталась сфокусировать свой взгляд на Рене. Вряд ли мне удалось бы действительно что-то понять. Я смотрела на него с легкой беспомощностью и чувствовала себя преданной и брошенной, хотя для того у меня не было никакого повода.

Призрак женщины наконец-то изволил пересечь комнату и застыл рядом с Рене. Она смотрела на него с такой интимной любовью во взгляде, что мне захотелось убежать прочь и захлопнуть за собою дверь, чтобы меня даже случайно никто не мог догнать.

От мысли о том, что у них были отношения, а теперь эта женщина, пусть и давно уже мертвая, находится рядом и тянет к Рене свои руки, в горле всё пересыхало и жгло глаза. Но я не могла позволить себе плакать. Я же знала о существовании Матильды, в конце концов…

Она, явно понимая, какие меня сейчас одолевают чувства, протянула руку и попыталась погладить Рене по волосам. Тот, кажется, только в этот момент и заметил приближение Матильды и поднял на неё глаза. Я не знала, разъяренным ли был его взгляд или полным любви, но Матильда одернула руку и отшатнулась.

- Неблагодарный, - мрачно промолвила она, пятясь. – Ты всегда, Рене, был неблагодарным.

- Конечно, - утвердительно кивнул он. – И никогда тебя не любил. А теперь, будь добра, сядь, прежде чем мы не занялись анализом энергонити.

Матильду это почему-то напугало. Она действительно предпочла отстраниться от Рене, должно быть, всерьез восприняв его угрозу, а мужчина повернулся ко мне.

Он выглядел уставшим… и виноватым.

- Потом объясню, - одними губами прошептал он, явно имея в виду ситуацию с Матильдой. – А что до документов, - Рене заговорил уже громче, - то на таких условиях ты могла бы за бесценок передать швейный цех в руки этой женщине, которая предложила тебе такое подписать. Возможно, она бы потом в ближайшие несколько лет и не пыталась действовать радикально… Ну, это первое. А теперь второе: бумага с памятью.

- С памятью? – переспросила я.

- Да. Такие листы найти невероятно трудно, и что-то мне подсказывает, что вряд ли простая женщина могла их получить. Либо у неё есть какая-то связь с Истинными… Не кривись, Матильда! Либо у неё есть какая-то связь с Истинными, либо эти листы ей подсунули. Подпись с них легко копировать на другие документы, причем так, что в её подлинности никто не засомневается. Потому хорошо, что ты ничего не сделала.

Я вздрогнула.

- Но зачем? У меня особо нечего забирать… Даже этот цех. Зачем ей могла понадобиться моя подпись на такой специфической бумаге?

- Очевидно, чтобы забрать всё тогда, когда ты сможешь добиться успеха? – хмыкнул Рене. – В любом случае… Матильда, знаешь ли ты эту женщину? Её зовут… как? Госпожа Сандра? Было бы очень неплохо, если б ты поделилась всем, что тебе о ней известно, - и он вперил взгляд в призрак своей покойной любовницы.

Матильда вздохнула. Она так естественно отображала недовольство, словно в самом деле имела право предъявлять Рене какие-нибудь претензии. Потом накрутила на палец полупрозрачную прядь волос, притворяясь глупенькой, и протянула:

- Но ведь с этой Сандрой общалась твоя новая женщина. Почему ты не задаешь всякие провокационные вопросы ей?

- Может быть, потому, что это её подпись пытались украсть, а не она могла каким-то образом оставить этой женщине бумагу с памятью?

Из-за брошенного на меня Матильдой взгляда я вдруг остро ощутила себя лишней. Рене держался достаточно спокойно, но в его взгляде уже вспыхивало недовольство; было заметно, что он с трудом держит себя в руках и старается не сорваться.

Я никогда в жизни не видела, чтобы он кричал, но почему-то подозревала, что если кто-то и способен довести Рене до такого состояния, то именно Матильда.

Он медленно поднялся на ноги со своего стула и подошел к Матильде. Я непроизвольно напряглась, думая, как же он коснется её, такой призрачной, но Рене схватил пальцами воздух, как будто сгребая что-то в охапку.

На какую-то секунду вспыхнули тонкие нити, тянувшиеся от Матильды куда-то вверх. Именно за них и уцепился Рене, а теперь с силой тянул на себя.

Она забилась, словно пойманная в сеть рыба, широко распахнула глаза. Если призраки умеют испытывать боль, то Матильда определенно её сейчас ощущала; с её губ сорвался непроизвольный хриплый стон, и она взмахнула руками в слабой попытке оттолкнуть прочь от себя Рене. Но он был неумолим. Тонкие энергетические нити – я наконец-то поняла, что это было такое, и смогла их классифицировать, - становились всё ярче и ярче по мере натяжения, но Рене не отпускал, не сводя с Матильды злой, холодный взгляд.

Мне казалось, Матильда должна была становиться бледнее, прозрачнее, но её образ, напротив, набирал красок из внешнего мира. В глазах горела неподдельная злоба; то, как она смотрела на Рене, дорогого стоило.

- Прекрати! – наконец-то прошипела она. – Прекрати, ты совсем с ума сошел?!

Он разжал пальцы. Я увидела, что через ладонь Рене тянулось несколько полос ожогов – это были следы его взаимодействия с энергетическими нитями. Затягиваться раны не спешили, однако, мужчина и вовсе не обращал на них внимания, вместо этого совершенно спокойно глядел на Матильду. Безжалостность, смешавшаяся с равнодушием, меня потрясли.

Как он может так спокойно?..

- Я в курсе, что тебе не слишком нравится усиливать свой образ, - промолвил Рене. – Потому что ты становишься не только телеснее, но и уязвимее. Познаёшь, так сказать, все последствия твоей деятельности. И мы можем продолжить процедуру.

- Ты вытягиваешь силы из этого мира, чтобы пробудить во мне совесть, - фыркнула Матильда.

- Ничего. Пусть мир простит мне это. Так что насчет госпожи Сандры? Вспомнила какую-то информацию, или мы повторим?

Матильда скривилась.

- Ты цепляешься за воздух, а не ищешь реальные зацепки.

- Я цепляюсь за имя женщины, воспользовавшейся бумагой, которой по-хорошему у неё быть просто не должно. Кажется, это довольно логично.

Она вздохнула.

- Ладно, - кажется, Матильда не собиралась сдавать свои позиции, просто пошла на временные уступки. – Мы работали с Сандрой. Ей эти бумаги достались ещё от меня. Но ты же понимаешь, что я не давала ей давать приказ ловить твою любовницу? Скорее всего, она придумала какой-то план и решила получить немного выгоды для себя… Сандра всегда любила деньги. А может, ей кто-то приказал. Не знаю.

- Хорошо, - вздохнул Рене. – Допустим, к этому случаю ты не имеешь никакого отношения. Но ты знаешь эту женщину лично. Что вас связывало?

Матильда усмехнулась.

- Мы были коллекционерами, - легко пожала плечами она. – Я коллекционировала одно, она – другое. И мы просто помогали друг другу. Вот и всё.

- Матильда!

- А больше я тебе ничего не скажу.

Судя по выражению лица, Рене растерял остатки терпения по отношению ко своей любовнице.

- Уйди, - велел он ей, коротко и быстро. – Уйди, глаза бы мои тебя не видели.

- Как грубо, - хмыкнула Матильда. – Я буду рядом.

Она сделала шаг назад и как будто просочилась сквозь стену, исчезла в соседней комнате блока. Рене несколько секунд смотрел на неё, а тогда повернулся ко мне.

- Я – наивный идиот, конечно. Зря верю в то, что она захочет или сможет хоть как-нибудь нам помочь…

- Тем не менее, ты всё ещё не развоплотил её. Чего ты ждешь?

На несколько минут воцарилось молчание.

- Она загадала мне загадку, - наконец-то медленно промолвил Рене. – Когда я догадаюсь, как выбраться из этой петли… Тогда всё будет хорошо. Наверное.

В его голосе не было и следа обычной уверенности, и я невольно поёжилась. Признаться, какой-то части меня хотелось потребовать, чтобы Рене развоплотил Матильду и даже не вспоминал о ней.

- Какую загадку? – вместо этого спросила я.

- Истинные раскачивают баланс, чтобы остаться живыми. Чтобы убить Истинных, надо восстановить баланс. Чтобы восстановить баланс, надо убить истинных, - улыбнулся Рене. – Как тебе?

- Занятно, - сглотнув, тихо промолвила я.

- Вот и я говорю… Занятно, - согласился мужчина. – Но не задавайся этими вопросами. Ты здесь ни при чем; это моя проблема, и я сделаю всё, чтобы её решить. Больше никто из-за этого пострадать не должен.

Надо сказать, я не слышала в его голосе прежней уверенности, той, с которой раньше Рене преодолевал все неприятности. Мы замерли друг напротив друга, и я почувствовала, что мне становится всё труднее и труднее дышать.

Наконец-то Рене отстранился, кажется, вспомнив о том, что он прежде что-то делал, а потом из-за меня и из-за Матильды отвлекся.

- Коллекционеры, - раздраженно протянул он. – Коллекционеры… Чтоб вас… Ты же не собираешься это подписывать, я надеюсь? Она вытянет из этого швейного цеха все ресурсы и просто сбежит, если позволить ей ставить свои условия.

- Не собираюсь. Отдам те три платья за наличные деньги, безо всяких договоров, - промолвила я. – Потому что деньги нам нужны, хоть такие. Хотя… Что за них купишь?..

- Ну, - усмехнулся Рене, - ткань, может быть?

- Я заглянула в магазин по дороге домой, и ткань, поверь мне, стоит достаточно дорого, чтобы предлагаемая цена за платья едва покрыла пошив трех следующих, - фыркнула я. – А покупать их у нас никто не будет. Я уж молчу о том, что лицензий у нас нет, а превращать швейный цех в модный дом – отличная идея, но это до первой проверки. А первая проверка подоспеет очень быстро. Войчик уже сегодня предлагал мне за тобой шпионить – случайно пересеклись.

Я сказала это с такой небрежностью, что даже сама испугалась собственного равнодушия, но Рене явно не напрягся.

- Войчик, - махнул рукой он. – Просто пешка. Понять бы, что ему надо… Но это пока что может подождать. Так думаешь, денег за платья не хватит ни на что приличное?

- Нет, - хмыкнула я. – Разве что куклам платья шить…

- Куклам?

В голосе мужчины не было никакого интереса, он переспросил, кажется, просто так, чтобы поддержать разговор. Но я вдруг вспомнила, что куклы были не так уж и просты. Тем более, Матильда вспоминала о коллекционерах…

- У Сандры в бутике были куклы. Такие, сантиметров пятьдесят высотой. Фарфор, роскошные платья, - кивнула я. – Только она их не продает. Я ещё подумала, странно, ведь за них можно выручить немало денег. И расходные материалы не такие дорогие, именно платья. Только найти б, кто делает их. Но вот в чем загвоздка: одна из кукол оказалась поразительно на меня похожа.

Рене аж подался вперед. В его синих глазах заблестел интерес, и я поняла, что, кажется, зря не сразу упомянула о своем странном приключении.

- И там я встретила женщину, - продолжила я, понимая, что замолчать уже будет по меньшей мере странно, - которая просила продать ей одну из кукол, потому что та очень похожа на её дочку.

- Дочка пропала? – моментально оживился Рене.

- Нет, не пропала, но…

Я помолчала немного, не зная, как правильно сообщить Рене о том, что узнала, а потом осторожно произнесла:

- Та женщина, которая хотала выкупить куклу, это твоя мать.

В комнате воцарилась пауза. Потом Рене осторожно, словно боясь меня спугнуть, переспросил:

- Моя?..

- Твоя мать, - уверенно повторила я. – Я когда из бутика вышла, она ко мне подошла, поговорить о куклах. Заметила, что одна из них похожа на меня, а вторая – на её дочку. И показала мне фотографию своей дочери, ну, и не только её. Сына ещё. Твою. Только ты там младше намного, наверное, фотография старая.

Выражение лица Рене описать было трудно. Сквозь привычную маску невозмутимости и спокойствия пробивалось что-то дикое и злое. Сначала я подумала, что он сердится меня за разговор с его матерью, потому поспешила добавить:

- Я не говорила, что мы знакомы, ты не волнуйся!

Но Рене это не успокоило.

- Да пусть бы и сказала, - промолвил он. – Я ж тебя не скрываю… Ты не Матильда, чтобы людям было стыдно показать… Нет, проблема в другом. Я ведь говорил тебе, что Эдита, моя сестра, тоже была из тех, кого поменяли местами в детстве с двойником из другого мира? Ты посмотри, какое чудное совпадение. Матильда упоминает коллекционеров, у Сандры куклы, которых она не продает, и среди них две похожи на людей, и эти люди – о чудо! – как раз те, кого поменяли местами между мирами… Сдается мне, - он усмехнулся, - мы наведаемся к госпоже Сандре вместе.