Меня предавать нельзя

Я не нашла ничего иного, как тоже схватить мужа за мочку, которую принялась с силой выкручивать. Владлен взревел раненым медведем, и Аня была спасена. Близняшки отскочили от отца и стали рыдать дуэтом, пока я пыталась уговорить себя успокоиться, чтобы не присесть потом на нары по статье сто пятой.

— Мама! Он сделал это из-за Дракулы! — захлебываясь слезами, стала рассказывать Маша.

Токарева я, разумеется, отпустила, и теперь осматривала ухо Ани. Слава богу, оно не пострадало. Если Влад и хотел проучить дочь, сделал он это весьма осторожно.

Но как бы то ни было — такое я терпеть не собиралась!

— Они подсыпали ей слабительного! Лошадиную дозу! И приклеили руки так, что… Она даже штанов снять не смогла, когда ее прорвало! — вскричал возмущенно Токарев.

Я не удержалась и расхохоталась. Девочки, заметив мою реакцию, стали успокаиваться.

— А что, ты думал, в сказку попал, когда организовал эту свою какофонию? Вот и наслаждайся, Токарев! И не смей больше трогать моих детей, понял? Ты ради шлюхи готов собственных дочерей удавить!

Я была дико зла, но, да простят меня близняшки, которые в итоге от этой ситуации лишь выиграют, в планах у меня было воспользоваться сложившимися обстоятельствами.

— Нет… Нет, Варя, это не так!

Токарев потер ухо и покачал головой.

— Я снова готов перед ними извиниться, — покаянно проговорил он.

— А мы тебя не простим! — заявила звенящим голосом Аня.

— Ты притащил Дракулу и нас же за нее и обругал!

— И ухо мне чуть не оторвал!

Они напали на отца на пару, и мне пришлось вмешаться. Я примирительно сжала плечики дочерей и попросила:

— Девочки, оставьте нас с вашим папой вдвоем, пожалуйста.

Аня и Маша немного посомневались, но все же прошествовали к лестнице, а после — наверх. Я поинтересовалась безразличным тоном:

— А где Дракула?

На лице Токарева на мгновение появилось недовольное выражение, но оно тут же исчезло, когда я смерила мужа взглядом.

— Ее забрала скорая. Пришлось вызвать, — мрачно отозвался Владлен. — Но не переживай, промоют желудок и отпустят.

Я вскинула брови.

— Думаешь, мне есть дело до твоих любовниц? Отнюдь. А вот до того, как ты все же планируешь компенсировать мои моральные страдания и страдания моих детей — дело есть. И огромное.

Токарев очень тяжело вздохнул, но опять, будто опомнившись, принял заинтересованный вид.

— И как же я могу их компенсировать? Кстати… Ульяна выходит замуж! Так что беременна она вовсе не от меня, — заявил Владлен.

Какая жалость… С другой стороны — ну и ладно. Безо всяких пузатых барышень, которые перелетали, словно бабочки, с пестика на пестик, обойдемся. Токарев уже наказал себя на большую сумму, дело за малым: добиться от него подарка.

— Очень рада за Ульяну и ее жениха, — не моргнув и глазом, соврала я. — А компенсацию я возьму деньгами. Но оформим мы ее как и полагается — документально. Чтобы в случае твоего желания жениться на другой ты не решил, что заберешь заслуженное мною.

По правде говоря, я ожидала, что Токарев отправит меня куда подальше, но он очень мило улыбнулся, подошел ко мне и сказал:

— Как же ты еще не поняла, что ни на ком жениться я не собираюсь, родная? Что же касается денег…

Муж задумался и что-то стал прикидывать в уме. Я молчала, не торопясь сбивать его с мысли.

— Все устроим, — в итоге проговорил Токарев, чем порядком меня удивил. — Пойду помирюсь с девочками.

Я тут же всполошилась.

— Не стоит, — остановила я его, и когда Влад в недоумении и недовольстве обернулся, пояснила: — Хочу сначала сама с ними поговорить. Поверь, так будет лучше.

После чего направилась к Ане и Маше. И уже по пути крепко задумалась о том, что говорила мне Власта.

Надо выяснить, почему Токарев так держится за наш брак. И за меня в частности. В этом кроется какая-то загадка.

Когда мне позвонил Дамиан и сказал, что нам нужно встретиться, потому что он кое-что нарыл, я как раз занималась тем, что выбирала дизайн-проект для нашего с Властой будущего детища.

Подруга улетела по делам, так что вся эта история, связанная с магазином, легла на мои плечи. Чему я была лишь рада. Размышления о том, до чего докатилась моя жизнь, порядком меня потрошили эмоционально. Так что отвлеченная тема была как нельзя кстати.

К Разумовскому на разговор я ехала с пониманием, что уже успела соскучиться по нашему общению. С момента, когда мы покинули его отель, миновала неделя. И я частенько вспоминала те мгновения какой-то бесшабашной свободы, когда мы проводили время с Дамианом наедине. Вспоминала, как просто говорили обо всем и ни о чем, как смеялись над какой-нибудь классной шуткой. Мне нравились те глотки воздуха, которые дарило мне общение с Разумовским, и сейчас, когда я направлялась в небольшое кафе на окраине города, внутри меня жило предвкушение.

— Еще немного, и я бы заподозрила, что ты хочешь поиграть в шпионов, — улыбнулась я Дамиану, когда подошла к столику, за которым он меня ждал.

Он просиял ответной улыбкой, которая, впрочем, довольно быстро померкла, когда Разумовский произнес:

— На самом деле, примерно так все и обстоит.

Посмотрел на меня, затем на подоспевшего официанта.

— Ты голодна? Или просто выпьем по коктейлю? — уточнил Дамиан.

Я помотала головой.

— Не голодна. Коктейля будет достаточно. Хотя, вряд ли он будет таким же вкусным, как те, что подают у тебя в отеле.

Разумовский вновь улыбнулся, но всего на мгновение. После чего, когда официант, приняв у нас заказ, удалился, спросил:

— Как твои дела? Есть что-то новенькое?

Я сделала глубокий вдох. Ну не рассказывать же ему о том, что вытворили близняшки, когда Мишель заявилась к нам без приглашения? А хотя, если без подробностей, то почему нет?

— Аня и Маша немного пошалили, Владлен сорвался на них… и сейчас обязался выплатить мне денежную компенсацию, которую мы оформим нотариально как подарок, — вкратце поведала я Разумовскому.

Он приподнял бровь, но расспрашивать не стал. Лишь кивнул и проговорил:

— Об этом я и хотел побеседовать с тобой.

У меня даже глаза округлились.

— О подарке Токарева? Или о шалостях близнецов? — не сразу поняла я, о чем поведет речь Разумовский.

Он усмехнулся и, приняв бокал от официанта, сделал щедрый глоток.

— О том, что сейчас будет происходить нечто, о чем ты не имеешь ни малейшего представления. Ну, как я надеюсь…

Дамиан говорил такими загадками, что у меня в голове даже туман появился. Я ни черта не понимала в том, что он имеет в виду. Но терпеливо ждала продолжения.

— Ты ведь не в курсе того, что существует некая фирма для отмыва денег, которая открыта на твое имя? — задал он внезапно настолько шокирующий вопрос, что я даже глотком спритца подавилась.

Что-что он только что сказал?

— Не в курсе, — выдавила я из себя, хотя понимала, что по моей реакции все понятно и так.

— Я в этом не сомневался, — кивнул Разумовский. — Как и при каких обстоятельствах ты подписала документы, даже спрашивать не стану, но скажу, что вот-вот у Владлена появится причина временно перевести все активы на счет этой самой фирмы. Твоей фирмы…

Он смотрел на меня со значением во взгляде, но я не осознавала, к чему Дамиан клонит. Я мало что понимала в происходящем. Подобные дела меня никогда не касались, так что все, на что меня хватило сейчас — сидеть и ждать продолжения, которое обязательно должно было прозвучать со стороны Разумовского. И он в итоге сказал:

— Тебе нужно будет отменить доверенность, которая наверняка имеется у Токарева. Но сделать это нужно, по понятным причинам, тогда, когда деньги будут на счету. А так же ты обратишься в банк, где открыт этот самый счет, и запретишь распоряжаться им всем, кроме одного-единственного человека. Тебя.

Дамиан смотрел на меня с торжеством во взгляде, а я понимала простую вещь: мне даже страшно представить, что будет дальше. Как себя поведет Владлен, когда поймет, что я лишила его всех средств. И только от меня будет зависеть судьба его денег.

С другой стороны, почему бы не считать, что я вполне заслуживаю гораздо большей компенсации, чем та, которую я планировала потребовать у мужа?

— И на этом все? Я смогу просто забрать эти деньги и подать на развод?

Вопрос прозвучал довольно глупо — будто бы я разрешение у Разумовского просила, ей-богу. Но он понял все именно так, как нужно.

— Ну, если только ты не останешься с мужем и не решишь понаблюдать за тем, как вся его псевдо-империя рухнет, словно карточный домик… Я ведь не остановлюсь на этом…

Голос Дамиана стал жестким, а от его взгляда у меня и вовсе мурашки по телу побежали.

— Уже нашел партнера Токарева, которые потребует возвращения вложенных средств. И сделает это в тот момент, когда твой муж будет максимально уязвим. Так что будет скоро Владлену очень несладко…

Он замолчал. Просто сидел, пил коктейль и ждал, пока я все обдумаю.

— Возможно, это слишком высокая плата за такую банальную вещь, как измены, — наконец, сказал Разумовский, очевидно, решив меня поддеть.

На что я тут же отреагировала именно так, как и ждал Дамиан.

— Еще чего! Это нормальная цена за предательство. И считаю, Токарев должен со мной расплатиться сполна, — заявила я Разумовскому.

В ответ он поднял бокал в молчаливом тосте.

Когда в его кабинет вошла Ульяна, та самая, которая собиралась замуж за престарелого богатея, Токарев даже пожалел, что не взял с собой на работу близняшек. Он ведь очень старался усыпить бдительность жены, так что ни Мишель, ни Уля, ни кто бы то ни было в его планы не входили. И если Миша еще хоть как-то успела снискать его интерес не только в постели, то на что рассчитывала Ульяна, приперевшись к нему в офис, он не знал.

— Я слышал, ты выходишь замуж, — проговорил он вместо приветствия. — Пришла за поздравлениями?

Не то чтобы Токарев опасался, что их с Улей может поймать на месте преступления Варя. Да и преступлением прибытие бывшей любовницы назвать он не мог, но и дергать тигра за усы не хотелось.

— Пришла сказать, что я пока не знаю, чьего ребенка ношу, — ответила Ульяна таким спокойным тоном, будто они тут собрались обсудить биржевые котировки.

В которых она, кстати, ни черта не смыслила.

— Хорошо, — просто ответил Токарев.

Он понимал, зачем она здесь. Если не сложится с тем самым бизнесменом-фрицем, то упускать довольно денежного клиента в виде Влада станет неразумным. Но Токарев очень надеялся на то, что жених из Германии с крючка не слезет.

— Я очень часто нас вспоминаю, — продолжила Ульяна, подойдя к нему сзади.

Она положила руки на его плечи и стала разминать. Совершенно неуместный жест, надо сказать. Такой же, как и ее признание.

В отличие от Ули, если предположить, конечно, что она не лгала, Владлен совершенно не испытывал к ней никаких чувств. Она была лишь очередной его шлюхой и только. Но ругаться с ней — себе дороже.

— Милая, я думаю, что будет самым верным, если ты просто выйдешь замуж, а я просто продолжу свою семейную жизнь, — мягко сказал он. — Я тоже очень часто нас вспоминаю… — начал Владлен, желая присовокупить к этому что-то вроде «но сейчас не время проявлять свои беременные нежности», однако прибавить ничего не успел.

Дверь в его кабинет снова распахнулась (проходной двор какой-то!) и на пороге появилась Варя. Черт побери! Только не это! Только не в тот момент, когда он стал налаживать с нею отношения. И ведь действительно не только думал, что его полностью устраивает отсутствие в жизни измен, но и начал проникаться семейными ценностями.

Это чувство однажды притупилось, а сейчас, когда Варя показывала ему, насколько привлекательная женщина жила рядом с ним, он вообще не хотел ничего менять в том, к чему пришел, когда его поймали на изменах. Больше никаких других баб, по крайней мере, пока.

И ладно бы жена застала их за простой беседой, но не во время же массажа!

— О, у тебя тут важное совещание, как я посмотрю, — хмыкнула Варвара, когда Ульяна, как и полагается умным шлюхам, быстро от него отошла. — Та самая беременная девица, которая выходит замуж. Я поняла.

Варя прошла в кабинет с видом военачальника, который сейчас начнет отдавать указания направо и налево, и проговорила:

— Нотариус ждет нас через два часа для оформления подарка. Я думала с тобой пообедать перед поездкой к нему… но…

— Я уже свободен! — тут же поспешил ее заверить Токарев, поднимаясь из-за стола. — У меня немного защемило шею, а Ульяна — прекрасный мануальщик, — начал нести откровенную чушь Влад.

Варя хмыкнула. Уж каким Уля была «костоправом», в этом кабинете понимали все присутствующие. Но жена промолчала, а когда Токарев взглянул на бывшую любовницу, та снова поняла все без слов.

Вышла прочь из кабинета, после чего Владлен спросил у Вари:

— Едем?

Она кивнула в ответ и проплыла с царственным видом к двери.

Кажется, обошлось…

Чем больше времени проходило, тем больше я убеждалась в том, что Владлен — не тот человек, с которым я бы хотела прожить остаток жизни. Даже если бы не знала о его изменах, понимала, что он совершенно не мой мужчина. Конечно, я бы не задумалась об этом, если бы однажды банально не стала свидетельницей того самого разговора о муже и его гареме, но сейчас была даже благодарна за то, что узнала правду. Наши пути разойдутся, даже если Влад станет самым щедрым, любящим и верным. Я не задержусь рядом ни на единый лишний час.

— Все произойдет уже сегодня? — спросила меня Власта, с которой мы осматривали сразу два помещения под будущий магазин.

Мысли мои витали только вокруг того, что мне предстояло. А именно — отзыв генеральной доверенности, которую я когда-то дала мужу.

— Да, но меня не покидают размышления о том, какой же дурой я была, когда все это подписывала не глядя!

Власта взяла меня под локоть и увлекла к нише под окном, в которой мы с комфортом и устроились. Подруга захлопотала, доставая из сумки небольшую термо-кружку.

— Выпей, я была уверена, что кофеек нам с тобой точно пригодится. Ты сейчас вообще не со мной.

Я вздохнула и послушно сделала глоток.

— Прости. Мне понравились оба помещения, — начала я, но Власта меня остановила.

— Это ерунда. Их не уведут, я тебя уверяю. Цена немаленькая, сдавать будут долго. Давай лучше о тебе…

Она устроилась удобнее с видом психолога, который собирался провести сеанс терапии.

— Ты зря считаешь, будто была дурой, когда доверяла мужу. Это ведь вопрос доверия… и документы, и отсутствие измен. И только Влад виноват в том, что тобою воспользовался так бесчестно. Но на будущее ты выводы сделала. И когда у тебя будут новые отношения, в них войдешь с новым опытом.

Я тут же замахала на подругу руками. Какие новые отношения? Мне бы из старых выбраться и раны зализать. Что я предпочту делать, оставшись при своем — детях, новом деле и деньгах.

— Ой, ладно тебе. Дамиан разве что слюни в твою сторону не пускает, — фыркнула Власта, но ответить я ей не успела.

На телефон мне пришло сообщение от Разумовского: «Поезжай и отзывай доверенность. Деньги на твоем счету».

— Едем? — верно истолковала мою реакцию подруга, которая была в курсе происходящего.

Я уняла отчаянно заколотившееся сердце и уверенно кивнула:

— Едем!

Чертов Разумовский наступал по всем фронтам. В бизнесе без грязных делишек с отмыванием бабла было никак — Токарев это знал. И теперь этот сраный Дамиан, который ему весьма ожидаемо мстил, мог натравить на него конкурентов, налоговую и даже антимонопольную службу.

Поэтому деньги нужно было спрятать. Сначала по известному пути перевести их на счет жены, а потом и вовсе вывести в офшоры.

Кредиторы пока вроде претензий к нему не предъявляли, так что можно было припрятать денежки и затаиться. Чем Токарев и занялся. И пусть Разумовский изобретает свои идиотские планы и дальше — где надо, у Влада подмазано. А госконтракт, который он выполнил себе в ущерб, но с перспективой на сотрудничество с нашей прекрасной родиной, и вовсе прикроет ему задницу.

Так он считал ровно до того момента, когда к нему в офис не явился Травников Юра. Какое-то время назад он вложил внушительную сумму в проект, которым занималась фирма Токарева, и пока выгоды особой не получил. Но они ведь обсуждали, что это история длительная, пока все раскачается, пока начнут появляться первые крупные суммы…

— Приветствую, — протянул ему ладонь для рукопожатия Травников.

Едва взглянув на него, Владлен понял, что его ничего хорошего не ждет. У него на такие моменты была чуйка.

— И тебе не хворать, — откликнулся он, вложив в эти слова все ту легкость, которой, по правде говоря, совершенно не ощущал. — Какими судьбами? Секретарша сказала, что ты заранее встречу не назначал.

Травников присаживаться не стал, тем самым очерчивая, что он здесь ненадолго. Он просто посмотрел на Влада и кивнул.

— Именно так. А какими судьбами… Я хочу вывести вложенные средства из твоего проекта, Токарев. И деньги мне нужны уже сегодня.

Он смотрел на него с полной уверенностью в том, что Влад тотчас метнется кабанчиком и вернет ему средства. И, собственно, был прав. У Травникова были связи, причем не только там, наверху, но и в структурах околокриминальных. Ссориться с таким человеком — себе дороже.

— Можно узнать причины, по которой ты забираешь бабло? — как можно безразличнее уточнил Владлен.

Даже в этом он видел руку Разумовского, и ему очень не хотелось думать, что влияние Дамиана простирается настолько далеко.

— Я не думаю, что тебе будет интересно знать, на какие личные цели мне нужны деньги уже сейчас, — сделав ударение на слове «личные», ответил Юрий.

Он подернул плечами, как бы говоря: разве это стоит обсуждать? И, направившись к выходу, добавил:

— Жду, Токарев. И спасибо за сотрудничество.

Травников ушел, а Владлен выругался сквозь крепко стиснутые зубы. Вывести бабло из проекта будет не так-то просто… Но как же хорошо, что у него на счету имеется нужная сумма…

— В каком смысле эта доверенность больше недействительна и у вас есть запрет на распоряжение средствами? Это мои деньги! Я их туда перекинул лично! И я их заработал! Немедленно дайте мне возможность сделать перевод моему партнеру!

Эти фразы Токарев повторял в разных конфигурациях битых десять минут. Иногда даже хотелось снабдить сказанное каким-нибудь цветастым матерным словцом, которое бы скрепило картину воедино, но пока он держался.

— Я сейчас же приеду и вам не поздоровится! — пообещал он девице, которая вообще могла разговаривать с ним из другого города.

Но с ней-то все понятно, она просто сидит на телефоне. А вот в офис он наведается обязательно.

С этими мыслями, бросив все дела, Владлен сел в машину и поехал в банк. Ужасающее предположение о том, что Варя каким-то образом прознала про свой счет, он отбросил. Оно было слишком жутким.

Он ведь все предусмотрел. Никакие вопросы его жену не касались, он все делал вовремя, чтобы, не дай бог, никакая информация к Варваре не просочилась. Но каким же образом сейчас генеральная доверенность исчезла?

Жена подписала ее, когда они занимались продажей кое-какой недвижимости и покупкой их особняка. Варя как раз тогда была очень вымотана близнецами. Влад выбрал удачный момент, когда все ее помощники были заняты, и радовался, как ребенок, что Аня и Маша у них с женой получились настолько активными. Стыдно ему за подлог не было — он все делал для семьи. И Варя должна была это понимать, даже если докопалась до истории с подставной фирмой… Да нет, это невозможно. И даже предположить страшно, чем все обернется, если окажется, что жена в курсе. Она же ему все нервы вымотает, пока он вернет свои деньги…

Если вообще не перекрутит все в свою сторону и не решит завладеть всеми средствами. И потом воюй с ней, не воюй, дели имущество, не дели — а Варя все равно прикарманит себе половину того, что у него имеется. Но там очень много! И именно он обеспечил семейство этими деньгами. Ему их и забирать.

С этими мыслями он влетел в бизнес-зал банка, намереваясь поднять на уши всю эту шарашкину контору. Пусть извиняются, кланяются ему в ножки… Пусть ищут себе какие угодно оправдания, но чтобы только он получил возможность управлять своими бабками!

А через пару минут выяснилось, что если какими-то бабками Владлен и может распоряжаться — так это старушками у подъезда. И то — вряд ли.

Варя действительно все знала. И реально отозвала доверенность на его имя, вследствие чего теперь имела исключительное право вести свой счет в одиночку.

Капец…

В дом он ворвался ураганом. Ему хотелось рвать и метать. Именно за этими чувствами Токарев пытался скрыть жуткий страх. Если ему не удастся уговорить жену вернуть деньги, это будет катастрофа.

И конечно, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы заранее знать исход: Варя будет ему мстить. Уже делает это, причем очень точечно и болезненно.

— Где моя жена?! — рявкнул он, промчавшись по особняку разрушительным смерчем.

Он схватил первую попавшуюся девицу, оказавшуюся перепуганной от его внезапного выверта горничной, и встряхнул.

— Я… я не знаю! — пискнула она, и разве что челюсть не уронила вместе с бархатной тряпочкой, которой протирала позолоченные перила.

Влад отпустил ее и обвел глазами дом. Чего добивалась Варя? Чтобы они потеряли все?

Он схватил телефон и стал звонить жене. По правде, не особо рассчитывал, что она возьмет трубку, но Варвара все же подошла.

— Я слушаю, — отозвалась она таким ледяным голосом, что у Токарева мурашки по телу побежали.

— Варенька… — начал он вкрадчивым голосом, а у самого рука в кулак сжималась и разжималась.

Но нужно было вести себя потише и поспокойнее. Ссориться с женой ему точно сейчас не нужно.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — поинтересовался он осторожно.

И тут же услышал четкое и сухое:

— Нет. Не хочу.

А-р-р!

— Ты ведь… выяснила, что на твое имя была оформлена некая фирма, я прав? — выдавил он из себя, зная, что выглядит глупо прежде всего в своих глазах.

Не полтергейст же всю эту ерунду провернул, в самом-то деле!

— А, ты об этом, — хмыкнула Варя. — Да, кажется, что-то такое припоминаю.

Она над ним потешалась! И это мгновенно взбесило Токарева. А еще больше его выводил из себя тот факт, что ему нельзя было вылить на голову жены все то, что само просилось наружу.

— Ты отозвала доверенность на мое имя. Я не могу распоряжаться своими деньгами, — проговорил он после паузы.

Варя немного помолчала, потом поцокала языком.

— Ты не можешь распоряжаться моими деньгами. Счет-то мой…

Токарев мысленно завыл. Совершенно натуральным образом запрокинул голову к потолку и в голове у него пронесся надрывный и жуткий волчий вой.

— Варенька, послушай… я подарю тебе еще сколько угодно денег в разумных пределах, но мне сейчас очень нужно отдать средства человеку, который может устроить мне просто море проблем, если я не верну ему бабло.

Он очень надеялся на благоразумие Вари. Это ведь будущее и ее детей, она должна это понимать.

— Отдавай, я только за, — ответила жена. — А мне как раз нужно прикупить маме квартиру. Я очень благодарна тебе, любимый, что у меня теперь на это имеется нужная сумма.

Возникло ощущение, что Варя просто возьмет и положит трубку, и Токарев буквально вскричал:

— Где ты? Я приеду… мы поговорим. Мы все решим. Варенька, у меня нет возможности вытащить бабло из моих проектов! Иначе они попросту рухнут! Все!

Варвара думала какое-то время, после чего озвучила его приговор:

— Где я — тебя уже не касается, Токарев. Разбирайся со своими проблемами сам. Дети со мной, если тебя это хоть как-то волнует. Они в надежных руках. А наш дом… Что ж, я куплю себе новый, еще лучше. Найду способ сделать так, чтобы ты на него не претендовал при разводе. Так что подавай в суд, Влад. Нам больше с тобой не по пути.

Она все же положила трубку, и, как понял Токарев, который стал названивать то жене, то дочерям, а то и вовсе теще, все четверо попросту отправили его в блок.

И это была вишенка на торте. Тот щелчок по носу, который отдавался таким звоном в ушах, что от него даже зубы заныли.

Итак, надо было взять себя в руки и призвать на помощь разум. Ну, положим, вложения свои он заберет — с гигансткими потерями, но все же. Вернет Травникову всю сумму. Сам останется ни с чем.

Нет… нет-нет-нет… Так не пойдет. Он уже привык жить на широкую ногу! Он не может себе даже представить, каково это — думать о том, есть ли сегодня достаточное количество денег на какую-то покупку, или нет. А поднимать фирму с нуля — то еще удовольствие. И куча времени пополам с нервами.

Или попросить Травникова подождать и все же действительно избавиться от их с Варей дома? Но и на это нужно будет разрешение жены! Хоть он и делал все, чтобы в случае развода не делить с ней деньги, в продаже недвижимости, где они жили вчетвером, так или иначе придется задействовать Варю.

Что она там сказала? Чтобы он сам с нею разводился? То есть, она не планировала бежать в суд и подавать на раздел имущества? И пока станет тратить его бабки, причем так, чтобы потом купленное невозможно было у нее отсудить?

— Я слушаю, — проговорил Травников, когда Токарев набрал его номер. — Ты отправил деньги? Я ведь говорил тебе, что они мне нужны срочно…

В голосе Юрия зазвучали стальные и даже угрожающие нотки.

— Юра, послушай… дай мне пару дней, — начал Влад, но Травников его оборвал.

— Я могу дать пару… часов. Но никак не дней, Токарев. У тебя проблемы с баблом? Я готов взять недвижкой. Вроде ты хвастался не так давно, что прикупил квартиру в Тае.

Влад прикусил язык. И дернул же его черт быть в свое время слишком болтливым…

— Она оформлена на подставное лицо. Там все сложно… — пробормотал он в трубку.

— Ничего. Я уверен, ты решишь этот момент. Не хотелось бы, чтобы завтра деятельность твоей фирмы парализовало из-за бесконечных проверок. Жду два часа — решай: деньги это будут или хата в Тайланде.

Травников положил трубку, а Владлен выматерился. И после этого не нашел ничего лучшего, чем выйти из дома и поехать по уже известному адресу.

К Мишель.

Она встретила его холодно, хотя Токарев и понимал, что Миша к нему справедлива после выходки близнецов. Но если еще и она отвернется — это будет катастрофа…

Его родители встали на сторону невестки, про саму Варю Влад вовсе предпочитал молчать, чтобы не материться так крепко, что уши бы завяли даже у отъявленных пиратов. Друзей, как оказалось, у него не имелось. Оставалась лишь Мишель… Она ведь не просто так была ему наиболее близка из всех тех, с кем у него имелась связь…

— Я надеюсь, у тебя с собой нет какого-нибудь коктейля, который бы передали твои дети, — процедила она, указав на диван, где Владлен и расположился.

Миша была весьма проницательной барышней, потому когда он прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу, она тут же метнулась к бару и налила ему щедрую порцию выпивки.

— Рассказывай, — велела она, когда Токарев застыл в такой позе.

Он взял бокал из рук Мишель, опорожнил залпом, на что она удивленно выдохнула, но тут же наполнила его вновь. Хорошая девочка.

— Дети больше тебе ничего не передадут. Варя обокрала меня, забрала близнецов и свалила в закат. Процесс развода запущен.

С последним он, по правде, маханул. Не было никуда ничего запущено — на это просто не имелось пока времени. Однако, конечно, он станет разводиться с этой предательницей.

Услышав тираду Влада, Миша «взяла стойку».

— Ты хочешь сказать, что теперь свободен?

Она нахмурилась, видимо, когда осознала, что именно еще сказал ей Токарев, и добавила:

— И что значит — обокрала? Утащила свои драгоценности?

Влад покачал головой.

— Нет, Мишель. Она забрала все деньги, которые я вывел, чтобы, чтобы они не пострадали в ходе проверок. Чертов Разумовский натравил на меня всех и разом! Я вытащил бабки, но Варя каким-то образом узнала, что на нее оформлена подставная контора…

Как именно это случилось, Владлен, разумеется, знал. Но в целом, какая ему теперь разница, ведь деньги перетекли к Варе. А уж она сообразит, как именно и куда их потратить.

— И что ты будешь делать сейчас? — спросила Миша, растерянно хлопая глазами.

А он ведь так надеялся, что она отыщет какое-то решение сложившейся проблемы! Хотя, Мишель и была умной в ряде вопросов, разумеется, прежде всего являлась женщиной легкого поведения, а потом уже доморощенным психологом, финансистом и бог весть кем еще.

— Вообще, мне очень хочется просто свалить в теплые края… — сказал он ей, положив руку на обнаженное бедро Миши.

Она как раз присела рядом, подогнув одну ногу под себя, и теперь смотрела на него как-то странно. Как будто решала, стоит его оставлять здесь, или можно уже отправить куда подальше.

Впрочем, наверно, это придумал себе сам Влад, потому что чувствовал он себя хуже не придумаешь.

— И как ты туда свалишь, если у тебя нет денег? Я же верно поняла: ты прямо совсем-совсем лишился финансов?

Токарев очень глубоко вздохнул, допил виски, но теперь Мишель не торопилась обслуживать его вновь. Она смотрела на него цепко, от чего Владу даже стало не по себе.

— Не совсем-совсем, — помотал он головой. — Есть еще долгоиграющие проекты, которые принесут деньги в перспективе. Есть хата в Тае, но ее, видимо, придется отдать, чтобы не огрести еще больших проблем. Есть моя фирма, наконец, которая когда-то вновь принесет мне бабла…

«Если только Разумовский ее не уничтожит к хренам», — мелькнуло в голове, но озвучивать это Влад не стал. Потому что чувствовал — еще немного, и он увидит, как Мишель не просто теряет к нему всяческий интерес, но и отправляет его восвояси.

— Ну, хорошо, — кивнула она. — Может, это даже к лучшему.

Она рассеянно посмотрела на часы. Что в случившемся могло быть к лучшему, уточнять у Миши Токарев не стал. Он бы остался у любовницы, чтобы хоть немного привести себя в чувство, но ощущал себя здесь лишним.

— Влад, извини, у меня скоро встреча, — проговорила Мишель, озвучивая его верные предположения.

Когда-то она готова была ради него отменить все свои дела, но сейчас, как оказалось, у нее были занятия поважнее и поинтереснее.

— Хорошо, я понял, — ответил он, поднявшись.

Зачем к ней приезжал, так и не понял. Легче от рассказанного не стало, даже наоборот, теперь Влад окончательно понял, в какую жопу угодил. Только в комплекте с этим пониманием шло еще и осознание, что без денег он никому не нужен. Даже Мишель, которая, как ему раньше казалось, испытывала к нему какие-никакие, но все же чувства.

Он уехал от нее с тяжким камнем на душе. А когда вернулся домой, почти сразу попал в маленький личный ад. С квартирой все же пришлось расстаться, но, несмотря на то, что Токарев вернул долг Травникову, его фирму это не спасло. На нее обрушился такой поток бесконечных проверок, что они бы даже в заднице у самого отъявленного святоши могли обнаружить смертельный грех.

Все проекты Владлена сначала встали, а затем стали приносить убытки. В бизнес-кругах Токарев стал нерукопожатной персоной. А Варя, его некогда любимая жена, добавила масла в огонь.

Она сама подала на развод через время, причем сделала это в тот момент, когда пристроила его бабки таким образом, что к купленной ею недвижимости было не подкопаться.

И уже через пару месяцев Владлен Токарев превратился в слабое и почти уничтоженное подобие себя.

От которого отказались даже проститутки…

Эпилог

Слава всем богам, я стала свободной женщиной! И осталась целиком и полностью при своем — при детях, быстро развивающемся бизнесе, и, самое главное, при своей гордости, которую никто не смог попрать.

Случилось это, конечно, еще и потому, что рядом были верные и надежные люди. Совсем не такие, как мой муж, которому я готова была посвятить всю свою жизнь, но который этого не оценил.

Но даже если бы я осталась один на один с тем ужасом, в который меня погрузил Токарев, теперь я знала, что справилась бы и в этом случае. Да, было бы сложнее, но я бы не позволила себя предавать и дальше.

И вот она я — выстоявшая и отстоявшая свое женщина. И вы бы знали, сколько планов на эту жизнь у меня имелось! Просто миллион!

Я понимала, что меня теперь просто не остановить. И даже какую-то банальную поездку за город, где мы с Властой смотрели помещение, пока Дамиан, мама и дети гуляли в парке, я воспринимала как наполненное чудом времяпрепровождение.

Когда у тебя за спиной крылья — так просто видеть во всем лишь счастье.

— Разумовский, ну так ведь нечестно! — притворно возмутилась я, когда Дамиан сотворил для меня сюрприз.

Он просто приехал за мной в магазин, который уже вовсю работал и приносил хорошие дивиденды, и просто забрал меня на частном джете на отдых. Причем в другую страну.

Дети при этом остались под присмотром бабушки, которая тоже участвовала в этом заговоре.

Аня и Маша уже не спрашивали про отца, видимо, поняв, что с Владом у нас все контакты завершены. Я не знала, будет ли так и дальше, ведь жизнь штука длинная и сложная, но пока Токарев пропал с радаров.

По суду мне удалось забрать себе еще и половину дома, который мы впоследствии продали дистанционно. А еще я все же сберегла те деньги, не без помощи Разумовского, конечно, но все же их удалось сохранить в неприкосновенности.

Владлен воевать со мной не стал. Я видела его вскользь в новостях, уже после нашего развода, и представлял он из себя довольно унылое зрелище. Однако меня это уже ни капли не волновало.

— Нечестно двадцать четыре на семь работать без выходных! — ответил Дамиан, распахивая для меня дверцу машины, которая остановилась у небольшой виллы в горах.

Отсюда открывался просто потрясающий вид на водную бескрайнюю гладь с крохотными точками белоснежных яхт.

— Боже, это просто восторг! — воскликнула я, подбежав к террасе, в перила которой и вцепилась руками.

Иначе бы я просто оторвалась от земли и улетела туда, в эту лазурную высь, пропитанную средиземноморским солнцем и ароматом моря.

Дамиан, улыбаясь, подошел ко мне и встал рядом. Он хмурил брови, на что я тут же отреагировала, немного поубавив свой пыл:

— Что-то не так?

Разумовский тяжело вздохнул и сказал:

— Все так. Я просто думаю о том, когда же мне наконец повезет, и ты обратишь на меня свое женское внимание…

Этого разговора я опасалась, хотя и понимала, что он у нас рано или поздно случится. Однако сейчас, когда Дамиан так трогательно произнес эти слова, я прислушалась к себе, и поняла: мне совершенно нечего бояться. Разумовский не станет на меня давить и делать то, что мне не понравится. А отношения с ним меня совершенно не пугают, тем более, что я сама могу выбирать, когда и в каком формате они начнутся.

— Я уже давно обратила на тебя свое женское внимание, — ответила я, едва улыбаясь Дамиану. — Наверно, в тот момент, когда ты сбежал ко мне от своего крокодила.

Глаза Разумовского просияли, но я поспешила добавить:

— Просто сейчас у меня есть желание, чтобы у нас с тобой все шло так, как идет. Не хочу торопиться.

Я вновь перевела взгляд на потрясающую картину окружающего нас пространства и сказала:

— Ты, кажется, угрожал ужином и вином? Пойдем скорее, а то мне так и хочется распахнуть крылья и улететь туда!

Я только договорила, как Разумовский взял меня за руку и заверил совершенно серьезным тоном:

— Даже не вздумай, Варя. Я тебя никуда теперь не отпущу.

И эти слова прозвучали как самое сладкое обещание. И как самое важное подведение итогов всего того, что со мной случилось.

А впереди нас ожидало наполненное счастьем будущее. В которое мы устремимся, раскрыв наши крылья, на которых так легко и восторженно лететь по жизни.

Когда ты твердо стоишь на ногах — взмыть в небеса можно по щелчку пальцев.

Я вам это точно говорю…