МЖМ по Кругу. Секс-Терапия. Исповеди "Невинных"

Исповедь 7. Измена в Новогоднюю Ночь

— Пожалуйста перестааа-ах-арл…

Горячий и большой Осман просто заткнул мне рот. Бекир шлепнул меня по ягодицам своей волосатой лапой так сильно, что я взвизгнула, а платье сползло с округлых ягодиц на талию, обнажив мои белоснежные трусики.

В добавок ко всему — они так ярко светились в фиолетовом флуоресцентном свете, что любой мужчина в клубе мог «меня» увидеть.

Я застонала в голос от того, что Бекир стал пристраиваться ко мне сзади, не дожидаясь пока его друг закончит со мной…

Быть пущенной по кругу в московском ночном клубе для турецких мужчин? Еще утром я бы сказала, что это история точно не про меня. Я замужем и безвылазно сижу дома с ребенком. Если я и задыхаюсь от чего-то, так это не от огромного твердого восточного мужчины у меня в горле, а от того, что лифты опять не работают, а мое «чадо» устало и хочет на ручки.

Я конечно расскажу, как меня пустили по кругу в ночном клубе, но история не была бы полной без того, как она началась…

Я закрыла глаза, но перед лицом все ещё адски мигала новогодняя гирлянда, успевшая надоесть еще до наступления праздников.

Дверь лифта скрипнула, и только сейчас я поняла, что впервые за последние четыре дня оказалась в тишине. В ушах стоял настоящий гул от всей этой рутины домохозяйки.

Тишина. Только скрежет лифта монотонно отмеряющий этажи.

Ни тебе телевизора, ни толстого мужа, разговаривающего с «Алисой» чаще, чем со мной, ни бесконечно пиликающих игрушек сына, ни шума пылесоса, ни журчания воды в раковине, пока я мою посуду, ни пылесоса, ни гомона ремонта в набитой новенькими квартирами многоэтажке.

Я вдохнула и выдохнула. У меня было моих собственных тридцать секунд, пока я еду в лифте, чтобы сходить в пятерочку. И я решила посмотреть на себя в зеркало.

Измученная семейной жизнью женщина, пялилась на меня изучающим взглядом из отражения.

От былой двадцатилетней Эмилии казалось не осталось и следа. Замотанная в зимний шарф, чтобы не прострелило шею, с пучком на голове, от которого мои когда — то великолепные густые длинные волосы портятся. В зимнем пуховике — как снеговик на стероидах. Ни тебе талии, ни силуэта, ни фигуры.

Глядя на проезжающий мимо подъезда майбах с двумя красавчиками я еще раз глубоко вздохнула в такт раздающейся из него музыке и в который раз подумала: Дааа, замуж я вышла слишком рано…

Майбах рассекал московскую слякоть блестящим, глянцевым черным стержнем.

Я уже начала фантазировать о том, как бы я себя вела на свидании с водителем такой машины и что надела бы, если он позвал меня в ресторан…

Внезапно машина резко остановилась прямо передо мной, когда я пыталась перейти дорогу.

— В салон ее, быстро! — Скомандовал властный баритон через плечо.

Пассажир — двухметровый амбал, едва умещавшийся в карикатурно сидящее на нем токседо выскочил из машины. Классические мужские туфли окунулись в придорожную грязь перемешанную со снегом.

Громила поскользнулся, но я была настолько ошарашена происходящим, что не воспользовалась его оплошностью.

А ведь могла бы тогда сбежать и ничего этого не было бы.

Меня схватили и потащили в салон.

Я закричала, но огромная горячая ладонь моментально заткнула мне рот, вторая обхватила за голову и пригнула, чтобы я не расшиблась лбом о каркас элитного автомобиля.

— Успокаивайся. На тебя пришел заказ, Эми.

Я лежала на заднем сидении майбаха. Хотя его салон был больше похож на квартиру на колесах. Сквозь шок похищения я стала узнавать голос.

— Мы отвезем тебя Присцилле, и она приготовит тебя для встречи с Османом. Он хочет видеть тебя в своем гареме.

— Немедленно верните ме… — мой пылкий пассаж прервала крепкая мужская пощечина.

— Будешь делать, что говорят. С твоим мужем я все «урегулирую».

— Я не твоя рабыня, Богдан! — узнав своего похитителя продолжала выражать свою строптивость я.

— Характер свой будешь в постели с клиентами показывать. А для меня ты… с сегодняшнего дня… шлюха из гарема. Все ясно?

— Ублюдок! Ненавижу тебя!

Богдан самодовольно вел огромную статусную машину одной рукой, пока его подельник крепко держал меня за плечи.

Богдан — друг моего мужа, который знал о моем грехопадении, которое случилось на той вечеринке на яхте с его друзьями турками, когда меня пустили… впрочем вы все это уже давно знаете… лучше не вспоминать, а то у меня внизу живота снова становится жарко.

Богдан все знал.

Но покрывал меня перед мужем, толи из желания сохранить брак своего старого друга, толи… из возможности пользоваться мной, как своей наложницей для себя и своих деловых партнеров с ближнего востока, в оплату за его «молчание».

Я ехала в машине, как товар. Как игрушка для мужчин, которой я на самом деле последнее время и являлась.

— Присцилла научит тебя, как вести себя в гареме. Во сколько приезжать, как одеваться и, что самое главное: как вести себя с турками, которые находятся в командировке в Москве. Ты будешь их обслуживать. И не говори мне, что тебе это не нравится.

— Богдан, какой же ты подлец! Гарем в центре Москвы? Ты в своем уме⁈

— Между русскими и османами давние торговые традиции. В городе гостят тысячи турков каждую неделю. И всем этим властным и сильным мужчинам нужно женское тепло русских девушек. Тебе ли не знать.

— Я не вещь, чтобы меня отдавать на растерзание твоим волосатым негодяям!

— Вот именно, что вещь. Тебя оденут, накрасят и шлепнут по попке, чтобы ты виляла бедрами и улыбалась любому турецкому мужчине, которого встретишь в ночном клубе «Гарем». Ты девочка для развлечений. Безотказная куколка, которая пойдет с любым турком, который ее поманит. Уяснила, сучка?

Мои колени сжались. Его «сучка» прозвучало, как удар хлыстом, и я кажется оросила кипящим теплом свое белье.

От него пахло уверенностью и доминантностью. Бритый затылок и терпкий аромат его духов. В тайне я млела от него, хоть и продолжала делать вид, что возмущена этим беспринципным похищением.

Одна на Всех в Ночном клубе

— Ее надо переодеть!

— Но я же… — мне казалось я хорошо выгляжу, но Присцилла смотрела на меня так, словно я бомжиха с рынка.

Мне принесли бархатное темно-красное платье, черные босоножки на высокой шпильке, ремешками опоясывающие щиколотки. Длинные сверкающие серьги, приятно ласкающие мою шейку.

Когда меня раздели до трусиков, стало понятно, что выходить из дома в огромных домашних трусах с медвежатами было ужасной идеей.

Все перешёптывались и хихикали надо мной.

— Аааа ээээммм… Принесите ей еще и трусики. Белые стринги.

Стесняясь своей большой груди и прижимая ее рукой, я все-ж-таки переоделась.

Платье облегало тело, постоянно соскальзывая с моей немаленькой попы. Подол постоянно приходилось одергивать, потому что от каждого шага на высоких шпильках он сползал наверх с моих упругих ягодиц, сверкая беленькими стрингами.

Трусики разрезали мою промежности и делали меня перманентно возбужденной.

Слуга принес какую-то шкатулку.

— Надень еще и это, — с металлом в голосе приказала Присцилла.

Я открыла шкатулку… внутри на темно-красном вилюре лежал… бриллиантовый ошейник.

— Я не надену это!

— Наденешь.

— Ни за что на свете! Я вам не собака!

— Ты не собака. Это верно. Ты рабыня. Ты их сука. И чем скорее ты с этим смиришься, тем лучше для нас обоих.

— Нет, — я попыталась вырваться и убежать.

Присцилла схватила меня за запястье. Одним резким движением крутанула меня, словно мы танцуем бальные танцы на скользком паркете и вмазала мне пощечину.

— Надень! Это символ твоей принадлежности к гарему Богдана. Если появишься при турках без него — бог знает, что они с тобой сделают. Это твоя защита, дурочка…

— Как ошейник может быть защитой! Не пудри мне мозги!

— Ошейник говорит им, что тебя есть кому защитить. Хоть ты и вещь. Женщина для случки на одну ночь, но… Но ты чей-то товар. А товар нельзя красть или портить. Понимаешь?

— То есть без него…

— Вот именно…

— Без него меня могут просто… убить?

— Ты все правильно поняла, моя маленькая…

Дрожащими руками я опустила ошейник себе на шейку. Холодные камни обняли шею и я почувствовала, как электрический разряд пробежал между мной и ожерельем.

Замочек щелкнул.

— А теперь смотри.

Присцилла что-то нажала в кармане своих строгих классических брюк, и я тут же упала на колени от удара током прямо в шею.

— Ааааахххх…. Отпустите, умоляю…

— Не сегодня. Ты должна обслужить парочку турков…

Я корчилась от боли на полу.

— Я отрегулирую. Кажется слишком сильно…

Электрический разряд стал тише.

— Прости, милая, но ты должна была усвоить урок…

— Ай…

— Я передам пульт Осману… Высокому статному красивому мужчине, который тебя заказал сегодня на вечер для своих утех.

— Оооохххх, — продолжала корчиться от боли я.

— Ты поймешь чего он хочет, а если не поймешь — он подскажет тебе через ошейник. Ступай.

Вечером меня привезли в ночной клуб. Тут были толпы эскортниц и было очень необычно осознавать, что они принимают меня за свою, когда видят на моей шее бриллиантовый ошейник.

Мы встречаемся глазами и они улыбаются. Немного заискивающе, понимая, что я, в отличие от мужчин посещающих этот клуб, знаю, что она рабыня. И что она просто ждет того, у кого есть пульт от ее ошейника.

На высоких шпильках. В этом платье коротком и снизу и сверху мне все время казалось, что на меня все смотрят.

После нескольких лет без мужского внимания — я была на пике возбуждения уже от того, что на меня смотрят.

Я тысячу лет не одевалась так вычурно: сиськи на выкате, так что сверху их вообще ничего не прикрывает, а снизу платье сдавливало их настолько, что мне на грудь можно было ставить стакан, как на полочку.

Ноги были намазаны сияющим лосьоном. И заканчивались приблизительно там, где начинались трусики. Меня можно было разглядывать буквально всю. Чем большинство встречающихся мне в клубе турков и занимались.

А ведь еще утром я была примерной женой, которая смотрит видит турков только в сериалах и мечтает избавиться от детей, хотя бы под предлогом похода в супермаркет.

Во флуоресцентном свете мои белые трусики сияли абсолютно вызывающе. Я медленно плыла по клубу, подтекая от жары и взглядов мужчин.

Ощущение, что все они знают, что я рабыня, которой можно воспользоваться в сексуальном плане — тайно заводило меня.

Я пыталась угадать, кто тот самый таинственный Осман.

Вот трое мужчин развалившись курят кальян. В черных рубашках, стройные, с кованными лакированными ремнями в черных брюках. Широко расставленные ноги, но…

Понаблюдав за ними еще пару минут я заметила, что к ним уже пристраиваются наши блондинки на высоких шпиляндрах с бесконечными ногами.

Может быть мой «избранник», хотя в этот раз не я, а он меня выбрал тот одинокий красавчик за барной стойкой? Серый пиджак, светлые льняные штаны… Совсем не для московской зимы… Длинные волнистые волосы, но профиль… скорее греческий, чем турецкий…

Бармен подозвал меня и выставил передо мной несколько коктейлей на выбор.

— Я не пью.

— Ты пьешь. Это не моя прихоть. Все девочки должны быть навеселе. Это политика заведения. Пей.

Я строптиво хмыкнула и уже хотел сделать показательный отворот-поворот, но бармен нажал на кнопку в стойке бара, и меня тряхануло током в шею.

— Ааааа,

Стыдно признаться, но от внезапных ударов током у меня сжимались не только кулачки, но и… сами понимаете.

— Почему у тебя есть пульт? Ты Осман?

— Хахаха. Нет. Разве я похож?

Парень действительно был не старше двадцати пяти и имел явно русскую наружность. На Османа он явно не тянул. В лучшем случае на Руслана. но все же скорее Миша.

— Тогда, чего бьешься? — удар и в правду был гораздо слабее, чем у Присциллы.

Не знаю, как это работало, но спинку мне сразу захотелось держать прямее перед барменом. И он как-то сразу стал симпатичнее, как только я поняла, что он может согнуть меня пополам ударом тока в любую секунду.

Я инстинктивно заулыбалась смазливому парню, у которого была… кнопка.

— Да так… есть у меня тут кнопка, чтобы приводить девушек в чувства… Следить за порядком. Я же все таки бармен. Выпей.

Я с опаской взяла коктейль и поднесла к губам.

Бармен потянулся к кнопке, не отрывая глаз от меня. Мы оба понимали, что если он нажмет, то я обольюсь.

Я замерла, боясь сделать глоток. Сглотнула слюну.

— Пей, я сказал.

Быть ниже бармена даже в ночном клубе. Выряженной, как шлюха на Масленицу. Коленки дрожали. Губы тоже. Я стала пить коктейль, но глаза самопроизвольно приклеились к его пальцам. А его пальцы к кнопке.

Пьяное Горло

Я выпила от испуга сразу пол-бокала.

— Вот и умница.

Алкоголь быстро ударил в голову.

— Ой, какой горький, что это?

— Хммм… Водка — без стеснения разглядывая мои сиськи, лениво ответил бармен.

— Водка с чем?

— Просто водка.

Я только что поняла, что от страха махнула грамм сто пятьдесят водки разом. Горло жгло. Да и я так пила только на выпускном.

У меня конечно отобрали мобильный телефон, но это первое о чем я подумала: позвонить мужу, чтобы он забрал меня. Потому что… Потому что еще в те времена, когда мы не были женаты… Если я выпивала… Это всегда заканчивалось тем, что я находила самого крупного парня на вечеринке, становилась перед ним на колени в туалете и расстегивала ему ширинку. Ну вы понимаете.

Максиму, моему вяленькому во всех отношениях мужу, не обязательно было это знать, но, если он опаздывал забрать меня на машине… То наш поцелуй становился солонее привычного.

Я пьянела на глазах. Фыркнув, я попыталась отвернуться от глазевшего на мое вымя на выкате бармена, но легкий удар тока заставил меня вернуться.

— Так то лучше. Знай свое место, куколка.

— Обойдешься.

Он снова ударил. И меня снова воспитательно тряхануло.

— А еще ты должна улыбаться.

Я оскалилась, но тут же получила мощный удар током в шею, от чего пьянеющую меня согнуло пополам у барной стойки так, словно я блюю. На меня уже поглядывали остальные девочки и клиенты.

Я решила, что лучше будет подчиниться, чтобы не привлекать повышенного внимания и улыбнулась бармену.

— Вот так. Видишь, это совсем не сложно, — издевательски улыбнулся в ответ он.

Как только я стала ему улыбаться он переключился на другую, видимо временно наигравшись со своей новой куклой.

Девушка подошла выставляя на показ ему свою грудь и улыбаясь во все тридцать два зуба. На шее у нее так же сверкал ошейник.

Я решила выйти освежиться, но как только я подошла к выходу путь мне преградил здоровенный амбал в черной одежде.

— Девушка, вам не положено выходить. Идите и ждите гостей. И побольше улыбайтесь.

Я поняла, что тотальное опьянение настигнет меня здесь в душном ночном клубе, где русских девушек снимают турецкие мужчины.

Пройдя между столиками отдыхающих, втягивая дурман кальянов тут и там распускающих белые цветки дыма, я теряла себя. Бедра начинали сами призывно вилять и мне уже хотелось поскорее броситься на шею какому-нибудь Тагиру или Халиму…

Музыка заполняла меня изнутри, как хорошее вино.

Парни были реально классные. Спортивные, узкие бедра, широкие плечи, волосатая накачанная грудь. Свежие стрижки.

Один из турков уже во всю жадно сосался с нашей девочкой, у которой волосы были собраны в длиннющий платиновый хвост. Она покрывала его грудь поцелуями, а рука нырнула под ремень джинс и совершала недвусмысленные движения, ясно указывавшие на то, что там у него что-то огромное и твердое.

Я понимала, что мне надо быть сейчас дома с мужем, но… мне хотелось так же… Обслуживать незнакомого властного самца рукой.

На меня пялились, но я старалась не поддаваться. Две пары черных как ночь глаз блестели на меня из темноты. Мужчины развалились на диванах и небрежно осматривали зал.

Встретившись глазами мужчиной с пышной шевелюрой черных, как воронье крыло волос, который послал мне чмокающий поцелуй, я закатила глаза и отвернулась.

Это была моя главная ошибка за весь вечер.

Уже в следующую секунду меня ошарашило ударом тока, который буквально сшиб меня с ног. Я упала в проходе под ноги официантке, относившей очередной поднос с Русским Стандартом за столики.

Судя по силе удара током в шею, у меня не осталось сомнений, что я только что видела Османа. Вот и познакомились…

— Новенькая? Ах, тебе бы по скорее принять правила игры, а то от каждого такого удара током ты теряешь часть памяти, слышала об этом?

Удивительно, подумала я, но я тоже слышала об этом в выпусках Галилео на СТС, на которых росла.

— Давай помогу, — официантка взяла меня под руки и поставила обратно на шпильки.

— Спасибо.

Ее тряхануло током и я почувствовала это тоже.

— Живее там! — услышали мы крик из-за столика.

— Тебе тоже пора. Осман не любит ждать.

Я развернулась к своему мучителю и улыбнулась от страха быть «ужаленной» еще раз.

На высоких шпильках, со сползающим с попы платьем я засеменила к столику двух таинственных турков, как заправская проститутка.

Бородатые и большие они моментально усадили меня между ними.

Мужскую энергию, да и жар их тел я почувствовала мгновенно.

Грубые сильные руки бережно обнимали меня.

Запах стоял очень приятный. Я почувствовала это сразу.

Вместе с тем меня просто трясло от волнения. Быть проституткой по принуждению, когда дома ждет муж? Это так ужасно!!!

Но у меня просто не было другого выхода. Жестокие и властные они гладили мои коленки. Лапали мою грудь, когда им хотелось и продолжал болтать на смеси турецкого русского и английского, выпивая и я хохоча.

Я чувствовала себя рабыней какой-то банды.

— Меня зовут Осман, а это мой бизнес партнер Бекир.

— Эмилия…

— Эмилия, — Осман небрежно сплюнул виноградные косточки себе в кулак, — сегодня мы будет ебать тебя двоем. Ты не против?

Я нахмурила бровки и замотала головой, как маленькая.

В следующую секунду меня ударил воспитательный электрошок такой силы, что я навсегда забыла, как отказывать.

— Ххххорошо… проронила я уставившись в одну точку на полу у своих голых ног в босоножках.

— Умница, а ты быстро учишься, Валерия.

— Я Эми… Я Валерия, хорошо — тут же обернулась я, потому что в моей голове уже пробежал микро удар током от одной попытки перечить хозяевам.

Ощущение, что из меня за один вечер могут сделать секс-куклу заставляло меня ерзать на диване между двумя горячими самцами.

Осман и Бекир по очереди, а иногда и одновременно кормили меня виноградом и лапали за жопу, Как уличную девку.

— Бекир будет ебать тебя в задницу, — издевательски наблюдая за моей реакцией, продолжал Осман. Он нарочно сделал паузу, намекая на то что я должна что-то ответить.

Я сглотнула от страха, что отвечаю слишком долго и меня вот-вот ударять электрошокером.

— Хорошо.

— Хорошо, что? — не отрывая настойчивого взгляда, продолжал воспитывать меня Осман.

— Пусть Бекир сделает это.

— Сделает что? — Осман уже потянулся к пульту управления моим ошейником в кармане.

— Нет, не надо, прошу вас. Пусть Бекир поимеет меня в анал.

— «Поимеет» или «Выебет»?

— «Выебет», — сглотнула я.

— А теперь полным предложением, как во втором классе…

Задыхаясь от Страсти

— Пусть Бекир выебет меня в задницу, — сказала я и чуть не кончила от позора. Щеки горели красным и мужчины это видели.

Осман заулыбался, Бекир засмеялся. И Осман погладил меня по головке.

— А Богдан не соврал. Ты быстро учишься, девочка.

Моя голова почти полностью помещалась в его огромную лапищу. Конечно я ненавидела его за то с каким живодерским удовольствием он заставлял меня говорить все эти непристойности, но… я бы соврала, если бы сказала, что от этого у меня внутри не появилось большое горячее внутренне солнце чуть ниже пупка.

— А я думаю тебе пора начать отсасывать мне мой большой хуй. Как ты считаешь?

— Прямо тут?

Он снова потянулся к пульту в кармане.

Я испуганно растопырила глаза и двумя руками схватила его за руку, чтобы остановить.

— Да, да я думаю мне пора начинать отсасывать ваш большой хуй. — Даже подумать, что я когда нибудь буду говорить такие грязные вещи, которых не позволяла себе даже с мужем, я не могла.

Я опустилась на колени между его ног и расстегнула ширинку.

Как хорошо, что я уже пьяная, подумала я. Ладошки дрожали, но умереть от сердечного приступа, простимулированного ударами электрошокера мне не хотелось. Сердце колотилось в груди.

Я наклонилась к Осману, положила свои маленькие холодные ладони ему на колени и даже немного раздвинула их.

Его мужская сила устремлялась вверх под потолок и даже немного покачивалась от моих действий, давая мне сигнал, что я все делаю так, как ему нравится.

Он был очень большой и волосатый. Запах раздавался по-настоящему дурманящий. Все эти шутки про то, что восточные мужчины плохо пахнут — полнейший вздор. Я стояла на коленях и чувствовала как они трясутся от трепета. Такого мужского аромата я не встречала даже в духах. Он захватывал меня целиком.

Я нависла над его кинжалом. Светлые блондинистые волосы упали на его пах, словно кулиса эротического спектакля.

Я обхватила двумя руками его у основания. Настолько он был огромный. И попыталась направить его себе в рот.

Но это даже не с первого раза удалось. Словно большой сочный бургер, от которого ты захлёбываешься слюнями, но… он слишком большой, чтобы затолкать его себе в рот.

Мне пришлось приноровиться, чтобы ощутить как Осман стал растягивать мне за щекой. Упругий и горячий. Каждую секунду казалось он может взорваться, и я старалась поэтому не делать резких движений.

— Мгларх-арх-арх… — услышала я звуки из собственного горла.

В голове крутилась только одна мысль: только бы муж не узнал, что его верная Эми стала рабыней для восточных мужчин.

Я чувствовала, как Богдан, обходя покои по периметру следил, чтобы я хорошо работала головой. Я качала вверх вниз, создавая нужную плотность.

— Агхль-ахл-агл…

Если честно, мне хотелось разогнаться и делать это как жадные соски из порнофильмов, но… что-то во мне продолжало удерживать в рамках.

Я обслуживала Османа, пока он не предложил меня Бекиру. Тот Распахнул халат и, словно на пружинке, моему взору открылся очень красивый венистый прибор.

Уже не помню, толи сам Бекир взял меня за волосы и затолкал его мне в ротик. Толи я сама ухватилась за него рукой и присосалась как голодная беженка из страны, где нет мужиков.

— Хорошая блондинка — по-турецки обсуждал меня Осман с Богданом.

— Замужние всегда лучше сосут.

— Она не торопится, как остальные. Знает свое дело.

— Если что-то будет не так — ты можешь ее шлепнуть. Она это любит.

Меня как молниями пробило. Потому что несмотря на мое унизительное положение на коленях перед двумя волосатыми высокими спортивными турками, мне в тайне хотелось, чтобы меня шлепнули и обращались со мной, как с провинившейся проституткой.

Меня перевыполнял водопад возбуждения от того, что Богдан, друг моего мужа, стал моим сутенёром. Мне было дико стыдно, что я позволила все это со мной сделать.

И я осуждала себя за это. И может быть от того мне и хотелось, чтобы мне врезали большой волосатой лапищей по ягодицам.

Выпороли меня, как рабыню. Я заглатывала слюну, чтобы не залить тут все вокруг. Моя грудь болталась из стороны в сторону, когда я разгонялась.

Бекир не стал оттягивать удовольствие и вылил своё жемчужное тепло мне на раскрасневшиеся щеки.

— Курва… — почему-то по-польски, видимо считая всех славянок на одно лицо, ругнулся Бекир.

Боже, что я делаю. Все лицо в мужском удовольствии. А я стою на коленях, сотрясаемая очередным взрывом тепла внутри. Хватаясь за колени Османа, как за спасательный круг.

Он вытер мне лицо грубыми бумажными, но не влажными салфетками. Так, словно я какая-то псина.

А может я ею и была. Судя по тому, как уже без приглашения я уткнулась в пах Осману и прямо на глазах у друга моего мужа высунула язык, полируя его державу, я была сукой в тот момент.

Я готова была сделать все только бы ошейник рабыни на моей шее больше не ударил меня новым разрядом.

— Сделай это пальцами. Сама-сама. — на грубом русском приказал Осман. Он показал пальцами, чтобы я сама довела себя до кульминации, стоя перед ним на коленях, как рабыня.

Мои руки дрожали, потому что это была бы уже далеко не первая разрядка за последние полчаса. Я выпрямилась и стала аккуратно пальчиками водит кружки.

Осман стал точить свой штык.

Да, на нас поглядывали облизываясь платиновые блондинки за соседним столиком. Явные профессионалки своего дела. Не то, что я.

Но Осману кажется было все равно. Я должна была делать то, что он скажет даже на людях.

Его рука, когда он клал мне ее на затылок казалась мне просто огромной, но и она не могла обхватить его штуковину целиком.

Я таких даже в интернете не видела.

Пальчики постепенно теряли приличие. Я забывалась, что не дома в душе и уже из скромницы, которая трогает себя только снаружи превратилась в похотливую испорченную сучку, которая широко раскрытыми глазами смотрит на огромный булыжник в руках Османа, голодным ртом в жемчуге захватывает порции дефицитного воздуха, а двумя пальцами «вызывает сломанный лифт» глубоко внутри себя.

Глаза закатились, тело издало самопроизвольный стон. И брызги непристойности оросили ковер в ногах Османа.

Я чувствовала себя его наложницей, только что присягнувшей своему великолепному султану.

Очнулась я уже в дрызг пьяная, лицом и грудью на братаном зеленом диване, а попкой и коленями на полу.

Бекир и Осман тупо трахали меня по кругу, сменяя друг другу.

Я стонала и повиливала бедрами, чтобы сделать им приятным секс с русской замужней женщиной, которая (между нами говоря) подзапустила себя.

Меня шлепали, называли грубыми словами, а я сходила с ума от звуков шлепающих о мою промежность яиц.

Я царапала диванчик и пускала слюни.

— Нравится когда ебут по самые яйца?

— Да, Господин, мне нравится, когда ебут по самые яйца, — уже отрепетировано покорным голосом отвечала я, сквозь блядские стоны.

Осман вмазал мне очередную пощечину по ягодицам и вынул своей великолепный твердый ствол. Очередная порция семени горячими струями заливала мне ложбинку позвоночника на спине. Платье было уже все в пятнах удовольствия.

Ножки в босоножках были раскинуты в разные стороны, а между ними уже пристраивался следующий амбал.

Сильные руки обнимали меня за ягодицы и он вошел в мои фантазии агрессивно и яростно.

Я обвалились на диванчик и отдалась его ритму.

Судя по голосам Бекира и Османа, обсуждающих с Богданом мою грудь и задницу, я догадалась, что турок, который имел меня мне вообще не знаком.

От этого почему-то все внутри сжалось и посыпалась брызгами на пол.

Меня просто пустили по кругу в ночном клубе. Я сходила с ума от стыда. Щеки горели, а губы жадно глотали воздух, задыхаясь от оргазма.

— Хорошая сука, объяснишь ей правила?

— Да, не сомневайтесь, Господа. Она будет здесь каждый вторник.

— Остальное время может посвящать мужу и семье, но во вторник я хочу, чтобы она была здесь и при параде, все ясно?

— Да, я прослежу, — рапортовал, вытянувшись перед ними по струнке Богдан.

Быть вещью, которую еще продолжали «шатать» по полу, пока мужчины стоя надо мной обсуждали мою судьбу… вот что вскрывало мне голову.

Гадкие негодяи… я вам обязательно отомщу…