Момент касания орбит

Момент касания орбит

Пролог

Дорогой читатель,

Когда-то, изучая китайский язык, я открыла для себя один феномен – чэнъюй (成语). Представьте: всего четыре иероглифа могут вместить в себя целую историю, полную страсти, боли, иронии и дурацкой надежды.

Так и каждая глава этой книги – мой чэнъюй. Моя попытка поймать в нескольких страницах целое море чувств. Не ищите здесь словаря. Просто читайте. Впустите эти необычные сочетания звуков в себя. Позвольте им звучать фоном к событиям. Уверяю вас, к середине книги вы сами почувствуете, как рождается их смысл – не в переводе, а в ощущении. Это и есть магия чэнъюя.

Моя попытка вдохнуть в слова душу.

Моя попытка понять саму себя.

Глава 1. 烘云托月1[1]

Спасибо тебе, Орбита.

За тот самый момент касания.

– Ви, вы же расстались полгода назад. Не думаешь, что встречаться с ним в нашем городишке посреди ночи – не лучшая идея? – я поёжилась в кухонном кресле.

– Не беспокойся, мы просто случайно столкнулись. Я была с Таей, он – с другом. Поздоровались и разошлись, – проговорила спокойным голосом сестра.

– Неужели ничего не ёкнуло? Ведь он был твоей первой любовью, школьной любовью.

– Я в порядке, правда. Эта встреча ничего не значит.

Я тихо вздохнула. Как удивительно: младшая сестра встретила своего бывшего и совершенно спокойно говорит об этом. Как будто и не было двух лет в школе, общего переезда в другой город, совместной жизни на съёмной квартире.

– И как только понять вас, зумеров… – я вздохнула и сделала глоток холодного кофе, чувствуя себя древней развалиной. – Вот вспоминаю свою первую любовь… Столько слёз и драмы было в тот период…

– Послушай, Ди – хороший парень, мы мирно расстались и пошли каждый своей дорогой. Да, мы учимся в одном городе, но это уже ничего не значит.

– А тот парень, что написывает тебе всё время? Вы общаетесь?

– Да, катаемся по вечерам, с ним весело.

– И? – предвкушая детали, спросила я.

– Мне просто скучно дома, как и ему. В конце лета он поедет в свой город, а я – в свой. Вот и сказочке конец, – ухмыльнулась Ви.

– Ну когда же ты мне расскажешь что-то интересное! – я поднялась со стула и пошла на балкон. Вытащила сигарету из пачки – «когда же ты бросишь курить?» промелькнуло в голове. Я подожгла сигарету и сделала первую затяжку. – Ви, это твоё лето после первого курса! Ты никогда не будешь моложе, чем сейчас!

– Да, да! Ты говоришь это каждый раз! Всё, мне пора бежать. Пока! – хмыкнула она своим симпатичным личиком мне в экран и отключилась.

– Пока, малышка, – сказала я сама себе.

Надеюсь, это правда и тебе сейчас не больно. Я, как «мастер» скрывать свои чувства, не хотела бы, чтобы младшая сестрёнка испытывала что-то подобное.

Боль разбитого сердца была мне знакома слишком хорошо. Не могу сказать, что в моменте я осознавала её. Я называла это «приходами» и всегда сравнивала их с отливами и приливами океанов. В момент разрыва отношений мои эмоции и чувства будто отключались. Первые пару дней проходили на автомате, а затем случайная мелочь или подмеченная деталь срывала мне голову. Сначала меня всегда накрывала волна страха и паники. «Как я буду одна?» – кричал голос в моей голове. От ужаса я обычно забывала, как дышать. К моему сожалению, ничего, кроме алкоголя и сигарет, меня не спасало. В моменты полной отключки происходил отлив эмоций, буря в душе утихала, и мне становилось легче. Затем, по прошествии времени, настигала вторая волна, которая обычно длилась дольше и была гораздо жёстче во всех смыслах. Я начинала чувствовать боль. Этот же голос в голове говорил мне: «Ты никогда не заслуживала этой любви. Смирись».

Я прошла в спальню, чтобы найти таблетки от начинающейся мигрени, и машинально уселась перед зеркалом.

«Ну надо же… а ведь со временем я начала думать, что заслуживаю как минимум личный остров на Мальдивах и симпатичного массажиста», – съязвила я сама себе, смотря на своё отражение. Горькая ирония всегда была моим надёжным щитом.

Впервые влюбившись в свои неполные 16 лет, я думала, что буду с этим парнем всю свою жизнь. Я была такая наивная, маленькая и трусливая девочка. Теперь, оглядываясь назад, я могу честно заявить, что встречалась с ним только потому, что мне казалось, будто он был похож на Джейкоба из «Сумерек». Почти два года я была в абьюзивных, порой странных и очень болезненных отношениях с парнем только потому, что пёрлась по волку из девчачьего фильма.

А кто не без греха? Неужели вы забыли, как Тейлор Лотнер выглядит без футболки? Да, мой парень был на 30 сантиметров ниже знаменитого оборотня, да, моя мама говорила, что он скорее похож на продавца фруктов с соседнего рынка. Но тогда это ничего не значило для меня. Я была убеждена, что мы созданы друг для друга и умрём с ним в один день, как парочка из фильма «Дневник памяти».

А кто в 16 так не думал? Не врите себе, мы все плакали в конце этого фильма.

Через пару часов снова запиликал мобильник.

– Мам, ну что у меня может быть нового? – завыла я, держа перед собой телефон. Моё лицо по видеосвязи никогда мне не нравилось, а в последнее время я откровенно плохо выглядела. – Я уже три месяца сижу без работы. Ни одного звонка за последнее время, рынок труда мёртв, а я в нём хуже всех воняю.

– Не говори так, Эн, – проворчала мама. – Всему своё время. Наслаждайся перерывом. Последние годы ты много работала, череда выгораний всегда даёт о себе знать. Просто отдыхай. Твой муж со всем справится. Он в состоянии обеспечить вас обоих. Всё будет хорошо, не переживай.

Легко говорить, вот только от тревожности во мне проснулись буквально все болячки. Я так отвыкла ничего не делать, что в первый месяц поиска новой работы сделала ремонт в квартире, потому что просто не знала, куда девать свою энергию. Я так привыкла быть нужной и что-то значить для других, иметь какой-то вес, что совершенно потеряла себя и свои ориентиры.

– Кстати, Ви уже говорила, что снова видела Лапулю? – постаралась плавно сменить тему мама. Кажется, ей искренне нравился бывший Ви. Она питала к нему нежные материнские чувства. Он был членом нашей семьи какое-то время. Но за что я действительно всегда любила и ценила свою маму, так это за то, что каждого мужчину в нашей с сестрой жизни она легко принимала в семью.

Лапуля, он же Ди, был любимым парнем её дочери ровно до момента их расставания. Как только моя сестра приняла решение расстаться с ним, наша мама как будто исключила его из особого VIP-списка. Так было и с каждым моим парнем – это действительно уникальное качество этой великой женщины.

– Она сказала, что они виделись однажды, но без деталей, – ответила я.

– Нет-нет, дорогая. Они виделись снова, и он был пьян.

О нет.

– Я надеюсь, всё прошло без рукоприкладства? – вопрос вырвался у меня прежде, чем я успела подумать. «Мы не любим пьяных и молодых. От них одни проблемы», – хотела дополнить я, но промолчала.

– Ви, как всегда, спокойна, но мне кажется, между ними был не самый приятный разговор. Надеюсь, она откроется со временем и расскажет нам детали.

Вот же гад! Я уверена, что он мог наговорить ей чего угодно. Он хоть и молод, но достаточно эмоционален.

– Пойду готовить, скоро придёт муж. Целую, – быстро промямлила я.

– Пока-пока! – мама отключила звонок.

И что мне теперь с этим делать? На правах старшей сестры можно было бы приехать и смачно зарядить ему по башке за эти выходки. Но расстояние в 7000 км и дорогущие билеты на самолёт усложняли мой грандиозный план.

– Я же могу ему позвонить? – спросила я себя вслух. – А что тут такого? Я просто поугрожаю ему немного, он всегда меня побаивался.

«Просто у тебя серьёзное лицо и сучий взгляд», – ответила я сама себе.

– Да… это действительно так. – Я мешкалась пару минут, но затем нашла его контакт в телефоне. На экране высветилось его имя и их маленькая совместная фотография, сделанная в первый день переезда в новый город. Они были такие крошечные, как котята.

Хорошо помню эти дни. Я взяла отпуск на работе и приехала к ним, помогала с поиском квартиры, покупкой важных вещей и ориентированием в городе. Такие молодые – они только-только закончили школу, совсем неопытные, с глазами, полными надежд на будущее.

– Чёрт, надо удалить это фото, – поставила я себе ментальную напоминалку. – Это уже прошло.

Палец сам потянулся и нажал кнопку «Вызов». Я услышала гудки, и паника заговорила во мне.

Ооо! И что я ему скажу? Привет, как дела? Бред.

Отвали от моей сестры! Слишком агрессивно.

Как погодка? Да о чём ты вообще?!

– Алло? – он был удивлён не меньше меня. Мало того что я позвонила, так ещё и я позвонила. – Эн, привет.

– Привет, Ди. Как дела? – спросила я не очень-то непринуждённо.

– Эм… нормально.

– Слушай, – я сделала небольшую паузу, пытаясь сконцентрироваться на мыслях, – знаю, что мы с тобой мало контактировали, виделись в последний раз чуть меньше года назад, но всё же я помогала тебе с английским целый семестр, и за тобой должок.

Кажется, я начала импровизировать и сама не понимала, куда этот разговор приведёт меня.

– Эн, что случилось? – его манера речи была странной. Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, будто они были разбросаны по липкому от алкоголя полу.

– Эй, ты что, пьян? – внезапно выпалила я.

– Эй, ты что, позвонила мне читать нотации? – так же неожиданно ответил он.

– Ди, я старше тебя на 10 лет. Имей совесть. Я хочу получить ответы на свои вопросы. Во-первых, ты что, реально пьян? Во-вторых, что у тебя происходит с моей сестрой?

Повисла тишина. Затем – тяжёлый вздох.

– Эн… чёрт, да, я пьян. И что? Мне уже можно, я закончил первый курс университета. Не без твоей помощи, конечно, но всё же. И с чего вдруг ты звонишь узнать о Ви? Она что-то сказала обо мне?

– Вы виделись, ты пьёшь, она молчит. Мне не нравится то, что происходит. Я звоню надрать тебе фантомную задницу, чувак.

– Господи, так никто уже не говорит, это кринж.

Я закуриваю сигарету и слышу, что он делает то же самое.

– Говорят, что теперь говорить слово «кринж» – это уже тоже кринж, – я смеюсь. Выдох – у него там, у меня здесь. – Послушай, Ди, я не шучу! Прекрати то, что происходит. Поверь, ни к чему хорошему это не приведёт.

– Эн, а ты когда-нибудь любила? – его вопрос повис в тишине между нашими затяжками.

– Ди, я замужем уже два года, – я выдохнула дым.

– Это не ответ. Любила?

Конечно, любила. И не раз.

– Я переживала первую любовь в каждых своих отношениях, – проговорила я, и сигаретный дым заполнил пространство маленького балкона, смешав тени в причудливый узор.

Кажется, этот момент возрождал во мне воспоминания. Воспоминания, которые я закрыла в глубинах своего сердца, спрятала под замок, поставила огромный камень, заколотила самыми большими гвоздями.

– Тогда ты, наверное, понимаешь, как мне сейчас больно, – выдохнул он почти шёпотом.

Я замерла. Понимаю ли я? Ещё как.

– Послушай, – мне хотелось бы как-то поддержать парня, но как? – у вас ведь уже ночь. Ничего хорошего после полуночи не происходит, поверь. Просто иди домой и ложись спать.

– Не переживай, с твоей сестрой всё в порядке, – он горько усмехнулся. – Она, как всегда, роскошно выглядит, мило улыбается… А вот если ты спросишь, как я, то думаю, мне реально фигово, Эн… Я надеялся, что первая встреча после расставания пройдёт для меня гораздо легче. Ты ведь наверняка знаешь детали… но всё же… – он вздохнул и замолчал.

– Ты справишься, Лапуля, – я старалась звучать ободряюще, но голос предательски дрожал.

– Спасибо. Пока.

Телефон потух так же внезапно, как и начался этот разговор.

Кто я такая, чтобы вот так звонить бывшему моей младшей сестры? Парню чертовски больно – это понятно не только по его не совсем вменяемому состоянию, но и по голосу.

Я легла на диван в гостиной и крепко обняла мою славную девочку Фи.

Восемь лет учёбы, пять лет в офисе – и всё ради того, чтобы в один момент понять, что твой мир давно рухнул, а никто и не заметил. Щенок тыкался в меня мокрым носом. Показатели, количество продаж, заработная плата – все эти термины просто стали горьким осадком на дне чашки, которую забыли помыть.

Я сидела с малышкой в обнимку: только я и французский бульдог в большой квартире. Моя капелька радости для души.

Всё изменилось после нашего переезда на новую квартиру. Люди любят повторять, что перемены – это всегда к лучшему. Но ведь это неправда. На самом деле это означает, что с тобой происходит нечто, чего ты вовсе не желал. Моё решение о переезде было отчаянным. Я устала морально и физически от того, как мы жили.

«Возьми собаку, тебе будет о ком заботиться, пока меня нет. Ты медленно сходишь с ума, с этим нужно что-то делать», – цитирую своего мужа. И в чём он не прав?

– Милая моя, ты самая замечательная, – пробубнила я ей на ушко, пока она сладко сопела возле меня. – Но я всё равно сойду с ума, с тобой или нет.

Я взяла в руки очередную книгу – уже пятидесятую за эти три месяца. Поглощать литературу запоем, потому что боишься реального мира. Да, детка, это наш выбор! Я просто боялась, что если не книжная зависимость, то какая-то другая возьмёт верх надо мной. А книги хотя бы безопасные.

В них были сильные главные героини, которые спасали миры, летали на драконах, сражались на мечах, и перед ними на колени падали невероятные мужчины. Когда-то я чувствовала себя плюс-минус так же даже в реальном мире, готовая свернуть горы ради своих целей. А теперь – скорее проходной персонаж, о котором автор удосужился написать пару предложений наподобие:

«Невзрачная затворница с диким взглядом выглянула из окна. Она просидела в своей темнице целую вечность, хотя никто её там не запирал. Это был её выбор».

Я погрузилась в очередной фантастический мир – прекрасный, с невозможной любовью и вселяющей надежду историей. Но уже через пару минут отвлеклась на телефон: одно новое сообщение.

Ди

«Эн, спасибо».

Вот так новости.

Отправленное сообщение

«За что?»

Ди

«Каждому иногда просто нужно поговорить. Не с самим собой, а с кем-нибудь. Просто сказать вслух то, что копится внутри».

Понимаю парня. В последнее время мне не хватало такого слушателя. Мысли ворохом кружились в голове просто потому, что мне не с кем было поговорить.

Я снова принялась за книгу, как вдруг раздался звонок.

– Ди, ты почему до сих пор не спишь? – удивилась я.

– Слушай, мне 19, на дворе лето и всего лишь двенадцать ночи. Я не настолько пьян, чтобы ложиться спать.

– Я уже получила твои благодарности. Что-то случилось?

– Я поблагодарил тебя за то, что ты выслушала меня. Но я забыл спросить – как ты?

– Ого.

– Как ты, Эн?

Я замолчала. Как я? Подавлена. В замешательстве от собственной жизни. В агонии от бесконечного сидения дома. Ах да, я так боюсь спиться каким-нибудь дешёвым вином, что заменила его на книги.

– Всё замечательно, – улыбнулась я собственной лжи. Врать я не мастер – до сих пор активно учусь этому искусству.

– Мне жаль, что мы мало общались, когда была такая возможность… – тихо произнёс Ди. – Ви рассказывала много о твоей юности в Китае, у тебя была невероятная история любви. Но, честно говоря, я мало чего помню об этом.

– Ты намекаешь, что хочешь услышать сказочку на ночь?

– Да почему бы и нет? Я всё равно уже говорю со старшей сестрой моей бывшей. В этой жизни меня больше ничем не удивить.

Да, дорогой, ты просто не слышал моей истории.

Я закрыла глаза.

И меня отбросило на десять лет назад.

Звук его дыхания в трубке сменился оглушительным гулом аэропорта…

Глава 2. 方兴未艾2[1]

Конец августа. Я стояла на пункте пограничного контроля международного аэропорта города Пекин. Огромная очередь туристов, казалось, вобрала в себя всю суету мира. Самолёт из Москвы прилетел вовремя, но каждый в толпе старательно делал вид, будто опаздывал.

А внутри у меня кричало: «Неужели правда? Неужели через несколько часов начнётся та самая, другая жизнь?»

Всего пару месяцев назад я узнала, что выиграла грант на учёбу в Китае. Город был не самый большой из всех возможных, университет – не самый престижный, но я всё равно была счастлива этой возможности. Полное и бесплатное обучение, ежемесячная стипендия и проживание в общежитии. Что ещё нужно? Да, магистратура в Китае предполагала целых четыре года. Но разве я могу упустить шанс на ещё четыре года свободы? Четыре года, чтобы не быть офисным винтиком, не слушать мамины намёки о замужестве, а просто быть собой – студенткой, путешественницей, искательницей приключений.

Над пунктом паспортного контроля кто-то предусмотрительно повесил большое зеркало. Я взглянула в отражение. На меня смотрела миниатюрная девушка с русыми волосами чуть ниже плеч и светлыми прядками, выгоревшими на солнце. Лёгкий загар подчёркивал мои ярко-голубые глаза. Мы с мамой и сестрой замечательно провели отпуск после моего выпускного. Лето, море и семья дали мне много сил для новых свершений. Хотя, на самом деле, если вы представите себе любую девушку славянской внешности – это буду я. Знаю, не красавица, но я предпочитала цеплять людей острым умом и искромётным юмором.

Я прошептала себе: «Ну погнали, коротышка», – и саркастично подмигнула отражению. Полтора метра решимости, упакованные в узкие джинсы и цветную футболку на пару размеров больше, – вот мой главный багаж.

Пройдя злого дяденьку-таможенника, я выдвинулась в сторону гейта. Финальный рывок – и я на месте.

«Как я там буду совсем одна? А вдруг я не смогу найти друзей? Интересно, как там Ти? Поступил ли он куда-нибудь?»

Ти занимал мои мысли последние два года. Парень, которого я встретила в Китае на годовой стажировке. Наш роман продлился слишком недолго: он завершил полугодовой семестр и благополучно вернулся домой. Довольно быстро закрутил интрижку с какой-то девочкой из его университета, а я осталась в Китае с разбитым сердцем на второй семестр. Это было на третьем курсе. Но каждый день, каждый шаг, каждый прожитый час после расставания я мысленно возвращалась к нему.

«Как ты там? Счастлив ли ты с ней, как я была с тобой?»

Самолёт взмыл в небо. Я погрузилась в свои мысли так глубоко, что не заметила, как время сжалось в точку. Один взлёт – и сразу посадка, будто последние пару лет пролетели за секунду невысказанных слов к нему. Значки «Пристегните ремни» погасли.

«Ну что ж, пора начинать новую жизнь!»

Я взяла рюкзак с багажной полки и медленно двинулась к выходу. Спускаясь по трапу, я чувствовала запах нового города. Он отличался: казалось, воздух был густым и сладковато-горьким, чуть отдавал уже потухшим пожаром.

В помещении у багажной ленты скопилось много людей.

– Отлично, если я умру у ленты в ожидании багажа, так и не увидев Китайской стены, то я воскресну и умру снова от негодования, – неподалёку послышалась ну очень саркастичная русская речь.

Я обернулась и увидела худенькую молодую брюнетку.

– Привет, я Джулс, – девушка мило улыбнулась мне. – Ты умеешь говорить по-китайски? Может, спросим кого-нибудь, какого чёрта они не могут выдать нам наши чемоданы?

– Привет, я Эн. Рада знакомству, – улыбаясь, ответила я. – Подожди немного, у них слишком хиленькие ручки, а у меня слишком большой набор плоек. Наверное, всей командой его несут.

Джулс расхохоталась, и в этот момент багажная лента начала движение. Мы быстро нашли чемоданы и вместе двинулись по направлению к выходу в город.

– Ты по учёбе или по работе здесь? – спросила она.

– Поступила на магистратуру. А ты? – я задала встречный вопрос.

– Курсы по китайскому языку. Ближе к тридцати на меня начал давить типичный питерский экзистенциальный кризис. На что мой психолог сказал, что любое стеснение пропадает за границей. Потому что твой внутренний критик говорит на русском. Он не умеет осуждать на чужом языке, и его голос теряет силу, – Джулс выглядела такой серьёзной, но смешинка в голосе выдавала её несерьёзный настрой. – Поэтому я решила, что если буду думать о жизни на китайском, то станет полегче.

– Вау. Никогда не задумывалась об этом. Надеюсь, ты в Шифан Дасюэ?

– Понятия не имею, о чём ты, но звучит как болезнь, – фраза Джулс прозвучала так естественно, что я даже не сразу поняла шутку. Но как только до меня дошло, я громко рассмеялась.

– Это название университета на китайском, – сквозь слёзы ответила я.

– Нет-нет, мне к тому дяденьке с бумажкой «Normal University» и каракулями пятилетки снизу.

– Не поверишь, Джулс, но эти каракули тебе и предстоит учить на курсах. И я тебе помогу, потому что мне к тому же дяденьке! – мы поймали взгляд китайца средних лет с той самой бумажкой в руках.

Я поприветствовала его по-китайски и представилась, а также представила свою новую знакомую. Он поспешно взял наш багаж и указал следовать за ним.

– Пообещай мне, что через год я пойму, о чём шла речь, – тихо сказала мне Джулс.

– О, уверяю тебя, уже через пару дней ты всё поймёшь, – я подмигнула ей, и мы уселись в машину.

Аэропорт выглядел шикарно и очень величественно. Машина тронулась, и каждая из нас уставилась в своё окно, уносясь в свои мысли, в своё будущее, в свои орбиты, которые только что пересеклись.

Словно эхом того воспоминания, мой голос снова прозвучал для Ди:

– Лапуля, я не смогу передать словами то, что чувствовала в этот момент. Это был микс из страха, предвкушения чего-то нового и осознания того, что девушка, которая сидела тогда рядом со мной в машине, станет моей лучшей подругой, – я всё ещё лежала на диване и обнимала собаку.

– А где же описание Китая? Где в рассказе мужчины с длинной седой бородой и большой круглой соломенной шляпой на голове? Монахи Шаолинь, Кунг-Фу Панда, в конце концов? – кажется, негодование Ди и его представления о Поднебесной были весьма резонны.

– О, ты не поверишь, всё это можно увидеть только в клишированных фильмах и документалках об этой стране. Но на самом деле, когда я приехала туда, мне очень долго казалось, что я прибыла на другую планету. Вроде бы всё было обычным: улицы, магазины, рестораны – отличались только люди вокруг.

– Кхм… – засмеялся Ди. – Не хочу звучать как расист, но ты выросла на севере, тебя не должны были смущать азиаты.

– Не хотел, но прозвучал! – посмеялась я в ответ. – Я вообще не об этом. Просто люди вокруг были такие… другие, что ли… улыбчивые, добрые. У нас бы их приняли за сумасшедших! Я начала колоть ботокс после 25 просто потому, что складка между бровями стала ярко выраженной. Косметолог тогда мне сказала, что я много хмурюсь и мышцы очень напряжены.

– Женщины… лишь бы что-нибудь исправить в себе, – Лапуля выдохнул, и я заговорила снова.

Наш университет находился на окраине города Шэньян. Город реальный, загугли. Северо-Восток Китая, достаточно суровый климат, но мне он был не страшен. Как выяснилось, меня и Джулс заселили в разные комнаты, хоть я и была достаточно убедительна в своей речи с Аичкой.

– Стой. Что за Аичка? – прервал мой монолог Ди.

– Точно, – рассмеялась я. – Забыла, что надо объяснить. Так называют женщин, которые обычно помогают с административными вопросами. Аи – ударение на «А», с китайского «тётушка». А охранников там же мы называли Шушик. Предвосхищая твой вопрос: Шушу – ударение на первую «У», с китайского «дядя».

– Вы исковеркали китайские слова на русский лад? – удивился Ди.

– Скорее адаптировали. Это часть акклиматизации в новых условиях. Когда буквально любое явление вокруг кажется в новинку, мозг хаотично пытается сделать всё вокруг понятнее. Поэтому от русскоязычных ребят часто можно было услышать китайские слова на русский лад. Так проще и всем понятно. Плюс запоминается легче, когда используешь их каждый день и произносишь.

Открывая свою комнату новеньким ключом, я была, мягко говоря, удивлена: аккуратное помещение с новым ремонтом, две кровати по разные стороны, два стола, два стула, две тумбочки. В коридоре возле двери – встроенный шкаф и отдельное помещение с туалетом, раковиной и душем. Плюс балкон.

– Вау! – воскликнул Ди. – Шикарно вы жили, в российской действительности нет таких классных общежитий.

– Согласна. После четырёх лет в дальневосточной общаге то место мне показалось раем. Отдельный уголок, только мой, без соседки на верхней полке, да ещё и санузел отдельный. Кстати, моей новой соседкой оказалась очень милая корейская девушка… как же её звали…

– Пак, Хак, Ким? – Ди явно смеялся надо мной.

– Ты знаешь, мы ведь прожили вместе всего пару месяцев, затем она съехала к друзьям на квартиру, и я её больше не видела… может, поэтому имени я её и не запомнила. Ну, допустим, Ким.

– Как фамилия твоего бывшего, ха-ха!

– Лапуля, это уже другая история. Не перебивай.

Первые пару дней до начала занятий мы с Джулс много гуляли между учебными кампусами, пробовали разную еду и просто узнавали друг друга. Территория была огромной, мне даже казалось, что она размером с целый город. Помимо корпусов для каждого факультета, мы успели найти пруд с лебедями, две столовые, большой студенческий магазинчик, небольшой парк, корпус библиотеки, отдельное общежитие для девушек и отдельное – для парней.

Как оказалось, только иностранцев селили в один корпус. Но мы считались випами: нам не выключали вай-фай после десяти часов вечера и у нас были личные санузлы. Божественные привилегии.

На третий день начались занятия, и я полностью погрузилась в учебный процесс. Перед самой магистратурой мне предстоял языковой год, где необходимо было подтянуть уровень китайского языка, чтобы посещать лекции и была возможность написать диплом.

В один из таких обычных и ещё совсем не привычных для меня дней, надев джинсы, футболку и кеды, схватив в охапку учебники и лёгкую куртку, я вышла из здания. На улице чувствовалась первая осенняя прохлада, светило солнышко, повсюду были китайские студенты. К ощущению постоянной толпы я всё ещё не привыкла, чувствовала себя как прокажённая. Кто-то кидал на меня беглый, но удивлённый взгляд, а кто-то пялился в открытую. В те годы мы всё ещё были чем-то необычным для китайцев – как экзотическое животное или типа того.

Мне было некомфортно, поэтому я нашла наушники, быстро вставила их в уши и включила ту самую песню. Мужской голос начал медленно напевать в такт музыке, и я двинулась в сторону учебного кампуса для иностранцев.

«So show me while you’re strong

Ignore everybody else

We’re alone now»

Под ногами была листва невероятного цвета, песня очень чётко передавала настроение. Неожиданное чувство тоски и одиночества съедало.

Прошло два года с момента расставания с Ти, я уже даже не помнила многих деталей, не помнила вкуса его губ, запаха, как звучал его смех. Совсем. Но память тела оказалась коварнее: левая ладонь вдруг вспомнила, как мягко ложилась на плечо и нежно трогала его длинные чёрные волосы. И это призрачное ощущение сводило с ума сильнее, чем любое воспоминание.

Я достала телефон и быстро сделала фото листьев. Оно получилось достаточно мрачным, даже тёмным. Тёмный асфальт после дождя контрастировал с яркими оранжевыми листьями. Солнышко отражалось в лужах необычным сиянием, наотрез отрицая существование фильтров для редактирования. Открыв соцсеть, я нажала кнопку «Опубликовать фото» с подписью: «James Blake – Retrograde».

– Удивительно, Лапуль, но я до сих пор помню эту фотку и эту песню, – мне показалось, что я глубоко вздохнула, нервно поправила волосы на автомате.

– Что-то я не видел её у тебя в профиле, – скептически прокомментировал Ди. – Вы, миллениалы, привыкли выкладывать каждый свой шаг в соцсетях. Мне вас не понять.

– О, милый, это было слишком давно. Знаешь, в наше время для того, чтобы начать новую жизнь, достаточно было удалить соцсети.

– Что ты и сделала? – с сарказмом в голосе спросил Ди.

– Что я и сделала…

– Не жалеешь? Ведь там, наверное, было много важных моментов, не только листочки на земле.

– Да я вообще любитель сожалеть о чём-то… Несколько лет назад мне, кстати, удалось восстановить эту страничку.

– И? Какие были ощущения?

– Ты же слышал о реинкарнации? Когда после смерти душа перерождается в новом теле. В тот момент я испытала… давай назовём это «реверсивной реинкарнацией». Моя душа вернулась в прошлое, в каждый момент всех этих фото, в каждую песню, которая была в подписи. Она разбилась на все 250 публикаций маленькими осколками, сделала сальто назад и схлопнулась.

– Настолько больно?

– Как мизинцем об угол удариться… двести пятьдесят раз.

Глава 3. 耳目一新3[1]

Спустя пару недель интенсивного погружения в учёбу мы с Джулс решили выбраться в город. Территория студенческого городка, конечно, была по-своему прекрасна, но всё же хотелось побродить по центру, найти интересные локации и пробежаться по торговым центрам. Забавно, что одна из центральных улиц города тогда находилась на станции метро 青年大街, или Проспект Молодости. В те годы в Шэньяне было всего две ветки метро, а Проспект Молодости был центром притяжения. Каждый студент постарше рекомендовал съездить первым делом именно туда.

Сливаясь с потоком пешеходов, мы с Джулс шли по улице в направлении метро. Я заметно нервничала и оттого теребила завязочку от капюшона.

– Эн, ты чего? Что-то случилось? – спросила Джулс.

Я кивнула и помедлила с ответом. Как признаться новой подруге в такой ерунде?

– Дело в том, что я никогда в жизни не ездила на метро, и мне некомфортно от этой мысли. У меня лёгкая форма клаустрофобии, а я наслышана, что в китайском метро обычно жуткая давка.

Брови Джулс изогнулись от удивления.

– Ты хочешь сказать, что прямо сейчас ты впервые за двадцать лет прокатишься в вонючем вагоне под землёй?

Я кивнула и ускорила шаг, чтобы поспеть за потоком людей, переходивших пешеходный переход. Первое правило любого иностранца в Китае: никогда не переходи дорогу самостоятельно, даже если горит зелёный человечек. Всегда следуй за толпой – это ради твоей же безопасности. Потому что поток машин, велосипедистов и людей на мопедах слишком непредсказуем, а дорожные правила существуют только в теории.

– Ты же училась в Харбине, там что, не было метро? А в России? Или ты не выбиралась никуда, кроме Дальнего Востока? – не унималась она, хватая меня на бегу за руку.

Забавная привычка Джулс засыпать собеседника вопросами поначалу сбивала меня с толку, но со временем я привыкла.

– Дело в том, что в Харбине мы передвигались исключительно на автобусах и такси. Я даже не помню, есть ли там метро… – я задумалась: «А что я вообще помню о Харбине, кроме Ти?» – Ну и да, Дальний Восток России не предполагает наличие подземного общественного транспорта.

Джулс лишь ухмыльнулась.

– В таком случае, – начала она, – позволь мне кое-то веки побыть твоим гидом во взрослой жизни, а то мне надоело таскаться за тобой как слепой котёнок и ничего вокруг не понимать.

Широкие входные двери в метро не успевали закрываться – люди входили и выходили. Толпа не останавливалась ни на секунду. Тихий женский голос оповещал по громкоговорителю о разного рода правилах поведения в общественном месте. Воздух под землёй казался чуть холоднее. Мы легко нашли терминал для покупки билетов. Интуитивно понятное меню без труда предложило путь от университета до Проспекта Молодости и обратно.

– Вау, я думала, система тут будет посложнее, – проговорила я, когда Джулс показала мне, как прикладывать карточку к валидатору.

Мы спустились, встали в длинную очередь, и я огляделась в ожидании поезда. Аккуратное и очень чистое помещение, напрочь забитое людьми, рельсы под ногами (или что там вообще?) и больше ничего, кроме указателей станции. Что ж, я представляла себе что-нибудь интереснее, чем просто аккуратно облицованный тоннель.

Маленькая паника разрослась в большую, когда мы зашли в вагон. Там практически нечем было дышать от огромного количества людей вокруг. Я быстро поняла, что пытаться найти поручень совершенно бессмысленно. Тяжесть чужих тел сдавливала со всех сторон и заставляла держаться на ногах лишь по инерции. Я оглядывалась вокруг и ловила на себе бесчисленное количество взглядов.

«Ну да, ну да, у меня голубые глаза», – мелькали в голове мысли. – «Но это не значит, что я с другой планеты».

Джулс стояла по левую руку от меня и недовольно отмахивала с лица длинные густые волосы впередистоящей китаянки.

– Вот чёрт, – тихо проговорила она. – Если бы я знала, что нас замуруют здесь как селёдок в банке, лучше бы взяла такси.

Впереди было почти десять станций, а воздуха в лёгких оставалось всё меньше. Количество людей в вагоне при этом не уменьшалось.

Слышал ли ты, Лапуля, выражение «яблоку негде упасть»? Здесь оно не работало – было ещё хуже. Если бы ты рассыпал рис в китайском метро в час пик, думаю, ни одна рисинка не коснулась бы поверхности пола: настолько плотной была концентрация тел на квадратный метр. При этом каждый умудрялся стоять и заниматься своими делами: кто-то пялился в экран телефона, кто-то читал газету, а кто-то с интересом разглядывал двух иностранок в вагоне. И, кажется, им всем было вполне комфортно.

Спустя тридцать минут и пару новых синяков от толкучки нам с Джулс удалось выбраться из этого адского места и наконец вдохнуть горький запах центра города.

Проспект Молодости представлял собой широкую пешеходную улицу, напрочь забитую высокими небоскрёбами по бокам. Здесь находилось буквально всё, что было угодно душе потенциального покупателя – на любой вкус, предпочтение и карман. Отличительной особенностью Шэньяна было тотальное отсутствие зелени в городской архитектуре. Мне было непривычно наблюдать за этими каменными джунглями. Неужели их не тянет к природе? Не хочется вдохнуть свежий воздух или просто поглазеть на что-нибудь зелёное и живое?

– Давай зайдём в кофейню? – предложила я. – Мне нужно что-нибудь попить, иначе паническая атака после метро всё-таки даст о себе знать.

Джулс кивнула, и мы прошли к первому попавшемуся ларьку. В меню – практически один чай. Жуткий молочный чай со всеми видами вкусовых добавок.

Я скривила лицо.

– Что такое? – спросила Джулс.

– Это бабл-ти, – ответила я. – Ты слышала о таком? Ну, молочный чай с тапиокой. Мерзость.

Меня чуть не вывернуло от воспоминаний о том, как я впервые это попробовала.

– Звучит экзотично, а значит, я это попробую. Выбери мне любой на свой вкус, – попросила она.

Десять лет назад мода на этот дурацкий чай с отвратительными кругляшками началась именно в Китае.

Я заказала себе обычный капучино, а для Джулс выбрала базовый молочный чай с шариками и добавкой из сливок. Длинный прозрачный стаканчик тут же наполнили мутной бежевой жидкостью вперемешку со слизкими коричневыми шариками. Поверх красовалась шапочка из сливок и цветных съедобных сердечек. Не скрывая отвращения, я передала ей стакан и трубочку.

– Это просто сахарная бомба и моя новая гиперфиксация! – воскликнула она после первого глотка.

– Вот же мерзость, – пробубнила я, глядя на её довольное лицо. – Эти слизкие шарики во рту ощущаются как недоваренная манная каша. Как тебе это может нравиться?

– Я и оливки люблю, – ответила Джулс, делая новый глоток.

Ну что ж, чем бы дитя ни тешилось.

За три с половиной часа мы не прошли даже половины торговых центров на этой улице. Наконец, совершенно выбившись из сил, с полными руками пакетов, но абсолютно довольными лицами, мы снова вышли на свежий воздух.

– Джулс, я запрещаю нам спускаться в метро, – устало проговорила я. – Пожалуйста, давай возьмём такси?

Опустив сумки на асфальт, я начала искать в портфеле пачку сигарет и зажигалку, но внезапно услышала недалеко от себя громкую резкую китайскую речь.

– Здравствуйте, – проговорил незнакомец.

Выглядел он весьма странно. Китаец явно 60+, с седыми висками и огромным количеством морщин на лице. Сначала я подумала, что это какой-то попрошайка: мятая серая рубашка, потёртые брюки и старые ботинки не по сезону. Но, приглядевшись, увидела на одной руке дорогие часы, а в другой – новомодный смартфон.

– Здравствуйте, – повторил он, подойдя чуть ближе. – Простите, вы из России?

Я закатила глаза. «Ну, понеслась…» – промелькнуло в голове. Тот самый разговор, который начинал со мной любой более-менее смелый китаец. Топ-3 моих «любимых» вопроса:

Вы из России?

Это ваш настоящий цвет глаз?

Можно с вами сфотографироваться?

Мысленно подготовив ответы на все самые популярные темы, я состроила дружелюбную улыбку и посмотрела ему в глаза.

– Здравствуйте. Да, мы из России.

Хмурое выражение лица незнакомца озарила радостная улыбка.

– О, вы говорите по-китайски! Какая удача! – ответил он. – Меня зовут Джоу Сян, я художник, и я бы хотел вас нарисовать!

– Что ему нужно? – с недоверием тихо спросила Джулс.

– Говорит, он художник и хочет меня нарисовать, – ответила я.

– Простите, как вас зовут? – не обращая внимания на наш разговор на русском, быстро спросил Джоу Сян.

Я представилась сама и представила подругу, на что он протянул мне руку для рукопожатия. Я пригляделась и увидела, что она была измазана краской. Ну надо же – реально художник!

– Посмотри на его руки, – шепнула я Джулс, и та удивлённо вгляделась.

– Действительно художник… – прошептала она в ответ.

– Простите, – начала я, – но я не думаю, что это хорошая идея. Мы студенты, и у нас не так много свободного времени. К тому же я не модель, думаю, вам нужны профессионалы для позирования, верно?

Китаец усмехнулся.

– Модели нужны на подиумах, а я ищу настоящие, живые лица. Я готов платить вам за работу, если это будет необходимо. Я часто бываю в России и пишу портреты маслом. Пожалуйста, дайте мне свой номер. Думаю, вы сможете найти пару часов в неделю, чтобы посещать мою мастерскую?

Я кивнула, и он протянул мне свой смартфон.

– Он попросил мой номер телефона, чтобы договориться о встрече, – пояснила я подруге. – Только я не помню свой номер, сможешь найти его у себя?

Джулс кивнула и быстро продиктовала мне цифры. «Пора бы уже запомнить – тебе с этим номером жить много лет», – подумала я в этот момент.

Джоу Сян раскланялся с милой улыбкой и пообещал написать мне в ближайшее время, чтобы договориться о встрече.

– Кто бы мог подумать, что поход по магазинам закончится тем, что ты станешь натурщицей для старика? – смеясь, сказала Джулс, пока мы пытались вместить все пакеты в багажник такси.

– А что, если он заставит меня позировать голой? – с ужасом проговорила я. – Только этого мне не хватало…

Уже на следующий день я ехала в такси на встречу с художником. А что тут такого, Лапуля? Меня всегда тянуло к высокому, я расценивала это как новый опыт – не только с точки зрения практики китайского языка, но и с точки зрения новых впечатлений.

Машина остановилась в милом и очень современном районе, недалеко от студенческого городка.

– Вы уверены, что мы приехали по адресу, который я вам показала? – спросила я водителя, а тот от моей неожиданно беглой речи лишь выпучил на меня глаза и молча закивал.

«Может, сказала ему что-то не то?» – мелькнула в голове мысль.

Я вышла и огляделась вокруг. Вдоль улицы в ряд красовались разного рода заведения: от продуктового магазинчика до элитной парикмахерской.

«Ну и где мне искать моего старичка?»

Выдохнув, я написала ему СМС.

Отправленное сообщение:

Здравствуйте, я на месте. Вы не могли бы меня встретить?

Буквально через пару минут я увидела выходящего на улицу Джоу Сяна, который с улыбкой приветствовал меня.

– Добрый день, Эн. Я очень рад, что ты приехала. Пойдём, я покажу тебе, где мы будем работать.

Он открыл большую стеклянную дверь, и я вошла внутрь.

Мастерская была просто потрясающей и максимально аутентичной. Двухэтажное помещение со светлыми стенами, обшитое тёмным деревом. На первом этаже от входа и до противоположной стены были расставлены, развешаны и разложены разные картины в массивных рамах. Часть лежала прямо на полу, накрытая тряпками так, что сами изображения различить было трудно. Несколько картин с пейзажами были аккуратно уложены у стен. Но больше всего меня удивили высокие потолки, завешанные портретами женщин.

Все женщины были необычной внешности (хотя как так вообще можно говорить?). Я имею в виду, он действительно выбрал в свои модели целый спектр невероятных дам.

По левую сторону от меня висел огромный портрет полной девушки лет двадцати–двадцати пяти, с необычайно пышными кудрями белых волос. Она сидела вполоборота, укутавшись в тёплый серый плед, и смотрела прямо на меня. Серые, практически рыбьи глаза не вызывали восторга или восхищения. Она была похожа на восковую куклу, которую забыли.

Чуть выше, в толстой резной раме, можно было увидеть, как старая китаянка устало держала в руках газету, и казалось, её взгляд был направлен не на неё, а сквозь неё. Лёгкая дымка седины, морщинистые руки и потёртое платье. Интересно, кто она? Его мать или жена?

У лестницы висел портрет практически обнажённой женщины средних лет. Я не сразу поняла, что в ней такого особенного, но, поднимаясь за Джоу Сяном по массивной лестнице, уловила это настроение. Она явно была влюблена. Но в кого? Неужели в старого художника? В её глазах я увидела искру жизни, запал от ощущения бабочек в животе. Азарт и игру, которые сама почти забыла. Её поза была достаточно эротичной в своей непринуждённости. Она лежала на диване, показывая красивый изгиб обнажённой спины и часть бедра. Всё остальное было скрыто в тени вечернего заката.

Остальные портреты мне удалось рассмотреть значительно позже, когда я приезжала к художнику в последующие разы.

– У вас прекрасные картины, – кратко заметила я.

– Ну что вы, – начал отнекиваться Джоу Сян. – Это всё мои черновики, наброски. Основные произведения моего искусства находятся в разных музеях по всей стране. В основном я рисую природу регионов Китая – от севера до юга.

Мне хотелось спросить его, кто все эти женщины и почему он решил рисовать их вот так – «в стол», не показывая остальному миру. Но я тактично промолчала. Вероятно, за этим стоит личная история, о которой он расскажет, если захочет.

На втором этаже располагалась рабочая зона. В самом центре стоял стул, напротив него – чуть дальше – большой мольберт и стол с огромным количеством красок. Вдалеке у стены я увидела матрас на полу и большой мраморный столик для чайной церемонии.

Мда, видимо, этому мужчине не так уж и много нужно для счастья.

– Эн, пожалуйста, присядь на стул, – попросил он. – Я бы хотел посмотреть, как на тебя ложится солнечный свет.

Я молча уселась и начала наблюдать за ним. Он подошёл к окнам слева от меня и раскрыл ставни. Тяжёлые рамы в традиционном китайском стиле заскрипели, и помещение озарилось лучами дневного света, подсвечивая пыль.

«Здесь бы прибраться», – подумала я. – «В его жизни явно не хватает заботливой женской руки».

Он обернулся и, словно прочитав мои мысли, сказал:

– Прости, у меня здесь беспорядок. Я много работаю и совсем забываю о том, что для малознакомых людей этот хаос может показаться ужасным.

Я улыбнулась в ответ.

Он замер у окна, глядя прямо мне в глаза. От долгого зрительного контакта защипало, и я уставилась прямо перед собой. Спина уже не хотела меня слушаться, хотя прошло всего пару минут.

В тот день он так и не подошёл к мольберту. Он просто пялился на меня пару часов, а затем, вытащив купюру в сто юаней, заявил, что ждёт меня через два дня в то же время.

– Эн, это звучит так, будто на следующей вашей встрече он заковал тебя в наручники и держал пару лет в подвале. Как ты вообще могла пойти на такое? Незнакомый старик, который платил тебе за позирование. А вдруг он оказался бы извращенцем? Мало ли что он мог делать после ваших встреч… – с возмущением затараторил Ди.

– Знаю, знаю. Но молодость даёт тебе право иногда творить какую-нибудь ерунду. Меня вот рисовал художник. Я ведь приезжала к нему почти целый месяц – суммарно раз десять, наверное, – и по итогу он всё-таки закончил мой портрет.

– И? Теперь он висит в Лувре рядом с Моной Лизой? – с иронией спросил Ди.

Я рассмеялась.

– Ты знаешь, получилось это просто отвратительно! Я была похожа на старуху Шапокляк. Так как обнажаться перед ним я отказалась, а часами сидеть на жёстком деревянном стуле было невыносимо, моя поза на портрете выглядела так, будто у меня последняя стадия сколиоза. Но это был, пожалуй, самый необычный опыт в плане погружения в культуру другой страны.

От нечего делать мы с ним много разговаривали. Он рассказывал мне разные байки, учил северному диалекту, а я в ответ пыталась держать спину ровно и делала маленькие заметочки в тетрадке. После наших встреч я возвращалась в общежитие, плюхалась на мягкую кровать, а потом перебирала в голове его истории и старалась запомнить новые слова.

– О нет! – Ди так громко закричал в трубку, что мне пришлось отодвинуть телефон подальше от уха. – Только не говори мне, что ты встречалась с этим старым художником! Моё слабое сердце этого не выдержит.

– О боже… – я громко выдохнула и закрыла лицо рукой. – Ты действительно можешь такое предположить? Я тут рассказываю тебе об уникальном опыте, который произошёл со мной буквально в первые пару недель учебного семестра в другой стране. Этот старый художник не просто рисовал меня – помимо этого, например, он провёл для меня настоящую чайную церемонию, поделился секретом приготовления лапши ручной работы, научил видеть красоту там, где я бы никогда её не заметила. Пусть наше взаимовыгодное сотрудничество и продлилось недолго, но он дал мне ценные знания, а это, знаешь ли, покруче любовных терзаний.

Глава 4. 笙歌鼎沸4[1]

В конце сентября, как всегда, в перерывах между занятиями по китайскому все студенты выходили на улицу греться на солнышке. Кто-то пил кофе, кто-то курил, межкультурная коммуникация лилась рекой. За это время я успела познакомиться почти со всеми русскоязычными ребятами в кампусе. Недалеко от входа сидела Джулс в окружении парней.

– Эй, красотка! – окликнула она меня. – Давай к нам!

Доставая на ходу сигарету из пачки, я двинулась к ним. На скамейке рядом с Джулс сидели уже знакомые мне лица: Иса, Ник и Эндрю. Мы познакомились с ними в первый же вечер после заселения в общежитие. Они умудрились найти и купить пиво с нулевым знанием китайского языка. Удивительное качество русского менталитета: любые трудности делают нас только сильнее.

Я оглядела компанию со стороны. По юным лицам было понятно, что они только закончили школу, в глазах читался интерес буквально ко всему. Мальчики смотрели на меня с щенячьим восторгом, ведь я уже была в Китае, понимала китайскую речь, ориентировалась в пространстве этой параллельной вселенной.

На вид Иса был старше всех, почти мой ровесник. Он выглядел как типичный герой любого дарк-романа. Высокий, с тёмными волосами по типу «каре», чёлка слегка выбивалась из-под чёрной бейсболки. Тонкие черты лица, карие таинственные глаза и бледная аристократическая кожа. Чёрное поло, джинсы, кеды. Он очень красиво курил, держа сигарету так нежно, словно это была ладонь любимой женщины. Помню, что, впервые увидев его, я поразилась этой удивительной внешности: он действительно будто сошёл со страниц книги. В его характере чувствовались воинственные восточные мотивы.

По левую руку от него был Ник, ему 18, он приехал из Казахстана, но по внешности было сложно это понять. Он казался самым русским из всех нас в компании. Высокий светловолосый парень с наивными голубыми глазами. Он всегда старался храбриться при девушках и быть мужественным, но тонкая душевная организация выдавала его с потрохами. Пожалуй, самый милый и заботливый из всех людей, которых я встречала на своём жизненном пути.

На самом краешке скамейки сидел Эндрю. Удивительный человек, которого сложно описать парой слов. Восемнадцатилетний юноша, копна кудрей которого была видна издали. Он носил костюм-тройку и всегда держал в руках портсигар. Высокий, крупный, статный, будто вернулся из прошлого, где его ждали в поместье крестьяне и боярыня-жена.

Все трое устремили на меня взгляд, Эндрю заговорил:

– Эн, мы тут узнали очень интересные новости от девчонок со старших курсов, – с этими словами он привстал и остановился недалеко от меня.

– Да? Надеюсь, здесь тоже по пятницам бесплатно дают пельмешки, – усмехнулась я, не прерывая зрительного контакта с ним. Для этого мне пришлось немного поднять голову.

– Такое возможно? – удивился парень, но вовремя увидел мою ухмылку и продолжил: – Так вот, – не унимался он, – оказывается, ночная жизнь в Китае весьма насыщенна. Я требую приобщиться к сим порокам и узреть все прелести местной вакханалии! – в его голосе было столько тяги к жизни. Слова, хоть и весьма странные для малыша, выплёскивались потоком энергии.

– А при чём тут я? – продолжая курить и тихонько посмеиваясь над манерой общения Эндрю, спросила я.

– Ты большая мамочка, – серьёзно заявил он.

– Что? С каких это пор? – моему возмущению не было предела. Я снова окинула взглядом нашу небольшую компанию.

– Ты спасёшь стайку пьяных мальчишек в случае возникновения опасности, – продолжил Эндрю. – Это же очевидно!

– Он имеет в виду, – отозвался Иса, потягиваясь на солнышке, – что мы планируем сегодня ночью поехать в клуб, напиться там хорошенько и гулять до утра. – Лёгким движением руки его сигарета оказалась в урне. Словно мяч забил в баскетболе. – Но нам нужна ты, потому что без тебя мы даже уехать отсюда не сможем или заказать виски с колой.

И как им отказать? Они смотрели на меня как на волшебницу, способную открыть дверь в другой мир. А я… а я так хотела снова почувствовать себя той самой бесшабашной студенткой, а не участником клуба разбитых сердец.

– Что ж, благодарю за краткий перевод с высоко-купеческого, – ответила я с ехидной улыбкой.

Все засмеялись, Эндрю надул губы и вскинул подбородок.

Со скамейки встала Джулс и, слегка приобняв меня за плечи, бодро заявила:

– Большая мамочка, выдвигаемся сегодня в 21:00. Пьём, танцуем, веселимся. Возвращаемся обратно в общежитие рано утром и завтра, страдая от похмелья, где-то к обеду все вместе идём есть китайскую стряпню! – Она чётко изложила план действий, хлопнула в ладоши и с улыбкой направилась в сторону учебных классов.

– Нечестно, – захныкала я, плетясь за ней. – Ты здесь самая старшая, Джулс, мне ведь всего 20… Почему я вдруг большая мамочка?

– Благодари Ника за такое ёмкое прозвище: он сказал, что ты слишком восхитительна и умна, чтобы быть просто мамочкой, – озорной тон Джулс явно выдавал сарказм.

– Даже не пойму, это комплимент или обзывательство…

– Всё зависит от того, с какой стороны на это посмотреть, – подмигнула она.

Прозвенел тихий сигнал, который оповещал о начале урока, и мы разошлись по кабинетам.

***

Ровно в 21:00 из окна моей комнаты я уже могла видеть компанию русскоязычных ребят, которая стояла у входа в общежитие. Их возбуждённые голоса, смешавшиеся с вечерним стрекотом цикад, звучали как предвкушение хаоса.

Я не торопясь спускалась к ним по лестнице. Для первого похода в клуб мне удалось выбрать лёгкий серый свитер, чёрную кожаную юбку и удобные массивные ботинки. Тонкий чокер на шее, довольно яркий макияж и лёгкие волны прядей на голове. Не самый привычный образ для меня. Просто хотелось добавить перчинки в повседневность, вспомнить, каково это – ловить заинтересованные взгляды от незнакомцев. Может, даже пофлиртовать?

– Вау, секси Ма! – послышалось недалеко. Смех, кто-то фыркнул, и все замолчали.

– Добрый вечер, ясельная группа! – улыбаясь, сказала я. – Сегодня мы отправляемся с вами в увлекательный мир разврата и пьянства.

Все заулюлюкали, и я в очередной раз присмотрелась к каждому из них.

Эндрю стоял ближе всех ко мне, как всегда, в сером костюме-тройке и с идеальной укладкой кудрявых волос. Есенин – не иначе. За то короткое время нашего знакомства я довольно быстро успела уловить нотки юношеского максимализма в его характере. По словам Эндрю, он родился и вырос в Москве, его нога никогда не ступала дальше Московской области. Как мне показалось, этим фактом он жутко гордился. В целом это и сформировало такие невероятно толстые «розовые очки» на его лице.

Рядом Ник – в простой футболке и джинсах, главное украшение парня – всё те же голубые глаза. Типичный создатель стартапа на миллион долларов. Милая улыбка сияла на лице, в глазах читался интерес к происходящему. Видели ангелочков на любой фреске эпохи Возрождения? Их рисовали с лица Ника. Возможно, где-нибудь в средневековой Европе он стал бы музой для творца.

Но больше всех выделялся Иса. Он был в чёрной рубашке и брюках. Просто и элегантно. Этот образ навевал ощущение мистики. Он был неразгаданной загадкой для меня. Было ощущение, что он легко может украсть тебя среди ночи в своё царство или будет уничтожать миры ради спасения твоей жизни. Иса всегда был в компании, но казалось, будто мыслями он находился где-то далеко. Его взгляд был холодным, но в тоне голоса этого не ощущалось. Он всегда был сдержанным, но при этом галантным.

Позади показалась Джулс в коротеньком красном платье и на высоких каблуках. Густая шевелюра тёмных волос обрамляла милое лицо, фарфоровая кожа эффектно подчёркивала карие глаза и длинные ресницы. Да, Джулс была старше нас всех, но этого совершенно не чувствовалось. Во-первых, выглядела она слишком молодо. Во-вторых, никогда не кичилась чем-то, не превозносила себя. Она всегда держалась легко и просто, в любой ситуации действовала уверенно. Петербургское воспитание – вот главное оправдание её прекрасности. Я ощутила нашу связь буквально с первой минуты знакомства. Она была для меня такой желанной старшей сестрой.

Напомню тебе, Лапуля, ведь я типичная старшая сестра. Во всех смыслах первопроходец. Я не просто первая в нашей семье закончила школу с медалью, но и первая получила очное высшее образование. Я всегда была чёртовым примером как для младшей сестры, так и для всех остальных братьев и сестёр во всех поколениях. Увы, этот груз социальной ответственности мне приходится нести с собой по жизни. Но именно Джулс тогда стала моей отдушиной. Той, на кого я могла положиться, кому могла рассказать очень личное и не боялась услышать осуждение в ответ.

– Важное объявление, – продолжила я, – во всех китайских клубах алкоголь для иностранцев бесплатный.

Драматическая пауза повисла в воздухе. Глаза ребят стали чуть больше от удивления.

– Чтоб меня! – не выдержав, крикнул Ник.

Эндрю нервно схватился за лацканы пиджака. Иса растерянно провёл рукой по волосам.

– Поэтому, мальчики, крайне важно не напиться до состояния невменяемости. Ведь это очень легко при таких условиях, – я посмотрела на каждого, чтобы они осознали серьёзность моей речи.

Парни выглядели растерянными всего мгновение, но, видимо, эта невероятная информация всё-таки дошла до мозга, и на лицах появилась улыбка.

– Да, мам, – ответили все трое в один голос. В глазах каждого читался явный восторг.

– Пожалуйста, не используйте при общении с китайцами китайские маты, которые вы уже 100% успели выучить, – продолжила я. – В мою самую первую поездку в клуб в Китае одного парня избили просто потому, что он выучил фразу «ёб твою мать» по-китайски и всем её кричал. – Я опустила глаза и тихо выдохнула. Именно в ту ночь мы с Ти тащили нашего друга до такси вдвоём. Именно в ту ночь я впервые что-то ощутила к нему… – Поймите, это очень грубо. Мы его потом месяц лечили…

– Да, мам, – повторилась заученная фраза снова.

– И наконец, мы поедем все вместе и вернуться тоже должны все вместе. Там будет много китайцев и иностранцев. От красавиц и красавцев у вас, скорее всего, снесёт крышу. Но давайте договоримся, что это будет тестовый поход и ровно в 4 утра карета превратится в тыкву, в которую мы все вместе сядем и поедем домой.

– Почему в 4? – спросила Джулс, не отрываясь от телефона.

– Мы все напьёмся к этому моменту настолько сильно, что, поверь, ты ещё будешь умолять меня скорее поехать обратно.

– Да, мам, – посмотрев на меня, улыбнулась подруга.

– Алкоголь и сигареты сегодня в приоритете, секс – на ваше усмотрение и на удачу, – хихикнула я. – Наркотики строго запрещены. Если поймают, то депортируют всех, и большая мамочка вас не спасёт. Это понятно?

Я замешкалась, не зная, что ещё добавить в список своих наставлений. Нюансов было великое множество: от особенностей общения с китайцами до правил приличия в общественных местах.

Они ведь впервые выезжают смотреть на ночную жизнь в Китае. Ребята ещё не поняли, где оказались. В Китае 2016 года любой иностранец считался, без преувеличения, маленьким богом. А если ты чем-то выделялся – ростом, необычными волосами или цветом глаз, – то местные автоматически ставили тебя на вершину Олимпа. Тебе были открыты буквально все дороги, ты мог получить всё что угодно – в пределах своей наглости. Прибавь к этому хоть какой-то уровень владения китайским языком – и вуаля! Хочешь прокатиться за рулём такси вместо таксиста? Пожалуйста. Хочешь шашлык в два часа ночи возле маленького магазинчика? Минутку – сейчас тебе его сделают. Алкоголь, сигареты? О да! Вот вам два ящика и четыре мешка. Из этого факта вытекает второе правило иностранца в Китае: не потеряй голову от свободы действий, потому что это иллюзия, которую легко разрушить.

– Да поехали уже! – не выдержал Эндрю и двинулся к дороге. – Мы ведь уже большие!

– А как будет «ёб твою мать» по-китайски? – вдруг спросил Ник.

***

Через час мы стояли у дверей клуба.

На входе расстилалась красная дорожка, крутилась вращающаяся дверь. Рядом стояли огромные охранники в чёрных костюмах. А прямо над головой на табличке красовалась огромная неоновая надпись QUEEN CLUB. Очень пафосно, очень по-китайски. Даже на улице раздавалось эхо от громкой музыки. Вокруг можно было увидеть большое количество иностранцев: кто-то курил, кто-то пил, а кто-то уже изрядно накидавшись громко разговаривал.

– Пошлите, птенчики, я покажу вам мир порока! – зловеще улыбнулась я и повела ребят в клуб.

Мы прошли досмотр сумочек и двинулись по коридору на звуки громкой музыки. Высокие стены были занавешены красной бархатной тканью от потолка до пола, повсюду приглушённый свет. Нас встретил менеджер, с которым мы перекинулись парой слов, и он повёл нас к свободному столику.

Пространство клуба было обманчивым: казалось огромным, но на деле давило со всех сторон. Где-то слева, в полумраке, мигал диджейский пульт, а перед ним на сцене выгибались в танце чужие силуэты. Бас бил в грудь, вышибая последние пристойные мысли, а воздух был густым коктейлем из дорогого парфюма, пота и сладкого дыма от кальяна. Я искала глазами спасения и нашла его в виде длинного бара, за которым суетились бармены. Между нами и барной стойкой – море столиков, за каждым из которых творилась своя маленькая драма. А там, в глубине, за тяжёлыми портьерами, прятались VIP-зоны. Для избранных. Для тех, кто не хочет, чтобы его рассматривали.

Ребята следовали за мной по пятам. Все встали возле столика, и тут же перед нами появилась бутылка виски, сладкий китайский чай в бутылочках, тарелка с фруктами и помидорами черри, пять бокалов и лёд. Все с удивлением рассматривали содержимое стола. Будто им не алкоголь в клубе принесли, а неизведанные деликатесы.

– И что? Так теперь будет всегда? – с огромными глазами, стараясь перекричать музыку, спросил Ник.

– Да, – я кивнула, – это стандартный бесплатный набор для столика с иностранцами.

– Матерь божья, я в раю! – выкрикнул Эндрю. Все рассмеялись.

– А когда мы допьём эту бутылку? – с недоверием спросил Иса и потянулся к виски.

– Нам принесут новую, – ответила я.

Эндрю лишь благоговейно прижал руку к сердцу.

– А что тут делают помидоры? – спросил Ник, в его глазах всё ещё стояло удивление.

– Помидоры в Китае подают к фруктовой тарелке, чисто технически ведь это ягода. Здесь они сладкие, с виски, кстати, в самый раз.

– Матерь божья… – спокойно проговорил Иса. – Я буду закусывать виски помидорами…

Все засмеялись снова и начали разливать алкоголь и сладкий чай по бокалам.

– Ну что, за первый выход в свет, – гордо заявил Эндрю и поднял бокал вверх.

– Ура! – крикнула вся компания, и каждый сделал первый глоток.

– Недурно… – заметил Иса. – Никогда бы не подумал, что виски можно смешивать с безумно сладким чаем из бутылки.

Каждый из нас наслаждался своим китайским коктейлем в руках, с интересом разглядывая помещение и окружающих людей.

– О, поверь, совсем скоро эта смесь станет вкусом твоей молодости, – улыбаясь, сказала я.

Знаешь, Лапуля, я ведь была чертовски права в тот момент. Виски с китайским чаем до сих пор – не что иное, как вкус моей молодости. Я могу забывать имена, обстоятельства и кучу всего другого, но этот вкус до сих пор на подкорке.

Мы с Джулс почти сразу ушли танцевать ближе к сцене. Парням необходимо было расслабиться, разведать обстановку. Хоть я и приоделась, но всё же не тешила себя надеждами найти здесь кого-то. Ночная жизнь давила на меня весом воспоминаний о Ти, о том, как мы могли танцевать с ним до утра, целоваться в перерывах, гулять по пустым улицам Харбина до самого рассвета и ждать на ступеньках маленького ресторанчика девяти утра, чтобы насладиться горячим супом с лапшой.

– Эн, ты в порядке? – чуть касаясь меня в танце, спросила Джулс.

– Да, конечно, – ответила я. – Просто накатили воспоминания.

– Милая, это уже прошлое, сейчас пора творить что-то новое! – услышала я её ответ среди битов громкой музыки.

Конечно, я уже успела рассказать о своём разбитом сердце новой подруге, пару раз перед ней поплакать и выкурить бесчисленное количество сигарет на балконе моей комнаты в общежитии.

Каждый раз, когда я плакала перед ней, она твердила:

– Плакать – это прекрасно. Это как оргазм для души.

И в какой-то момент, совсем неожиданно для меня, она вдруг поставила для себя цель – найти мне парня.

– Тебе нужен «Суперклей», – заявила тогда Джулс. – Который соберёт и склеит каждый твой осколочек сердца… ну и секс, конечно, помимо клея нужен секс…

Подруга взяла меня за руку и с хищным взглядом повела в центр танцующей толпы.

– Джулс, не слишком ли рано для охоты? – спросила я.

Она медленно разворачивала меня, сканируя при этом каждого парня вокруг.

– Попался! Прямо у тебя за спиной, в сером лонге и бейсболке. С виду русский. Вперёд! – она слегка оттолкнула меня, и я попятилась назад, теряя равновесие.

В этот момент я ощутила лёгкое касание рук на своих плечах.

– Ой, аккуратно… – русская речь?

Я обернулась и увидела перед собой типичного славянского парня: с коротким ёжиком, который прикрывала кепка, и карими глазами. Лёгкая щетина, оверсайз-лонг с треугольным вырезом и безобразные рэперские штаны. Взгляд его был мутным, липким, а улыбка – слишком уверенной.

«Календарный красавчик», – мелькнуло у меня в голове.

– Прости, – успела я выдавить из себя. – Я случайно.

– Ничего, – он улыбался ещё сильнее, его ямочки на щеках были явно предназначены только для того, чтобы сводить женщин с ума. – Такая девушка не может танцевать одна.

Он обнял меня, его движения были отрепетированно плавными, будто он проходил курс «Соблазнение в ночном клубе». Его ладонь на моей спине лежала слишком тяжело, обозначая владение.

– Кажется, этот танец не совсем подходит для подобной музыки, – еле дыша, сказала я.

– Расслабься, – просипел он прямо в ухо. – Музыка у нас может быть своя. – В этот момент я почувствовала его дыхание на своей шее. – Ведь это просто фон, главное – химия.

Но химии между нами явно не было. Его странная, будто отрепетированная пикап-речь резала ухо.

Прошло пару песен, а может, и больше – время в этих некомфортных объятиях потеряло привычную скорость. Его руки властно скользили по моей спине, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне не хватает воздуха.

– Прости, мне нужно передохнуть и прополоскать горло, – выдохнула я, указывая в сторону нашего столика, где, как мрачный страж, застыл Эндрю.

– Без проблем, – незнакомец отпустил меня, пальцы его рук были удивительно холодными, как у рептилии, и мне стало чуть менее тревожно. – Буду на улице.

Я кивнула и направилась к Эндрю, который провожал меня взглядом. В нём читалась целая гамма чувств – от беспокойства до немого осуждения.

– Ну что, мамочка, – проговорил он, смакуя каждое слово, – быстро ты управилась. Уже нашла себе… парня. – На последнем слове его лицо скривилось, будто он уловил запах тухлой рыбы.

– Спокойно, рыцарь, – усмехнулась я. – Просто развлекаюсь и тебе советую.

Потянувшись через стол, я взяла бокал и наполнила его сначала виски, а затем чаем в соотношении 50 на 50.

– Второй бокал за два часа. Разве это ты называешь весельем? – малыш Эндрю явно бросал мне вызов.

– О, Эндрю, тебе не победить меня в этом деле. Годы тренировок и мой адаптированный желудок под местный алкоголь возьмут верх, а тебе завтра будет очень плохо.

– А я рискну! – вскинув подбородок и свой бокал, заявил он.

– Ну, ты сам напросился, – засмеялась я, допивая вторую порцию.

Примерно через час мы с Эндрю всё ещё стояли за столиком и уже даже сбились со счёта выпитого алкоголя. Мой незнакомец подходил пару раз, но кудрявый страж каждый раз пытался напоить его и не давал прохода на мою сторону стола. В итоге парень в кепке пропал, а мы вскоре решили выйти на улицу.

Я закурила сигарету и смотрела на Эндрю, который с большим рвением пытался открыть свой портсигар.

– Дрю, тебе нужна помощь? – с усмешкой спросила я.

– Тебе помощь нужна больше, – буркнул он.

– Это ещё что значит? – такого тона от малыша я не ожидала.

– Этот слизкий червяк в кепке явно хотел тобой воспользоваться, – наконец закурив, Эндрю откинулся спиной к стене и выпустил дым вверх.

– Может, это я хотела им воспользоваться?

На минутку мне стало неловко обсуждать моих потенциальных ухажёров с ним. Ничего не имею против разницы в возрасте, просто изначально начала воспринимать этих «трёх мушкетёров» как братьев. Младших братьев. А они взяли и прилепили мне дурацкую кличку, после которой статус братьев сменился на «сыночек».

– Нет, мамочка, ты не такая, – он покачал головой и сделал ещё одну затяжку. – Ты только хочешь выглядеть как бунтарка, но я всё вижу.

Его странный комментарий заставил меня замолчать. Что ему ответить? Да, у меня синдром отличницы и сейчас я бунтую, загибая уголки страничек в книгах?

Конечно, мне хочется драйва, просто я не могу его себе позволить. У меня есть план, и я его придерживаюсь. Я здесь, потому что эти четыре года дадут мне невероятные возможности в будущем. Мне необходимо научиться соблюдать баланс, не разрушив при этом чёткую структуру плана под названием «Жизнь Эн». Ну а сегодня? Сегодня я просто отдыхаю. «Слизняк», который так не понравился Эндрю, – просто часть веселья.

Вдруг откуда-то из-за угла выскочил Ник с китаянкой. Он шёл и на ходу одной рукой поправлял футболку, а другой пытался незаметно застегнуть ширинку. Девушка пулей забежала в клуб, а Ник остановился рядом с нами, закуривая. Мы с Эндрю молчали.

– Что? – не выдержал Ник и посмотрел на меня. – Ты же сама сказала: секс – на наше усмотрение!

– Ты мерзкий! – скривился Эндрю. – Что за плебейский способ обдурить красотку?

– Не всем дано жамкать крестьянок в хлеву! – возразил Ник.