11

— Чего, черт возьми, ты хочешь от меня, Джекки?

— Того же, что и ты от меня.

Роналд понимал рискованность сложившейся ситуации, но и заставить себя уйти из комнаты, как обещал, тоже не мог.

— Конечно, — прошептала она, почти касаясь губами его уха, — я могу ошибаться в том, чего ты хочешь, ведь так? Тогда поправь меня.

Она была соблазнительна, она была желанна. Столько лет он видел в ней ребенка. Затем, позже, — независимую юную особу. Но никогда — соблазнительницу. И вот в одно мгновение все изменилось.

— Я не права, Роналд?

Она придвинулась к нему так близко, что он почувствовал тепло ее тела. «Боже мой, ему следует сказать, что она не права!» Но прежде чем он успел произнести эту явную ложь, ее пальцы нежно коснулись его губ, словно не давая солгать.

— Ведь ты никогда не обманывал меня раньше, Роналд. Так и сейчас не делай этого.

И в следующее мгновение она обвила руками его шею. Роналд не успел опомниться, как начал сам страстно обнимать ее.

— О, Джекки… — Он перешел на шепот.

А она уже не видела и не слышала ничего, только чувствовала, как нежные и сильные мужские руки ласкают ее. У нее слегка закружилась голова.

— Роналд, поцелуй меня…

Ее слова прозвучали как мольба. Их губы встретились. Дрожь, охватившая его, передалась ей, сближая их, сливая в едином порыве.

Впервые в его объятиях была женщина, которая так тонко чувствовала его настрой, которую он хотел так, как никакую другую. Каждая клеточка его тела требовала отрешиться от всех доводов рассудка, забыться, подчиниться голосу инстинкта…

Пожалуй, они оба потом не могли вспомнить, как очутились в кровати. Дрожащими пальцами Жаклин принялась расстегивать пуговицы блузки, безумно желая, чтобы он ласкал ее. Но сильная мужская рука неожиданно остановила ее. В недоумении она открыла глаза, страшась только одного: что он передумал.

— Роналд, что случилось?..

Но он не ответил, он смотрел на ее обнажившуюся грудь, словно его глазам предстало чудо из чудес. Потом склонил голову и благоговейно коснулся по очереди нежно-розовых сосков.

Ее охватила чувственная дрожь. Ей уже было мало ласк его губ и рук, она страстно желала большего. Сердце Жаклин бешено стучало. В одну секунду она переживала тысячу разных эмоций, одна прекраснее другой.

— Тсс… ничего не говори, — прошептал Роналд между поцелуями. — Доверься мне.

А она уже и так была в его власти.

— Тебе нравится? — спросил он, когда его рука, ласкавшая шею и грудь, потом скользнула вниз по ее животу.

Его пальцы словно дразнили ее. Она испытывала блаженство, которое не могла, да и не старалась скрыть. Его ответное возбуждение нарастало с каждой секундой. Обнаженное гибкое женское тело, податливое в его руках, переполняло его желанием.

— Доверься мне, — снова повторил он. — Пусть это произойдет.

Его голос прозвучал так тихо, что Жаклин еле услышала. Она хотела что-то ответить, но ничего, кроме его имени, не смогла вымолвить. Тогда он нашарил что-то на столике возле кровати, и Жаклин увидела знакомый ей по рекламе пакетик. От нетерпения руки Роналда дрожали.

— Дорогой, позволь, я помогу…

Ну мог ли он предположить когда-либо раньше, что малышка Джекки, та девочка, которую он считал чуть ли не своей сестрой, подарит ему столько чувственного наслаждения. Сжимать ее в объятиях, сливаться с ней в любовном экстазе — разве не к этому он стремился всю свою жизнь? Разве не эту женщину — трепетную и нежную, необузданную и страстную — подсознательно искал? И не могло быть ничего упоительнее для него, чем слышать полустоны-полумольбы, перемежающиеся его именем, которые Джекки издавала, когда их распаленные страстью тела двигались в едином ритме.


Жаклин открыла глаза, когда Роналд встал и направился в ванную. Она не могла отказать себе в удовольствии лишний раз полюбоваться его ладным мускулистым телом. А при воспоминании о том, какие у него ласковые руки, стон слетел с ее губ.

Через несколько минут Роналд вновь появился на пороге ее комнаты с полотенцем, обмотанным вокруг талии. Он выглядел так сексуально, что Жаклин почувствовала, что вновь начинает терять голову.

— Дорогой, ты… ты…

Она осеклась, увидев, что взгляд, который Роналд устремил на нее, был полон негодования.

— Почему ты не сказала мне, что ты девственница? Рассчитывала, что на меня это произведет впечатление, как в твоих дурацких мыльных операх? Ну что ж, ты оказалась права. С чем тебя и поздравляю!

Жаклин была поражена. Она просто не знала, как реагировать на его слова.

— Роналд, я не понимаю, из-за чего ты так рассердился?

— Рассердился? — Он покачал головой. — Ты хоть представляешь, как паршиво я себя чувствую?

— Паршиво?! — воскликнула Жаклин, жалея о том, что она недостаточно хорошая актриса, чтобы скрыть свое недоумение и обиду. — Убирайся вон из моей комнаты, Роналд!

Он не двинулся с места, и тогда она запустила в него подушкой.

— Убирайся вон из моей комнаты и из моей жизни! — закричала она снова.

Он не собирался делать ни того ни другого, но, увидев в руках Жаклин увесистый приемник, передумал.


На следующее утро Роналд, войдя в номер Жаклин, застал ее у телефона. Он рассеянно взглянул на джинсы и свитер, в которые она была одета, и сразу же представил прошлую ночь и ее в своих объятиях.

— Я хочу заказать такси. Да, спасибо. Через сорок минут.

— Куда ты собралась? — спросил Роналд, когда она повесила трубку.

Жаклин повернулась к нему, и он заметил у нее под глазами темные круги — доказательство бессонной ночи.

— Я уезжаю сегодня утром.

— Знаю. Ведь у нас заказаны билеты на рейс в десять пятнадцать.

— Ты можешь убираться ко всем чертям, Роналд, а я остаюсь в Лос-Анджелесе. Я скорее умру, чем поеду с тобой.

— Будь осторожнее в выражениях, Джекки, — предупредил он ее.

— Проснувшись сегодня утром, я подумала о том, что последние два дня походили на ночной кошмар. И чем скорее ты уберешься с глаз моих, тем счастливее я буду. Даже несмотря на то, что мне кто-то угрожает.

— Я не собираюсь оставлять тебя здесь одну. Ты можешь ненавидеть меня, но я не брошу тебя, когда ты в опасности. Умерь свою гордость и посмотри на ситуацию здраво.

— Прекрасно. И ты еще что-то говоришь о моей гордости после того, что произошло нынешней ночью?

— Джекки, я…

— Не надо. Единственное, что я хотела бы услышать от тебя, — это извинение.

— Неужели? Вот здорово. Однако я совершенно не собираюсь просить у тебя прощения. Если кто-то и заслуживает извинений, так это я.

— Ты? Интересно знать почему?

— Потому что я чувствую ответственность за то, что лишил тебя невинности. Но ты сознательно ввела меня в заблуждение.

— И как же я это сделала, позвольте узнать?

— Ты мастерски изобразила из себя опытную соблазнительницу. А учитывая твой образ жизни, можно было легко предположить, что у тебя была масса случайных связей…

— Ерунда, которую я слышала уже тысячу раз, — прервала она его. — Давай поставим все точки над «i». В том, что я до сих пор была девицей, если хочешь знать, виноват только ты! В том возрасте, в котором все нормальные девушки заводят свои первые романы, ты отваживал всех моих ухажеров. Более того, так забил мне голову своими дурацкими сентенциями о том, что к любви надо подходить серьезно и сознательно и что, когда придет время, я сама…

— Значит, вчера ты решила, что твое время пришло?

— Да. И если я тебе показалась искушенной и многоопытной в любви, то это только потому, что я получила профессиональное актерское образование. И знала, как играть любовные сцены… А может, это произошло потому, что мои чувства взяли верх над разумом. — Увидев, как потрясенно уставился на нее Роналд, она подумала, что сболтнула лишнее. И стремясь несколько сгладить ситуацию, поспешно добавила: — Так это или не так, ничего уже не изменишь. Назовем это физическим влечением. Меня не волнует то, что случилось со мной прошлой ночью. Ты, видимо, полагаешь, что мой шаг будет иметь далеко идущие последствия, но это не так.

Жаклин поняла, что заставила его слушать себя. А это уже было достижением. Она продолжила:

— Мне двадцать четыре года, Роналд. Я уже на три года старше своего брата в момент его гибели. И на столько же старше тебя, когда ты обещал заботиться обо мне.

Роналд молчал.

Жаклин замолчала тоже, но не надолго. Не в силах вынести напряженной, прямо-таки звенящей, тишины, она еле слышно произнесла:

— Мы сделали то, что оба хотели.

Роналд по-прежнему не произносил ни слова. Как он отреагировал на ее эмоциональное выступление, Жаклин не поняла. И поэтому слегка растерялась.

— Послушай, Роналд. — Она решила не сдаваться. — Ты всегда принимал мои интересы близко к сердцу. Но я уже взрослая. И мне не нужен опекун.

— Так докажи это, — наконец заговорил он. — Отправляйся со мной в Нью-Йорк.

— Я не уверена, что для меня это будет лучшим решением.

— Будь реалисткой, Джекки. Какой-то негодяй тебе угрожает, а рядом не будет никого, способного тебя защитить.

— Роналд, я…

— Если хочешь, я пообещаю тебе, что не трону тебя даже пальцем, — сказал он, подходя к ней ближе. — Ей-богу, Жаклин, ты же не думаешь, что от меня тебе грозит больше опасности, чем от какого-то маньяка?

Он впервые назвал ее полным именем. Что это? Признак того, что он изменил к ней свое отношение?

До сегодняшнего дня она не задумывалась над тем, почему Роналд называет ее Джекки. Очевидно, это было обусловлено его подсознательным желанием быть для нее братом, видеть в ней маленькую девочку, нуждающуюся в покровительстве. Однако его реакция на события нынешней ночи свидетельствовала о том, что в нем борется стремление видеть ее взрослой, самостоятельной женщиной с необходимостью выполнить обещание, данное ее брату.

Почему он рассматривает ее как дорогой фарфор, с которым нужно обращаться чрезвычайно осторожно? С одной стороны, ее трогала забота Роналда, а с другой — вызывала недовольство, сковывала ее.

Его руки легли ей на плечи. И Жаклин с изумлением увидела, что его губы шевелятся, но она ничего не слышит! Ее мысли были так далеко отсюда.

— Черт возьми, Жаклин! До тебя не дошло ни одного слова, что я сказал, не так ли?

— Да, именно так, — честно призналась она. — Но я согласна с тобой — я вернусь в Нью-Йорк, если ты хочешь.

— Согласна со мной? Вот это удача! Мне, наверное, никогда не понять, что происходит в твоей голове.

— Ничего необычного. Но ты прав. Мне будет безопаснее с тобой, чем здесь одной.

— Слава богу, Жаклин, наконец-то ты призналась, что тебе нужна моя помощь.

— Да, Роналд, ты нужен мне.

Ее слова таили двойной смысл, но о чем подумала она, когда произносила их, Роналд не знал.

— Однако мне кажется, если какой-то негодяй захочет найти меня в Нью-Йорке, он легко сможет это сделать, — грустно заметила Жаклин.

— Кто знает мой адрес в Нью-Йорке?

— Кроме моего агента Кэрол, еще несколько моих подруг.

— Кто? Кто конкретно знает мой адрес?

— Я давала только номер телефона, а не адрес.

Роналда охватила настоящая паника, когда она начала перечислять всех, кому дала номер его телефона в Нью-Йорке. Именам, казалось, не будет конца.

Загрузка...