Монстр из моей мечты (СИ)

Глава 11

Спала я крепко, как младенец, и даже не почувствовала, как Ваня бережно перенёс меня на кровать. Проснулась от того, что солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкую тюль, мягко скользили по лицу, а ветерок, врываясь в приоткрытое окно, играл с занавесками, словно невидимый дирижёр.

Открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в совершенно незнакомом месте. Большая двуспальная кровать с резной спинкой из светлого дерева, казалось, рассказывала историю о прошлом. Её массивные изголовье и изножье, украшенные изящными узорами, создавали ощущение тепла и уюта.

Осмотревшись, я заметила, что остальная мебель в комнате выполнена в том же стиле: изящный комод с резными ручками, прикроватные тумбочки с мягкими бархатными подушками, на которых лежали книги в старинных переплётах. Стены, отделанные светлыми панелями, украшали картины в массивных рамах, изображающие пейзажи и натюрморты. На полу лежал пушистый ковёр, мягкий и тёплый, словно приглашающий утонуть в его объятиях.

Я осторожно встала с кровати, стараясь не нарушить гармонию этого загадочного пространства. Подойдя к окну, я замерла, не веря своим глазам. Передо мной раскинулся город, словно оживший на холсте художника. Высокие здания, устремлённые в небо, переливались стеклом и металлом, отражая солнечные лучи. Вдалеке виднелись зелёные парки и скверы, где люди неспешно прогуливались, наслаждаясь погожим днём.

Но что меня поразило больше всего, так это то, что я находилась на огромной высоте. Выглянув наружу, я увидела, что нахожусь в новой части города, о которой раньше только слышала. Здесь располагались жилые комплексы класса люкс, квартиры в которых стоили баснословных денег.

Я чувствовала себя героиней какого-то романа, оказавшейся в чужом мире, полном тайн и загадок. Но, несмотря на все эти странности, мне почему-то казалось, что это место может стать моим новым домом.

Увидела огромное зеркало на двери шкафа-купе. Его отражение было столь неожиданным, что я замерла, будто прикованная к месту. Не сразу осознала, что стою перед ним не в своей одежде, а в белой рубашке, едва доходящей до колен. Мои щёки мгновенно вспыхнули, как будто их кто-то обжёг, и в этот момент в комнату вошёл Иван.

— С добрым утром, красавица! Как спалось? — его голос прозвучал мягко, с лёгкой улыбкой.

Я смущённо поправила рубашку, чувствуя, как она холодит кожу.

— С добрым... Вань, а кто меня переодевал? — спросила я, указывая на рубашку.

Он подошёл ближе, и я уловила в его глазах озорной блеск.

— Добрая фея, конечно! — он склонил голову, словно изучал мою реакцию. — Я переодел, а чего такого?

— Не стоило утруждаться... Я бы и так поспала, — пробормотала я, чувствуя, как краснею до кончиков ушей.

— Ну, уж нет, моя милая, — он мягко провёл рукой по моим волосам, и прошептал, склонившись к моему уху. — Помнишь наш уговор? Я делаю с тобой, что хочу, не так ли? А знаешь, чего я сейчас хочу больше всего?

Он наклонился ко мне, и его дыхание обожгло мою кожу. В воздухе повисло напряжение, как будто между нами натянулась невидимая нить. Я замерла, не зная, что ответить. Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Так чего же ты хочешь? — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит.

Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное и загадочное.

— А ты как думаешь? — ответил он, склонившись ещё ближе. — Разве не догадываешься?

Стою, затаив дыхание, его бархатный и обволакивающий голос звучит, словно чарующая мелодия, и я слушаю, словно загипнотизированная.

— Я люблю тебя, во всех возможных смыслах, — спустя мгновение, я уже лежу на кровати. Ваня нависает надо мной, медленно расстегивая каждую пуговицу на рубашке, словно открывая дорогой подарок.

— Я и не знала, что вампиры могут испытывать такие чувства, — смущенно говорю я, пытаясь выразить свою мысль так, чтобы не задеть его.

— Желания? — уточняет Ваня, и я киваю, чувствуя, как мое сердце стучит все быстрее. — К черту пуговицы!

Одним резким движением Ваня разрывает рубашку, и я оказываюсь перед ним в одном лишь нижнем белье.

— Ты такая аппетитная, — рычит он, облизываясь, а я не могу отвести от него глаз, утопая в его пронзительном взгляде.

И начинается самая настоящая пытка.

В тот момент, когда он впился в мою шею, мир вокруг меня словно остановился. Его зубы оставляли едва заметные следы, но ощущение было неописуемо приятным. Ваниные руки, блуждающие по моему телу, создавали ощущение, будто я тону в океане страсти. Каждый его укус вызывал легкое жжение, которое мгновенно сменялось прохладным облегчением, когда ранки затягивались.

Его губы, скользящие по моей коже, оставляли за собой пылающие следы. Его поцелуи были как маленькие молнии, пронизывающие мое тело. В эти мгновения я чувствовала себя живой, как никогда прежде. Каждый его жест, каждое его прикосновение были наполнены такой нежностью и страстью, что я забывала обо всем на свете.

Но внезапно он отстранился, и я ощутила пустоту. В его глазах я видела борьбу и сомнения, которые он пытался скрыть. Этот момент был наполнен одновременно и желанием, и болью. Я чувствовала, как его руки дрожат, когда он отлетел в дальний угол комнаты, словно пытаясь убежать от своих собственных чувств.

— Вань, не останавливайся, пожалуйста... — смотрю на него, и не узнаю. Глаза черные, зрачки расширились так, что не видно радужек, ноздри расширяются широко и быстро от тяжелого дыхания, а взгляд... Опасный, как у хищника, который готовится разорвать добычу.

На уровне инстинктов понимаю, что что-то не так, надо сидеть и молчать, но я не могу.

— Вика, я сейчас чуть не сорвался. Еще немного, и я мог навредить тебе, убить! — говорит он, подавляя вырывающиеся рыки. Да, мне должно быть страшно, но почему-то я не боюсь. Я полностью ему доверяю.

— А я не боюсь. — встаю с кровати, медленно направившись к нему. У меня созревает план, который, возможно, изменит меня навсегда. Подхожу ближе, заглянув ему в глаза.

Его взгляд пронзает меня насквозь, как острый клинок. В черных зрачках отражаются всполохи пламени, будто внутри него бушует ад. Ноздри его раздуваются, как у зверя перед прыжком, а мускулы на руках напряжены так, что вены проступают рельефно.

Я делаю ещё шаг вперед, чувствуя, как сердце колотится в груди. Моя решимость крепка, но внутри нарастает волнение. Я знаю, что он не причинит мне вреда.

Его лицо искажается от напряжения, и он делает шаг назад, словно пытаясь удержать себя от чего-то. Я вижу, как его взгляд смягчается, и он глубоко вздыхает.

Его голос дрожал, словно он не мог поверить в происходящее. Он прижался к стене, будто пытался слиться с ней, и смотрел на меня с отчаянием и неверием. Его глаза были бездонными, в них плескались тени, которые я не могла разгадать. Я чувствовала, как воздух между нами сгущается, словно грозовая туча, готовая разразиться бурей.

Я медленно приближалась к нему, шаг за шагом, словно ступала по хрупкому льду. Каждое движение было выверенным, как у хищника, подкрадывающегося к своей добыче. Я знала, что этот момент — решающий, и я должна быть готова ко всему.

— Ты сейчас смотришь в глаза смерти, в глаза монстру... Глупая.... — его голос немного смягчается, он сильнее вжимается в стену, а я иду всё ближе и ближе, медленно, боясь спугнуть. Пока решилась, надо действовать.

— Я смотрю не в глаза смерти, — произнесла я, и мой голос прозвучал тихо, но уверенно. — Я смотрю в глаза вампиру. Моему любимому вампиру. И я готова отдать ему всё: свою жизнь, свою душу. Делай, что хочешь. Я вся твоя. До последней капли, до последнего вздоха.

Он замер, словно время остановилось. Его плечи напряглись, а руки сжались в кулаки. Я видела, как он борется с собой, с чем-то внутри, что не давало ему покоя. Его взгляд метался по моему лицу, пытаясь найти ответ, но я знала, что он его не найдёт.

— Что ты со мной творишь? — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая мука, что моё сердце сжалось. Он опустил голову, спрятав лицо между коленей, словно не мог вынести тяжести своих чувств.

Ваня встал, и взглянул на меня, я почувствовала, как его взгляд пронзил мою душу.

Я набрала в легкие воздуха и, преодолевая страх, поцеловала его. Мои губы коснулись его, и я почувствовала, как он напрягся, стараясь сдержать себя. Его руки нежно обняли меня за талию, и я почувствовала, как тревога отступает. Даю полный доступ к своей шее. Когда он в неё впивается, осторожно, чтобы не мне не было больно.

Я вынула заколку-невидимку из волос и царапаю себе руку. Мои пальцы коснулись его кожи, и я ощутила, как по телу пробежала дрожь. Я уже подношу заколку к его руке, но Ваня останавливает меня.

— Ты знаешь, что сейчас хотела подписать себе приговор на вечный ад? — прорычал он, гневно глядя на меня.

— Я хочу быть с тобой всегда, и мне плевать на последствия, — ответила я, процедив сквозь зубы. — Как ты узнал, чего я хочу сделать?

— Ну, знаешь, когда я тебя пью, то частично или полностью знаю твои мысли, — ответил он, его голос смягчился. — Я тебя не обращу. Забудь об этом.

— Хорошо, тогда я найду другого, кто это сделает. Если он убьет меня, это будет на твоей совести, — сказала я, развернулась и направилась к двери.

— Нет, ты не сделаешь этого! — громко сказал Иван, с силой ударив кулаком по стене. Он встал передо мной, словно стена, преграждая путь. Я вздрогнула, но не отступила.

— Уверен? Ты плохо меня знаешь. Я добьюсь своего, любыми путями, запомни это. — Я ткнула пальцем в его грудь, крепко сжимая заколку в руках. Я почувствовала, как пошла кровь, но боль не имела значения. Я взяла его за руку.

— Пожалуйста, не заставляй меня этого делать. Я хочу, чтобы только твои клыки впивались в мою плоть, понимаешь?

Ваня посмотрел на меня с болью и отчаянием в глазах. Он вздохнул и провел рукой по своим волосам, словно пытаясь собраться с мыслями.

— И что же мне с тобой делать? Посадить на цепь? Не глупи, Вика! Ты должна жить, а не становиться чудовищем!

Его голос был мягким, но в нем слышалась непреклонная решимость. Я понимала, что он прав, но не могла отказаться от своих желаний. Я была готова на всё ради него.

«Я люблю его, — подумала я, — и не могу позволить ему потерять меня.»

Чувствую, как кровь кипит внутри, обжигая вены. Она несётся по телу с такой бешеной скоростью, что кажется, будто каждая артерия и вена пульсирует в такт моему сердцу. Это не просто волнение или страх — это нечто большее, нечто, что заставляет меня чувствовать себя живой. Но в то же время это чувство приносит с собой тревогу, словно что-то важное ускользает из моих рук.

Ваня, должно быть, почувствовал это тоже. Он резко вырывает свою руку из моей хватки, и его глаза расширяются от ужаса. В них отражается не просто удивление, а что-то более глубокое, более тревожное.

— Чёрт! — его голос звучит хрипло, как будто он только что проснулся от кошмара. Но это не просто слово, это крик, полный отчаяния и страха. Ваня смотрит на меня, его лицо бледнеет, а руки дрожат. — Вик, что ты наделала... — шепчет он, и в его голосе звучит такая обречённость, что мне хочется закрыть уши, чтобы не слышать этих слов.

Последнее, что я слышу перед тем, как погрузиться в темноту, — это его голос, полный боли и отчаяния. Но даже в этой тьме я чувствую, как что-то внутри меня меняется.