Мой тайный друг

Глава 3 Догонялки

– Как «что», обезьянка…

Когда пальцы Димы – горячие, сухие – опустились на ее приоткрытые губы, Ася изумленно распахнула глаза. Она была готова задохнуться от его близости. Кожу пекло так, что было почти больно, а он самым наглым образом вдруг улыбнулся и весело ей подмигнул.

– Ты сказала, что заплатишь. А мне как раз хотелось посмотреть шоу с твоим участием. Я тебе даже грим нанес. Развлечешь, принцесса?

Прелестно. Спасибо, мироздание, а то сама не догадалась бы, что Дима снова решил просто подшутить.

– Что ты…

Догадка всплыла в разуме едва уловимой искоркой, но ее хватило, чтобы, очнувшись от наваждения, дотронуться до своего лица и обнаружить, что оно чем-то перепачкано.

О боги. Это мука2!

Пока она умирала от волнения, Дима в открытую издевался.

– Так тебе гораздо лучше.

– Шут гороховый.

– Как и напарница. Как думаешь, уже можем устроить комедийное шоу или сначала надо порепетировать? Кстати, у тебя вот тут получились милые усики. Как у обезьянки.

Невозможный.

У обезьян нет усов, чтоб ты знал. А у котов есть. И она готова тебя за них оттаскать.

– Котов!

Ася подскочила к пакетику с мукой и опустила в него руки.

Держись, Котов. А лучше – беги.

– Даю тебе фору в три секунды.

– Да ты, видать, шутишь?

– Две.

– Догонялки в три часа ночи, Ась. Нет.

Дима отступил, примирительно подняв ладони со следами преступления – все белые, точно в снегу.

– Ты меня не заставишь, – выдохнул он, пряча улыбку за сдавленным смешком.

– Одна, – отрезала Ася тихим голосом, на миг дрогнувшим, но не от волнения, а предвкушения.

– Ладно, ты очаровашка. Признаю. Даже в муке.

Дима произнес это так, будто у него в горле что-то застряло, и осторожно взглянул на нее. В полумраке ее лица не разобрать, и Ася этому даже обрадовалась. Кожа покрылась мурашками от его слов. Жаль, что он не всерьез.

– Не сработает, Котик. – Ася недоверчиво качнула головой, а затем шепнула: – Беги.

И сорвалась с места, едва не уронив тапочку.

Дима страдальчески вздохнул. Он для этого был уже слишком взрослым, почти совершеннолетним, и не собирался поддаваться на провокации. Но все равно, заметив, как она несется на него, сделал несколько шагов назад, протестующе выставив руки вперед.

– Тоже мне взрослый, – протараторила Ася, задыхаясь от смеха, а затем забралась на стул и запрыгнула Диме на спину. Обхватив за шею, она начала пачкать его мукой. – Тебе всего семнадцать, Котик.

– Скоро восемнадцать.

– Еще скажи, что скоро на пенсию, – выдохнула она и едва не подавилась воздухом, когда ощутила, как его горячие пальцы обхватили ее оголенные бедра, не давая упасть.

Тело мгновенно стало ватным.

– Именно.

Даже во тьме Ася заметила его улыбку, и ироничная интонация в его голосе защекотала кожу. Дима посадил ее на край стола, переводя дыхание, и отстранился.

– Уже мечтаю печь печеньки в розовом фартучке, ворчать на современную молодежь и смотреть «Улицы разбитых фонарей».

– Ты и так все это делаешь, дедуля. К слову, в «Улицах» сюжеты явно для тех, кто хочет словить инфаркт, так что велика вероятность, что с твоим пенсионным возрастом все может закончиться плачевно.

– Тоже неплохо. Покатаюсь на скорой, как важная персона, под звуки сирены. Ты же придешь навестить старичка в больницу?

– Ага, принесу тебе апельсины. С таким-то здоровьем ведь мучное будет нельзя. И с печеньками придется завязать. У тебя постельный режим.

– Черт. – Дима состроил гримасу и отложил кепку в сторону, а затем смерил ее серьезным взглядом. – Почему для моего будущего ты выбираешь такие удручающие варианты?

Ася на секунду застыла.

– Хорошо, Дим, в своем уважаемом пенсионном возрасте ты будешь печь булочки в собственной пекарне, и за ними выстроится целая очередь, а я в первых рядах. – Ася кротко улыбнулась, представив их вместе в старости.

Было бы здорово пройти с ним этот путь до самого конца. А еще чтобы его мечты сбылись.

Но Котов вдруг как-то обреченно оперся руками о стол. Он тяжело вдыхал и выдыхал, словно ему не хватало воздуха. Словно она сказала что-то не то, дотронулась до чего-то сокровенного в его сердце.

Потревожила старую, едва затянувшуюся рану.