Мой властный дракон

Глава 15

Эрикдарг

Как дракон, я всегда гордился своим величественным домом, возвышающимся над дремучим лесом, который являлся моей крепостью и убежищем.

Вековые деревья, мягко шелестящие на ветру, были свидетелями моей власти и силы. Мой особняк, построенный из камня и дерева, монолитный, крепкий — настоящая крепость, и он был больше, чем просто жилищем; он был моим логовом.

Не думал, что когда-нибудь мое мощное звериное сердце будет сбоить.

То, что я увидел, превзошло мои самые страшные предчувствия. Мой особняк, мой дом, мое всё — пылал, охваченный жадным пламенем, которое беспощадно пожирало все на своем пути. Дым вился к небесам, образуя темные, мрачные облака, затмевая яркую луну и сверкающие звезды.

Но не это приводило меня в ужас. Не то, что там горят сокровища, что были дороги любому дракону.

А то… что там была женщина. Моя сладкая ваниль и колючая еживика.

Мы оглушили окрестности яростным криком.

Внутри, среди пламени и дыма, была она — моя желанная до дрожи женщина.

Моя птичка оказалась в самой настоящей клетке. Из огня, дыма и неистового пламя, сжирающего все на своем пути.

Она была в ловушке, окруженная огнем, и я чувствовал, как отчаяние и страх берут надо мной верх.

Мое сердце, прежде бьющееся в груди могучего дракона, теперь било не ровный ритм.

Я не мог смириться с мыслью о том, что могу потерять ее. Я не мог позволить, чтобы она погибла.

Мысль, что она сама могла поджечь особняк и уже убежать от туда, которая пришла первой в голову, пришлось отринуть.

Я заставил себя сконцентрироваться. Вспомнил о метке и снова зарычал.

Моя метка была на ней и я точно знал, что она внутри.

Она там.

В западне.

И виной всему я.

Моя алчность, жадность.

Желание ее тела.

Я пикировал к земле, разрывая облака дыма, готовый на все, чтобы спасти ее. Я чувствовал, как огонь обжигает мою чешую, как дым затрудняет дыхание, но моя решимость была непоколебима. Я был готов бросить вызов самому огню, самой смерти, только бы вернуть ее.

Мой разум был охвачен лишь одной мыслью — спасение. Я использовал всю свою силу и магию, чтобы потушить особняк.

Снова и снова сплетал заклинание. Я рванул внутрь, выпустил лишь крылья и покрыл тело чешуей. Разбил окно спальни. Я бросал заклинание в стороны, чтобы затушить пламя.

Щурился, задыхался от дыма.

Жар опалял чешую, пахло палеными волосами. Но я снова и снова пытался побороть пламя.

— Девочка моя! ТЫ ГДЕ? — орал я вовсе горло и тут же задыхался еще сильнее. Рвал наждачкой гортань. Но было плевать.

— ГДЕ ТЫ?

Мое сердце горело не меньше, чем пламя вокруг, наполняя меня невыразимой болью и отчаянием.

Босые ноги ступали на угли. Покрывались ожогами, но было все равно. Я распахивал двери комнат, что были почти сожраны жадным пламенем.

Но не находил ее. Ее не было в спальне.

Каждая секунда казалась вечностью, каждый вдох — борьбой за жизнь. В этот момент я осознал, что настоящая сила не в доминировании и устрашении, а в любви, которую ты готов отдать, в жертве, на которую ты готов пойти ради того, кто тебе дорог.

Я бросился в самое сердце пламени, где угли тлели ярче всего, раскаленные до бела. Мои руки, обладающие силой, способной раздавить камни, теперь ощущали жгучую боль, когда я хватал жаркие угли, пытаясь пробиться через огонь к своей женщине.

Плоть на моих ладонях шипела и коптилась от жара, мощная драконья кожа, которая казалась непробиваемой, теперь покрывалась волдырями и трещинами, из-под которых сочилась темная, густая кровь.

Дверь гостиной была обуглена. Ни хрена не было видно. Я еще верил, что птичка все же выбралась. Смогла взломать мою защиту. Что выпорхнула из этого ужаса. Но метка, что я оставил ей кричала о том, что она тут.

Я не успел сбежать вниз по лестнице, предо мной как раз рухнули балки перекрытия. Они начали сыпаться. Одна упала на плечо и придавила меня.

Но я крича и рыча, отбросил ее. Проход был завален. Лестница с грохотом осыпалась. Рванул к окну, чтобы спуститься на первый этаж.

Взрыв не бывалой мощи отбросил меня в сторону от входа в особняк с улицы. Меня оглушило. Потерял дезориентацию, моя магия была истощена.

Но тут пламя резко схлынуло.

Только после себя не оставило ничего. Завалы. Голые черные остовы особняка.

— А-а-а-а-а-! — заорал я во всю мощь.

Зверь выл и бесновался внутри.

Сам не понял как подполз к тому месту, что ранее было входом и принялся разгребать руками горы углей и мусора, что осталось от особняка.

Зверь метался, выл и скулил как побитая собака.

Регенерация, та удивительная способность, которой я всегда гордился, казалось, отступил перед безжалостным жаром. Раны глубоко зияли на моих руках, не желая заживать так быстро, как раньше.

Каждый раз, когда я пытался захватить еще один раскаленный уголь или оттолкнуть обугленную балку, мои руки охватывала новая волна боли, но я не мог остановиться.

Никакая боль не могла заставить меня отступить.

Внутри меня, где-то в глубинах моего существа, дракон выл и рычал от ярости и отчаяния. Это был не только физический бой с огнём, но и внутренняя борьба с неизбежным осознанием, что я не успел.

Каждый вздох был наполнен дымом, каждый крик — мольбой о спасении. Я чувствовал, как древняя драконья ярость вспыхивает во мне с новой силой, но даже она казалась бессильной перед лицом этой катастрофы.

И тут я увидел… ЕЁ.

Замер, упал на колени, сжал голову и зарычал на всю мощь легких.

Ее тело лежало под завалами.

Ей не хватило пар шагов, чтобы выйти.

Она не смогла.

Мое сердце остановилось от ужаса и горечи.

Я рычал от бессилия и боли, зная, что не смог спасти ее. Я потерял её.

Я раскопал ее черное тело и прижал к себе, к груди, туда где бесновался дракон и останавливалось сердце.

Мои раны, хоть и начали медленно заживать под воздействием моей регенеративной силы, были лишь бледным отражением тех рубцов, которые остались на моей душе.

Эта ночь изменила меня навсегда, оставив шрамы, которые не заживут никогда.

Ее не стало.

Я раскачивался с ее телом на руках. И весь мир кажется замер.

Ведь теперь я понял, что потерял ее… свою маленькую птичку. А дракон выл и рычал так словно она была не просто птичкой, сладкой ванилью и колючей ежевикой, а гораздо больше.

Словно она была нашей.

Нашей истинной.

И теперь ее не стало. Она умерла. Ее тело в моих руках!

А-А-А-А!