Моя крылатая удача

Разговоры у костра

Эйя

– Проснулась? Вот и славно!

В глазах до сих пор стоял туман, а ещё непривычно слепило пламя костра. Она моргнула несколько раз, и расплывчатый силуэт рядом превратился в улыбающегося Ларсена.

– Если выспалась, поднимайся потихоньку… Ужинать будем… – он приглашающе кивнул.

Илиана поднялась, прислушиваясь к ощущениям в теле. Слабость ей была неприятна, но в остальном… кажется, она действительно пришла в себя. По крайней мере, убийственная боль её покинула.

– Я тут супчик сделал, но ты наверняка от него откажешься… – безмятежно болтал норленец.

Эйя поспешно замотала головой – странная человеческая пища доверия по-прежнему не вызывала.

– Я так и подумал, – казалось, Ларсен на её резкость совсем не обижался. – Так что… для тебя вот… почистил и нарезал буни, и ещё твои любимые ягоды… Держи!

Он протянул Эйе большой глянцевый лист огнецвета, на котором, как на блюде, красовались фрукты.

– Ягоды, правда, немного помялись, – виновато пожал плечами бескрылый. – Извини! Наши сегодняшние приключения не прошли даром...

Эйя поблагодарила, принимая щедрое угощение, и села ближе к костру. Огонь ей нравился – его так и хотелось рассматривать, слушать, как он шумит, потрескивает, шепчет что-то неразличимое. Сколько ярких оттенков, как у солнца на закате.

Она тяжело вздохнула… А ведь именно огонь стал причиной всех её бед, огонь и его колдовское притяжение. Если бы она тогда послушалась сестру, если бы не поддалась своей слабости и неуёмному любопытству, Эйя никогда бы не оказалась так далеко от дома, не узнала бы всех этих страхов и мучений. Но, глядя на рыжее жаркое пламя, у дайаны не получалось злиться и обижаться. Она была готова простить огню его коварство, заманившее её в людскую ловушку.

Она подняла взгляд на своего спутника. И вздохнула снова…

Кажется, на Ларсена злиться и обижаться тоже всё труднее и труднее. Этот бескрылый зачаровывал не меньше огня. Она не доверяла его словам, но Ларсен раз за разом доказывал, что он мало похож на тех людей, с которыми она уже успела столкнуться, доказывал своими поступками, заботой и попытками уберечь её от опасностей и трудностей. Порой она почти готова была поверить, что он ей сочувствует и действительно собирается освободить.

И Эйя, отчаянно цепляясь за единственно уместную здесь ненависть, всё сильнее ощущала, как на смену презрению постепенно приходит благодарность.

– Значит, – голос мужчины вывел Эйю из отрешённой задумчивости, – ты умеешь летать?

Он пристально рассматривал её лицо, и дайана поспешно опустила голову, смутившись колдовской тьмы его взгляда. Отблески костра в тёмных глазах завораживали, но при этом пугали даже сильнее, чем его прикосновения.

– Летать… – она усмехнулась, пытаясь придать голосу беспечность. – Я бы так не сказала. Скорее, планировать или падать не слишком быстро. В этом обличии мои крылья слишком слабые, чтобы поднять высоко или даже просто долго удерживать в воздухе. С годами они могут окрепнуть, но молодые дайаны крыльями почти не пользуются. Я могу перелететь через препятствие, могу спуститься куда-то, но… взлетать вверх… Нет, на такое я неспособна.

– Но ведь ты взлетела! – горячо возразил Ларсен. – Поймала меня в воздухе и удержала…

– Я испугалась, и… это мне придало сил, – пожала плечами Эйя. – Не уверена, что смогу так ещё раз. А уж подняться туда, на высоту, вместо тебя, на своих крыльях я бы точно не смогла. Не думай, что я нарочно скрыла от тебя свои способности, чтобы посмотреть, как ты карабкаешься на эту скалу…

Заметив, как она нахмурилась, Ларсен изумлённо вскинул брови.

– Что ты! Я вовсе не… Я не об этом! Я и не думал, что ты могла… – он вдруг смутился и отвёл глаза. – Извини, если мои расспросы тебя задели! Просто ты меня поразила этим. И крыльями, и тем, что помогла мне. А ведь… ты меня врагом считаешь. Возможно, если бы я разбился, или меня бы сожрали тхэссо… возможно, магия браслетов отпустила бы тебя.

– А если нет? – устало покачала головой дайана. – Что если я умру следом? Или окажусь навеки привязана к бездыханному телу?

На самом деле, сейчас она лукавила. Причина была не в том, что Эйя опасалась за собственную жизнь, вернее, не только в этом. Просто она не желала смерти этому человеку. И даже если бы ей сказали, что гибель Ларсена дарует ей свободу и возможность вернуться домой, Эйя совсем не готова была делать такой выбор. Спасти свою жизнь ценой его жизни… О, нет, пусть Небо и Ветер уберегут от таких решений!

– Может, ты и права… – пожал плечами Ларсен, заваривая душистый травяной отвар. – Мы ведь ничего не знаем про эти браслеты и их магию. Я вообще про дайан мало знаю. Извини, если я говорю или делаю глупости! Это не со зла. Просто ты для меня сплошная загадка. А я так хочу узнать тебя…

– Зачем? – вздрогнула Эйя.

Что-то в его тихом голосе напугало её. Нет, никакой злости, угрозы, но она невольно отшатнулась. И сомнения вспыхнули в душе с новой силой.

– Ты же обещал отпустить меня, – напомнила Эйя, с досадой замечая, как дрожит собственный голос. – Зачем тебе что-то про меня знать, если мы всё равно скоро расстанемся?

Наверное, Ларсен почувствовал её страх… Он ответил не сразу, но улыбался, глядя на неё, так по-доброму и понимающе, что Эйе даже совестно стало за свои слова и подозрения.

– Конечно, отпущу, – наконец кивнул мужчина. – Как только избавимся от магических оков. Но… ведь сейчас мы вместе, и путь у нас с тобой ещё далёкий. Надо же понимать, с кем свела судьба. Да и… вечерами у костра хочется послушать интересную историю. Давай, ты расскажешь о себе и своём народе, а я про людей тебе расскажу, если хочешь! Любопытно ведь…

Эйя окинула Ларсена недоверчивым взглядом, но, сколько ни вглядывалась в его лицо и глаза, не могла отыскать там ни капли фальши.

– Любопытно… – наконец признала дайана и даже вздохнула как-то свободнее. – Так что ты хочешь узнать?

***

Ларсен задумался на мгновение, пожал плечами и наконец изрёк:

– Всё. Всё, что расскажешь. Мне интересно всё.

– Рассказать обо всём за один вечер невозможно, – коротко рассмеялась Эйя.

– Почему за один? – весело поддержал её норленец. – Мы завтра продолжим, и послезавтра.

Улыбка внезапно сошла с его лица, он слега прищурился.

– Кстати… Вот и первый вопрос? А ты… долго ещё такой будешь? Твои превращения… они ведь как-то связаны с луной?

Эйя кивнула, подтверждая его догадки.

– Да, мы живём по законам луны. Я останусь такой до новолуния. Народится молодой месяц, и ко мне вернётся облик птицы. И снова до полнолуния быть мне крылатой.

– Выходит, в самый Новый год ты снова будешь птичкой… И что, нет никакой возможности спасти тебя от этих обращений? – нахмурился Ларсен.

– Спасти? – Эйя изумлённо вскинула брови. – Зачем меня спасать? Так живут все дайаны, это наша суть, наш уклад. По-твоему, это плохо?

– А что тут хорошего? – пожал плечами Ларсен. – Полжизни птицей быть… Нет, на благословение богов это мало похоже.

– А без крыльев жить, не уметь летать, не знать высоты и неба, не купаться в солнечных лучах – разве лучше? – фыркнула дайана. – Да мне жаль вас, бескрылых, несчастных!

– Скажи ещё... жалких и убогих! – скривился норленец.

– Нет, – тихо ответила Эйя и отвела взгляд, – так я не думаю. Но… теперь я понимаю, что Сиятельная Крылатая во многом была права. Наш народ привык доверять её словам и мудрости… Но, мне всегда казалось, что Сиятельная преувеличивает и нарочно преподносит ужасы мира бескрылых так, чтобы никому из сестёр не пришло в голову поддаться искушению увидеть людей поближе.

– Но ты, я так понимаю, перед искушением всё-таки не устояла… – усмехнулся Ларсен. – Ведь ты как-то оказалась у людей.

– Да, я совершила большую глупость, – с досадой кивнула Эйя. – Решила посмотреть поближе на огонь и человека, явившегося на границу Долины Грёз. А он словно ждал…

– Конечно ждал, – язвительно хмыкнул норленец. – Хозяин лавки в Аллиахаре сказал, что этот птицелов несколько раз в год ему привозит дайан. Значит, у него уже всё отлажено.

– Да, к великому сожалению, как бы мы ни старались оберегать границы нашей земли, время от времени сёстры пропадают бесследно. И виной тому коварные охотники из рода бескрылых.

Эйя грустно вздохнула, припоминая, каким горем каждый раз оборачивалась такая пропажа. Исчезнувших, разумеется, пытались найти, отбить. Но удавалось это редко, вернее, почти никогда. После таких похищений Сиятельная каждый раз собирала всю стаю на Священной Поляне и рассказывала предостерегающие страшные истории о безжалостных людях. Но никакие жуткие рассказы уже не требовались, достаточно было посмотреть на горько рыдающих родных исчезнувшей крылатой девы, и всякое желание испытывать судьбу пропадало.

Эйя до сих пор не могла понять, как же она сама угодила в эту ловушку – ведь знала, что опасно, знала, чем это всё может закончиться. Но… нет, не устояла.

Ну, ничего, вот она вернётся и расскажет, как было дело, и это станет предостережением всем прочим любопытным птахам.

– А я слыхал, что ваши границы охраняют крылатые воины… – сказал Ларсен, будто только что припомнил. – Значит, плохо охраняют, раз к вам пробираются враги. Или… слушай, а ваши воины… они тоже полмесяца птицы, а вторую половину – люди?

– Нет, что ты, – с усмешкой покачала головой Эйя. – Дайны не так сильно связаны с луной. Они обращаются только один раз в год, в тот месяц, когда появились на свет. Три дюжины дней они носят крылья, а потом снова принимают мужское обличие. Если бы все дайны каждое новолуние обращались, то кто бы охранял нашу Долину Грёз. Нет, боги всё придумали мудро: они не лишают нас защиты.

– А… они тоже на птиц похожи, когда с крыльями? Ну… эти… ваши мужчины… – поинтересовался Ларсен.

Эйя усмехнулась и покачала головой, не зная, как описать.

– Скорее на маленьких тхэссо, – наконец придумала подходящее сравнение. – Только с сильными кожистыми крыльями…

– Б-р-р-р… – передёрнул плечами норленец. – Извини, если оскорбил ваших мужчин, но я точно не хотел бы с ними столкнуться!

– Правильно! – насмешливо вскинула брови Эйя. – От них всякому бескрылому лучше держаться подальше. Наши воины никого не щадят. Стоит нарушить границу Долины Грёз, и… смерть всякому незваному гостю.

– И ты после этого говоришь, что жестоки люди? – иронично скривил губы Ларсен.

– Мы защищаем свою землю, – пожала плечами Эйя. – Все знают, что в Долину Грёз приходить нельзя, так что… сами виноваты.

– Значит, если бы ты меня встретила на своей земле, ты бы меня убила и глазом не моргнула? – продолжал усмехаться Ларсен.

– Нет, что ты! – ахнула Эйя. – Я бы не смогла! Я никого никогда… Я даже не видела, как это бывает… – тихо призналась она. – Но я слышала, что дайны, стерегущие наши границы, так и поступают.

– Ага… Выходит, я правильно сделал, когда отказался идти с тобой в Долину Грёз, – Ларсен кивнул каким-то своим мыслям. – Меня бы всё-таки убили эти ваши грозные воины.

– Нет, я бы им не позволила! – Эйя испуганно замотала головой. – Я бы попросила не трогать тебя.

Ей вовсе не хотелось, чтобы северянин так думал. Думал, что она могла привести его навстречу смерти, могла отплатить чёрной неблагодарностью за обещание свободы.

– А они бы тебя послушали? – Ларсен испытующе заглянул в глаза.

И Эйя со вздохом признала:

– Не знаю…

***

Пожалуй, Эйя только сейчас осознала, насколько этот человек прав.

Предлагая отправиться в Долину Грёз, она думала только о том, как попасть домой, надеялась, что Сиятельная Крылатая найдёт способ снять магические оковы. И меньше всего дайану заботило, что будет с её невольным попутчиком.

Разумеется, она бы сразу объяснила, почему он пришёл вместе с ней. Эйя верила, что выслушав её, Ларсена бы пощадили и отпустили. Ведь он никакого намеренного вреда ей не причинил, а магия… Бескрылый такой же пленник этой магии, как и сама дайана.

Вот только, похоже, он прав – Эйя ничего бы не успела объяснить. Дайны на расправу быстры. Заметив чужака рядом с похищенной дайаной, воины наверняка кинулись бы на него и убили. А она не успела бы и рот открыть.

От этой простой мысли Эйя содрогнулась невольно.

А Ларсен словно услышал то, что не было сказано вслух…

– Ладно, не будем об этом сейчас! – предложил он примирительно. – В конце концов, мы ведь уже решили отправиться на север, в Нор-ле-Эвилье.

– О! – оживилась дайана, собираясь задать давно интересующий её вопрос. – А как мы туда попадём? Ведь это далеко, и… Сиятельная рассказывала нам про море…

– М-м-м… – Ларсен был приятно удивлён, – так ты знаешь, что такое море?

– Нет, не совсем, – призналась Эйя. – Знаю только, что в нём много воды, очень много. Как в большом озере. И его невозможно преодолеть…

– Даже так? – снова улыбнулся норленец. – Нет ничего невозможного, Эйя! Всё зависит лишь от того, как сильно ты хочешь этого невозможного. Например, когда-то море действительно невозможно было преодолеть, но людям очень хотелось узнать, что там, по другую сторону. Они так сильно хотели заглянуть за край мира, что создали корабли.

– Корабли? – Эйя попробовала на вкус новое слово, пытаясь вытащить хоть что-то из своей памяти, но о таком Сиятельная никогда не рассказывала. – А что это?

– Не знаешь, что такое корабли? Никогда не видела моря… – чуть насмешливо протянул Ларсен. – Пожалуй, теперь мне стоит тебя пожалеть. Что толку с твоих крыльев, если ты не знаешь свободы? Сейчас тебя рядом со мной держат браслеты. А что держало раньше? Ты – птица, но не смеешь покидать Долину Грёз, не знаешь, что за её пределами. Как по мне, так ты давно живешь в той же клетке, только размером побольше.

– Вовсе нет! Моя родная земля прекрасна! – обиженно вскинулась Эйя. – Зачем мне это твоё море? Оно точно не лучше нашего леса.

– Ты так говоришь, потому что моря никогда не видела, – мечтательно улыбнулся Ларсен. – Оно… Большое озеро, так ты сказала? Хм-м-м! Никогда не слышал большей глупости! Море нельзя сравнивать с озером, его ни с чем нельзя сравнивать. Оно безгранично и безгранично прекрасно. Оно живое. Правда… Неугомонное, игривое, могущественное, иногда гневное. Всё время в движении, всё время что-то шепчет, да только не каждый поймёт его древний язык. Говорят, что море синее, но это не так. Сколько оттенков в его волнах… Столько красок нет даже в твоём чудесном оперении. Море… завораживает, Эйя! Вот увидишь – сама всё поймёшь!

Он говорил так вдохновенно, словно видел сейчас своими глазами это неведомое море.

– А корабли? – чуть слышно шепнула Эйя, увлечённая его рассказом.

– Корабли… Они похожи на больших птиц, только не в небе парят, а скользят по глади вод. Знаешь, вроде гусей, несут себя гордо и величаво, задирают нос. Только корабли строят люди, из дерева, они немного похожи на… на эту чашку, – Ларсен подхватил опустевшую миску из-под дорожного супа, – но такие огромные, что на них можно перевозить множество таких, как мы с тобой, и даже лошадей. А вместо крыльев у этих морских «птиц» паруса. Огромные, белые паруса ловят попутный ветер, раздуваются, и корабль несётся вперёд, едва касаясь морской глади. Он не тонет, несмотря на свой громадный размер и тяжесть.

– Какую удивительную магию придумали бескрылые! – изумлённо ахнула Эйя.

– На самом деле, магии на кораблях не так уж много… – улыбнулся Ларсен.

– Неужели я увижу эти… корабли? – Эйя даже не пыталась скрыть, как её взволновал рассказ северянина.

Ах, это неистребимое любопытство! Ведь она уже попала из-за него в беду. Но сейчас Эйя снова чувствовала, как трепещет от предвкушения сердце.

– Не только увидишь, – продолжал слегка посмеиваться Ларсен, – ты на таком ещё и поплывешь. Как я уже сказал, у нас только один путь перебраться через море – найти корабль в Нор-ле-Эвилье. Теперь, когда ты не волшебная птица, а прекрасная девица, я думаю, это будет сделать проще. Только вот…

Ларсен скривился и окинул её хмурым взглядом.

– Что? – испуганно оглядела себя Эйя.

– По-хорошему… переодеть бы тебя, – задумчиво откликнулся Ларсен. – Скажи, ты только такое платье наколдовать можешь?

– А что с ним не так? – ещё больше удивилась дайана.

– Всё так, – насмешливо фыркнул норленец, – изумительный наряд, но… слишком роскошный. Нам бы платье попроще. Ты и так будешь привлекать к себе слишком много внимания…

– Почему? – Эйя силилась понять его странные намёки, но у неё пока ничего не выходило.

Ларсен вздохнул, посмотрел как-то странно и грустно улыбнулся.

– Потому что ты… слишком красива, ослепительно красива!

Эйя почувствовала, как от его слов и голоса вспыхнули щеки, а потом всю её бросило в жар. Дайана не выдержала его взгляд и смущённо опустила ресницы.

А Ларсен невозмутимо продолжил.

– Это, конечно, прекрасно, но на корабле много мужчин… Мне не хотелось бы отгонять их от тебя кулаками и пистолем. Да и… тебе понадобится одежда потеплее. На море ветра, сырость. И вовсе не так жарко, как в лесах Тайвиэлии. А когда доберёмся до моей родины, то станет ещё холоднее. У нас там сейчас зима и снег.

– А что такое снег? – Эйя не удержалась и снова подняла на него взгляд.

– Это… очень красиво, и очень холодно, – улыбнулся Ларсен, – в таком наряде ты точно замёрзнешь.

– Хорошо, тогда я сделаю себе другое платье, – послушно кивнула дайана. – Только… мне бы посмотреть, какое оно должно быть…

– Думаю, получится, – сразу приободрился Ларсен и кивнул торопливо. – Вот выйдем из леса, встретим какое-нибудь поселение, там и посмотришь, что носят местные женщины. И будет у тебя новый наряд. Да, Эйя?

Она снова кивнула с улыбкой. Создать с помощью волшебства обычную одежду бескрылых – это же так увлекательно!

– Эйя… – тихо повторил норленец. – А как твоё полное имя? Скажи ещё раз! Попробую запомнить…

– Эйя Илиана Тха, – дайана намеренно сделала паузу на каждом слове.

– Эйя… Илиана… Тха… – в устах северянина это звучало как волшебное заклинание.

– Да, так, – кивнула дайана и разъяснила, – можно звать Эйя, можно – Илиана. А Тха это имя моего рода. А имя твоего рода?

– Имя моего рода? – усмехнулся мужчина. – Сложный вопрос ты задала, птичка! Меня зовут Ларсен Оллье. Можно Ларсен или просто Ларс. А имя рода, видимо, будет Оллье. Только вот у меня нет никакого рода.

– Как это? – непонимающе нахмурилась Эйя.

– Вот так! – Ларс усмехнулся и пожал плечами. – Имя рода есть. А рода нет. Я вырос в приюте.

***

Эйя честно пыталась понять, о чём ей толкует этот бескрылый. Но так и не смогла, как ни хмурила брови.

– Как это «нет рода»? И что такое приют?

– Ты не знаешь, что такое приют?

Ларсен не притворялся, его удивление было искренним. А Эйя и представить не могла, что скоро настанет её очередь изумляться.

– А, ну да… откуда тебе знать… – хмыкнул норленец и вдруг опустил глаза. – Приют – это общий дом для брошенных детей.

Такой ответ ничего не объяснил, Эйя ещё больше нахмурилась.

– Как это… брошенных?

– Ну… сирот… у которых родителей нет… – словоохотливый Ларсен вдруг стал отвечать так, будто ему каждое слово произносить стоило большого труда.

Эйя Илиана развела руками:

– Разве так бывает? У каждого ребёнка есть отец и мать. Или дети бескрылых появляются на свет как-то иначе?

– Нет, конечно, нет, – коротко усмехнулся Ларс. – Разумеется, человеческие дети тоже рождаются от матерей. Но бывает ведь всякое. У кого-то родители умерли, а у прочей родни своих забот полно. А кого-то просто бросили…

– Как бросили? Куда бросили? Ничего не понимаю!

Эйя уже догадывалась, о чём говорит северянин, но поверить в это просто не могла. Наверное, она что-то не так расслышала…

– Да просто бросили – на улице оставили, или к воротам приюта подкинули. Так бывает, Эйя. Не все дети желанны. Разное ведь в жизни случается. Может, женщина и не хотела ребёнка, или ей прокормить его нечем. Или, как я уже сказал, умерли все, никого не осталось. Куда таких детишек девать? Вот и отдают их в приют. Там хоть с голоду умереть не дадут. Хотя, конечно, приют это тебе не дом родной, не всё там гладко да сладко. Кормят чем придётся. Холодно порой так, что зуб на зуб не попадает. И выпороть за любую провинность могут – потом неделю сесть не сможешь.

– Выпороть? Детей бьют? – от рассказа Ларсена у Илианы темнело в глазах, но она, сцепив до боли пальцы, заставляла себя слушать.

– Ну… это, по сути, от наставниц зависит… От женщин, которые берутся за всей этой мелкотой приглядывать. Вот нынче в моём приюте всем заправляет наставница Ивилла, добрейшая душа. Она и пальцем никого не трогает. А когда я был мальчишкой… Эй, ты чего, милая, ты чего так побледнела?

Эйя закрыла лицо ладонями и отчаянно затрясла головой. Слёзы потекли сами собой. А потом она почувствовала осторожное прикосновение к волосам. Широкая мужская ладонь поглаживала, едва касаясь, будто с опаской.

– Ну что же ты! Не надо плакать, не надо!

Эйя подняла лицо, усиленно вытирая горькие слёзы. И он немного отодвинулся.

– Но ведь это ужасно! – прошептала возмущённо дайана. – У нас никто не бросает своих детей. Я даже представить такое не могу. Иногда случалось, что гибли чьи-то родители, но тогда вся стая брала на себя заботу о малыше. И это дитя никогда не назвало бы себя «брошенным»… А ты? Раз ты там вырос… Значит, тебя тоже…

– Оставили, – кивнул Ларс, – у приюта. И всё, что мне досталось от матери – записка с моим именем.

Эйя поняла, что сейчас расплачется пуще прежнего.

Но Ларсен, взлохматив смущенно волосы, махнул рукой.

– Хватит об этом! Всё давно в прошлом. Как вырос так и вырос. Неважно, как и почему я там оказался…

Он вдруг метнул в её сторону странный взгляд, словно размышлял, стоит ли доверить что-то важное…

– Знаешь… у меня есть мечта…

Он замолчал, совершенно смутившись. Но Эйя ждала терпеливо, и пришлось продолжить.

– Я хочу купить дом. Большой, светлый, тёплый, уютный. Для них. Для приюта. Чтобы они жили так, словно это и, правда, их настоящий дом. Вот зачем мне так много денег… Я надеялся… – Ларс вздохнул и горько улыбнулся, наконец решившись посмотреть ей в глаза, – я надеялся заработать на тебе и сделать ребяткам из приюта вот такой подарок на Новый год. Прости! Но я думал только об этом, когда согласился на сделку. Если бы я знал, какая ты, я бы никогда…

– Так… а что же теперь делать? – печально ахнула Эйя.

– Спать, – усмехнулся Ларсен, поспешно отворачиваясь. – Давай-ка спать ложиться! Поздно уже… Не переживай, я придумаю, как раздобыть денег. Пусть не к празднику, но я придумаю. «Слёзы неба» вот нашёл… И ещё что-нибудь найду. Давай отдыхать! А то заболтал тебя совсем… Добрых снов тебе, Эйя Илиана Тха!

– Добрых снов, Ларсен Оллье!

***

Ларсен

– Ого!

Его изумлённый возглас ненароком разбудил Эйю. Дайана подскочила на лежанке, озираясь по сторонам. Такая умилительно сонная и растерянная.

Ларс не хотел напугать свою спутницу, но уж больно его удивило то, что он узрел после пробуждения.

– Твои волосы… – Оллье поспешил ответить на немой вопрос в глазах дайаны. – Что случилось с твоими волосами?

Эйя покосилась на себя, провела рукой по золотисто-ореховым пышным локонам и снова в недоумении воззрилась на северянина.

– А что с ними? – тонкие брови удивлённо приподнялись.

Она над ним потешается или действительно не замечает?

– Они же ещё вчера были белыми как снег, – Ларсен сообразил, что выбрал не самое лучшее сравнение, – белыми как… Неважно! Совершенно белыми… А теперь…

– Ах, это… – Эйя рассмеялась весело и пожала плечами. – Всегда так бывает. Чего ты так испугался? Разве у ваших женщин не меняется цвет волос?

Ларсен замотал головой, всё ещё недоверчиво хмурясь.

– Только с помощью магии или специальных составов, – честно поведал он. – Ну… и ещё от старости…

– Хм… – Эйя поджала свои соблазнительные губы, – а у нас вот так… С каждым днём волосы меняются, темнеют… Чем меньше луны в небе, тем меньше света в волосах дайаны. Когда они станут абсолютно чёрными, настанет время новолуния и обратного превращения в птицу.

– Вот это да! – ахнул Ларс. – Никогда даже не слышал про такое... Какая же ты всё-таки удивительная! А… что ещё ты умеешь, Эйя, о чём я не знаю?

Она задумалась, чуть нахмурив брови.

– Ещё я умею петь, – наконец выдала красавица и пояснила, огорошив Ларсена ещё больше, – как птицы.

– Что значит, как птицы? – Ларсен даже ближе к ней подсел, но вовремя опомнился и вернулся на своё место. – А показать можешь?

– Могу, конечно, – она смутилась, опустила длинные ресницы.

А потом запела.

Если это можно было так назвать… Меньше всего дивное звучание её голоса походило на привычные песни. Это было волшебное соединение птичьих трелей, лёгкой мелодии флейты и серебряного перезвона струн. Если бы Ларсен не видел то, что видели его глаза, он никогда бы не поверил, что такие завораживающие звуки могут рождаться в устах прекрасной девы. Сейчас он хотел лишь одного – пусть эта песня льётся, льётся и льётся.

Но, к великому разочарованию Оллье, дайана внезапно смолкла. Она улыбнулась застенчиво, глядя на своего ошеломлённого спутника.

– Это… невероятно! – Ларсен наконец заставил себя сказать хоть что-то. – Эйя – ты чудо! Ты даже не понимаешь, какое ты чудо! Какая магия тебе ещё подвластна?

– Не знаю, – дайана снова пожала плечами, – тебя удивляет то, что привычно для любого из нашей стаи. Я слишком плохо знаю людей, не понимаю, чем отличаюсь от бескрылых.

– Да… всем, всем ты отличаешься! – не сдержавшись, восторженно воскликнул Ларсен. – Ты не перестаёшь меня поражать, Эйя Илиана Тха! Вот так живешь и не знаешь, какие чудеса на свете бывают! А я вроде успел по свету помотаться, и много видел разного, необъяснимого, волшебного. Но ты…

Ещё несколько мгновений он наблюдал зачарованно, как вспыхнул рассветным заревом румянец смущения на её светлых щеках, а потом словно очнулся...

– Ой, что же я тебя спросонок извожу расспросами! Иди скорее умывайся! Ручей вот там… Осторожнее, берег там влажный, скользкий! А я пока воду согрею да буни тебе почищу.

Эйя послушно поднялась и пошла, куда он указал.

А Ларсен… изо всех сил старался не смотреть её вслед. Вот только шёлковый водопад волос, ослепительно-синее платье и плавная линия бедер так и притягивали взгляд.

***

Вернулась Эйя быстро, но Ларсен уже всё успел и сейчас с улыбкой протянул ей любимое лакомство – плоды буни и плошку с травяным отваром, куда ещё и горсть ягод зеи бросил. Дайана поблагодарила и приступила к завтраку.

Сам же Оллье с удовольствием принялся за ставший привычным дорожный супчик.

Ларсен поглядывал украдкой на свою спутницу, вспоминая её неземную песню, любуясь новым оттенком роскошных длинных волос.

Обычно женщины прятали их под платками, капорами и шляпками. Или хотя бы заплетали в косы, укладывали в замысловатые причёски, украшая заколками, а летом – цветами. А густые волнистые локоны дайаны свободно стекали по спине и плечам, и никаких украшений не требовали.

Тонкие пальцы Эйи так изыскано подхватывали кусочки буни и так соблазнительно отправляли их в нежный ротик. Утреннее солнце золотило светлую кожу красавицы, отражалось в сияющих глазах.

«Ох, Ларсен, – мысленно посмеялся он сам над собой, – и ты всерьёз полагаешь, что одежда попроще поможет? Такую красоту невозможно сделать незаметной. И любой, у кого есть голова на плечах, сразу поймёт, что эта красота нечеловеческая. Как ты собираешь выдать это чудо за обычную женщину?»

– Кстати, давно хотел спросить… – Оллье отставил пустую чашку и взялся чистить ещё один буни для себя, – раз уж мы завели разговор о том, что ты умеешь такого… необычного… А вот эта байка про то, что дайаны приносят удачу, богатство и счастье, это правда или враньё?

Эйя улыбнулась плутовато, и Ларсену, глядя на неё, почудилось, что от прогоревшего костра дохнуло жаром.

– Откуда мне знать, это ведь вы, бескрылые, придумали… – выдала она с насмешкой.

Впрочем, тон был хоть и язвительным, но беззлобным.

Эйя помолчала немного, а потом добавила уже гораздо серьёзнее:

– Думаю, отдать можно только то, чем сам владеешь. Неужели такая невезучая, как я, кому-то может принести удачу? Как можно дарить счастье, если сама несчастна? А я не верю, что кто-то может быть счастлив в клетке, в неволе, лишённый свободы, родины и неба. А про богатство и вовсе смешно… Ты ведь уже знаешь, что деньги нам чужды, мы не видим в них никакой ценности. У моей стаи иное в почёте. Так как же я могу кому-то принести богатство, если сама не владею деньгами, и мне смешны те, кто за этими серебряными кругляшками охотится?

– Значит, как я и думал, всё это сказки для доверчивых богатеев, которые готовы за «птицу удачи» целое состояние выложить, – понимающе кивнул Ларсен.

– Тебе лучше знать, кто и когда придумал это поверье? Уж точно не сами дайаны! – снова усмехнулась Эйя.

– Знаешь, вера в некоторые приметы или предметы рождается очень странно… – рассудил Ларсен. – Вот, к примеру, увидел один мужик на берегу моря необычный камень с дыркой, удивился и забрал с собой – хотел сынишке отдать, а по дороге домой нашёл кошель, полный серебряных данов. И решил он, что это чудной камень ему помог, что, видно, он богатство и удачу приносит. И не отдал ребёнку, а стал носить с собой. И через пару дней на хорошую службу его позвали. Ты скажешь – так совпало… А он твёрдо уверился, что всё это помощь чудотворного камня. Рассказал по секрету другу, тот своему другу… И скоро уж полгорода знало, что камень с дыркой в середке приносит удачу. И стали все такие камни искать, и даже продавать, а потом и подделывать… Ну, нарочно дырку выпиливать. Уж лет десять минуло, а у нас в столице это до сих пор самый любимый всеми норленцами талисман.

– Неужели помогает? – удивлённо распахнула глаза дайана.

– Нет, разумеется, – рассмеялся Ларс. – Но продаётся лучше, чем свежие горячие пирожки!

– Что такое пирожки? – чуть нахмурившись, уточнила Эйя.

– Это вкусно, – без подробностей объяснил Ларсен. – Забудь про них! Я просто пытался сказать, что камушки эти все хотят заполучить, хоть они и бесполезны. Но люди в них верят, и сами находят подтверждение тому, что они приносят удачу, понимаешь? Можно ведь на всё по-разному смотреть… – Ларсен, задумавшись, поскреб чуть отросшую щетину. – Вот ты говоришь, что ты невезучая… Да, ты права, ведь тебя украли, увезли неизвестно куда, продали. Вроде… беда… Но ты жива до сих пор – а это уже удача! Ты попала к тому торговцу в образе птицы, а не девицы, и это тоже тебя уберегло от… Ну… уберегло, словом, от многого уберегло. И, в конце концов, тебе в попутчики я достался… Разве это не самая большая удача на свете?

Несколько мгновений она смотрела на него и хлопала ресницами, бирюзовый взгляд потемнел, и Ларсен всерьёз ждал, что сейчас она закатит ему новую оплеуху.

Но потом в бездонных глазах вспыхнули озорные искорки, и Эйя Илиана Тха расхохоталась так заливисто и заразительно, что Ларсен больше не смог удерживать серьёзную мину.

Так они и смеялись на пару, пока не выступили слёзы, и только Ласточка поглядывала на сумасшедших двуногих надменно и презрительно, да время от времени нервно вздрагивала от непривычных и слишком громких звуков.