Кое-как пережив бессонную ночь, иду к вернувшемуся из поездки отцу. Мама идёт сзади, чуть слышно причитая. Её глаза тоже заплаканы. Вчера, как с прокажённой, со мной никто в доме не говорил. Даже ужин не принесли.
Захожу в зал, не поднимая глаз.
Я хуже, чем голая... Стою перед отцом, закрыв руками лицо. Виноватая. И оправдаться мне нечем.
Хуже, чем изнасилованная... Потому что сама виновата!
Мама испуганно замерла сзади, не смея меня оправдывать. Она далеко у дверей, но я чувствую её присутствие.
Очень хочу надеть никаб! Всегда ненавидела его, считая пережитком, а теперь готова продать душу, чтобы закрыть лицо.
– Смотри на меня, – подходит отец.
Поднимаю глаза, слепо глядя перед собой. В горле спазм. Вдохнуть не могу. От удушья кружится голова. Размахивается... Моё лицо обжигает болью от пощёчины. От неожиданности падаю, не удержавшись на ногах. Подвернув кисть, на которую приземлилась, и отбив копчик о каменный пол.
Отец присаживается передо мной.
– Кто он? Имя, фамилия... Пусть ответит за то, что обесчестил мою дочь и мой род.
Судорожно рыдаю в ужасе от того, что с Антоном могут что-то сделать.
– Я не знаю его... – выдыхаю я.
– Как ты там оказалась?
– Затошнило... укачало... в машине. Вышла подышать.
– Ты врёшь. Ещё раз соврёшь мне – я тебя придушу как блудливую кошку. Ещё раз спрашиваю – как ты там оказалась? Насильно он касался тебя или нет? Первый раз или нет? Ты спала с ним?
– Нет!!! – вскрикиваю я. – Первый... Не наказывай его отец. Он не понимает... не знает, какие у нас традиции. Он не хотел плохого! У них так принято. Я сама виновата... что прикоснулся...
Теперь мне конец. Подтягиваю колени и обнимаю их, пряча лицо.
– Откуда он взялся?
– Учёба...
– Ты общалась с ним?
– Курсовой у нас... на двоих. И всё! Клянусь! Ничего больше... До этого и не говорили даже!
– Ты слышала, Марика? – поднимается отец, обращаясь к маме. – Ты просила о том, чтобы она училась очно. «Светские традиции»! «Безопасно»! Что теперь уважаемые люди обо мне говорить будут?! Кто со мной дела вести станет? Стоило это того? Зачем ей теперь это образование? Овцам в овчарне будет лекции читать?
– Прости, Алихан... – покаянно просит мама. – Моя вина...
– Убери её отсюда. Больше её нет. Подумай, в какой кёй подальше отправить. И в этом доме чтобы имени её больше не звучало. В харем пусть не возвращается, не порочит сестёр. Да и младшим урок будет.
– Алихан... Ляйсан невинна. Зачем так жестоко?
– Для кого невинна? Для людей, которые её с мужчиной видели? Что значит – невинна? Про что ты, Марика? Про её лоно? Рот? Или ещё какие отверстия? Девственность – это не чистота. Восстановить её три куруша стоит! Репутация – вот что важно. Её не восстановишь.
– Не отправляй её, умоляю! Она наивная девочка. Это моя вина, что не уберегла!
– Что прикажешь делать с ней?! Кто её возьмёт?? Даже предложить в невесты теперь позор! Может этот её «по учёбе»? – со злым скепсисом.
Всовывает мне в руки мой телефон.
– Звони ему! Пусть женится, отдам. Нет – уедешь в самый заброшенный кёй прислугой.
Как же звонить? Мы и не знакомы толком!
Растерянно смотрю на отца.
– Звони, я сказал.
Ослушаться невозможно!
Кручу телефон в трясущихся пальцах. Не о такой судьбе я мечтала – прислугой... в деревне... Иногда фантазировала с Антоном сбежать. Только это всё фантазии! Зачем я ему? А как в этом мире женщины без мужчин выживают, я не знаю. А Антон... У них так не принято. Долго встречаются, потом только замуж.
– Звони! – рявкает отец. – Ставь на «громкую».
Нажимаю дозвон. Лицо пылает, во рту кровь.
– Да? – прохладно.
Совсем не так, как раньше со мной говорил.
– Привет... – хриплю я, не понимая, что должна сказать.
– Ну привет.
– Антон... ты можешь... забрать меня?
– Ты, Лясь, извини, но я выпил. За руль не сяду. Тебе лучше вызвать такси.
– Такси... А куда мне ехать?.. – в прострации бормочу я.
Мы словно говорим на разных языках. Так униженно и раздавленно я не чувствовала себя никогда! Вот она – цена за поцелуй русского мужчины. Ничего для них женщина не стоит!
– Думаю – домой. Мы сегодня решили мужской компанией отдохнуть. Извини. Если захочешь, перезвони завтра.
Какая же я дура! Дура!!
Скидываю вызов и, как побитая собака, виновато поднимаю глаза на отца.
Он не смотрит на меня. Только на мать.
– Сегодня к вечеру чтобы её не было. Не решишь куда – я сам решу.

Загрузка...