На адреналине

Глава 12 Ставка на жизнь

Адриана

– Адри, где ты откопала Томаса? Он – сказочный тупизень! – хохочет Николь, разуваясь в нашей квартире, но резко осекается, переходя на шепот: – Дома никого нет?

– Нет, можешь продолжать, – машу ей рукой в знаке следовать за мной в спальню.

На этот раз Макс с Лилиан отправились в туристический лагерь Национального парка. Понятия не имею, чем они там будут заниматься в дождливую погоду, но кто я такая, чтобы лезть в их супружеские дела.

– Божечки, видела бы ты лицо Тома, когда я расхваливала красоту его пениса!

Как у Никки получается так беззаботно рассуждать о мужских половых органах? В лицо ударяет горячая краска, стоит вспомнить свои мысли при виде этого самого органа у Киллана. И это при том, что по факту я его не видела, а только представила, просканировав через одеяло.

– То есть можем потихоньку переходить к финальной части? – спрашиваю, завуалировав нашу аферу, лишь бы сменить тему разговора.

– Однозначно. Он уже пустил на меня слюни. – Пока невозмутимая Николь раскладывает разные расчески на туалетном столике, я сажусь на пуф перед ним.

Мы поедем на мотошоу вместе, но перед этим решили подготовиться как следует, чтобы соответствовать этому мероприятию. У нас цель одна: сделать ставку, поглазеть на выкрутасы всяких красавчиков, забрать выигрыш и смотаться оттуда до того, как нас засекут Доминик и Киллан.

Последнего глаза б мои не видели. Из-за него я едва не лишилась рассудка в библиотеке, и такая неадекватная реакция меня впрямь насторожила. Куда исчезли мои профессиональные навыки самозащиты? Та размазня на полу была не я. Не я!

Вдобавок ко всему с того дня кошмары, связанные с первыми родителями, стали почти еженочными гостями. Или, правильнее сказать, вторыми? Черт возьми, чувствую себя бездомной кошкой, кочующей от одних хозяев к другим. Лилиан рассказала о родной матери и истории моего рождения, как только я пошла с ними на контакт. То, что они поведали обо всем без утайки, говорит о многом. Прежде всего, о доверии и хорошем отношении ко мне. В ином случае я так и осталась бы девочкой без прошлого.

Но в свете новых событий пришлось отказаться даже от привычного утреннего ритуала: разглядывания семейной фотографии, найденной в сети несколько лет назад под заголовком «Конгрессмен Питер Линден с супругой Клэр и дочерью Адрианой навестили маленьких пациентов в клинике имени Джорджа Вашингтона».

Всякий раз я задавалась одними и теми же вопросами: «Почему не помню их лиц? Почему не чувствую любви к этим людям? Разве не должно было хоть что-то щелкнуть в памяти? Почему эта девочка между ними кажется такой незнакомой?» Судя по дате, мне было около одиннадцати, но отличие прошлой меня от настоящей кроется не только в повзрослевших чертах лица. На том фото я мило улыбаюсь и произвожу впечатление любящей дочери, вцепившейся в ладони и мамы, и папы. Что же произошло с нами потом? Что заставило меня пойти на отчаянный шаг? Как такое вообще могло прийти в голову ребенку?

– Ты как? – с участием спрашивает Никки, заплетая мне две перевернутые косы.

– Нормально, – отвечаю я со вздохом, прекрасно осознавая, что ситуация далека от нормы. Уже полгода я думаю о ней с содроганием.

– Пока никаких вестей?

– Еще рано.

– Может, само рассосется?

– Сомневаюсь.

– Адри, я уже предлагала, но спрошу еще раз. Давай я позвоню папке? Он все разрулит. И секреты хранить умеет, поэтому…

– Нет, – отрубаю я. – Никки, если обо всем узнает хотя бы одна живая душа… Ты понимаешь, как я живу с этим?

– Это может быть липой, – вновь настырничает она, и мое настроение портится одним махом. – Я не верю, что ты виновата.

– Я уже говорила тебе о том, что вспомнила. Давай не будем начинать? Любое дело, даже закрытое, могут поднять, если найдутся новые доказательства.

– Черт, Адриана! Ты была ребенком! – Николь поворачивает мое лицо к себе, обхватив ладонями. У нее такие красивые бездонные глаза. Добрые, чуткие, искрящиеся надежностью. Эта особенность по наследству передалась всем детям Брайана и Кассандры.

– При чем тут возраст? Что, если… – начинаю я. – Что, если ничего не изменилось, Никки? Ты не боишься меня?