Навет старого колдуна

Глава 7

Совершенно напротив думал в этот момент Костя. Ему безумно понравились глаза Лиды: большие, голубые, немного грустноватые и такие бездонные. Ему казалось, от них шел теплый свет. Душу будоражили ее маленькие руки в водопаде «Любви». Хотелось взять эту маленькую ручку в ладони и согреть своим теплом.

Такие же бездонные голубые глаза, Костя видел и очень любил только у единственной женщины, которая была для него самым дорогим человеком — у своей бабушки. Он приезжал к ней отдыхать каждое лето.

Невысокая худощавая старушка берет его за руку, и они идут по ягоды. Он хорошо помнит ее голубой, с грустинкой взгляд. Муж бабушки погиб на фронте Великой Отечественной, она хранила ему верность всю жизнь, и не вышла больше замуж. Короткой была ее «счастливая бабья доля». Бабушка Марья всю жизнь трудилась в колхозе и ее руки, маленькие и поморщенные, повидали много работы. Отрадой для нее были походы по ягоды с внучком. Маленькому Косте не очень хотелось кормить комаров в лесу, но любимой бабушке он не мог отказать. Своей натруженной рукой, она брала его детскую ладошку и вела по высокой траве, одной ей известными тропами. Деревья казались Косте такими большими, а бабушка такой маленькой. Косте было очень жалко бабушку, когда однажды она порезала об траву ладошку. Размазывая слезы по щекам, он оторвал от рубашонки полоску и перевязал бабушкину ладонь.

— Я буду тебя всегда защищать, — клялся он бабушке, — и никогда не дам тебя в обиду.

— Ты начнешь взрослую жизнь и забудешь про меня, — ласково говорила ему бабушка, гладя по вихрастой голове.

— Даже если я уеду на край света, я каждый год буду приезжать к тебе. И мы будем с тобой ходить по ягоды, — уверял он, заглядывая в ее голубые глаза.

И действительно, каждый год хотя бы на недельку, но Константин всегда выискивал возможность навестить бабушку. То калитку поправить, то дров наколоть, то картошку помочь выкопать. В деревне бабушке Марии даже завидовали, к тому же, Костя всегда помогал ей деньгами. За деревней текла чистая и спокойная речка. С нависшей ивы теперь уже Димка с криком нырял в воду. А Костя любил просто посидеть на старой лавочке, подержать в своих ладошках бабушкину маленькую руку и прослушать все деревенские сплетни за прошедший год.

Три года назад бабушки не стало. Старенькая уже была, заболела. Костя ей звонил, убеждал, что бы не жалела денег на лекарства, по телефону спорил с врачами. Не смогла бабушка оправиться, в больнице и умерла. Костя успел приехать и, только подержать ее маленькую руку в своих ладонях. Он считал себя виноватым, если бы он приехал раньше, то все равно, что-нибудь, придумал бы. Перевез бабушку в военный госпиталь в город, там и врачи опытнее и лечение лучше. Но было поздно.

За поминальным столом, деревенские жители вспоминали, сколько обид перетерпела одинокая женщина в своей жизни. Как трудно было ей одной поставить на ноги детей. В тот день Костя поклялся, что никогда не обидит женщину.

Он также приезжал на пару дней в бабушкин дом, ухаживал за ее могилкой. Но боль от утраты горячо любимого человека не проходила.

Даже развод с женой он перенес легче, и помогла ему тогда именно бабушка. Когда он догнал жену с сыном на вокзале, ему хотелось ее убить. Ведь она сама напросилась ехать с ним в дальний гарнизон. Ему, скромному выпускнику военного училища, даже не верилось, что такая красавица согласна поменять столицу на затерянную воинскую часть. Костя даже и представить не мог, что его жена всего лишь мстит бывшему возлюбленному. Не прожив и трех лет, она убегает в Москву. Друзья говорили ему: «Устрой ей, чтобы мало не показалось». Но Костя твердо решил, раз не любит и не хочет с ним быть, пусть уезжает. А вот сына не отдал. Привез его на все лето к бабушке, так и выкрутился. Бабушка не хотела расставаться с правнуком, когда Костя осенними теплыми днями приезжал за Димой.

Поначалу бабушка каждый год спрашивала, не нашел ли он другой женщины, но, Костя еще не пережил обиду и боль, нанесенные матерью Димы. А как-то вечером, когда Костя рядом сидел на лавочке, бабушка Мария сказала ему:

— Не переживай внучек, значит еще не пришло твое время. Твое счастье еще впереди, ты обязательно встретишь свою судьбу.

— Ты ведь не встретила, — возразил Костя.

— Не надо сравнивать наше поколение и ваше. Мы жили по одним принципам. Да и кого мне можно было найти, когда на всю деревню баб, с войны вернулись пятеро мужиков. Трое к своим женам да детям, а на двоих холостых парней, тринадцать незамужних девок. А у меня уже двое детей было. Да и долго ждала я своего Степана, хоть и похоронка пришла, все равно надеялась. Думала, вернется, а я что, с другим что ли? — Бабушка Мария вытерла углом платка глаза, взяла Костю за руку и сказала, — а у тебя, Костюшка, совсем другое дело. Не перед кем тебе ответ держать. Если встретишь и полюбишь — не упускай. Значит, твой черед настал.

Но никак не складывалась у Кости личная жизнь. Были легкие увлечения, но сердце упорно молчало. Походная жизнь проросла в нем своими корнями до самой глубины его «военной души». Привык он уже по казармам, учениям, подъем-отбой-тревога. Это было просто и обычно, а пригласить женщину на свидание — в таком деле надо особое мужество. А может, просто утратил он поэтические нотки, растерял по гарнизонам романтические порывы, осталась одна сухость военного канцеляризма.

Самым главным человеком для него стал Дима. Совсем маленького, Костя водил его к жене старшины, которая согласилась приглядывать за ребенком. Заспанный, наспех одетый, мальчик еле успевал перебирать ножонками, и Костя, подхватив его на руки, почти бегом бегал по военному городку. На школьную линейку в первый класс, Костя сам нарядился, как на праздник, благо, в тот год его перевели служить в сибирский город. Гордость переполняла его за правильное решение — забрать сына у Евгении. Жизнь Кости наполнялась явным смыслом. Сын рос не где-то в далекой Москве и видел отца раз в три года, а каждый день был рядом.

Как то зимой, в офицерском доме отказало отопление, что бы не застудить ребенка, Косте положил сына спать с собой. Вдвоем им было тепло, они долго разговаривали перед сном. А потом, каждый вечер отец и сын садились рядом, обсуждали события прошедшего дня, намечали планы на следующий. Если отец задерживался на службе, сын ждал его, чтобы «поговорить по душам». Когда Диме понравилась девочка из соседнего подъезда, он рассказал об этом отцу. У них состоялся первый мужской разговор, и Костя был благодарен сыну за откровенность. Дима был не просто сын, а лучший друг. У самого Кости мало было друзей, однокурсник Саша Дружинин, с которым они были неразлучны в годы учебы в институте, так же колесил по стране. Два раза они встречались случайно, проводили вечер в ресторане, а на другой день, разъезжались в разные концы страны. Дима все время жил в училище, а Костя частенько уезжал к родителям или на дачу. Его московская квартира имела жилой вид только благодаря маме, которая приезжала раз в неделю и наводила порядок. К роскоши Костя не привык, и в его квартире было только все самое необходимое.

А сегодняшнее странное столкновение в водопаде обескуражило его. Он ясно помнил, гибкое и упругое тело женщины в своих руках. Ее, полные удивления, глаза как-то странно блестели. Один миг, но его хотелось переживать еще и еще. В автобусе, рядом с ней чудом оказалось свободное место. Ему вспомнились слова бабушки Марии: «Если встретишь и полюбишь — не упускай. Значит твой черед пришел». О любви, Костя в тот момент не успел подумать, но ему очень захотелось «не упустить». Костя не совсем понимал, почему он не вышел из автобуса на своей остановке, а поехал дальше. Ему хотелось узнать, где живет эта женщина, он боялся потерять ее.

И все сложилось удачно. Костя познакомился с Лидой, узнал, что она не замужем и даже подружился с ее дочерями. Теперь их ждал первый совместный вечер.

— Дима, как ты думаешь, мне эту рубашку надеть или эту? — Костя поочередно показал мальчугану две рубашки на плечиках из шкафа.

Сын критично оглядел рубашки, поморщил нос и высказал свое мнение:

— В голубой рубашке ты будешь, как пингвин с зимовки, в ней будет жарко. А, в красной, ты будешь, как попугай из джунглей, она не для юга.

— Сам ты попугай с пингвином, — возразил Костя, — может мне фрак напрокат взять?

— Ага, возьми, — подсказал Дима, — главное, бабочку не забудь, и будешь, как Дядюшка Скрудж.

— Так, курсант Ковалев, отставить издеваться, — начал официальным тоном Костя и попросил, — подскажи, что мне одеть.

— Извините, товарищ полковник, но я на законных каникулах. А одеть тебе надо что-то простое и удобное, ты же не на плацу, а на юге, — Дима подошел к шкафу, посмотрел вещи и предложил Косте надеть рубашку с пальмами и легкие брюки. — Вот в этом ты будешь выглядеть и просто и элегантно.

— Надо еще решить, куда мы поведем всю компанию, — переодеваясь, вслух подумал Костя, — я даже не знаю здешние рестораны. Просил Виктора подсказать, он со своим «котенком» уже все обошел, так, не знаю, мы его сейчас дождем или нет.

— Папа, давай сначала походим по городу, а потом посидим в каком-нибудь кафе на набережной, — предложил Дима. — Тем более, что они уже привыкли ходить по центральной улице, раз все киоски знают. Девчонки есть девчонки, им бы всякие безделушки разглядывать.

— Дима, пообщайся с ними побольше. Ты в своем училище и разговаривать с девочками разучился, а эти такие простые и общительные, — заметил Костя, застегивая рубашку, — я вот тоже, честно говоря, уже разучился с женщинами разговаривать. Хочется что-то сказать красивое, а слов нет.

— Да, с ними интересно, а арбузы как любят. Если с ними на пляж пойдем, надо еще купить, — добавил Дима, одевая шорты.

Костя искоса посмотрел на сына. Если честно сказать, он даже гордился им. Учитывая все трудности походной жизни, Дима вырос добрым и честным парнем. В свои пятнадцать лет он был высокого роста, боевая подготовка и занятия спортом, хорошо развили его фигуру. На его красивое, материнское наследие, лицо заглядывались все девчонки отеля. Для Кости Дима был не только сын, но, и друг, и советчик.

— Я готов, — Костя стоял перед сыном и ждал его мнения. — Как я тебе?

— Огурец-молодец! А не хотел рубашку с пальмами покупать, говорил, зачем она мне, — Дима рассматривал себя в зеркало.

— Да не думал, что Михаил Иванович откажется от путевок из-за своей дачи и поездку предложат мне. Ну, а ты собрался? — спросил Костя, в свою очередь, занимая зеркало, и пытаясь причесать свои кудри.

— А мне что собираться. Я иду на прогулку, а не на свидание, — юноша заострил внимание на последних словах.

— Да сынок, наверно, я иду на свидание, — задумчиво произнес Костя, — впервые за тринадцать лет. Ну, пошли.

В дверь постучали, и, не ожидая приглашения, в комнату влетел Виктор, проживающий в соседнем номере. На вид ему было лет сорок, пышные светло русые волосы красиво обрамляли его лицо без единой морщинки, а зеленоватые глаза всегда весело улыбались. За дни отдыха Костя познакомился с ним, и Виктор всегда рассказывал ему о своих любовных приключениях с молодой подружкой. Сегодня Костя попросил соседа, подсказать, где лучше отдохнуть компанией с детьми, что бы и не дорого и весело.

— Пришел, — Костя даже обрадовался, — я думал, ты уже забыл про меня.

— Никогда ничего не забываю, — Виктор поискал по карманам и нашел свернутый лист бумаги, — вот, все кафе в центре и на набережной. Синим я подчеркнул самые порядочные, где к вам никто не привяжется. А красным — где самые лучшие вина. Если будут вопросы, позвони мне.

— Спасибо, — Костя положил листок в карман рубашки, — мы уже опаздываем, представь, я тоже тороплюсь на свидание.

— Рад за тебя, — артистично положил ему руку на плечо Виктор, — держать марку военного. Удачи вам. Сам тороплюсь. Пока, — и он скрылся за дверью.

— Вот метеор, — улыбнулся Костя, — теперь все готово, пойдем сынок.

Когда они спускались по лестнице, Дима задал провокационный вопрос.

— Слушай, отец, а эта женщина, тебе действительно нравится?

— Понимаешь, я и сам еще не понял. У нее такие бездонные голубые глаза, я даже не могу точно сказать. Что-то в них есть такое, что держит и не отпускает, — задумчиво произнес отец, держась за поручни.

— Да, что-то есть, — Дима пропустил на лестнице женщину с ребенком.

— Такой простой и бесхитростной женщины, я еще не встречал. И имя у нее такое красивое — Лида.

— И главное — редкое, — усмехаясь, подчеркнул Дима.

Отец и сын торопились к назначенному часу. Дневная жара спала, и было приятно наслаждаться вечерней прохладой. Сумерки наступали быстро и незаметно. За десять минут до назначенного времени Костя с Димой стояли у памятника Воинам — освободителям.

— Интересно, а почему они назвали памятник Три Капитана? — задумался Дима.

— Ну, вот придут, давай спросим, — поддержал сына отец.

Набережная реки Мзымты, по всей видимости, недавно оделась в гранит. Памятник воинам-освободителям окружал небольшой парк с ровными газонами и тротуарными дорожками. По дорожкам катались дети на машинах из прокатного пункта.

— Смотри, Дима, — удивленным голосом, позвал сына Костя, — березки.

Настоящие березки росли вокруг памятника, посаженные по определенной схеме. Невысокие деревца, тоненькими стволами белели в темноте вечера. Зеленые листочки подрагивали, как будто, старались стряхнуть дневную жару.

— Да, папа, как привет из тайги. Там их столько, кажется, надоели безумно, а здесь — как диковинка, — юноше была свойственна ностальгия по сибирским военным гарнизонам, где они с отцом жили просто и беззаботно. Свое детство Дима считал, самым счастливым на свете.

— Зачем их здесь посадили? Березам трудно в таком жарком климате расти, — Костя с какой-то нескрываемой грустинкой гладил бересту ствола.

— Папа, вон они идут, — указал сын на шедших через мост Трифоновых.

Выйдя к мосту, Лида с девочками сразу заметили двух мужчин у памятника. Дима в свои пятнадцать лет, издалека уже выглядел как взрослый.

— Смотри, мама, они уже ждут, — показала глазами Валя.

— Но мы безумно пунктуальны, — заметила Света, — сейчас девять часов двадцать девять минут. Я проверила телефон по телевизору.

— А куда мы с ними пойдем? — спросила Валя.

— Просто по городу погуляем, — ответила Лида.

— Мне кажется, «Ихтиандр» прикольный, — высказала вслух всеобщую мысль Света, — а Дима, вообще красавчик. У меня уже у бассейна Маша Иванцова спрашивала про него, — добавила Света многозначительно.

— И что она спрашивала? — подхватила Валя.

— А вот что спрашивала, не скажу, — отпарировала Света.

— Мама, что она не рассказывает? — не унималась Валя.

— Давайте успокоимся, мы уже подходим, вдруг они услышат, — остановила спор сестер мама.

Костя не уставал удивляться этой женщине. Легкое голубое платье прекрасно облегало ее стройную фигуру, маленькая ракушка на черном шнурке подчеркивала красоту декольте. Ее бездонные с грустинкой глаза сводили его с ума, хотелось совершить подвиг, что бы они улыбнулись. Небольшую сумочку она несла на плече и поддерживала ее рукой. Босоножки с тоненькими прозрачными ремешками прекрасно сидели на загорелых ногах. От нее исходила какая-то свежесть и незаурядность.

— Добрый вечер, — Лида не могла скрыть улыбку, — куда пойдем?

— Добрый, — ответил Костя, — давайте пройдемся по вашему маршруту. Дима, ты веди девочек впереди, — попросил он сына.

— Хорошо папа. — Дима смущаясь (хорошо, что было уже темновато и его смущение не было заметно), взял девочек под руки, и не зная, какую тему для разговора предложить, спросил первое попавшее на ум, — расскажите, что на этой улице самое интересное.

— Дима, что на этой улице самое интересное, ты сейчас увидишь, — высказала мысль Валя, — а лучше ты расскажи нам о Суворовском училище?

— Мне очень интересно, как у вас проходит жизнь и обучение, — добавила Света, — ты, сколько лет там учишься?

— Я учусь уже три года, с пятого класса и могу сказать, что мне очень нравится, — начал Дима свой рассказ. В душе он был благодарен сестрам, что их интересовала такая близкая для него тема, на которую он мог говорить сутками.

Лида с Костей пошли рядом. Кажется, они и сами не заметили, как начали разговаривать о всякой всячине. Так обычно бывает, когда совершенно незнакомые люди впервые остаются вдвоем, то начинают говорить всякие глупости. Задавать друг другу незначительные вопросы, и при этом, каждому интересно узнать о собеседнике все.

Центральная улица города уже украсилась неоновыми огоньками. Витрины магазинчиков, летних кафе, пальмы — все играло веселыми переливами. Когда вышли к набережной, компания окончательно сдружилась. Все весело и шумно разговаривали, шутили, смеялись. При переходе улицы Костя несколько раз брал Лиду за руку, от его прикосновений, у нее по телу пробегала небольшая дрожь. В кафе на набережной, решили отдохнуть и перекусить. По данным Виктора, здесь было весело и не дорого.

Ночное кафе «Под пальмами», с пальмами у входа и в середине зала, оказалось заполнено отдыхающими. С трудом отыскав свободный столик в углу, веселая компания принялась изучать местное меню. Цены «кусались» вполне умеренно, заказали шашлыки, вино, фрукты и мороженое. Как выяснилось, Костя оказался знатоком кавказских горячительных напитков. Заказанное вино было изумительного вкуса и тонкого аромата. Лида, как-то вообще не разбиралась в винах, и не любила подобные гуляния, но видимо, на нее воздействовал воздух Кавказа, и, бокал вина она выпила с удовольствием.

Под действием вина, Лиде вдруг захотелось действительно повеселиться. Она очень любила танцевать, но ее серьезная жизнь мало давала ей такой возможности, в основном на праздниках в магазине, да и то, ей приходилось следить за порядком. А здесь, у моря, Лидия впервые почувствовала полную свободу. Она стряхнула с плеч все заботы и проблемы и наслаждалась отдыхом. Ей хотелось танцевать, заводная музыка не давала усидеть на месте.

— Пойдемте танцевать, — предложила Валя.

— Конечно, что мы сидим, — подхватил Костя. — Дружно встали и, шагом марш танцевать.

Все подчинились команде и заняли свои места на площадке между столиками и сценой.

Чарующая, захватывающая музыка Кавказа! Кто хоть раз бывал в этом волшебном краю, никогда не забудет переливы музыки гор. Хочется танцевать всю ночь до утра, и не важно, сколько вам лет, как вы одеты и умеете ли вы исполнять сложные «па» — важно полностью отдаться музыке, слушать только ее и подстраиваться под ритм. Не пройдет и десяти минут, как вам не будет равных.

Костя пригласил Лиду танцевать, как только заиграла тихая музыка. Лида смущалась, что ее дети видят, как она танцует с мужчиной. Но лица девочек были такие довольные, что она вскоре успокоилась. А потом, Лида уже сама не могла сидеть на месте, ей хотелось с ним танцевать и танцевать. Это заметил ди-джей, и начал выделять их пару. А в конце вечера их пригласили одних станцевать аргентинское танго. Как у них ловко получалось. Они как будто двадцать лет танцевали вместе. Необъяснимо, но Лида чувствовала, когда ей надо склонить голову, подать руку, пройтись, прокрутиться. Все движения в танце были отточены. А Костя — как настоящий тореадор. Он поднимался на цыпочках, вытягивал голову, двигал своим телом. Отдыхающие в зале, как завороженные следили за нами. Когда награждали бутылкой вина, даже высказывали подозрения, что они профессиональные танцоры.

Почти до полуночи веселилась компания. В этот волшебный вечер Лиде было действительно хорошо. Как будто лет пятнадцать с плеч, и как в молодости, веселилась с размахом. Даже дети, давно не видели маму такой веселой. Как красиво она танцевала, как задорно смеялась. Ее легкость и непринужденность заражали всех вокруг. Ее наперебой приглашали танцевать, но Костя стоял на страже и никому не отдавал руку своей спутницы.

Вот оно, удивительное счастье отдыха на южном взморье. Что годами считается не возможным в обыденной жизни, здесь выхлестывается через край. Одинокому человеку, очень сложно найти себе подходящую пару, и потому, что ее трудно найти, и потому, что существует извечный вопрос: «А что скажут люди?» А эти люди, счастливые и не счастливые, обязательно осудят. Счастливые, потому что считают, что только они одни могут быть счастливыми, так как уверены в своей исключительности и в предначертании свыше. Не счастливые, потому что считают, что их обидела судьба по ошибке, раз не повезло им, значит, и другие пусть страдают. Так или иначе, но все разговоры обязательно сведутся к одному — раз не сложилось, значит, «не судьба» и, на лучшее претендовать особо нечего.

А здесь, в Адлере, где огромные листья пальм тихонько покачиваются, маня под свою тень; где тихий шум прибоя навевает мысли о важности момента; где на горячем пляже обжигаются под солнцем полуобнаженные тела, и ни кому, ни до кого нет дела — в этом райском уголке, звуки волшебной искрометной музыки, поднимают все лучшее с самого дна вашей души, зажатой невзгодами и проблемами. Это лучшее, заполняет все ваше бытие и ему становится тесно, оно разрывает скорлупу покорности судьбе и устремляется навстречу счастью. Пусть мимолетному, путь маленькому, пусть невзрачному, но счастью. Настоящему счастью — которое окрыляет; которое воодушевляет; которое дает вам силы поднять опущенную голову и посмотреть на мир другими глазами. Глазами сильного, умного, красивого, любимого и любящего человека. И пусть вы разъедитесь в разные города, и пусть суматоха жизни закрутит вас в своем колесе, но, сколько бы ни прошло лет, настанет минута, когда вы вспомните о тех десяти днях на южном взморье и поймете, что все было не зря, что все было правильно, что вы тоже достойны счастья.

Крупные южные звезды уже давно висели на небосклоне, когда шумная компания отправилась в сторону Мзымты. Ночной Адлер продолжал кипеть бурлящей жизнью. Закрыты были только аптеки и некоторые продуктовые магазины. А на городских лавочках, за столиками уличных ресторанчиков было шумно и весело. Не спешили отдыхающие в номера к кондиционерам, хотелось еще подышать волшебной ночной прохладой, тем особенным воздухом, смешанным с кавказским вином и запахом моря.

Высокие шпильки Лиды попадали между тротуарной плиткой, и она часто отставала ото всех. Тогда Костя начал подхватывать ее под руку и поддерживать за талию. Всю дорогу смеялись, шутили и даже не заметили, как оказались у дверей «Глории». Казалось, все прошло за один миг. Договорившись о завтрашнем дне, и пожелав всем спокойной ночи, прекрасная половина поднялась на крыльцо, а мужчины пошли к мосту.

Город продолжал жить кипучей ночной жизнью. На лавочках ворковали влюбленные, семейные пары (даже пожилого возраста) нежно держались за руки. Молодежь на каждом шагу кружилась толпами. Из всех кафе доносилась зажигательная музыка Кавказа. Костя жадно втягивал весь этот гул и шум. Его душа вдруг резко пробудилась, хотелось обнять весь мир, хотелось улыбаться и петь серенады.