Не судьба

Глава 4 Нюансы общения

Происходящее не воспринималось бредом.

С другой стороны, если в твоем бреде принимает непосредственное участие психиатр со стажем, то к этому бреду поневоле начинаешь относиться как-то серьёзно, что ли?

Другой мир.

Некроманты.

Жених с демонической бабушкой и несложившейся — Ольга крепко подозревала, что по причине присутствия этой самой бабушки — личной жизнью. Подумаешь… это, если так-то, хоть какое-то разнообразие. Как там говорят? Главное, выйти из зоны комфорта, и жизнь сразу засияет чудесной перспективой. Кто б ещё рассказал, как в эту зону войти.

Хоть ненадолго.

— Спасибо, — продавщица окончательно успокоилась. — Сама не знаю, что со мной… раньше иногда случались приступы слабости, но вот чтобы так сильно, никогда.

— Это у вас от недоедания, — Ольга помогла ей подняться. — Или анемии. Железодефицитной.

Ну не говорить же про воздействие демонической силы? Железодефицитная анемия звучит как-то понятнее, что ли. Роднее.

— Ещё вегетососудистая дистония возможна.

Вообще диагноз, на который почти всё списать можно.

— Сдайте анализы крови. И обратитесь к врачу.

Это точно не помешает. Она вон полупрозрачная вся, явно живёт салатным листом и духом святым. Так что, глянув на это создание, любой мало-мальски приличный терапевт сходу десяток диагнозов накопает.

Девица кивнула.

И не стала мешать, когда Ольга сложила вещи в пакет. Также заторможенно, будто в полусне, пробила покупки, рассказала про акцию… в общем, без герцога всё стало привычно, обычно и немного скучно.

Ольга оглянулась.

А где, к слову, герцог?

Он там что-то сказал про прогуляться. И вот как его искать? В справочную обратиться, чтобы объявили, что герцога Раймонда ждут возле информационного центра? Или просто постоять? С пакетами вот? Дурацкая ситуация.

Вот почему Ольга вечно попадает в какие-то на диво дурацкие ситуации?

— Оленька? — стоило подумать, и ситуация сразу прибавила идиотичности. — Надо же, и ты тут? Какая неожиданная встреча!

Брови-гусеницы, изрядно полысевшие, снова зашевелились, вызывая у Ольги стойкое отвращение.

— И снова здравствуй, Валечка. Тебя одного погулять отпустили?

— Нет. Ларочка там, внизу… выбирает колечко.

— На свадьбу?

— Что ты. На свадьбу кольца заказаны у дизайнера, по индивидуальному эскизу. А здесь так… у подружки день рождения, вот и хочет прикупить что-то недорогое, симпатичненькое… так что, встретимся?

— В жопу иди.

— А грубить нехорошо, — Валентин сделал шаг. — Нам ведь неплохо было, правда?

Правда.

Какое-то время определённо было неплохо. Мама и та искренне старалась держаться в стороне, а Ольга благоразумно это её стремление поддерживала и не заглядывала домой лишний раз.

Гнездо вила.

Вот в той бабушкиной квартирке. И ей даже казалось, что в этот раз всё получится. Муж. Дети… гнездо это самое, в котором, конечно, ремонт не помешает, но и его сделают.

Она даже точно знала, какой..

Картинки вон подобрала. Приценилась к материалам. Даже бригаду строителей подыскивать начала, чтоб приличные и за вменяемые деньги.

А потом Валик ушёл. Главное, даже сказать не сказал, просто однажды Ольга вернулась домой, а там пусто. Ни вещей, ни ноута, который покупали вроде бы как для двоих, ни телика, ни Валентина… и записка.

«Прости. Мы слишком разные. Я ещё не готов к серьёзным отношениям, но верю, что ты найдёшь свою судьбу».

Чтоб вас.

— И мы можем повторить… - её задумчивость Валентин понял по-своему и приблизился, впрочем, не пытаясь обнять. Разве что облако аромата, дорогого, но какого-то чрезмерного, что ли, обволокло Ольгу, вызвав плебейское свербение в носу.

— Не можем. И вообще, Валь, откуда такое настойчивое желание, а?

— Может… любовь в моей душе горит?!

— То есть, бросишь свою красавицу и женишься на мне? — Ольга склонила голову и в глубине души ощутила страх: а ну как и вправду? Вдруг любовь есть и горит, и заставит Вальку совершить столь необдуманное злодейство.

Ладно, девица, но Ольге-то что тогда делать?

— Вот… это не про любовь. Это про жизнь, Оленька. Ты вечно одно с другим путаешь. Понимаешь, она милая девочка. Забавная. Яркая..

— Но не даёт?

И по мрачному выражению да застывшим бровям поняла — не даёт.

— Она полагает, что до свадьбы мы должны проявлять сдержанность.

К девице Ольга почувствовала даже уважение.

Сдержать Валечку с его темпераментом — ещё та задача.

— И я не дам, — сказала она твёрдо. — Вон, сайт открой какой и найди… любовь за деньги.

— Так за деньги не интересно, — Валентин нисколько не обиделся. — За деньги пошло. И как знать, чем эта любовь аукнется потом… ну, ты понимаешь.

Валечка всегда был довольно брезглив.

— А я? — стало вдруг смешно.

И ведь он это на полном серьёзе. Рассчитывая даже, что Ольга всё поймёт и откликнется, может, не с прежним пылом любящей души, то хотя бы со страстью одинокой женщины, которой выбирать не приходится.

— А ты — вариант проверенный. Надёжный, — мурлычущим голосом продолжил Валька.

— Годный для временного использования?

— Ну почему для временного? Можно и на постоянной основе… у нее характер дурной. И мозгов в голове, как у канарейки. Чуть что, спим раздельно… зато приданое. И родственники. Знаешь, какие родственники?

— Живые? — ляпнула Ольга, не подумавши.

— Ну ты… юмор у тебя… меня в дело берут, младшим партнёром. Через пару лет полноценным стану. А там то или другое… и тебе помочь смогу, по старой дружбе… и вовсе… кто запретит тратить мои карманные на хорошую знакомую? Конечно, по ресторанам там гулять не получится. И праздники я должен буду проводить с семьёй.

И вещает же с найсерьёзнейшею рожей. Верит, чтоб его, в каждое сказанное слово. Отчего и странно, и смешно, и гадостно на душе. Гадостно причём от того, что она, Ольга, не видела этого раньше. Планы вон строила.

Гнездо вила.

Даже тайком кварцвинил закупила, по акции, чтоб ремонт начать. И ещё шпатлёвку со штукатуркой. Так в подвале и стоят.

— А у тебя вон возраст… родишь мне сына. Или ладно, даже на дочь согласен. Дочь — тоже неплохо. Запишем на тебя, а я буду помогать..

— Валь, а Валь… ты бы к врачу сходил.

— Какому?

— К лору. Слух проверить. Я ж тебе ясно сказала, в жопу иди с этими сказками..

— Гордая, да? — а вот теперь он обиделся и всерьёз. — Чего кобенишься? Думаешь, я не знаю, что ты одна и..

— Не одна, — от этого голоса по спине побежали мурашки. — Могу я узнать, что вам нужно от моей невесты?

И главное, холод такой, что у Ольги вон ноги к полу едва не примёрзли. А Валечка побледнел. Впрочем, ненадолго. Падать в обморок, как давешняя девица, он не собирался.

— Н-невесты?

— Невесты, — подтвердила Ольга, взяв Раймонда за руку. И пакетов кипа не помешала. — Знакомься, Валентин. Это мой жених — Раймонд. А это… мой бывший жених.

— Бывший? — уточнил Раймонд и прищурился. И теперь вот даже Ольга ощутила движение его силы. И что тёмная она. Тягучая. И готова накатить волной, погребая под нею и Вальку, и брови его.

— Бывший, — она прижалась к Раймонду. — Бывшее некуда… и вообще, у него тоже скоро свадьба. И невеста..

— Ва-а-алечка! — раздалось тотчас, словно девица эта в кустах пряталась. — Ва-а-алечка! Вот ты где! Прячешься! А я говорила… здрасьте..

Взгляд девицы скользнула по Ольге и, зацепившись за Раймонда, застыл на нём.

Рот округлился. Бровки выгнулись дугами.

— А это… кто? — дрожащий пальчик указал на Раймонда.

— Жених, — ответила Ольга, чувствуя раздражение. И непонятную злость. Нет, сперва она Валечку забрала, а теперь ещё и в герцога пальчиком наманикюренным тычет? С какой спрашивается, целью? И потому Ольга уточнила: — Мой жених.

— Ужас какой… - это было сказано столь искренне, что прямо от сердца отлегло.

Ольга даже обернулась.

Ужас?

Не похоже. Скорее наоборот, герцог и в джинсах с пуловером выглядел вполне себе герцогом. Физия непостижимым образом сделалась ещё более аристократичною, под стать короне.

И камешек поблескивает загадочно.

— Да, дорогая, совершенно права, — Валичка преобразился и подхватил свою красавицу под локоток. — Совершеннейший… и рад был повидаться. Я тебе напишу.

— Иди ты..

Ольга осеклась.

В голове мелькнула дурная мысль, что будущей герцогине не пристало посылать бывших в жопу. Как-то это… неизысканно?

Потом появилась другая, а если в афедрон? Это достаточно изысканно?

Или куда там герцогини посылают?

Или они никуда..

— Прошу прощения, что помешал вашей беседе, — Раймонд отвлёк от мыслей. Спросить, что ли? Про афедрон.

— Да нет. Ничуть. Скорее даже хорошо, что помешали… помешал. Давай на «ты», раз в женихах числишься? А то странно это… слушай, тут я вспомнила, что холодильник в квартире пустой. А ты есть, наверное, хочешь.

— Не отказался бы.

Ольга окинула герцога свежим взглядом и, наверное, чувство противоречия сыграло или же действительно дурь врождённая, но она предложила:

— Шаурму будешь?

— Всё буду, — искренне ответил Раймонд. — И побольше..

Пластиковый столик они заняли самый дальний. Стоящий чуть в стороне от прочих, да и так Ольга заметила, что вокруг них словно зона отчуждения образовалась. Но Раймонда это, пожалуй, не смущало. Он с явным удовольствием вгрызался в сочную ароматную шаурму, как-то, чудом, не иначе, умудряясь не заляпаться.

— Вкусно, — сказал он, широко улыбнувшись. И во рту блеснули клыки. Такие… небольшие, но явные. — Очень. А ты почему не ешь?

— Худеть пытаюсь.

— Зачем?

Странный вопрос. Но главное, тоже вполне себе искренний.

Ольга хотела ответить. Даже думала, что бы такого сказать, чтоб и не соврать слишком, и… но тут зазвонил телефон.

Мама?

— Да? — Ольга вдохнула и выдохнула, но всё же ответила, успев смириться с неизбежным.

— Оленька? — но в трубке раздался тихий голосок тёти Нины. — Оленька, с тобой всё в порядке?

— В полном, — дышать и то стало легче. Ольга тотчас этого усовестилась, как оно обычно бывало. — С мамой что-то?

— Нет-нет, она просто телефон забыла… а тут вот… смотрю, звонят. И так настойчиво… я и взяла трубочку. Думаю, может, важное что. А она поехала в поликлинику, да… и без телефона. Теперь вот переживаю, как бы не вышло чего?

— Чего? — устало спросила Ольга.

— Не знаю. Чего-нибудь. Она в последнее время очень неспокойная.

Только в последнее.

— Понимаю, что тебе кажется, будто мама ничего не замечает… она замечает, Оленька, и переживает, что не ладится… я даже думаю, что она поехала совсем не в поликлинику..

— А куда?

— Если бы я знала, — вздохнула тётя Нина. — Я только спросила, а она… как обычно.

Ну да. Мама терпеть не могла, когда её спрашивали о планах или о том, куда она собирается, или вообще… и когда не спрашивали, обижалась. Стало быть, снова поругались. Хотя, конечно, ничего необычного.

Мама ругается со всеми.

А тёте Нине достаётся едва ли не больше остальных. Ольга-то вон вечно по работе пропадает, домой только ночевать и возвращается, а тётя Нина, она постоянно рядом.

— Ладно, не бери в голову. Разберемся. Но я чего звоню, — спохватилась тётя Нина. — Тут этот твой… Владик? Виталик?

— Валентин? — Ольга отметила, что герцог внимательноприслушивается к разговору. Причём делает вид, что разглядывает баночку с зубочистками, но Ольга точно знала — слушает.

— Он сказал, что встретил тебя в торговом центре. И не одну! Он очень за тебя беспокоится. Сказал, что ты с каким-то аферистом связалась совершенно бандитской наружности!

— Если кто и аферист, то это сам Валька… теперь я это понимаю.

— Оленька… Оленька, я волнуюсь!

А главное, каков мерзавец, а? С аферистом… бандитской наружности.

— Не стоит, тётя Нина, — Ольга разом вдруг успокоилась, потому что наружность у герцога совсем даже не бандитская. И Валечка, небось, бесится.

Он всегда был самолюбив до крайности.

А тут такой удар..

И, небось, рассчитывал, что Ольга на его предложение откликнется, пусть не сразу, но всё же… нет, Ольга его бы и без герцога послала куда подальше, но с герцогом посылать как-то легче, что ли?

— Оленька… ты уверена? Он так подробно расписывал… он, конечно, человек не самый надёжный.

— Козёл, — сказала Ольга и уточнила: — Валентин. Он тут мне предложение делал… заманчивое. Стать любовницей..

Стоило сказать и Ольгу будто теплом окатило, таким вот родным, как от камина. В детстве она обожала лежать у камина, а тетя Нина ворчала, что нельзя слишком близко, что опасно. Ольга не слушала. Ей нравилось смотреть на огонь и, чтобы жар ощущать, всею кожей, и чтобы он внутрь проникал, щекотал..

Правда, телефон пиликнул и умер.

А потом рядом завоняло палёным. Ольга обернулась, чтобы увидеть, как медленно оплывает белый пластиковый стол.

— Извините, — сказал Раймонд смущённо. — Я… возмещу!

Кто-то взвизгнул, кто-то вскочил.

— Идёмте, — Ольга решительно взяла это чудо за руку. — Завтра возместите..

Не хватало, чтоб снимать начали.

— Телефон тоже вы уничтожили? — уточнила она уже внизу.

— Демоническая компонента не слишком хорошо уживается с техникой. Но я захватил блокирующий медальон. Он запрёт силу, — Раймонд выглядел расстроенным. — А телефон я куплю новый, только, кажется, мне нужно будет обменять золото.

— Обменяем, — бодро пообещала Ольга, дав себе зарок позвонить Катюхе и уточнить, где именно в мире нынешнем меняют золото на рубли, чтоб без лишних вопросов. Ибо что-то подсказывало, что золото это будет не совсем в видеслитков с госпечатью. — План такой. Я вас отвезу на квартиру. Познакомлю с Фёдором… это кот. У вас, к слову, нет аллергии на котов?

— Нет.

— А как в целом?

— Всегда хотел котика, но… бабушка..

— Не разрешала?

Ольга убрала испорченный телефон в сумочку, причём с некоторым облегчением. Нет, Ольга любила тётю Нину. Та была добрым человеком. Мягким. Уступчивым. Но слишком уж тревожным.

И теперь, наверняка, в панику ударится.

И надо ехать. Звонить.

Успокаивать.

— Нет, что вы.. — Раймонд держался рядом. — Просто кошки и собаки, да и лошади весьма остро реагируют на нежить. А лич — это высшая нежить. Она мне даже подарила котёнка. Хорошо сделанного. С виду от живого не отличишь… и разум в нём сохранился.

Ужас.

Или нет?

— Но Малкольм всё равно предпочитает бабушкино общество. Она его создала, да и подпитывает тоже. Так что получилось не слишком удачно… Вы извините. Ты извини. А в вашем обществе дуэли разрешены?

— Запрещены. И битие морд без дуэли тоже не одобряется. Как и смертоубийство.

Зачем Ольга это сказала?

Главное, герцог кивнул и задумался.

— Будем искать варианты..

Во дворе было тихо и сумеречно. И выбравшись из машины, Ольга с наслаждением вдохнула какой-то особый, отличный от иного в городе, воздух. Пусть и самовнушение, но всё равно именно здесь ей дышалось легче.

И будто в детство проваливалось, пусть не то, с домом и камином, но ничуть не худшее.

Закрой глаза и снова увидишь зеленые космы лип, и аромат их, цветущих, ощутишь. Услышишь гудение пчёл в зелёных гривах. Здесь и время-то будто застыло.

Лавочки стоят.

Столик, на котором когда-то раскладывали шахматную доску, и Владлен Семенович всех, даже малышей, учил играть.

Клумбы.

Железная горка и железная же ракета. Правда, та слегка облезла. И дверь в подъезд заменили. И нынешняя раздражала Ольгу донельзя именно тем, что казалась чуждою. А в подъезде всё так же пахнет пирогами и хлебом, и самую малость — терпкими духами престарелой Анфисы Феликсовны, актрисы Большого… хотя бабушка и говаривала, что актрисой она была средненькою, поэтому и живёт тут.

Третий этаж.

И герцог поднимается неспешно, осматриваясь. Наверное, для него это всё вот вокруг выглядит… странно? Нелепо? Убого? Сразу стало обидно за дом и почему-то за себя, хотя он ничего и не сказал.

— Квартира старая… я одно время в ней жила. Думала ремонт сделать… а потом как-то и не сложилось.

Потому что Валентин исчез, а оставаться в доме одной было… невыносимо.

— Я иногда тут живу, иногда там, с тётей Ниной и мамой… но чаще тут. Тут Фёдор… вы, надеюсь, подружитесь… я его давно уже заприметила. У бабушки был такой же кот. Чёрный-чёрный. А бабушка умерла и он ушёл. Мне сказали, что коты порой уходят так… или когда их время уже. Не знаю. Я искала. Пыталась. Не нашла… а вот потом как Фёдора увидела. Сперва даже решила, что это бабушкин… и поэтому Фёдором назвала. А он откликнулся. Разве это не судьба?

Герцог слушал Ольгину болтовню крайне вежливо.

— Я его домой и забрала… почему бы и нет? В конце концов, портить здесь особо нечего, а шерсти я не боюсь. С Валентином они не слишком ладили. Тот все настаивал, чтобы я Фёдора выкинула. От него шерсть и вообще… мне бы уже тогда сообразить, что Валентин — дерьмо редкостное. Извини.

— В данном случае я совершенно согласен, — Раймонд ослепительно улыбнулся, и клыки у него всё-таки были.

Мелкие.

— Вот… Фёдор так хороший. И ведёт себя прилично. Я его выпускаю погулять, а он возвращается.

Ольга вытащила связку ключей.

— Если всё-таки не уживётесь, а на время подыщу гостиницу… забрать Фёдора к маме я не могу. Почему-то он оттуда сбегает, да и мама как-то скептически относится… я же всё до ветеринарки не доеду, чтобы его кастрировать.

Громкий вопль донёсся и сквозь дверь.

— Думаю, мы поладим, — уверенно сказал герцог, а в следующее мгновенье сдвинул Ольгу в сторону, как-то легко, будто в ней вовсе не было весу. А сам, перехватив ключи, дверь открыл. И снова же неуловимым движением поймал кота, чтобы, подняв на уровень глаз, сказать: — Ну здравствуй, мелкий демон..

Фёдор открыл пасть и зашипел.

А потом обмяк.

— Ты… что..

— Живой он, — герцог поглядел на Ольгу со странным выражением лица. — Притворяется просто.

Кот высунул язык и закатил глаза.

— А в ветеринарку, если хотите, и я съездить могу..

Кот открыл левый глаз.

— В принципе, можно и без неё обойтись… подручными средствами.

— Это как? — удивилась Ольга. — Вам… что… приходилось кастрировать котов?

Распахнулись оба глаза, и Фёдор дёрнулся.

— Пока нет… но всегда мечтал научиться..