Глава 17


Дорогой кузен!

Я сообщала вам о побеге, но дело это обрастает новыми подробностями и день ото дня становится все сложнее. Мы теперь склонны считать, что это был вовсе не побег. Тесса уверена, что эту записку писала не Люси. Я молю Бога, чтобы она ошибалась, но начинаю опасаться худшего. Я буду знать больше, когда услышу новости от лорда Стоунвилла, который отправился на север за полковником.

Ваша встревоженная родственница Шарлотта.


Спустя два часа Диего вместе с Рафаэлем направился в капитанскую каюту. Он должен был как можно скорее положить конец глупым надеждам Люси на возвращение в Англию, заставив ее понять, что от Рафаэля она тоже ничего не добьется, поскольку капитан полностью на стороне Диего.

Диего все еще не пришел в себя от реакции Люси в момент пробуждения. Он, конечно, предполагал, что Люси немного разозлится из-за того, что с ней так обошлись, однако никак не ожидал, что мисс Ситон превратится в разъяренную мегеру.

И уж конечно, он не был готов к ее душераздирающим рыданиям.

Перед входом в каюту Диего остановился, встревоженный загадочной тишиной. Вынув из кармана ключ, он тихо сказал Рафаэлю:

— Должен предупредить тебя, что она очень сердита. Я понятия не имею, что мы можем там увидеть, если не считать разбитой посуды, которую она швыряла в меня, когда я уходил. Она буквально обезумела, когда поняла, куда мы плывем. Она могла устроить в твоей каюте погром… Возможно, даже твой матрас разрезан на кусочки.

— Разбитая посуда? Распоротый матрас? Ну, Диего, ты действительно большой мастер обращаться с женщинами, — сдержанно заметил Рафаэль.

Только не с этой женщиной. Эта женщина либо завязывала его в узлы, либо пыталась довести до безумия.

— Я возмещу тебе причиненный ущерб.

— Открой же наконец дверь, — рассмеялся Рафаэль. — Позволь мне взглянуть на эту дикарку собственными глазами.

Кивнув, Диего отпер замок и широко распахнул дверь.

Он застыл с открытым ртом при виде представшей перед ним сцены. Осколки разбитой посуды и остатки мясного пирога были убраны, а Люси и Нетти сидели за столом, пили чай и играли в карты. Диего был потрясен тем, как изменилось поведение Люси. И когда это она успела превратиться из огнедышащего дракона в спокойную милую женщину, попивающую чаек?

Выглядела Люси тоже по-другому. Волосы у нее были распущены и ниспадали до талии. И платье она успела переодеть.

Когда она встала и повернулась к нему, Диего чуть было не задохнулся. Сбоку платье выглядело совершенно респектабельно, но когда Люси шагнула к нему, стало очевидно, что у платья отсутствует какая-то важная деталь, составлявшая половину лифа. Вырез платья опускался неприлично низко, открывая взгляду верх корсета и кружевную отделку рубашки. Диего мог бы поклясться, что уже видел ее в этом платье, но тогда что-то прикрывало ее нижнее белье и верхнюю часть ее прелестных грудей, которые манили его словно маячки.

Сохрани Господь его грешную душу! Кстати, неужели у нее на щеках румяна? Люси выглядела как более утонченный вариант Нетти. Нет, что-то здесь не так.

— Хорошо, что ты вернулся, — сказала Люси и, вильнув бедрами, встала навстречу. — Мы с Нетти успели соскучиться.

Люси откровенно флиртовала. Диего стоял затаив дыхание, не в силах оторвать взгляд от такой красоты, как Люси с распущенными волосами и наполовину обнаженной грудью. Ведь стоило ему протянуть руку, и он мог бы обласкать эту красоту.

— Где остальная часть твоего платья? — с трудом произнес он.

— Ты имеешь в виду шемизетку? — Люси равнодушно пожала плечами. — Ее не оказалось в сумке. Пришлось обойтись без нее. — Она мило надула губки. — Почему ты спрашиваешь? Разве тебе не нравится, когда ее нет?

Нравится! Да ему хотелось разорвать платье пополам, шнырнуть Люси на постель и наброситься на нее словно изголодавшийся зверь. Боже милосердный! Как он сможет дожить до конца плавания, если она все время будет так одеваться?

Это Гаспар во всем виноват. Это он нанял эту проклятую девку из таверны, чтобы обслуживать Люси. Без совета Нетти Люси и в голову не пришло бы надеть такое платье. И как это они так быстро подружились?

— Лично мне это нравится, — сказал Рафаэль тоном заправского соблазнителя. Оглянувшись, Диего обнаружил, что Рафаэль с нескрываемым интересом внимательно разглядывает формы Люси. — Диего, когда ты говорил, что она дикарка, ты забыл сказать, что она… восхитительная женщина.

Диего с трудом подавил желание вышвырнуть Рафаэля за борт. Особенно после того как Люси кокетливо улыбнулась этому типу и протянула ему руку:

— А вы, должно быть, капитан? Нам с вами обязательно нужно поговорить.

Когда Рафаэль, склонившись, поцеловал ее руку, ярость затуманила зрение Диего.

— Ну хватит! — предупредил он по-испански. — Оставь ее в покое, пока я не повесил тебя за яйца на ближайшей нок-рее.

Самодовольно ухмыльнувшись в ответ на угрозу Диего, Рафаэль отпустил руку Люси.

— Буду рад побеседовать с вами, когда вам будет угодно, мисс Ситон. Может быть, вы поужинаете со мной? К тому же вы уже находитесь в моей каюте.

— Вы отдали мне свою каюту? — воскликнула Люси, прижав руки к своей сильно обнаженной груди, отчего две пары мужских глаз немедленно уставились именно в это место. — Как это мило! Но я не хотела бы причинять вам неудобства. Откровенно говоря, я предпочла бы остаться в Англии. Так что если бы вы смогли бросить якорь, пока мы находимся в русле Темзы, я наняла бы первого попавшегося лодочника и избавила вас от себя еще до того, как мы достигнем берега.

Даже Рафаэль был не так прост, чтобы попасться на эту удочку.

— У меня и в мыслях не было помешать вашей встрече с родственниками, сеньорита. К тому же я слишком долго откладывал отъезд и горю нетерпением поскорее вернуться домой со своим грузом.

На улыбающемся личике Люси отразилась непреклонность.

— А если я предложу вам существенную финансовую компенсацию? — Она мотнула головой в сторону Диего: — Предложу больше денег, чем он. У моего папы есть друзья, которые будут счастливы вознаградить вас за мое благополучное возвращение. — У Люси засверкали глаза. — В противном случае, когда в следующий раз приедете сюда за грузом, вы можете оказаться в английской тюрьме.

Диего подавил улыбку. Рафаэль относился к угрозам примерно так же, как и он сам.

— Ты был не прав, Диего, — сказал Рафаэль тем вкрадчивым тоном, услышать который опасались члены его экипажа. — Она не дикая, она бесшабашная. А на моем судне за бесшабашность обычно наказывают, сажая под арест на хлеб и воду.

Заметив, что Люси побледнела, Диего встал между ними.

— Ты высказал свою точку зрения, Рафаэль. Мы тебя больше не задерживаем.

Люси, обежав вокруг Диего, схватила Рафаэля, за предплечье.

— Скажите, капитан, неужели мне никак не удастся убедить вас вернуть меня моей семье?

Нахмурив брови, Рафаэль посмотрел на нее. Потом его взгляд переместился на обнаженную грудь, и в лице его появилось что-то хищное.

— Есть, конечно, один шанс убедить меня…

— Вон! — взревел Диего. — Сию же минуту! Нам с Люси надо поговорить.

Фыркнув с довольным видом, Рафаэль вышел из каюты, и к нему вернулось хорошее настроение. А вот у Диего настроение испортилось.

— Вижу, что ваш друг, как и вы, тоже готов использовать женщину в своих интересах, сеньор Монтальво.

То, что она снова стала называть его «сеньор Монтальво», окончательно доконало Диего.

— Нетти, — сказал он, мотнув головой в сторону двери, — принеси еще воды для своей хозяйки.

Нетти, понимающе кивнув, ушла.

— Нетти та еще дуэнья, — сказала Люси.

— Она здесь только для видимости. И ей отлично известно, кто ей платит за работу. — Диего решительно шагнул к Люси. — Слушай меня, carino, и слушай внимательно. Мы направляемся в Испанию. Ты воссоединишься со своей семьей, а я позабочусь о том, чтобы доставить тебя туда в целости и сохранности, даже если для этого придется держать тебя под замком в каюте в течение всего плавания. — Когда Люси попятилась от него, он загнал ее в угол, получив некоторое удовлетворение от промелькнувшей в ее лице тревоги. — Поэтому я предлагаю тебе быть осторожнее и не демонстрировать свои женские прелести кому попало. Не говоря уже о том, что Рафаэль уложит тебя в постель, если получит хоть малейшее поощрение, на этом судне есть еще тридцать человек экипажа, которым даже поощрения не потребуется. И я не смогу драться со всеми.

Люси сложила руки на груди, как женщина, твердо решившая стоять на своем.

— А тебе какое дело, если я возьму себе любовника или даже двух? — грубо спросила она. — То, что дедушка приказал тебе не прикасаться ко мне, еще не означает, что никто не должен прикасаться. Да и как он об этом узнает?

Слово «любовник» вызвало у Диего столь мощный приступ ревности, что он забыл об осторожности.

— Возможно, дедушка и не узнает, зато узнает твой будущий муж. И твой дедушка заживо сдерет с меня кожу, если ты поставишь его в затруднительное положение, потеряв девственность из-за того, что разозлилась на меня.

Люси от удивления раскрыла рот:

— Муж? Так вот в чем тут дело? Маркиз хочет выдать меня за кого-то замуж? — обиженно сказала она. — И ты… ты согласился доставить меня ему словно какого-то жертвенного ягненка?

Пропади пропадом его болтливый язык!

— Это не то, что ты думаешь. Маркиз не спланировал твой брак, но надеется, что ты вскоре выйдешь замуж. Он хочет ввести тебя в высшее испанское общество, чтобы ты сама нашла себе там богатого и титулованного мужа, который будет тебя достоин. К тому же ему действительно нужен наследник.

— Наследник. — Люси проглотила подступивший к горлу комок. — Я так и знала, что есть какая-то причина его внезапно проснувшегося родственного интереса ко мне после многих лет молчания.

— Это не внезапно проснувшийся интерес, — перебил ее Диего. — Маркиз до последнего времени не знал о связи нянюшки с солдатом.

— И он узнал об этом примерно в то время, когда умер его сын. Очень своевременно. Значит, теперь, когда у него нет другого шанса заполучить наследника, он хочет, чтобы я ему такового произвела на свет.

Ее замечание потрясло Диего своей прозорливостью. Он был слишком поглощен мыслью о том, чтобы воссоединить Люси с семьей и вернуть Арболеду, поэтому не задумывался над тем, каким образом могла быть связана со всем этим смерть сына маркиза. Только теперь для Диего многое прояснилось.

Диего не верилось, что маркиз был настолько расчетлив. Ведь его дни были сочтены. На пороге смерти каждому хочется, чтобы члены семьи находились рядом.

— Маркиз ждет твоего возвращения не по этой причине. Ты его единственная внучка.

— И следовательно, единственная, кто может родить ему наследника. — Люси гордо вздернула подбородок. — Поэтому он не хочет, чтобы ты прикасался ко мне. Он должен обеспечить чистоту своей родословной.

— Не в этом дело.

— Дело именно в этом! Если я лягу в постель с его эмиссаром, то буду обесчещена в глазах того, кого он выберет на роль отца своего драгоценного наследника. — Люси взглянула на него заблестевшими от слез глазами. — Скажи мне одну вещь, Диего: почему ты не вызвался сыграть роль жениха? У тебя есть титул, и ты испанец. Или ты просто не заинтересован в получении моих миллионов?

Диего сердито взглянул на нее, возмутившись, что она верит, будто он женился бы на ней ради денег.

— Если ты думаешь, что маркиз сочтет нищего и безземельного графа подходящим женихом для тебя, то ты еще наивнее, чем я думал.

— Ну конечно. — У нее задрожала нижняя губа. — Тебя сочли бы охотником за богатым наследством.

— Он выбрал меня для того, чтобы привезти тебя назад, потому что знает, что я человек чести. Маркиз уверен, что я не предам его доверия.

— В таком случае странно, что ты сделал это, «прикоснувшись» ко мне несколько раз.

Диего почувствовал, как его щеки заливает краска. Неужели он надеялся, что Люси никогда не напомнит ему об этом?

— Полагаю, что ты намерена рассказать дедушке и об этом тоже? Поскольку тебе, кажется, не терпится наказать меня за то, что я пытаюсь воссоединить тебя с твоей семьей?

— Возможно, я просто солгу и скажу ему, что ты лишил меня девственности. Тогда мне будет незачем опасаться, что меня выдадут замуж за какого-нибудь незнакомца.

При мысли о том, что будет запятнана его честь, Диего пришел в ярость.

— Даже если он поверит тебе, я потребую доказательств, которые ты не сможешь представить.

Люси побледнела.

— Ты хочешь сказать, что потребуешь врачебного подтверждения моей девственности?

Господи, это было бы ужасно.

— Нет, я не имел в виду…

— Ты дойдешь до такой низости, лишь бы получить вознаграждение, которое он обещал тебе за доставку меня в Испанию? Ведь он предлагает тебе большое вознаграждение? — Заметив, что Диего поморщился, Люси сердито воскликнула: — Сколько он обещал тебе за доставку будущей матери его драгоценного наследника?

— Пропади все пропадом, Люси…

— Сколько? — повторила она.

— Речь идет не о деньгах.

— Миссис Харрис говорила, что в конце концов все всегда сводится к деньгам, — сказала Люси дрожащим голосом. — Жаль, что я раньше пропускала ее слова мимо ушей.

Теперь поздно думать об этом. Диего вспомнил, что Хан-форт предпочел жениться на другой женщине только лишь потому, что у Люси было недостаточно большое приданое.

— Я это сделал и ради тебя тоже, — сказал он. — Потому что знаю, каково потерять родителей в детском возрасте, и остаться без семьи, без родного человека, который заботился бы о тебе…

— Сколько он тебе заплатит? — повторила Люси, смахивая слезы. — После всего, что ты сделал, я, мне кажется, имею право узнать хотя бы это.

Диего застонал от отчаяния. И как это только Люси удается превратить его поступок в нечто низменное, если он хотел сделать так, как лучше для нее?

— Он отдаст мне мое фамильное поместье Арболеду, — уныло сказал Диего. — Маркиз приобрел его через несколько лет после того, как моя мать продала его, чтобы расплатиться с кредиторами. Даже если бы я смог купить сейчас поместье, он не продал бы его мне. Он согласился только на эту сделку: я ему — внучку, он мне — поместье.

— Целое поместье. — Люси втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — Понятно. Я бы никогда не догадалась, что стою так дорого.

У Диего сердце перевернулось, когда он увидел глубокую обиду на ее лице. Люси отвернулась и стала смотреть в иллюминатор.

— Теперь я понимаю, почему капитана не заинтересовало мое предложение финансовой компенсации. Такой величины расходы пустили бы папу по миру. Мое приданое составляет всего тысячу фунтов.

— Люси…

— Спасибо, что разъяснили мне ситуацию, сеньор Монтальво, — холодно сказала она. — А сейчас, если вы не возражаете, я хотела бы остаться одна.

Не возражаете? Диего возражал. Он терпеть не мог, когда Люси называла его сеньором Монтальво. Он презирал себя за то, что заставил ее плакать. А больше всего ему не нравилось быть с ней в ссоре", потому что ему ничего так не хотелось, как заключить ее в объятия, поцелуями стереть обиду с милого личика и заявить, что он до конца дней будет любить ее.

Но поступить так он не имел права. Люси пока еще не сознавала полностью, кто она такая. Как только дедушка представит ее в обществе, она поймет, как много может дать ей ее новая семья и как мало может он. Особенно если ему не удастся выполнить свою клятву, а это может произойти, если он попытается жениться на ней. Без Арболеды Диего был недостоин ее.

Поэтому он ушел.

Отныне он будет держаться на почтительном расстоянии от Люси и станет обращаться с ней как с любой женщиной высокого статуса. Любое другое поведение могло бы заставить его совершить какой-нибудь абсолютно немыслимый поступок.

А этого нельзя допустить.


Загрузка...