Глава 3

Он не мог появиться ни на одном торжественном приеме, не будучи атакованным ластящимися леди и подобострастными джентльменами, которые надеялись привлечь его интерес и внимание. Мужчины добивались дружбы, и не потому, что он был приятным человеком, – просто ради его связей. Молодые леди мечтали о его руке и сердце или, по крайней мере, любовной интрижке, дамы постарше хотели устроить замужество своих дочерей или сестер. Однако прежде, чем ему достался высокий титул, он научился возводить огромную невидимую стену между собой и окружающими. Просто еще в те годы, когда он был мальчиком, сыном герцога и наследником, его по пятам преследовали подхалимы. С тех пор он значительно поднаторел в искусстве проходить через огромную толпу, не встречаясь ни с кем глазами. Когда кто-то осмеливался приблизиться, он либо терпел вторжение, либо указывал на недопустимость нарушения его личного пространства, либо просто направлял на наглеца такой испепеляющий взгляд, что тот немедленно обращался в бегство.

Теперь Стивен помедлил, чтобы оглянуться на высокую брюнетку, которая чуть не упала в обморок в его объятиях. Обычно его кровь не вскипала в жилах при первом взгляде на красивую женщину – для этого он был слишком опытным и слишком пресытившимся многочисленными романами. Но теперь его сердце колотилось, а кровь кипела.

Стивен чуть заметно улыбнулся самому себе.

Сейчас она была окружена несколькими женщинами, двумя джентльменами в возрасте, хозяевами дома и, очевидно, заверяла всех и каждого, что с ней все в порядке. Две молодые девушки, казалось, сильно тревожились за нее, из чего Стивен заключил, что это были родственницы или близкие подруги. Впрочем, он, похоже, заметил между ними едва уловимое сходство. Сестры?

Стивен продолжал смотреть на брюнетку, совершенно не заботясь тем, обратил ли кто-то внимание на его явный интерес. Она была необычно высокой для женщины и очень привлекательной. Черты ее лица были идеально правильными, прямо-таки совершенными. Стивен не назвал бы ее просто красивой, да и слово «статная» казалось мужским, недостаточно утонченным. Она была… потрясающей! Герцог вполне мог бы остановиться и на этой оценке, но он был заинтригован.

А прежде еще ни одной женщине не удавалось заинтриговать его так быстро.

Учитывая возраст брюнетки, он тут же предположил, что она наверняка обладала опытом в амурных делах. И поскольку незнакомка, очевидно, была бедна – ни одна леди со средствами никогда не надела бы такое старомодное платье, – герцог не видел ни одной причины, по которой они не могли бы достигнуть некоей взаимовыгодной договоренности. Шарлотта уже порядком ему надоела. Не говоря уже о том, что любовницы герцога никогда не пользовались его благосклонностью дольше нескольких месяцев.

– Только представьте, они посмели здесь появиться, какой позор! Вообразите: Александра Болтон штопает одежду леди Хенредон! Она зарабатывает на жизнь шитьем!

Стивен оглянулся через плечо на двух раскрасневшихся и негодующих светских дам – седовласую и медно-рыжую, а потом заметил, что его нынешняя любовница стоит прямо за ними. Голубые глаза Шарлотты тут же остановились на герцоге, и она улыбнулась.

Стивен вежливо кивнул даме сердца, нисколько не озаботившись ее присутствием. Вместо этого он размышлял о том, что невольно подслушал: то, что Александра Болтон шьет для высшего класса, удивило его. Герцог не слышал ни об одной аристократке в стесненном материальном положении, которая согласилась бы на нечто подобное. Так или иначе, но это казалось ему достойным восхищения. Стивен не понимал и не разделял отвращения сливок общества к тому, что они презрительно именовали трудом. Сказать по правде, герцог Клервудский сам каждый божий день трудился засучив рукава – умственно, сидя за столом в своем кабинете, или физически, на одной из строительных площадок или в офисе благотворительного фонда.

– А Эджмонт был изгнан из нашего круга на многие годы. Он ведь пьяница, – добавила рыжеволосая леди. – Не могу поверить, что леди Херрингтон позволила им войти в свой дом.

Две сплетницы удалились, все еще перешептываясь. Стивен слышал, как они бормотали что-то о мисс Болтон, которую бросили у алтаря, и о том, что она, несомненно, заслужила это. Он горько вздохнул. Что ж, стервятники слетелись на падаль. Временами герцог ненавидел светское общество, невзирая на то что сам стоял на его вершине. К тому же он всегда презирал слухи, особенно когда они основывались на злобе или невежестве. В данном конкретном случае Стивен подозревал, что сплетницы не знали о мисс Болтон почти ничего – но определенно желали ей самого плохого.

Герцог почувствовал к ней что-то вроде сострадания. Слишком хорошо он помнил – и никогда, ни за что не забыл бы – о том, как, будучи маленьким мальчиком, подслушивал слуг и гостей, обсуждавших его. Не то чтобы Стивена до сих пор волновало то, что его называли незаконнорожденным, но в детстве этот шепот вносил в душу смятение, причинял боль.

Стивен оглянулся на Александру Болтон. Эта брюнетка по-прежнему сидела на стуле, но стоило ему посмотреть в ее сторону, как она неожиданно, словно повинуясь невидимому сигналу, подняла глаза. Сердце герцога снова отчаянно заколотилось. Он не стал отводить взор, хотя и был безмерно удивлен собственной реакцией на уже не юную, хотя и необычайно привлекательную небогатую леди в старом, поношенном платье. Кажется, до сего момента целую вечность его не мог взволновать простой взгляд на женщину.

– Добрый вечер, ваша светлость, – тихо окликнула герцога Шарлотта Уитт.

Стивен обернулся и поклонился. Вот уже несколько месяцев он наслаждался отношениями с леди Уитт. Шарлотта была белокурой, миниатюрной, впечатляюще красивой – и твердо настроенной удержать его внимание любой ценой. Сказать по правде, даже полной решимости сделать это: ее горячее желание стать женой герцога день ото дня становилось все более явным.

«Что ж, как говорится, мечтать не вредно», – мысленно обратился к ней Стивен и ответил:

– Добрый вечер, леди Уитт. Сегодня вы просто восхитительны.

Она улыбнулась и, обрадованная комплиментом, присела в почтительном реверансе, потом посмотрела мимо него в направлении мисс Болтон.

– Это настоящая драма, ваша светлость! А я знаю, что вы привыкли избегать драм и прочих проявлений театральности.

Стивен бесстрастно взглянул на нее сверху вниз. Он действительно на дух не выносил разного рода «спектаклей».

– Значит, вы обвиняете мисс Болтон в том, что она намеренно привлекала мое внимание? Как несправедливо, ведь мисс Болтон не слышит вас и не может защититься!

– Даже если она не собиралась выставлять себя напоказ, ей повезло, не так ли? Потому что она на самом деле привлекла ваше внимание. – Шарлотта улыбнулась, но в ее голубых глазах мелькнула враждебность.

Стивен и ухом не повел. Шарлотта ревновала, и его это нисколько не удивляло. Впрочем, она была всего лишь любовницей, а он никогда не давал обещаний, которые не собирался выполнять. И разумеется, герцог не дал ни одного обещания Шарлотте.

– Я не настолько бессердечен, чтобы позволить деве в беде упасть в обморок прямо у моих ног.

– Я не имела в виду ничего подобного, – сказала она, явно озадаченная его реакцией. Потом расплылась в улыбке, осторожно оглянулась и подошла ближе. – Вы получили мою записку?

– Да, – отозвался Стивен.

Шарлотта хотела знать, состоится ли их свидание этим вечером, чуть позже. Он собирался было условиться о встрече, но тут снова посмотрел в сторону мисс Болтон, которая уже поднялась со стула и потягивала из фужера шампанское, улыбаясь одному из немолодых джентльменов. Взгляд герцога сфокусировался на этой компании. Спутник мисс Болтон, мужчина в возрасте, выглядел так, будто совсем потерял голову от любви.

– Вы знакомы с мисс Болтон?

Шарлотта с трудом сохранила улыбку на лице.

– Мне известно о ней, ваша светлость, но я с ней не знакома. Да и с какой стати? Она – швея. Ее отец – пьяница. Мы вращаемся в разных кругах.

Стивен пристально взглянул на нее:

– Мелочность едва ли вам к лицу.

Шарлотта вспыхнула:

– Покорнейше прошу прощения, ваша светлость.

И в этот момент Стивен понял, что с Шарлоттой Уитт отныне покончено.

– Мы встретимся сегодня ночью? – прошептала она.

Герцог нехотя улыбнулся:

– Только не сегодня.

У него не было ни малейшего желания хоть как-то объяснять Шарлотте свое решение. Она в ответ так соблазнительно надула губки, что большинство мужчин мгновенно бы передумали.

– Что ж, утешусь в объятиях Морфея, – сладко пропела красотка.

Стивен кивнул Шарлотте, и она наконец-то удалилась. Но прежде, чем герцогу удалось найти глазами свой новый объект внимания – мисс Болтон, к нему подошел Алексей:

– С тобой что-то не так?

– Со мной все в порядке. Я – идеал, пример для подражания, помнишь? – сказал Стивен, и Алексей засмеялся.

– Тогда почему ты избегаешь общества такой красивой женщины, как леди Уитт? – осведомился Алексей и, посерьезнев, добавил: – О, подожди-ка, я знаю ответ! Она тебе наскучила.

Несмотря на то что прошлой ночью кузены на пару пропустили немало бокалов самого лучшего ирландского виски герцога, тема его семейного положения всплыла во второй раз.

– Пожалуйста, не нужно этих твоих нотаций о невероятных прелестях супружества!

Дружелюбная усмешка Алексея стала злорадной.

– Эти прелести будут невероятными только в том случае, если тебе повезет влюбиться.

– О боже, жена превратила тебя в волоокого слюнтяя-поэта!

– Ага, оскорбление! Тебе придется как следует заплатить за него! Ну что, устроим мальчишник и снова пропустим по стаканчику?

– И Элис позволит тебе выпасть из поля ее зрения?

– У меня свои методы убеждения, – ухмыльнулся Алексей.

Образ Александры Болтон вдруг пронзил сознание Стивена.

– Что ж, тогда встретимся в полночь.

– Приведу с собой Неда, если получится, – пообещал Алексей, вспомнив их общего кузена, сына нынешнего графа Адарского и главного наследника внушительного состояния.

– А как насчет меня? – вдруг раздался рядом знакомый женский голос. – Или это проявление прирожденного мужского шовинизма?

Стивен обернулся, чтобы поприветствовать сестру Алексея, Ариэллу, теперь – леди Сен-Ксавье, которую тоже знал с детства. Сейчас она была без памяти влюблена в своего мужа и расцвела, превратившись в очень красивую женщину, хотя и оставалась высокообразованной и жадной до новых знаний – такой, какой Стивен знал ее много лет назад.

Брат и сестра сердечно обнялись.

– Ты права, это самое что ни на есть проявление прирожденного мужского шовинизма, – улыбнулся Алексей. – Тебе на наш мальчишник вход заказан, но мы приглашаем твоего мужа, Сен-Ксавье.

– Я еще подумаю, разрешить ли ему присоединиться к вам, – поддразнила Ариэлла, – тем более что сегодня ночью у меня есть на его счет более привлекательные планы.

Стивен поймал себя на том, что покраснел.

– Это не слишком похоже на вежливую благопристойную беседу, – мягко заметил он.

– Ненавижу благопристойные беседы, – пожала плечами Ариэлла, улыбнувшись ему. – На самом деле я только что вернулась с заседания народной организации по защите прав работников текстильной промышленности.

Она легонько ущипнула Стивена за щеку, словно он был маленьким ребенком.

– Я знаю, ты обязательно пожертвуешь немного на нужды профсоюза. Кстати, я то и дело слышу странные слухи о вас, ваша светлость. Неужели вы вот-вот объявите о помолвке?

Герцог уставился на кузину, не скрывая удивления:

– Разве ты не лучше других осведомлена о моих делах? Зачем слушать праздные сплетни?

– Я подумала, что все эти слухи неправдоподобны, но никто ведь не знает об этом наверняка, – согласилась Ариэлла, но тут же проницательно взглянула на него. – В твоем сердце кто-то есть, Стивен?

– В таком случае он обязательно признался бы мне, – вмешался Алексей. – Своему лучшему и, возможно, единственному другу.

А сам Стивен никак не мог отогнать от себя мысли об Александре Болтон, этой восхитительной женщине, которая умудрилась не растерять чувство собственного достоинства даже на грани обморока…

– По слухам, я уже много лет вот-вот объявляю о помолвке, – хладнокровно ответил он. – Люди просто выдают желаемое за действительное.

Алексей лишь злорадно рассмеялся в ответ:

– Ты так пялишься на ту брюнетку!

Стивен безразлично взглянул на друга:

– Я лишь беспокоюсь о ее самочувствии, она чуть не упала в обморок.

– Вот как, неужели? – сдавленно захихикал Алексей. – И ей явно уже не восемнадцать – как удивительно!

Он бросил на кузена испепеляющий взгляд.

– Что это вы двое ссоритесь? – Герцог обернулся на голос Элис, и она бросилась ему на шею, крепко сжимая в объятиях. – Мы только что вернулись домой, Стивен. Почему ты споришь с моим мужем?

– Потому что он упрям до невозможности, и его мнения всегда ошибочны, – шутливо заметил герцог.

В детстве Элис была избалованной и задиристой, а еще настырной, склонной поважничать. Помнится, им часто надоедало поведение этой капризной девчонки, и они не брали ее с собой на прогулки. С тех пор Элис определенно изменилась: возможно, то, что Алексей когда-то бросил эту упрямицу прямо у алтаря, разлучившись с ней на целых пять лет, заставило серьезно задуматься и поработать над своим характером. Так или иначе, но теперь Стивен относился к ней с искренней любовью. К тому же вчера вечером Алексей поделился с ним потрясающей новостью: Элис ждала их первого ребенка.

– А ожидание пополнения тебе к лицу, как я посмотрю. – Стивен поцеловал ее в щеку. – Прими поздравления, моя дорогая.

Элис просияла счастливой улыбкой.

– Мне к лицу присутствие моего обожаемого мужа, и мое положение – одна из причин, заставивших нас вернуться домой. Алекси скучал по тебе, да и я тоже. Но что я вижу? Вы уже препираетесь, как маленькие мальчики!

– У нас с Алекси вечные разногласия, – отозвался Стивен. – Кому об этом знать, как не тебе: ты ведь не раз присутствовала при наших перепалках, когда мы были мальчишками!

– И ни один из вас никогда не одерживал верх, – напомнила Элис кузенам, и ее фиалковые глаза стали строгими. – Итак, что же это была за женщина, лишившаяся чувств в твоих объятиях?

Прежде чем Стивен успел ответить, в разговор вклинилась Ариэлла.

– Это Александра Болтон. Ее мать была близкой подругой тети Бланш, – объяснила она, имея в виду леди Херрингтон. – С тех пор как мать мисс Болтон скончалась, их семья переживает не лучшие времена. Я не видела Александру много лет и теперь очень рада встретить ее с сестрами в добром здравии.

– Она что, вдова? – спросил Стивен, уже отметивший про себя, что на пальцах мисс Болтон не было ни одного кольца.

Обе женщины с удивлением посмотрели на него.

– Не думаю, что она когда-либо была замужем, – ответила Ариэлла, и ее бровь недоуменно приподнялась. – Впрочем, я не уверена в этом. Ты что, уже обдумываешь план очередного обольщения?

Герцог невозмутимо взглянул на кузину:

– Джентльмену не пристало трубить на всех углах о своих любовных связях.

– Даже думать об этом не смей! – тут же горячо возмутилась Ариэлла.

Стивен уже собрался сменить тему беседы, как позади них раздался мужской голос:

– Кого это тут собираются обольщать?

Стивен в изумлении обернулся, узнав голос брата Элис.

Он был дружен с Джеком О’Нилом, но не виделся с ним вот уже два года – О’Нил путешествовал по Америке.

– У Ариэллы пылкое воображение, или ты забыл? – улыбнулся Стивен.

Джек усмехнулся и подмигнул. Его кожа и волосы отливали золотистым, как у Элис, но глаза были серыми. От долгого пребывания на свежем воздухе он сильно загорел.

– О, мне никогда этого не забыть!

Ариэлла гневно фыркнула в ответ:

– Я лишь отговариваю Маубрея волочиться за женщиной, которую он спас от обморока! Так уж вышло, что я знакома с мисс Болтон и понимаю, что она – не для него. По крайней мере, если он не питает в ее отношении благородных намерений.

Собиравшийся сделать глоток шампанского Стивен поперхнулся.

– В самом деле? – рассмеялся Джек.

– Я лишь помог женщине не упасть в обморок! – возразил Стивен. – Боже праведный, я задал один-единственный невинный вопрос, и вот уже меня обвиняют в самых худших намерениях!

Он холодно посмотрел на Ариэллу – и о чем это она так переживает? Александре Болтон явно было больше двадцати пяти, и женщина с такой потрясающей внешностью вряд ли могла пожаловаться на недостаток любовного опыта – это казалось просто невозможным!

– Что ж, будь я на твоем месте, с удовольствием бы признал, что мои намерения далеки от благородных – ну ни капельки не благородны! – решительно заявил Джек. – Та брюнетка весьма привлекательна, есть на что посмотреть. А, вот и ты, Элис, привет-привет! Я ревную. Выходит, ты больше рада видеть Стивена, всего-навсего друга, чем меня, своего родного брата?

Элис смотрела на него округлившимися от удивления глазами: до сего момента она и не догадывалась о том, что брат вернулся в страну.

– Ты не писал мне целый год, так что я с тобой не разговариваю, – сквозь зубы бросила она и, смерив Джека холодным взглядом, повернулась к нему спиной.

– Довольно трудно писать письма, когда тебя держат взаперти враждебные индейцы, причем так далеко от родного дома, – сказал Джек, которого явно озадачила реакция сестры. Он наклонился и сзади поцеловал ее в щеку. – Все равно я тебя люблю, и у меня есть для тебя подарок.

Потом он с чувством потряс руку Алексея:

– Поздравляю.

Тот усмехнулся и сообщил:

– Сегодня в полночь – мальчишник.

– Ни за что не пропущу, – отозвался Джек.

Элис резко обернулась к брату:

– Ты не купишь мое прощение каким-то там подарком!

– Но у меня есть колотая рана, которая способна подтвердить мои слова, – парировал он, глядя на Элис честными, невинными глазами. – К тому же грозный индеец из племени апачей выдрал у меня солидный клок волос.

– Зачем ты отправился в эти американские дебри? – спросила Элис уже с тревогой, в один миг позабыв о своем гневе.

– А заслужить твое прощение оказалось довольно легко, – засмеялся Джек, приобнимая сестру.

На короткое мгновение Стивен будто перенесся в детство, почувствовав себя маленьким мальчиком, который когда-то стоял на пороге переполненной гостиной де Уореннов и ощущал себя единственным чужаком в этой комнате. Вскоре к компании присоединился Сен-Ксавье, в нескольких шагах от них стояли сэр Рекс и леди Бланш, которые вели неспешную беседу с Тайрелом де Уоренном, графом Адарским, и его прелестной пухленькой женой, Лизи. Стивен привык чувствовать себя посторонним. Было просто невозможно стоять среди огромного семейства де Уоренн, не осознавая и не сожалея, что не принадлежишь к нему до конца, – даже несмотря на то, что и в жилах Стивена текла частичка их крови. Но он никогда не смог бы разделить с ними одно имя, и кровные узы считались семейной тайной, о которой общество никогда не должно было узнать. Горькая правда заключалась в том, что Стивену суждено было всю жизнь провести на «задворках» семьи, так и не став никогда ее настоящей частью.

Не то чтобы он возражал, и не то чтобы это имело какое-то значение. В конце концов, у каждого человека чести есть долг, и он – Клервуд.

Стивен отмахнулся от невеселых мыслей, подумав о прибывшем из Америки О’Ниле: он был убежден, что Джек нисколько не покривил душой, когда поведал о своих злоключениях в плену у индейцев и вырванных волосах, что, впрочем, нисколько не исключало умения приятеля ловко манипулировать своей сестрой Элис. Между тем толпа в холле рассеялась, большинство гостей теперь переместились в огромный танцевальный зал, которым так славился Херрингтон-Холл. Стивен окинул пристальным взглядом комнату, но не заметил недавнего объекта своего интереса. Вместо этого в дальнем углу холла он увидел только что прибывших Синклеров. На днях лорд Синклер прощупывал почву по поводу возможной женитьбы Стивена на своей дочери, славящейся исключительной красотой. Сейчас юная Энн была втиснута между своими родителями, она казалась такой потрясающей, такой прекрасной, что стоило им войти, как все головы будто по команде повернулись в ее сторону. На сей раз кровь Стивена не вскипела в жилах, хотя ему и пришлось спешно ослабить свой галстук. Он не отвадил Синклера с его предложением напрямую: Энн обладала всеми необходимыми для подобающей невесты качествами – по крайней мере, теоретически, – так что герцог обещал обдумать возможность подобного брачного союза.

Энн было всего восемнадцать. Эта девушка стала бы кроткой, послушной и желающей угодить супругой, у нее не было бы собственного мнения, и она превратилась бы в великолепную герцогиню.

– Почему ты хмуришься? – спросил Алексей.

– Я – хмурюсь? – Стивен безразлично улыбнулся. Он знал, что заскучал бы в компании этой Энн, прежде чем они добрались до алтаря, и на этом все закончилось бы.

– Кто это? О, подожди-ка, не торопись объяснять – я знаю ответ.

– Энн Синклер. Ее отец предложил мне устроить брак.

– Такая пресная невеста тебе точно надоест.

– Только не говори мне, насколько увлекательны постоянные ссоры!

– Я умер бы от скуки, если бы Элис подчинялась каждой моей команде!

– Фактически она не подчиняется ни одной твоей команде, – не преминул заметить Стивен.

– И от этого я еще более счастлив!

– Я очень рад, что ты настолько опьянен любовью, однако лично я был бы невероятно несчастлив, если бы моя жена мне не подчинялась.

– Ах да, конечно, ваша светлость, – язвительно отреагировал Алексей. Он с отвращением покачал головой и понизил голос. – Ты можешь притворяться стариком, которого не волнуют чувства, но на самом деле ты не такой. И мы оба знаем, что ты никогда не будешь доволен унылым, безрадостным браком, устроенным по чужой указке, – из-за боязни чего-то подобного ты и избегал женитьбы на протяжении почти пятнадцати лет.

Стивен никак не мог избавиться от странного раздражения, а сейчас их разговор снова зашел в тупик.

– Увидимся позже на мальчишнике. Умоляю, давай отныне обсуждать твои дела, а не мои.

– Трус!

Только Алексей де Уоренн мог позволить себе столь дерзкую характеристику в отношении герцога, не опасаясь серьезных неприятностей со стороны последнего. Решив пропустить мимо ушей слова друга, Стивен зашагал по направлению к толпе гостей. У него были дела и поинтереснее нотаций кузена – а заодно и знакомства, которые требовалось поддерживать.


Сара была окружена толпой гостей и поклонников с тех самых пор, как появилась на приеме в честь своего дня рождения. Стивен улыбнулся, рассматривая свою единокровную сестру с небольшого расстояния. Сара никогда не выглядела такой счастливой, и он был одновременно рад и горд за нее. Сестра была очень красивой девушкой, от своей матери она взяла привлекательную внешность и характер: Сару отличали те же доброта, застенчивость и нежность. Несмотря на то что Стивен знал сестру еще с ее младенчества – Сара родилась вскоре после того, как он унаследовал герцогство, – он не проводил с ней или с Мэрион так много времени, как ему бы хотелось, из-за ограничений, которые налагала на них семейная ситуация. В то время как большинство членов семьи де Уоренн знали правду о происхождении Стивена, его единокровным сестрам поведали об истинной природе их взаимоотношений всего два года назад. Взрослых с их скрытностью можно было понять: в конце концов, дети редко хранят секреты. До этого момента девочки считали Стивена лишь хорошим другом семьи.

Маубрей знал, что Сара стеснялась общаться с ним – словно он был взрослым родственником, который, к сожалению, нечасто баловал своими визитами. Кроме того, Стивен понимал, что сестра питает по отношению к нему прямо-таки благоговейный страх, и горячо желал быть ее братом открыто – но это, увы, было просто невозможно.

Сегодня вечером Сара просто сияла – так ярко, как и должна сиять девушка в свой шестнадцатый день рождения. Стивен наблюдал, как несколько молодых людей явно флиртовали с ней, и ощущал гордость, желание заботиться, оберегать. Он знал, что всегда будет ее защитником, пусть даже и на расстоянии.

Стивен спокойно ждал своей очереди поприветствовать именинницу, но находившиеся перед ним мужчины и женщины поняли, какого масштаба персона стояла позади, и пропустили его в самое начало вереницы гостей. Сара застенчиво раскраснелась, когда лорд Монклер, который был намного старше ее, бросился рассыпаться в поздравлениях, и Стивен помедлил, чтобы, улыбнувшись, поздороваться с леди Херрингтон.

– Как поживаете, ваша светлость? – спросила Бланш Херрингтон, тепло сжимая обе его ладони.

Бланш была сердечна и добра к Стивену с момента самой первой их встречи, когда ему было девять лет. В свою очередь, Маубрей относился к леди Херрингтон с неподдельной симпатией, понимая, что ее глубокая, искренняя любовь к сэру Рексу распространяется и на него.

– Я от души наслаждаюсь вечером, как, очевидно, и Сара.

– Это правда, – с нежностью отозвалась Бланш. – Сара так переживала сегодня! Вы ведь знаете, какая она скромная! Дочь боялась, что не оправдает ожиданий гостей. К счастью, эти страхи не сбылись, и она замечательно проводит время.

Стивен взглянул на Сару, гадая, как же внушить ей больше уверенности в своих силах. Виновница торжества заметила его и тут же вышла вперед, покраснев от смущения.

– Ваша светлость, – прошептала она.

Еще давным-давно герцог решил, что подобное формальное обращение к нему со стороны единокровных сестер и брата не стоит рассматривать как нечто неловкое – такова была необходимость. Он взял ладони Сары в свои и произнес:

– Примите поздравления, моя дорогая. Вы просто восхитительны сегодня вечером, и, полагаю, бал проходит с большим успехом.

– Благодарю вас, ваша светлость, – застенчиво улыбнулась она. – Я так рада, что вы смогли присутствовать здесь!

– Я никогда не пропустил бы ваш день рождения. Я оставил презент на столе для подарков в холле и надеюсь, он вам понравится.

– Я буду хранить этот подарок как сокровище, – серьезно пообещала Сара. – Потому что его преподнесли вы.

Стивен наклонился и поцеловал руку сестры. Он подарил Саре ожерелье с крупным кулоном из бриллианта в надежде на то, что она будет дорожить этим украшением всегда. В глубине души герцог растрогался, но прежде, чем выпрямиться, он заметил призрак Тома Маубрея, стоявшего рядом с Сарой. Облик завис в воздухе всего на мгновение, но Стивен успел заметить, что старик смеялся над его чувствами, словно считал сентиментальным глупцом.

Все тело Стивена болезненно напряглось. Даже при том, что Том давно ушел в мир иной и увиденное секунду назад было даже не призраком, а лишь капризом памяти, в ушах настойчиво, четко, так, будто старый герцог был жив, стучало: «Твой долг – Клервуд, а не твои единокровные сестры и брат! И ты еще смеешь желать чего-то большего?..»

Но Стивен не желал ничего большего. Он просто любил свою сестру – и это был долг важнее всех остальных, вместе взятых.

Сэр Рекс отделился от группы гостей и обернулся к нему. Стивен знал, что ему повезло: родной отец был истинным человеком чести, и вот уже многие годы их связывала по-настоящему крепкая дружба.

– Сара будет визжать от восторга и падать в обморок, когда увидит ваш подарок? Надеюсь, его стоимость оказалась в пределах разумного, – сказал сэр Рекс, когда они обменялись рукопожатиями. – Как ваши дела, Стивен?

Сэр Рекс отказывался обращаться к нему в соответствии с герцогским титулом – «ваша светлость», – и, хотя это было странно, никто, казалось, не удивлялся на сей счет. Возможно, высшее общество просто привыкло к их близкому общению. Стивену была ненавистна сама мысль о том, что к нему вот так формально, по титулу, станет обращаться человек, благодаря которому он появился на свет, который в глубине души всегда желал ему самого лучшего и искренне переживал за него. Герцог уважал сэра Рекса и даже восхищался им многие годы, еще до того, как узнал правду о своем происхождении. Что же касается сэра Рекса, то он всегда был к Стивену необычайно добр и внимателен. Оглядываясь назад, герцог понимал почему.

– Дела замечательно, в настоящее время, среди прочего, я поглощен заботами о проекте жилищного строительства в Манчестере.

Стивен занимался строительством жилья для рабочих-текстильщиков, это были дома с надлежащими освещением, вентиляцией и очистными сооружениями. Владельцы текстильных фабрик не были довольны планами Маубрея, но он не придавал этому значения: герцог считал, что они изменят свое мнение, когда осознают, что здоровые рабочие трудятся гораздо продуктивнее, чем больные.

– Вы уже завершили разработку проектов? – с явным интересом спросил сэр Рекс. Он неизменно горячо поддерживал все хорошие дела, которыми занимался Стивен.

– Нет, пока еще нет. Но я надеялся, что смогу показать эти проекты вам сразу после того, как они будут закончены.

Весьма довольный, сэр Рекс улыбнулся:

– Не сомневаюсь, что эти проекты сулят настоящий триумф, и я с нетерпением жду возможности ознакомиться с ними.

Сэр Рекс отличался от Тома Маубрея так сильно, как только может один человек быть непохожим на другого. Рекс де Уоренн верил в необходимость хвалить и поощрять, а никак не критиковать и обливать презрением. Стивен понимал, что ему давно пора привыкнуть к похвалам настоящего отца, но никак не мог этого сделать. Лестные слова всегда немного удивляли его, заставляли чувствовать себя неловко – и каждый раз окутывали сердце теплотой.

– Не исключаю, что возникнет несколько спорных моментов, – поделился Стивен. – Существуют некоторые проблемные вопросы, которые еще требуют решения.

– Вы обязательно их решите – собственно, как и всегда. Я убежден в этом, – с улыбкой ободрил сэр Рекс.

– Благодарю вас. Надеюсь, смогу оправдать вашу уверенность, – ответил Стивен и увидел, как Рандольф, сын сэра Рекса – и его собственный единокровный брат, – вошел в танцевальный зал. Рандольф тут же заметил отца и брата и, улыбнувшись, направился к ним.

– Я рад, что вы стали наставником Рандольфа, – заметил сэр Рекс. – После возвращения из Дублина он только и делает, что говорит о ваших добрых делах.

– Рандольф настойчив, решителен, а еще он очень смышлен. Ему удалось обнаружить некоторые расхождения в бухгалтерских счетах дублинского отделения компании «Клервуд Хоум». Мне пришлось заменить там директора.

– Рандольф мне говорил. Он изумительно управляется с цифрами. Этот талант ему достался явно не от меня!

Рандольфу не исполнилось еще и двадцати, но он уже был смуглым и необычайно привлекательным, являя собой почти полную копию отца, за исключением разве что волос золотистого оттенка. Рандольф твердо верил в себя, и это выражалось даже в его размашистой, уверенной походке – немало юных дебютанток бала буквально пожирали глазами сына сэра Рекса, когда он проходил мимо. Усмехнувшись, он остановился рядом с отцом и братом.

– Добрый вечер, отец… Ваша светлость.

– Опаздываешь, – мягко пожурил Стивен.

Щеки Рандольфа горели румянцем, вид у него был весьма самодовольным, и Стивен чертовски хорошо понимал почему.

– Вы не единственный, кто спас деву в беде сегодня вечером, – похвастался Рандольф.

– Ты подхватишь какую-нибудь ужасную болезнь, – предупредил Стивен, искреннее встревоженный любовными похождениями брата. – Кроме того, не стоит открыто говорить о своих победах на амурном фронте.

Оживление Рандольфа немного померкло.

– Я и не думал опаздывать. Просто время для меня словно остановилось. – И он все-таки снова захихикал.

– Разумеется, ты и не думал опаздывать. Ты не думал четко и ясно – сомневаюсь, что думал вообще. Это день рождения Сары, Рандольф! – Стивен надеялся, что его слова прозвучали не слишком резко, но брата нужно было хорошенько встряхнуть. Рандольф часто вел себя безрассудно, и герцога это беспокоило.

Парень опять вспыхнул до корней волос.

– Я принесу свои извинения Саре. – Рандольф бросил взгляд на сестру, его глаза восторженно распахнулись, и он воскликнул: – Да ты превратилась в настоящую красавицу!

Поведение Рандольфа позабавило Стивена, да и сэр Рекс усмехнулся. Когда молодой человек поспешил к сестре, де Уоренн промолвил:

– Я говорил с ним много-много раз, но боюсь, у этого юнца в одно ухо влетает, а в другое вылетает.

– Рандольф заверил меня, что ведет себя осмотрительно и благоразумно, – успокоил Стивен.

– Благодарю вас, – вздохнул сэр Рекс. – Не могу припомнить ни одного мужчины из рода де Уоренн, который не был бы скандально известен своими многочисленными романами – до того момента, пока не становился женатым человеком.

И сэр Рекс выразительно посмотрел на внебрачного сына.

– Тогда получается, что Рандольф следует семейной традиции, – заметил Стивен. И тут же отвернулся от отца, почувствовав неловкость при мысли о том, сможет ли он сам когда-нибудь стать доказательством этого правила. В некотором смысле Стивен надеялся, что нет. Для холостяка его бессчетные любовные связи казались чем-то само собой разумеющимся.

В этот момент Стивен вдруг увидел Эджмонта, спешно пробиравшегося через толпу на нетвердых ногах, и тут же понял, что отец Александры мертвецки пьян. Герцог беспокойно огляделся вокруг, но мисс Болтон в поле зрения не было. Зато он заметил вдовствующую герцогиню Клервудскую, которая входила в танцевальный зал, причем не одна.

Тот факт, что мать прибыла на подобный прием в сопровождении, не был чем-то из ряда вон выходящим, но Стивен мгновенно понял, что это появление в свете было не самым обычным. Ее держал под руку высокий смуглый мужчина, отличавшийся весьма впечатляющей, мужественной наружностью. А мать, как моментально заметил Стивен, вся светилась – словно была влюблена.

– Кто это сопровождает герцогиню-вдову сегодня вечером? – резко поинтересовался он у сэра Рекса.

– Насколько я знаю, его зовут Тайн Джефферсон, он – хозяин ранчо из Калифорнии.

– Вы уверены? – Стивен был ошеломлен. Неужели его мать заинтересовал владелец ранчо? – Он что, богат? Из хорошей семьи? Выглядит скорее дикарем.

– Вам стоит успокоиться. Джулия – сильная, здравомыслящая женщина. Охотники за приданым вились вокруг нее долгие годы, и она ускользнула от каждого из них.

– Так вы считаете, что этот Джефферсон – охотник за приданым? – ужаснулся Стивен.

– Нет, я так не думаю. Если не ошибаюсь, у него какие-то дела с вашим дядей, Клиффом.

– У мужчин возраста этого Джефферсона всегда есть вторые или третьи жены… вдвое моложе их. Он женат?

– Я – в его летах, и моя жена – моего возраста, – спокойно напомнил сэр Рекс. В голосе де Уоренна послышались ироничные нотки, и Маубрей бросил в его сторону резкий взгляд. – Я слышал, что он – холостяк, Стивен.

– Полагаю, нам стоит надлежащим образом представиться друг другу, – задумчиво произнес Маубрей. Вдовствующая герцогиня была очень богатой женщиной, и он нес ответственность за мать. – Прошу меня извинить.

А Джулия уже прогуливалась по танцевальному залу под руку с американцем. Овладев искусством светской дипломатии с таким же блеском, как когда-то – умением быть превосходной герцогиней, она останавливалась перед каждой компанией гостей и вежливо представляла им Джефферсона, который, по мнению Стивена, нисколько не волновался, держался даже слишком невозмутимо. Американец едва ли вымолвил пару слов, зато не сводил глаз с Джулии.

Стивен приблизился к парочке сзади. Джефферсон в ту же секунду чутко уловил его присутствие и обернулся. Стивен холодно, угрожающе улыбнулся. Джефферсон разглядел в этой улыбке скрытый вызов, и его взгляд с подозрением сузился.

– Мы что, знакомы? – спросил американец с легким акцентом, растягивая слова. – Или я только что наступил вам на ногу?

– Мы познакомимся прямо сейчас, – с притворным спокойствием отозвался Стивен.

Услышав голос сына, Джулия обернулась:

– Стивен! – Она сжала его ладони и поцеловала в щеку. – Я так рада, что ты здесь! Это – мистер Тайн Джефферсон, а это – мой сын, его светлость герцог Клервудский.

– Весьма польщен, ваша светлость, – все так же медленно, нараспев произнес Джефферсон.

Фраза звучала вежливо, но по тону американца Стивен понял: этот человек не ощущает трепета перед его титулом или им самим, он не впечатлен, не испуган.

– Надеюсь, вы наслаждаетесь пребыванием в моей стране? – выжал из себя ответную любезность Стивен, изобразив на лице подобие улыбки. Он обвел рукой переполненную нарядными гостями комнату. – Полагаю, вы редко посещаете балы в Калифорнии.

Подойдя к Стивену ближе, Джулия впилась в сына острым взглядом, предельно ясно давая понять, что рассержена его поведением. Но ее раздражение не имело никакого значения. Он должен был защищать мать от бед и страданий – любой ценой.

– Вы правы, у нас в Калифорнии не устраивают подобных балов. Так что мое присутствие здесь привнесло желанное разнообразие в мою жизнь. – Джефферсон вдруг бросил на Джулию прямой, откровенный взгляд, и она вспыхнула.

Стивен вздрогнул от потрясения – и, что было совсем для него нетипично, на мгновение лишился дара речи. Он был просто шокирован тем, как открыто мать выражала свои чувства к этому мужчине.

– Я наслаждаюсь своим пребыванием здесь, – добавил Джефферсон. – И очень ценю приглашение посетить такой роскошный бал.

Джулия одарила его улыбкой:

– С моей стороны было бы непростительно, сэр, не пригласить вас присоединиться ко мне.


Стивен резко взглянул на вдовствующую герцогиню. О чем она только думала?.. Он обернулся к Джефферсону:

– И что же привело вас в Британию?

Американец, кажется, удивился:

– В сущности, это личное дело.

Подумать только: герцогу посоветовали не совать нос в чужие дела, и он совсем не обрадовался подобному ответу!

– Сэр Рекс сказал мне, что у вас какие-то переговоры с Клиффом де Уоренном, – напомнил Стивен о своем дяде, отце Алексея, который за несколько лет сумел создать всемирную судоходную империю.

– Стивен, – поспешила прервать разговор Джулия. – Я понимаю, что тебе хотелось бы продолжить знакомство с мистером Джефферсоном, но мы только что приехали. Мне необходимо представить его еще множеству гостей.

Мать была непреклонна. Стивен понял, что должен ослабить хватку и уступить – пока, на какое-то время. Но ничего не мешает ему начать сбор информации об этом американце, а завтра первым делом он пригласит Джулию в Клервуд, чтобы выяснить, чего она добивается, поддерживая знакомство с этим дикарем.

– Возможно, я мог бы оказать вам некоторую помощь в ваших делах, не только потому, что я в хороших отношениях с семьей де Уоренн, но и благодаря моим обширным связям во всем королевстве, – сказал на прощание Стивен.

– Это очень любезно с вашей стороны, – ответил Джефферсон, и в голосе американца послышалась насмешка, хотя его лицо было непроницаемым, холодным, будто кусок льда. – Обещаю, я обязательно подумаю над вашим предложением.

Джулия тут же бросила на сына еще один предостерегающий взгляд, но Стивен едва ли это заметил. Он был убежден в том, что никогда прежде еще не сталкивался с подобной заносчивостью, и, несмотря на собственное раздражение, чувствовал, как в душе невольно зарождается что-то вроде уважения к американцу.


– Вот, глоток чая, несомненно это поможет, – с беспокойством произнес сквайр Денни.

Александра благодарно улыбнулась ему, чувствуя, что окружающие все еще пристально смотрят на нее и время от времени перешептываются. Что и говорить, не о таком приеме она мечтала перед своим первым за девять лет появлением в свете!

Никто не разговаривал с Александрой с тех самых пор, как они прибыли на званый вечер по случаю дня рождения Сары, кроме сестер, отца и сквайра. Она приложила все свои усилия, чтобы притвориться, будто все в порядке, – не хотела встревожить сквайра или, того хуже, отпугнуть его. Но, разумеется, Александра понимала: стоит перспективному кандидату на руку и сердце осознать, что произошло и что думает о ней светское общество, как его и след простынет.

Они находились в Херрингтон-Холл уже примерно два часа, и головная боль теперь изводила Александру с такой силой, что ей пришлось признаться в своем неважном самочувствии. Денни так заботливо, по-доброму ухаживал за ней… Александра поняла, что сострадание было одной из самых значимых черт его характера.

– Благодарю вас, – сказала она, забирая у сквайра чашку и осознавая, как ему пришлось постараться, чтобы найти горячий чай в этот час.

Александра сделала глоток. Сейчас она чувствовала себя так, словно провела в этом углу танцевального зала целую вечность, хотя было всего девять вечера. Еще никогда прежде бедняжка не чувствовала себя столь оскорбленной. Горько переживая унижение, она и поверить не могла, что была так наивна – решила, будто может появиться в свете теперь, когда зарабатывает на жизнь шитьем! Что же касается грязных сплетен о том, что Оуэн бросил ее у алтаря, то Александра даже думать об этом не хотела. По крайней мере, она могла утешиться тем, что знала правду. Но даже при том, что эти слухи были возмутительной ложью, сквайр теперь наверняка откажется от нее и подыщет себе более приемлемую в глазах общества жену.

Встревоженная, Александра бросила взгляд на своих сестер. Сейчас Оливия и Кори должны были красоваться на танцевальном паркете, но вместо этого ни на шаг не отходили от нее. Девочкам стоило наслаждаться лучшим временем в жизни, но вместо этого они стояли рядом, встревоженные и напуганные, твердо настроенные защищать ее от очередной клеветы, уберегать от новых страданий.

Взгляд Александры задумчиво блуждал по залу. И она понимала, что высматривает его – своего спасителя. Сердце все так же громко стучало, щеки пылали.

– Пойду принесу вам что-нибудь перекусить, – сказал Денни, в его голосе все так же слышалось искреннее волнение.

Осознав, что сквайр ненадолго оставит ее наедине с сестрами, позволив им переговорить с глазу на глаз, Александра кивнула:

– Благодарю вас.

Когда Денни отошел, бледная от переживаний Кори прошептала:

– Думаю, нам стоит уехать.

Александра обернулась к младшей сестре, с усилием изобразив на лице привычную обнадеживающую улыбку:

– Слезами горю не поможешь, так зачем страдать попусту? Нужно просто двигаться дальше!

– Эти люди полны ненависти, – шепотом продолжила Кори. – В конце концов, кому нужен этот прием?

– Эти люди совсем не такие злобные. Какая-то жалкая горстка низких женщин распускает сплетни, только и всего. Разве мы не были рады снова увидеться с леди Херрингтон и ее дочерьми? – напомнила Александра. И в самом деле, Бланш Херрингтон была к ним добра и внимательна, а Сара и Мэрион искренне радовались шансу возобновить давнее знакомство. Да и сэр Рекс был так великодушен! – К тому же, Кори, к тебе по-прежнему проявляют интерес несколько присутствующих здесь молодых джентльменов.

– Мне все равно, – нисколько не покривив душой, бросила сестра. – Когда мы сможем уехать?

Александра перевела взгляд на Оливию и обнаружила, что средняя сестра внимательно смотрит на того самого привлекательного, показавшегося отдаленно знакомым блондина, которого они заметили в самом начале бала. Сердце Александры сжалось: кем бы ни оказался этот джентльмен, ее сестра явно не могла рассчитывать на серьезные знаки внимания с его стороны.

– Кто это?

Оливия смущенно покраснела.

– Не знаю. Я слышала, что кто-то говорил, будто он провел два последних года в американских дебрях.

Уловив в тоне сестры явный интерес к молодому мужчине, Александра взяла Оливию за руку и печально сжала ее ладонь. Потом снова посмотрела на Кори:

– Мы не можем уехать так рано, это будет в высшей степени оскорбительно для хозяев дома. Кроме того, это будет грубо по отношению к сквайру.

Кори еще больше помрачнела.

– Я знаю, – ответила она. – Что ж, надежда умирает последней?

– Полагаю, нам стоит попробовать восстать из пепла и спасти для себя этот вечер, насладившись следующими несколькими часами, – подбодрила Александра.

Но сестры не прониклись ее оптимизмом – ни на секунду.

– А где отец? – неожиданно спросила Оливия.

Александра в ужасе застыла на месте. Она не видела его уже целый час, и это явно не сулило ничего хорошего. Если Эджмонт напьется, Александра свернет ему голову по возвращении домой, и на сей раз она не шутит – большего позора ей уже не вынести!

– Возможно, нам следует его поискать, – предложила она, ставя чашку на стол.

Оливия вдруг больно ущипнула ее. В этот момент Александра почувствовала на себе его взгляд – взгляд своего спасителя. Горло перехватило, стало трудно дышать, все тело напряглось. Это ощущение, осознание того, что на нее смотрит герцог Клервудский, не было похоже ни на что другое. И Александра медленно обернулась.

Все произошедшее совсем недавно казалось невероятным: и то, что она едва не лишилась чувств у всех на глазах, и то, что он успел подхватить ее, прежде чем она упала в обморок. Это по-прежнему выглядело неправдоподобным: герцог был галантен, он даже флиртовал с ней! И совсем уж невероятным было то, что мгновение спустя Александра поймала на себе его пристальный, откровенный взгляд – точно такой же, как тот, что был устремлен на нее теперь. Их глаза встретились.

Сердце Александры едва не выпрыгнуло из груди, замерло на миг, но лишь для того, чтобы с новой силой, бешено заколотиться. Она уже не могла дышать.

Спаситель Александры беседовал с несколькими джентльменами, но его взгляд – уверенный, глубокий – явно следил за ней. Александра знала: она никогда не забудет, что почувствовала, оказавшись в его крепких, сильных руках. И в то же время со всей очевидностью понимала, что таилось за интересом, который герцог выказал к ее персоне.

Богатый аристократ не был связан узами брака, как и она сама – но Александра не принадлежала к его миру. Для герцога она была слишком старой и слишком бедной, а ее имя – чересчур сомнительным, скомпрометированным. Его интерес мог означать только одно. Догадка и потрясла, и встревожила Александру.

– Это Клервуд! – в благоговейном ужасе выдохнула Кори, не зная, чем объяснить его пристальное внимание.

– Я у него в долгу, – коротко бросила Александра. Она переглянулась с Оливией: средняя сестра, разумеется, поняла, что интерес герцога к какой-то обедневшей мисс Болтон объяснялся отнюдь не благородными намерениями. И все же Александра не могла до конца разгадать причину его увлеченности, даже если та и скрывала самые постыдные желания. Почему он счел ее привлекательной? В этом огромном зале было так много красавиц… Александра терялась в догадках, когда неожиданно, краешком глаза заметила направлявшегося к ним отца.

Она замерла от ужаса. Эджмонт пошатывался. Она так горячо молилась, чтобы ситуация не ухудшилась, но, совершенно очевидно, ее молитвы не были услышаны. Оливия тоже заметила отца и, едва не задохнувшись в панике, бросила:

– Мы должны немедленно отсюда уехать!

Ничего на этом свете Александра не желала больше. Однако позорно бежать теперь, с длинными шлейфами платьев, то и дело путавшимися под ногами, было решительно невозможно – это оставило бы ужасное впечатление.

– Вы двое останетесь здесь, – распорядилась она. – Я отправлю отца домой и тут же вернусь к вам.

Оливия умоляюще взглянула на старшую сестру:

– Почему?

– Не думаю, что Денни заметил, как напился отец. И мы останемся здесь до тех пор, пока сквайр не соберется уезжать – мы ведь его гостьи.

Эджмонт качнулся к Александре и усмехнулся:

– Моя красавица дочь! Наслаждаешься вечером?

Схватив отца за руку, она затащила его в самый угол зала:

– Ты ведь обещал не пить!

– Я и не пил. Клянусь, Александра! Ни единой капли.

– От тебя омерзительно несет виски, и ты шатаешься, – упрекнула дочь. Ее лицо стало мертвенно-бледным, но, главное, она была унижена и встревожена.

– Я не брал в рот ни капли виски, – нечленораздельно произнес отец. – Только немножко джина.

– И чем это лучше? – Александра твердо взяла Эджмонта под руку, но он все равно чуть не рухнул на нее. Покачнувшись под весом грузного отца, который Александра просто не в силах была удержать, она ударилась о стену и покраснела от стыда. – Отец, ты должен уехать. Ты не можешь оставаться здесь в таком состоянии.

– Еще слишком рано, чтобы уезжать, моя дорогая. В игровой комнате как раз раздают карты! – Он попытался оттолкнуть дочь и снова чуть не упал.

Александра поняла, что на них обращают внимание. Крепко сжав руку Эджмонта, она попыталась поставить его прямо. Отец обрел подобие равновесия и застыл на месте, опасно покачиваясь, – Александра не знала, сумеет ли когда-нибудь простить ему этот позор.

– Ты хорошо проводишь время, не так ли? – ухмыльнувшись, спросил отец.

– Да, я великолепно провожу время, – резко бросила она, судорожно решая, можно ли постараться сразу, без лишней суеты, вытянуть его из комнаты. Вряд ли это получилось бы: Александра была недостаточно сильной для этой непростой задачи.

– Что ж, это хорошо. – Эджмонт неожиданно вырвался из ее рук и уже сам ударился о стену. – Упс!

Разъяренная, с пылающими от гнева щеками, Александра снова схватила руку отца и перебросила ее через свои плечи.

– Мы уезжаем, – объявила она, стараясь говорить как можно спокойнее, что в таком взбешенном состоянии было ох как непросто.

– Я не хочу уходить, – упирался отец. – Там карты!

Александра укоризненно взглянула на Эджмонта, и, когда он расплылся в пьяной улыбке, к ее глазам подступили слезы. И ради этого отец каждую ночь уезжает из дома? Его поведение разбивало дочери сердце. Больнее всего было осознавать то, что, будь мать жива, пагубное пристрастие Эджмонта к алкоголю никогда не вышло бы из-под контроля.

– Вы позволите? – раздался вдруг рядом голос герцога Клервудского.

Александра так и застыла на месте. Она немного помедлила, пытаясь унести на себе половину веса отца, удержать его руку на своих плечах и смахнуть с глаз рассыпавшиеся в беспорядке волосы, и подняла взор…

На нее взглянули ярко-синие глаза герцога. На его красивом лице не было ни тени презрения или снисходительности. Казалось, этот крепкий человек был высечен из камня, он выглядел прочным и стойким, как Гибралтарская скала.

Александра почувствовала, как сердце едва не взорвалось в груди.

– Прошу прощения?

– Разрешите мне немного вам помочь? – ослепительно улыбнулся Клервуд.

Против такой улыбки не смогла бы устоять ни одна женщина. Александра с трудом подавила в себе желание сбросить пьяного отца в сильные руки спасителя и разрыдаться. Вместо этого она лишь надежнее закинула руку отца себе на плечи, высоко вскинула голову и несколько раз моргнула, стараясь прогнать коварные слезы. Продемонстрировав свою решимость, Александра вдруг поняла, что не сможет вынести отца из комнаты и уж тем более вытащить его из дома. Но хуже всего было то, что Клервуд, самый сногсшибательный мужчина из всех, на кого она когда-либо обращала внимание, был свидетелем ее унижения.

– Вы не сможете удержать на себе его вес, – мягко сказал герцог.

Он был прав. Александра в волнении облизнула губы: ей тут же пришло на ум, что этот жест ее спасителя – жест, который будет по-настоящему благородным, даже героическим, – вызовет еще больше ненужного любопытства и толков.

– Вы правы.

Александра осмелилась снова взглянуть ему прямо в глаза – и встретилась с самым заботливым и умным, самым проницательным взглядом, с которым ей только доводилось сталкиваться. Клервуд наклонился вниз, снял руку барона с ее плеч и крепко сжал его за поясницу. С губ Эджмонта сорвались пьяные протесты.

– Отец, ты выйдешь отсюда с герцогом, – сказала Александра, из последних сил пытаясь сохранять спокойствие. – Я пойду следом – и ты отправишься домой.

– Не хочу домой… герцог? – в изумлении вытаращился на Клервуда Эджмонт.

– Успокойтесь, любезнейший, – отозвался герцог, и в его тихом голосе послышались властные нотки. – Вечер закончился, и вы сейчас отправитесь домой, как и предложила мисс Болтон.

Он знал ее имя…

Глаза Эджмонта комично округлились.

– Ваша светлость, – послушно прошептал он, теперь уже ясно осознавая, с кем имеет дело, и трепеща от благоговения.

Несчастная, оскорбленная дочь едва сдерживала рыдания, когда Клервуд увлек барона по направлению к двери.

Александра почувствовала, что сестры подошли к ней и тихо стоят рядом, полные тех же отчаяния и боли, которые наполняли ее собственную душу. Когда Клервуд потащил отца через зал, Александра уловила, как смолкла и замерла в любопытстве окружавшая их толпа. Каждая пара глаз в комнате пристально следила за Клервудом и его пьяным, неуклюжим спутником.

Неожиданно от толпы отделились двое джентльменов, которые со всех ног кинулись на подмогу к герцогу. Александра узнала молодого человека с рыжевато-коричневыми волосами – им оказался сын сэра Рекса Рандольф де Уоренн, которому было лет двадцать или около того. В отношении личности другого мужчины тоже сомнений не возникало, хотя она и не видела его многие годы – мрачно-привлекательный, храбрый торговец-мореплаватель Алексей де Уоренн. Джентльмены быстро освободили Клервуда от основательно захмелевшего Эджмонта.

– Найдите экипаж, чтобы отвезти его домой, и надлежащее сопровождение, – невозмутимо распорядился Клервуд, одергивая свой фрак.

– Я провожу его домой, – тут же вызвался Рандольф, хмуро улыбнувшись.

– Благодарю. – Клервуд одарил молодого человека ответной улыбкой. – Можешь воспользоваться моей каретой, если пожелаешь. Я ценю твою помощь, Рольф.

Александра подумала, что Рандольф так и жаждет угодить герцогу – впрочем, ее это совершенно не касалось. Главное, благородный порыв молодого де Уоренна означал, что ее отец будет благополучно доставлен домой. И все-таки Александра не могла не обратить внимание на то, как герцог и его молодой помощник похожи друг на друга, даже несмотря на то, что шевелюра Рандольфа отливала рыжевато-коричневым, а волосы Клервуда были черными как смоль. Ее поразило сходство черт джентльменов, потом удивил одинаковый, отличавший обоих смуглый цвет лица. Перед тем как Рандольф обернулся к Эджмонту, Александра успела заметить блестящие синие глаза, которыми славились все мужчины династии де Уоренн. У Клервуда были те же необычайно притягательные, ярко-синие глаза. Но все это сейчас конечно же было совершенно не важно. Она понятия не имела, почему обратила внимание на это потрясающее сходство в столь драматичный момент.

Клервуд повернулся и снова направился к Александре. Ее сердце глухо стукнуло. Стоявшие рядом с ней сестры насторожились, и Александра почувствовала, что стала заливаться краской. Герцог спас ее от обморока. Интересно, он слышал сплетни? Считает ее появление на балу достойным порицания? Полагает, что ее нужно вышвырнуть из этого дома? Что он думает о поведении ее отца? Как расценивает тот факт, что ей приходится зарабатывать себе на жизнь шитьем? И вообще, почему ее так волнует его мнение?..

Неожиданно Клервуд взял бокал шампанского с подноса, который проносил мимо официант, прямо на ходу, не нарушая шаг. Мгновение спустя он вручил его Александре.

– Шампанское едва ли залечит все раны. Но вы выглядите так, будто вам необходимо выпить.

Она с благодарностью приняла бокал, а Клервуд как бы ненароком взглянул на ее сестер, стоявших рядом. Словно по команде, они кивнули герцогу, повернулись и отошли на несколько шагов. Александра не могла отвести от него взгляд, но понимала, что за ними внимательно наблюдают сестры – точно так же, как и остальные находящиеся в зале.

– Сожалею по поводу вашей неприятности, мисс Болтон.

Что это значило? И почему ему было какое-то дело до ее неприятностей?

– У вас нет ни малейшей причины сожалеть о чем-либо. Вы спасли меня от обморока. Вы вывели моего нетрезвого отца из комнаты и удостоверились, что его благополучно доставят домой. Благодарю вас.

– Первый поступок доставил мне удовольствие. Второй объяснялся моим выбором, желанием помочь. – Его рот задумчиво скривился.

И все же Александра продолжала задаваться вопросом, с какой стати герцогу вздумалось беспокоиться о ней.

– Определенно, это был неприятный выбор, к тому же вы совсем не обязаны были его делать. Еще раз сердечно благодарю вас, ваша светлость. Ваша доброта просто поразительна.

Клервуд с мгновение пристально смотрел на нее.

– Доброта не имела ничего общего с моими поступками. – Он поклонился. – Вас, кажется, с большим нетерпением ожидает поклонник. Джентльмен всегда знает, когда ему пора удалиться.

Александра вся сжалась, глядя на сквайра Денни, нерешительно топтавшегося позади них с крайне озадаченным видом. Насмешливый тон герцога ее не обманул. Александра почувствовала, как в душе нарастает тревога и чувство неловкости. Так или иначе, но герцог понял, что Денни ухаживает за ней.

Герцог бросил в ее сторону странный, почти многообещающий взгляд, словно желая сказать, что он еще вернется, и удалился. Александра осталась стоять одна, чувствуя, будто только что устояла перед ураганом – или каким-нибудь другим не менее сокрушительным стихийным бедствием.

Загрузка...