Никогда не говори "Никогда" (ЛП)

Смотрю, как она идет по коридору к двери. Останавливается и поправляет руками волосы. Думаю, я вижу, как она поджимает губы, но не уверен. Жду. Она открывает дверь и смотрит мне в глаза. Я отвечаю ей тем же и на мгновение теряюсь в ее глазах.

— Камерон, что ты здесь делаешь? Уже поздно.

— Я знаю, что поздно, но мне нужно поговорить с тобой. Можно мне войти?

— Нет. Единственная причина, почему я спустилась вниз, я думала, что, может быть, пришла Гэбби, — говорит она.

Ауч. Она правда только что это сказала?

— Кэт, пожалуйста. Пять минут?

Она изучает меня, а потом говорит:

— Ты пьян.

— Признаю, возможно, я выпил лишнего, но я здесь не поэтому.

Она вздыхает.

— Пять минут.

Я вхожу и закрываю за собой дверь. Оглядываюсь — знакомый мне дом выглядел совершенно иначе, когда здесь жил Бен.

— Где твои родители?

— Их нет дома, — чуть ли не с болью или чем-то еще она отводит взгляд. Я меняю тему.

— Ты послушала песню?

— Еще нет.

— Почему нет?

— Не знаю, хочу ли я ее услышать.

— Пошли, послушаем вместе, — говорю я, начиная подниматься по лестнице.

Не говоря ни слова, она следует за мной. Я удивлен, что она не останавливает меня, так что я поднимаюсь дальше.

— Это твоя комната?

— Да, но тебе нельзя здесь быть, скоро вернется папа.

— Где диск? — спрашиваю я.

Она закатывает глаза.

— Вон там, возле проигрывателя.

Я осторожно открываю коробку и, вставив диск в проигрыватель, нажимаю «Воспроизвести». И сразу же звонит ее мобильный. Когда она смотрит на экран телефона, я нажимаю на паузу.

Она шепчет:

— Лорен. Чего она может хотеть?

НЕТ!

Слышу, как она говорит:

— Эй, Лорен. Что случилось?

И это все. А потом она говорит:

— Барби, мне все равно.

Она поворачивается лицом ко мне и грустно смотрит на меня.

— Уходи, Камерон... сейчас же!

— Кто это был?

— Твоя подружка — поддельная кукла Барби, с которой ты общаешься.

— Она не моя подружка. Позволь мне объяснить, — прошу я.

— Нечего объяснять, ты мне ничего не должен. Мы не пара и никогда не будем. Вбей себе это в голову, — кричит она.

Она оборачивается к двери. Я зол на Стефани и на себя. Подхожу и беру ее за подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Пожалуйста, дай мне один шанс. Это все, о чем я прошу.

— Нет.

Я вздыхаю, но не могу противостоять губам в форме сердечка. Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, прижимая ее руки по швам. Я держу их внизу, потому что не хочу, чтобы она оттолкнула меня. Она не двигается. Я целую ее, а потом отклоняюсь, касаясь ее лица.

— До свиданья... пока что.

Когда я направляюсь домой, то чувствую себя ужасно. Не знаю, это из-за пива или осознания того, что я снова облажался. Этот маленький трюк Стефани оттолкнул Кэт еще дальше.

Кэт

Какая наглость с его стороны прийти ко мне домой поздно вечером, да еще и после того, как он целовался со Стефани. "Он что, в бреду?" спрашиваю я себя, когда смотрю на проигрыватель, зная, что диск внутри, ждет, когда я нажму на «Воспроизвести».

Ложусь на кровать, обращаю внимание на мобильный и набираю номер. Раздаются гудки. Боже, а ну быстро возьми трубку.

— Эй, Джесс, это я. Мне нужна твоя помощь, — говорю я.

— Кэт, сейчас же утро. Что случилось?

— Извини. Я забыла о разнице во времени.

— Все в порядке. Вываливай, — говорит она, зная, что я позвонила бы так поздно только с важными сплетнями.

После того, как я рассказываю всю историю, она по телефону умоляет сделать немыслимое. Я скатываюсь с кровати к проигрывателю и кладу палец на кнопку «Воспроизвести».

Не могу думать ни о чем другом, только чувствую, как на кончике пальца пульсирует мое сердцебиение.

— Ради Бога, просто нажми на «Воспроизвести», — говорит она.

— Ты же понимаешь, что если я послушаю ее, то это ничего не изменит, да?

— Кэт, сейчас же нажми на «Воспроизвести» и включи на мобильном громкую связь, — требует она.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и нажимаю на крошечную черную кнопочку. Единственное, что я слышу, — это тихое бренчанье на гитаре, а потом и его голос. Сначала я не понимаю слов, но потом, ближе к припеву, узнаю, что он написал эту песню для меня. Я слышу слова, доносящиеся из динамика: «Я держал свое сердце под контролем, но все это время сыграло свою роль. Я хочу тебя, тебе просто нужно это знать».

Я смотрю на свою руку, понимая, что все еще держу мобильный у проигрывателя. Нажимаю на стоп и подношу мобильный к уху.

— Слышала? — спрашиваю я.

— О Боже. Кэт, мне правда нужно фото этого парня.

— И как, черт возьми, ты предлагаешь мне его достать? — спрашиваю я, когда звучание его голоса все еще вертится у меня в голове.

— Не знаю. Он кажется таким милым. Ты должна дать ему шанс.

Пока она говорит, я понимаю, что, нервничая, сгрызла с ногтей свой последний лак.

— Кэт, ты здесь?

— Да. Мне нужно идти.

— Подожди. Что ты собираешься делать с Камероном?

— Ничего. До свиданья, Джесс, — говорю я, закрывая свой мобильный.

Я все еще стою возле проигрывателя, когда бросаю мобильный на кровать. Оглядываюсь на кнопку «Воспроизвести», желая нажать ее, но не нажимаю. Все становится сложнее, даже слишком сложно для меня. Конечно, год назад в этом бы не было ничего сложного. Но сейчас это не так уж и легко. Этот парень въелся мне под кожу так, как не удавалось никому другому. Мне все еще сложно держаться от него подальше. Вчера вечером он зажимался с Барби — вот что она сказала мне, и для меня этого достаточно.

Знаю, в будущем я раскроюсь, но я была уверена, что не смогла бы этого с ним. Я уезжала в штат Аризона, а он, если поступит, собирается уехать в Колорадо. Он все еще не получил письмо о том, что его приняли. Оставшийся нам шанс чуть больше, чем есть сейчас, то есть, совсем никакой. Конечно, мы были бы в одном часовом поясе, но все еще в слишком многих часах друг от друга.

Переключаю свое внимание на выходные с отцом. Я давно не проводила с ним свое свободное время, и мне все еще нужно побольше узнать о Ребекке.

Он заходит где-то между девятью и десятью часами утра, держа в руках две чашки кофе. Я смотрю на свою домашнюю работу по химии, когда он идет ко мне и, улыбаясь, протягивает руку.

— Держи, твой любимый.

— Спасибо, — я делаю короткую паузу. — Пап, давай съездим сегодня в город?

— Хочешь сделать что-то со своим стариком, да? — спрашивает он.

Я киваю, наклоняя голову.

— Да, мы можем погулять, пройтись по магазинам, пообедать в каком-нибудь модном ресторане. Будет здорово, — говорю я, когда делаю глоток своего латте с корицей.

Вижу, как он опускает взгляд на часы. Открывает свой «Блэкберри»[10], нажимает на разные кнопочки, а потом снова смотрит на меня.

— Хорошо, Котенок Кэт, я твой на весь день, — подмигивая, говорит мне он.

— Здорово. Десять минут, и я буду готова, — говорю я, спрыгивая с табурета, и бегу вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. В течение действительно долгого времени мы с отцом не проводили время вместе. Не могу не улыбнуться — я счастлива.

Удивительный день: мы гуляем по Мичиган авеню, направляясь к небольшому итальянскому ресторану. Помещения оформлены в золотистой гамме, на стенах висят бра. Не обращая ни на кого внимания, я оглядываюсь вокруг и слышу, как отец разговаривает с Maître’d[11].

— Столик на троих.

Он только что попросил столик на троих? Когда она входит, у меня в голове пробегают разные мысли. Она разрушит мой идеальный день. Закатываю глаза, крича про себя, что он мог бы сказать мне об этом. Я хотела, чтобы он рассказал мне об этой женщине. А теперь, как, черт возьми, это получится?

— Что она здесь делает? — огрызаюсь я.

— Кэт, я пригласил ее. Она живет в деловой части города, и, кроме того, она хочет получше тебя узнать, — сообщает он, ведя меня к ней.

— Удачи мне.

Он выдавливает из себя улыбку.

— Кэт, будь милой.

***

Я сижу в «Рендж Ровере», смотрю, как он прощается с ней; мои губы поджаты. В этот момент я могла бы буквально плеваться огнем. Обед был ужасен, я едва притронулась к заказанному мной ригатони[12]. Вижу, как он обходит машину и открывает дверь. Я вставляю в уши наушники от «Айпода» и поворачиваю голову, глядя в окно.

Чувствую, как он кладет руку мне на плечо, после чего вытягивает из уха провод.

— Кэт, все в порядке?

Я поворачиваюсь и кричу:

— В порядке? Нет, не в порядке. Сначала от нас ушла мама, потом ты перевез нас в это Богом забытое место, вдали от моих друзей, а теперь еще и Ребекка. Пап, ты не можешь быть серьезен. Христа ради, ей что, двадцать пять? — Я смотрю сквозь него, не совсем увереная, когда перестала дышать. Вздыхаю, делая огромный выдох.

— Хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит? — спрашивает он.

— Сейчас, — бормочу я.

— Кэтрин, мне жаль, если тебе не нравится Ребекка. Она уже некоторое время часть моей жизни. Кэт, я правда люблю ее. Тебе нужно воспринимать ее немного лучше, ради меня, детка, — говорит он, пока гладит меня по голове, как будто мне пять лет.

Я поднимаю глаза, он смотрит на меня, ожидая ответа. Его руки на руле, а тело повернуто ко мне.

— Я попытаюсь, — бормочу я.

Смотрю в окно и снова вставляю в ухо наушник. В течение всей поездки у меня закрыты глаза. Ни он, ни я не произносим ни слова. Разговор окончен.

Камерон

Эти выходные были пыткой. Не могу поверить, что я поцеловал Стефани. Хуже того, не могу поверить, что побежал к Кэт. Пьяный. Я имею в виду, чего я ожидал, теплого приема? Я был обречен в ту минуту, когда на вечеринке поцеловал Стефани. Никакая песня о любви на диске не сможет изменить упрямство Кэт. Она сильная девушка, так что сейчас, если я хочу, чтобы когда-нибудь она снова была со мной, то мне придется побегать. А я, естественно, хочу, чтобы она была со мной. Она единственная, о ком я могу думать день за днем. Вопрос в том, как мне спасти мою обреченную судьбу?

Как всегда покачиваясь, я захожу в кабинет истории и вижу ее. Но не сегодня. Я сижу на своем обычном месте, сгорбившись, чтобы не посмотреть в эти глаза. Это впервые, когда я не выглядываю ее, чтобы посмотреть, как она войдет. В течение трех месяцев я бежал к кабинету истории, чтобы мельком увидеть ее, поговорить с ней. Сегодня я не могу даже посмотреть ей в лицо. Я вел себя как полный мудак. Так старался доказать, что теория Кэт обо мне неправильна, что я хороший парень, а не какой-то подонок. Но в пятницу вечером по ее глазам я понял, что ее теория оказалась правильной. Я мудак. И я действительно себя так чувствую, хоть это со мной и впервые.

Вижу, как она шаркает ногами, ее рюкзак переброшен через плечо. Быстрый взгляд на ее лицо говорит мне, что сегодня она выглядит немного грустной. Опускаю глаза вниз, боясь увидеть эти губы и эти глаза. Потому что знаю, что от этих карих глазок мое сердце замрет, когда я посмотрю в них. Теряю всякий контроль и смотрю, как она занимает место возле Гэбби. Мой мозг начинает кипеть, мне интересно, согласится ли Гэбби ради меня пересесть. Я откидываюсь на спинку, мне интересно, послушала ли Кэт вчера вечером песню. Интересно, если да, то даст она мне еще один шанс? И что было бы, если бы я еще один раз ее поцеловал? Будет ли она снова на вкус как корица? Я сижу, больше ни о чем не думая, когда слышу, как меня зовут по имени.

— Мистер Тейт, можете, пожалуйста, ответить на вопрос? — спрашивает миссис МакЛафлин.

Я сажусь ровно, качая головой, чтобы вернуться к реальности. Большая часть класса сейчас обратила на меня свое внимание, кроме Кэт. А она единственная, чьего внимания я хочу.

— Извините. Можете повторить вопрос? — спрашиваю я.

***

Все еще в раздумьях, я иду по коридору. Вижу, как Стефани улыбается от уха до уха, будто у нее есть секрет, которого никто не знает. Быстро шагая, почти вприпрыжку, она подходит ближе.

— Эй, Кам, — говорит она, бешено махая в воздухе рукой.

Знаю, это моя вина. Я ее поцеловал, но, серьезно, мне нужно избавиться от этой цыпочки. Так что я не отвечаю. Отворачиваю свое лицо и быстрее, чем обычно, мчусь на следующий урок.

Знаю, она пробудет в кафетерии больше часа. Мне нужно сесть за столик с друзьями, но я жду, стоя у прилавка с едой. И вижу, как они с Гэбби заходят. Она бросает сумку и направляется к салат-бару. У меня на подносе ничего нет, так что иду к ней. Обычно я не ем салат, но что я потеряю?

Она с одной стороны, я — с другой. Когда она тянется за своим ужасным горохом, я тянусь за помидорами, и мы слегка касаемся кончиками пальцев.

— Мне жаль, — говорю я, перегнувшись через стеклянную столешницу. Хотя мне совсем не жаль.

Она поднимает на меня свои холодные, как лед, глаза.

— Без проблем.

Несмотря на то, что в ее глазах светится чистая ненависть, они все еще пожирают меня. Даже объяснить не могу, чем именно меня зацепила эта девушка. У нас было два, ну ладно, три полусвидания, и все. То, что я к ней чувствую, никуда не исчезнет. Великолепно! Любая другая девушка — без проблем. Но Кэт... ну, она просто сводит меня с ума. У меня могла бы быть полная эрекция только от ее голоса. Что не так-то легко скрыть в школе. Я жду, что она скажет что-нибудь еще. Но она не говорит. Потерпев поражение, подхожу к тому же столику, за которым сидел в течение четырех лет. Она подходит к своему, садится к Гэбби и еще нескольким девушкам. Я сижу, кручу свою еду и вскользь наблюдаю за тем, как она улыбается своим друзьям. Почему она мне не может так улыбаться? Мне бы очень этого хотелось.

Макс похлопывает меня по плечу.

— Кам, что в последнее время с тобой не так?

Я пожимаю плечами и качаю головой. Но не отвечаю.

— Чувак, не трать свое время. Мэтт уже говорил нам, она всего лишь дразнится. Она не пустит тебя в свои трусикиюили любого другого парня, если на то пошло, — говорит он, смеясь.

Я натягиваю улыбку.

— Мужик, заткнись.

— Что в этой цыпочке такого восхитительного? Я имею в виду, кроме очевидного, — спрашивает Макс.

— Поверь, я хотел бы, чтобы кто-то мог мне это объяснить. Понятия не имею. Я просто хочу ее, — наконец-то признаю я, делая глоток своей содовой.

— Черт, я никогда не видел тебя таким.

— Заткнись, — повышая голос, повторяю я.

Я смотрю, как он грызет свою пиццу. Жаль, что вместо этого дерьма, что положил на свою тарелку, я не ем пиццу. Он больше ничего не говорит, только восклицает «ай-я-яй» и качает головой.

Уроки окончены. Хмурясь, я возвращаюсь домой, пытаясь понять, что делать дальше. В эти выходные у нас будет первый настоящий концерт. Если погода не подведет, то мы будем играть на патио у Джимми. Сейчас конец марта. Это было бы неплохо для этого времени года, но все же есть вероятность, что пойдет снег. И я буду действительно зол, если мы отсидим свои задницы, разучивая новый материал. У нас нет ничего нашего, мы всего лишь играем песни, что вы слышите по радио.

Единственное, о чем я могу думать, — это о том, как сделать так, чтобы Кэт приехала посмотреть. Даже не могу думать о большом белом конверте с моим именем на лицевой стороне, смотрящим на меня снизу вверх. Я ждал это письмо с тех пор, как подал заявление о поступлении. И сегодня письмо с Колорадо здесь. Если поступлю, то это будет не только мой первый выбор, но еще я буду жить в получасе езды от папы.

Я стою на кухне, держа в руках свое будущее. Есть только два варианта: либо я поступил, либо нет. Меня уже приняли в Калифорнийский университет. Но это моя альтернатива, даже если на самом деле я не хочу там учиться. Нервничая, разрываю конверт. Начиная читать письмо о приеме, я сажусь и пробегаюсь руками по волосам. Когда дочитываю, меня колотит. Я поступил. Хочу позвонить папе и рассказать отличные новости, но держу телефон, зная, кому на самом деле хочу позвонить. Вот только я не могу ей позвонить. Смотрю на него недолго и набираю номер.

— Пап, это я. Я сделал это. Я поступил, — говорю я, пока мои глаза все еще сосредоточены на слове «Поздравляем».

— Так держать, Кам. Я знал, что у тебя получится, — говорит он мне.

— Я все еще не могу в это поверить.

— Это будет здорово, Камерон. Не могу дождаться, когда ты будешь здесь со мной.

— Да, я тоже.

— Я не могу сейчас разговаривать, так что пусть твоя мама отправит нужную мне информацию об обучении, хорошо?

— Без проблем. Пап, мне нужно идти, — говорю я, желая поупражняться в нескольких песнях.

Прежде чем мы заканчиваем разговор, он говорит:

— Поздравляю.

***

Мы играем в субботу, перед вечеринкой Мэтта, и об этом знает половина школы. Клянусь, если бы не Мэтт, то у нас не было бы никакой социальной жизни и места, где можно потусить. Единственное, чего я хочу больше всего, — это увидеть у Мэтта Кэт. Хочу, чтобы она посмотрела, как я играю. Уговорить ее будет не так легко, разве что Гэбби сможет немного поколдовать ради меня. Скрестив пальцы, я надеюсь, что у нее все получится.

Кэт

— Но ты должна прийти, там все будут, — говорит Гэбби по телефону.

— Тем больше причин никуда не идти.

Она начинает умолять:

— Пожалуйста, очень тебя прошу. Ради меня? Там будет Макс, а я умираю, как хочу увидеть, как он играет.

Я вздыхаю.

— Это «да»? — спрашивает она, ее голос становится писклявым.

— Хорошо. Во сколько? — соглашаюсь я пойти. Не уверена, почему, но это так.

Отвожу от уха телефон, когда она кричит от радости.

— Я приду в пять, чтобы подготовиться. Тогда мы сможем просто прогуляться.

Я в замешательстве.

— Почему мы пойдем пешком?

— Кэп, потому что это вечеринка. Мы можем пойти к «Джимми Гриль», а потом прямо к Мэтту, — она делает паузу. — Ты же знаешь, я не буду пить, а потом садиться за руль.

— Точно. Как я могла забыть о вечеринке Мэтта? — дразню я.

Ладно, я делала все возможное, чтобы любой ценой избегать Камерона. Но сегодня вечером это будет невозможно. После нескольких минут убеждений самой себя, что собираюсь туда только ради Гэбби, я запрыгиваю в душ. В глубине души мне любопытно увидеть, как поет Камерон. Никто не видел, как они играют, так что это только обостряет мой интерес. Ненавижу признавать, но это так.

Ровно в пять звонят в дверь. Если это Гэбби, то окажется, что она пунктуальна. В футболке и джемпере я иду открывать дверь и через стеклянную дверь вижу, как она улыбается.

Она осматривает меня с головы до пят.

— Похоже, у нас сегодня вечером много работы.

Я наклоняю голову.

— Ну спасибо, — говорю я, закрывая за ней дверь.

Она оглядывает комнату.

— Твои родные дома?

— Нет, папы здесь нет.

Дерьмо. Она уловила то, что я сейчас сказала?

— Что насчет твоей мамы?

Да, уловила. Мне, правда, жаль, что я сначала говорю, а потом думаю. Мне с ней слишком комфортно. Я не знала, что еще сказать, но снова ляпнула, не подумав:

— Мои родители в разводе, — говорю я, смотря вниз и сосредоточив внимание на белой мраморной плитке. Надеюсь, она не будет давить — ненавижу делиться о своей личной жизни.

Сморщив нос, она смотрит на меня.

— Так ты живешь только с папой?

Я киваю.

— Да. Это немного сложно.

Она поднимает брови, но только пожимает плечами.

Когда мы направляемся к лестнице, она берет меня за руку и тянет наверх.

— Будет так здорово, и, может, ты и Кам...

Я прерываю ее.

— Какого черта ты так говоришь?

— Кэт, будь милой. Знаешь, ты ему, правда, нравишься.

— Меня это не интересует, Гэб.

— А, может, стоило бы, он такой горячий. — Как будто ей нужно констатировать очевидное. И добавляет: — Точнее, он очень любит тебя.

Я поднимаю одну бровь.

— Откуда ты все это знаешь?

Она пожимает плечами, будто это не важно.

— Он рассказал мне, вот откуда.

— Когда?

— Не знаю, на прошлой неделе.

— И ты только сейчас говоришь мне об этом?

— Я не думала, что это большой секрет. Я имею в виду, ты видишь, как он смотрит на тебя во время ланча?

Да, но я не отвечаю.

Она открывает мой шкаф.

— Иисус, это вся твоя одежда? Черный, черный, и еще больше черного, — говорит она, передвигая вешалки.

— Что не так с черным? — усмехаюсь я.

Дерьмо. Кто она такая, чтобы критиковать мой гардероб? По крайней мере, я не ношу розовый. Клянусь, это единственный цвет в ее шкафу.

Она визжит:

— Я нашла.

— Нашла что?

Она поджимает губы.

— Другой цвет, — говорит она, вытягивая красный топ.

— Я не ношу его.

Она пихает его мне в руки.

— Конечно, не носишь. Но с этим покончено.

Я закатываю глаза, но беру топ.

— Слишком холодно.

— Так надень пиджак.

Через двадцать минут я готова. Когда проходит еще двадцать, Гэбби все еще наносит свой макияж. Кисточкой для туши она мягко касается каждой ресницы. Я вижу, как она улыбается в ответ на мое отражение.

— Готово, — светится она.

Камерон

К тому времени, как я вижу ее черные волосы, огромные карие глаза и то, как она, рука об руку, выходит из-за угла с Гэбби, мы уже сыграли две песни. Я испускаю вздох облегчения. Знаю, за это я долго буду в долгу перед Гэбби, ведь у нее получилось: она привела ее сюда.

Я так не нервничал с тех пор, как начал играть, но сейчас даже не знаю, смогу ли вспомнить слова следующей песни. Полностью сосредоточив внимание на Кэт, я не слышу, как Макс начал играть на барабанах. До тех пор, пока Уилл не толкает меня ногой, возвращая к реальности. Я чешу лоб, пытаясь услышать, как играет клавишник, после чего все налаживается.

Смотрю, как они занимают маленький столик в задней части патио, около обогревателя. Что, наверное, хорошо, потому что если бы я мог видеть эти глаза с близкого расстояния, то, я более чем уверен, что все бы испортил. Так что я продолжаю петь, смотря в ее направлении. Тяжело не смотреть на них, ведь они все время меня гипнотизируют. Половина сыгранных из списка песен предназначались для нее. Они не знают этого, но это все было частью моего плана. Я, смотря на нее, продолжаю петь и вижу, как она отворачивается. Понимаю, что это заметили все присутствующие здесь ребята из школы. В том числе вся подбадривающая нас группа поддержки. Не знаю почему, но я бросаю взгляд на Стефани. Ее лицо говорит мне, что она не рада тому, что я чуть ли не пою серенады для Кэт. Но мне плевать. Так что я снова возвращаюсь взглядом к Кэт. И ловлю быстрый взгляд ее карих глаз, а, посмотрев на ее рот, понимаю — она подпевает. Я улыбаюсь ей в ответ. Вижу, как Гэбби шепчет ей что-то на ухо и жалею, что в эту же секунду не могу услышать ее ответ.

На десерт я оставил две песни, которые хочу, чтобы она услышала в конце. Вступают барабаны, и я делаю все возможное, чтобы она не отводила свой взгляд от меня. И она смотрит. Прямо сейчас, мне хорошо от мыслей, к чему это все может привести сегодня вечером. Я знал, что если бы у Гэбби получилось привести ее сюда, то я бы смог позаботиться обо всем остальном.

Когда я начинаю петь последнюю песню, она встает и начинает уходить.

Дерьмо.

Я смотрю, как Гэбби хватает ее за руку, пытаясь притянуть обратно в кресло. Вырвавшись, она идет к проходу в патио, а Гэбби следует за ней. Гэбби поворачивается ко мне и говорит одними губами:

— Извини.

Каждая частичка меня хочет убежать со сцены и схватить ее, но я не могу. Только вижу силуэт ее тела, когда она уходит прочь.

Кэт

— Куда ты идешь? — кричит Гэбби, отставая.

Не оборачиваясь, я продолжаю идти.

— Не знаю. Мне просто нужно было убраться оттуда.

— Я знаю, что тебе нужно.

— Конечно. И что же? — спрашиваю я, пока она спешит, чтобы догнать меня.

— Вечеринка.

Я останавливаясь как вкопанная и смотрю на нее.

— Думаешь, мне нужна вечеринка?

Она встает передо мной.

— Да, Кэт. Расслабься, ладно? Сегодня вечером мне нужно идти к Мэтту. Там будет Макс, — напоминает она мне.

Я закрываю глаза, все еще слыша голос Камерона, поющий на заднем плане. Знаю, мне нужно уйти. Но она была лучшей подругой, о которой я только могла просить. Ну и черт с ним, не можешь победить — присоединяйся.

— Давай сначала вернемся ко мне домой.

Она вздыхает.

— Почему?

— Потому что прежде чем идти туда, мне нужно выпить, вот почему.

Она выглядит удивленной, но берет меня за руку и оборачивает вокруг своей.

— А теперь рассказывай.

Мы возвращаемся ко мне домой; там никого нет. Я оглядываюсь, ища записку от папы. Однако ничего. После двух ужасных коктейлей, состряпанных Гэбби, мы направляемся к Мэтту. Когда мы вместе заходим в его дом, я чувствую себя немного уверенней. Без сомнения, эти отвратительные коктейли стали комом мне в горле. Я не пью, но сегодня я расстроена, ведь сегодня тридцатое марта — мой восемнадцатый день рожденья, а я даже не услышала от папы: «С днем рожденья, Кэт». Он полностью обманул мои надежды и, скорее всего, проводит мой день рожденья с Ребеккой. Как он мог так со мной поступить? Это же чертовски важно, я имею в виду, вам же только один раз исполняется восемнадцать.

Единственное, что спасает сегодняшний день, — это погода — для этого времени года не по сезону тепло. Такая погода как будто пробуждает меня. Не совсем подходящая для шлепок, но все не так плохо. Мы сразу же идем назад, к бочонку, взгроможденному на большой синий ящик. Здесь все, кто приходил посмотреть на группу Камерона в «Джимми Гриль», но самой группы нет. Пока что.

Вечеринка точно такая, как я и ожидала. Веселящаяся крашеная блондинка увлекается каждым парнем, так что они могут попасть в ее когти. Естественно, они ведутся, как будто это их последний день на планете Земля. Не хочу быть здесь, поэтому должна продолжать напоминать себе, что я здесь ради Гэбби.

После того, как она наливает мне второе пиво, я чувствую восхитительное онемение. Если бы могла, то стерла бы этот день из своей памяти. Но прямо сейчас, это единственный способ забыться. Хочу, чтобы все было по-другому. Хочу, чтобы отец помнил о моем дне рожденья, а мама была здесь, и чтобы мы никогда не уезжали из Джорджии. Пока эти мысли проносятся в моей голове, тремя большими глотками я выпиваю пиво.

— Может, тебе лучше притормозить, Кэт. Мы же пришли сюда двадцать минут назад, — говорит мне Гэбби, прилагая усилия, чтобы держать меня ровно.

Я отталкиваю ее руку.

— Я в порядке, — говорю я невнятно.

Ее радостные глаза скользят мимо меня.

— Они здесь.

— Кто?

Она закатывает глаза.

— Макс, Камерон и Уилл, — шепчет она так тихо, что я почти не могу расслышать.

Оборачиваюсь, Камерон идет к нам.

Приблизившись, он поднимает глаза.

— Эй, Кэт. Наслаждалась музыкой?

Я прислоняюсь к стене, нуждаясь в чем-то, что поможет мне стоять ровно.

— У тебя отличный голос, Камерон, — говорю я медленно, чтобы слова не получились смазанными.

Он морщит нос.

— Ты в порядке?

Я наклоняюсь ближе к стене.

— У меня все хорошо. А как у тебя дела?

— Хорошо. Я очень рад, что ты здесь, — говорит он, наклоняясь ближе.

Я пытаюсь отойти, но стена позади меня нерушима.

— Уверена, что все хорошо? — снова спрашивает он.

— Я же сказала, у меня все отлично, — бормочу я.

Он смотрит на Гэбби.

— Гэб, не давай ей больше пить.

Кто, черт возьми, он такой, чтобы говорить мне не пить? Он мне не отец, которого, если честно, нигде не найти.

Я не слышу ответа Гэбби. Обхожу его и иду на кухню, Камерон следует за мной. Вижу, как Мэтт наливает шоты в крошечные стаканчики.

Подхожу, беру один и начинаю подносить к своим губам, когда его забирают у меня из руки.

— Кэт, тебе это не нужно, — говорит Камерон.

Я пытаюсь забрать стаканчик из его руки, но он такой высокий, да еще и держит его над своей головой.

— А я говорю, нужно, — говорю ему я, пока обхожу вокруг него, и, взяв со стойки крошечный стаканчик, быстро выпиваю прозрачную жидкость.

Спотыкаясь, я обхожу вокруг него и возвращаюсь к Гэбби. Теперь из моих мыслей стерт весь груз этого мира, так что я хочу танцевать. Месяцами я не отпускала себя и не чувствовала это восхитительное чувство. Но сегодня вечером я не хочу быть взрослой. Я хочу быть восемнадцатилетней.

Подхожу к Гэбби и хватаю ее за руку.

— Я хочу танцевать.

Она смотрит на меня, будто я сошла с ума.

— Кэт, на вечеринках никто не танцует. Ты пьяна. Наверное, мне следует отвезти тебя домой, — говорит она, все еще смотря на меня, как будто я совсем распустилась.

— Я сказала, что хочу танцевать, значит это я и буду делать, — уходя, кричу я.

Осматриваюсь вокруг и понимаю, что она права — никто не танцует. Всю свою жизнь не могу понять, почему музыка такая идеальная. Сбрасываю свою обувь, залажу на кофейный столик и начинаю покачиваться в такт музыки. Вдруг позади меня я слышу аплодисменты и неодобрительные крики. Поворачиваюсь и вижу ухмыляющегося Мэтта и его дружков. Думаю, я слышу, как кто-то говорит:

— Снимай.

Но мне все равно, сегодня я прекрасно себя чувствую. Закрыв глаза, я чуть не падаю. Когда начинаю давать толпе именно то, о чем они просят, вдруг чувствую, как вокруг меня оборачивают руки и тянут вниз.

— Я отвезу тебя домой.

Я слышу голос Камерона, но не могу видеть его лица. Как какую-то тряпичную куклу, он перебросил меня через плечо.

— Я не хочу домой, — говорю, пиная его ногами, и кричу: — Отпусти меня.

Я могу слышать голоса, кричащие то же самое:

— Парень, отпусти ее. Она только начала.

Но он не отпускает. Как только мы оказываемся снаружи, рядом с его идеальной блестящей белой машиной, он ставит меня на землю.

— Кэт, ты не очень хорошо выглядишь.

Ну и ну, спасибо за комплимент. Я не отвечаю, вместо этого, на всем протяжении улицы, меня тошнит прямо в его машине.

***

Проснувшись следующим утром, я медленно осматриваюсь. Я в своей постели, но за всю свою жизнь не смогу вспомнить, как здесь оказалась. Пока не замечаю Камерона (моего рыцаря в сияющих доспехах), который, завернутый в одеяло, спит в кресле. У меня в голове проносится миллион вопросов. Заметив дневной свет, проникавший через деревянные жалюзи, я начинаю садиться. Голова так сильно пульсирует, что я не могу пошевелиться. Так что я снова ложусь.

Через несколько минут я заставляю себя встать и налить себе стакан воды. В горле так сухо, как будто там тысяча ватных шариков. Выпив два стакана и столько же таблеток тайленола[13], я выхожу из ванной. Проснувшийся Камерон неподвижно лежит и смотрит, как я иду к нему.

Он пробегает пальцами по волосам.

— Ты проснулась.

Не в состоянии посмотреть ему в глаза, я опускаю взгляд.

— Извини, ты не должен был видеть меня такой.

Он встает.

— Все в порядке. Вчера вечером тебе нужен был друг.

О Боже, вчера вечером.

— Что случилось? — спрашиваю я, садясь в углу кровати.

Изучая мое лицо, он подходит ближе.

— До или после того, как ты стала танцевать на кофейном столике Мэтта?

— Не могу поверить, что я такое вытворяла. Ты должен знать, что я не такая. Мне так стыдно.

Он откидывает волосы, падающие мне на глаза.

— Не волнуйся об этом. Я забрал тебя оттуда, прежде чем случилось что-то слишком безумное.

Я быстро откидываюсь на подушки, пробегаюсь руками по волосам и осматриваю комнату. Мои глаза останавливаются на часах, показывающих 9:30.

— Мне, наверное, следует поблагодарить тебя за то, что помог мне. Но, прямо сейчас, я не знаю, как вывести тебя отсюда, чтобы тебя не увидел папа, — я останавливаюсь. — Если он не видел тебя, пока я была в стельку пьяная.

Тишина.

— О Боже, где твоя машина? — спрашиваю я.

Он садится возле меня.

— Уложив тебя в постель, я отогнал машину за угол. Кэт, это не проблема. Его даже не было дома.

Я смотрю на него.

— Почему ты вернулся?

Он тихо смеется.

— По двум причинам. Первая — тебя все время тошнило, так что я не мог оставить тебя одну. А вторая... ты просила меня остаться.

Отлично, я просила его остаться, но даже не помню этого разговора.

— Спасибо. — Я спрыгиваю с кровати, прикладывая указательный палец к своим губам. — Жди здесь. Дай мне узнать, как вывести тебя отсюда.

Улыбаясь, он кивает.

Не могу не думать о том, как хорошо он выглядит, даже утром. Проходя мимо, я быстро бросаю взгляд в зеркало. Потрясающе! Выгляжу, будто только что вернулась из преисподней.

Как ребенок, я иду к комнате отца, но она пуста. Чувствуя, как по всему дому тянется запах кофе, я сбегаю вниз. Он стоит на кухне и, потягивая кофе, читает газету «Чикаго Трибьюн».

— Доброе утро, Кэт.

— Ты здесь.

— Где еще мне быть?

Я качаю головой, но не отвечаю.

— Кэт.

— Да.

— Чувствую себя полным идиотом. Я забыл о твоем дне рожденья. Мне так жаль. Я имею в виду, я помнил, но забыл вчера вечером, погрузившись в работу и наши с Ребеккой отношения.

Я пожимаю плечами.

— Все нормально. Неважно.

Как еще я должна была ему ответить? «Да, спасибо, пап, что вел себя как придурок и променял меня на Ребекку. Кстати, у меня в комнате такой красивый парень». Так, что ли?

— Ты не права. Это не нормально. Это же твой восемнадцатый день рожденья.

Я стою, молча теребя лежащие на стойке маффины с черникой. Он знает, что это мои любимые.

— Идем со мной, — говорит он и тянет меня за руку. — У меня есть что тебе показать.

Он тянет меня в переднее фойе, а потом на улицу. Все, о чем я могу думать, — это о парне, выглядящем как модель «Аберкромби» и ждущем меня в моей комнате. Я сразу же переключаюсь на мысли о его каштановых волнистых волосах, удивительных зеленых глазах и мышцах, что так хорошо видны даже через его футболку.

На подъездной дорожке с большим красным бантом припаркован подарок на мой восемнадцатый день рожденья.

— О Боже, папа.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

— Я договорился о доставке еще неделю назад, а потом, ну, был вчерашний вечер. В любом случае, с днем рожденья, Кэт. Думаю, в Аризоне тебе понадобится машина.

Теперь моя челюсть точно достает до тротуара. Я пытаюсь сделать вдох. Прямо передо мной стоит блестящий черный кабриолет «Фольксваген Кабрио».

Чувствуя, как кто-то бегает у меня в голове, бросая футбольные мячи, я подхожу, чтобы обнять его.

Он отклоняется.

— Кэт, от тебя несет спиртным.

Дерьмо.

Опустив глаза, я качаю головой.

— Вчера вечером я была на вечеринке. Я выпила только два пива, — лгу я.

«Пожалуйста, пожалуйста, поверь мне», — проносится у меня в голове. Думаю, прямо сейчас я могу отгрести.

Он смотрит на меня.

— Кэт, больше никакой выпивки. Тебе всего лишь восемнадцать.

Я быстро отвечаю:

— Поверь, такое больше не повторится.

Он поворачивается к гаражу, держа в руке ключи.

— Ты уезжаешь?

— Я вернусь к часу, давай прокатимся после обеда. Посмотрим, как она мурлычет.

— Конечно!

Бегу назад в дом, Камерон спускается вниз по ступенькам.

— Путь свободен.

— Да, я слышал. Хорошая машина, — он делает маленькую паузу и берет меня за руку. — Почему ты не сказала мне, что вчера у тебя был день рожденья?

— Я никому не говорила, даже Гэбби.

Он делает глубокий вдох.

— Мне нужно бежать. С днем рожденья, Кэт, — говорит он, наклоняясь и целуя меня в щеку. — Увидимся в школе.

— Эй, — говорю я.

Когда он начинает уходить, я хватаю его за запястье.

— Еще раз спасибо.

Улыбаясь, он оборачивается и качает головой.

— Без проблем.

Камерон

Пока я подхожу к шкафчику, у меня такое ощущение, как будто в любую минуту у меня может остановиться сердце. Я вижу розовую листовку, прикрепленную спереди лентой и покачивающуюся от тянущего с двери сквозняка. Подойдя ближе, я утверждаюсь в том, о чем говорили в коридорах. Большими подчеркнутыми красными буквами написано: КЭТ ХАРПЕР, БЕСПЛАТНЫЕ ТАНЦЫ НА КОЛЕНЯХ И СТРИПТИЗ-ШОУ ПО ПРОСЬБЕ.

Быстро срываю ее, хватаю свои книги и бегу по коридору, который приведет меня к Кэт. Если это было приклеено к моему шкафчику, то я был чертовски уверен, что и к ее тоже. Я не хотел, чтобы она это видела, ведь она и так уже была достаточно расстроена. Я вроде понимал, что из-за танца на нее выльется немного дерьма, но понятия не имел, как уменьшить его количество. Так странно защищать ее, но я понятия не имею, чья это была идея. Но как только узнаю, они заплатят за это.

Когда ее шкафчик оказывается в поле моего зрения, она уже стоит там, насколько вообще это возможно, засунув внутрь него голову. Прежде чем подойти к ней, зная, что она не будет в хорошем настроении, я останавливаюсь и перевожу дыхание.

Оглядываюсь вокруг — люди пялятся и смеются над ней, даже Макс. Парни свистят и спрашивают, сколько стоит танец. Я чувствую, как мое лицо становится красным, когда вижу, как Кэт все еще прячет лицо в своем шкафчике.

Я не знал, что еще сделать, так что закричал:

— Если не хотите отгрести, то убирайтесь отсюда к чертовой матери.

Я смотрю ей за спину, большинство людей ушло, кроме Стефани и ее подружек. Они все еще стояли и смеялись. Подойдя к Кэт, сжимаю ее плечо, заверяя, что я рядом. Но сам продолжаю двигаться и становлюсь лицом к лицу к половине группы поддержки.

— Эй, Кам, я бы бесплатно для тебя станцевала, — говорит Стефани, улыбаясь и прижимая рюкзак к груди.

— Если я узнаю, что ты имеешь к этому какое-то отношение, Стеф, Богом клянусь, ты ответишь, — огрызаюсь я, размахивая зажатой в кулаке листовкой.

— Разве мы не лучшие защитники? — она делает паузу. — И, пожа-а-алуйста, в любом случае, я бы не тратила на нее свое время, — говорит Стефани, закатывая глаза, и смеется, закинув голову назад.

— Если это ты, то я узнаю.

Поворачиваюсь к шкафчику Кэт, но ее нет. Я не заметил, как она ушла, пока сам разбирался со Стефани. Но рад, что обеспечил ей дистанцию, чтобы сбежать.

Обычно я бы тоже здесь стоял и смеялся с лучшими из них. Но не сегодня. Потому что сегодня это касалось той, о ком я забочусь, и той, кого я не хочу, чтобы снова унижали.

Стоя у кабинета истории, я жду, когда она будет спускаться по коридору. Как только она оказывается в поле моего зрения, направляюсь к ней. Она погружена в книгу, не отрывая головы.

— Кэт, как ты?

Она поднимает взгляд, ее карие глаза полны печали.

— А ты как думаешь, Камерон? Вся школа надо мной смеется.

Я не знаю, что сказать, чтобы ей стало лучше. Не уверен, что смогу смотреть на нее слишком долго, прежде чем потеряю ее. Так что кладу ладони ей на плечи и шепчу ей на ухо:

— Все в порядке, к завтрашнему дню они все забудут об этом. Клянусь. К тому же, я тебя прикрою. Такого больше не будет.

Она сбрасывает с плеча мою руку.

— Можешь еще раз это повторить, потому что я не собираюсь на еще одну вечеринку. Я была так глупа, чтобы подумать...

Я перебиваю ее:

— Кэт, не дай им добраться до тебя. Они же как раз этого и хотят.

Звенит звонок, и она начинает уходить от меня.

— Мы опоздаем.

Она уходит на историю, занимая место впереди, рядом с Гэбби. Я иду за ней и впервые сажусь впереди класса. В то же время я вижу Макса, он произносит «ай-я-яй» и качает головой. Я игнорирую его. Не хочу выпускать ее из поля зрения или слышимости. Она ни разу не смотрит на меня, хоть и знает, что я сижу прямо за ней.

Слышу, как говорит Гэбби:

— Мне так жаль.

Она смотрит на Гэбби и пожимает плечами.

— Ты предупреждала меня. Так что это не твоя вина. Но можешь помочь мне выяснить, кто это сделал?

В ответ Гэбби только кивает. Зная, что она хочет выяснить, кто это сделал, я успокаиваюсь и в то же время волнуюсь. Девушка, которую я встретил несколько месяцев назад, никогда бы не сидела сложа руки, а я надеюсь, она все еще та девушка.

Заходит миссис МакЛафлин и объявляет о проверке знаний, к чему я не совсем готов.

— Класс, надеюсь, вы нашли на выходных время, чтобы почитать. У вас есть полчаса, чтобы сделать это, начиная с этого момента.

Я могу сказать Кэт так не волноваться. Через десять минут заглядываю ей через плечо, и она все еще не ответила ни на один вопрос из своего листа. Я слегка пинаю ее парту, пытаясь вернуть ее к жизни, но она не отвечает. Ее голова покоится на руке, почти свисая вниз. Через тридцать минут она откладывает свой тест, где отвечено только на три из шести вопросов. Не могу не чувствовать себя нехорошо из-за этого.

На выходе меня хватает Макс.

— Чувак, что за отеческая защита, мы просто немного повеселились с твоей девушкой, — говорит он достаточно громко, чтобы все, включая Кэт, это слышали.

Она оборачивается.

— Я не его девушка, мудак.

Макс громко смеется.

— Может, тебе стоит сказать это ему, — и хлопает меня по спине.

Я скидываю его руку.

— Что с тобой не так?

— Со мной? Что с тобой не так, мужик. С тех пор, как эта цыпочка появилась в школе, все вертится вокруг нее.

Конечно, она нравилась мне, и люди знали об этом, в том числе и Макс. Я просто не мог понять, почему он ведет себя как черт знает кто. За миллион лет я бы никогда не подумал, что он может быть таким.

К тому времени, как я отделался от Макса, Кэт уже шла вниз по коридору. Ее черные волосы выделялись рядом с Гэбби. Часть меня хотела догнать ее и убедиться, что она в порядке, но комментарий «я не его девушка» застал меня врасплох. Знаю, официально мы не были вместе. Думаю, я просто надеялся, что после нескольких наших совместных моментов она была бы чуть больше заинтересована. Не тут-то было.

Я поворачиваюсь к все еще находившемуся сбоку Максу и не даю ему дальше идти.

— Ты знаешь, кто это с ней сделал?

Между нами повисло короткое молчание.

— Не-а, парень, без понятия.

Я смотрю, как он отвечает на мой вопрос, и пауза, которую он сделал, когда отвечал, заставляет меня задаться вопросом, вдруг он лжет мне прямо в лицо. Но он единственный, на кого я могу положиться, что бы это ни было. Так что я верю ему, даже если он честен не на все сто процентов. Не могу представить, что он лжет, так что начинаю уходить.

— Ладно, мужик. Увидимся позже.

Все утро я мусолю себе задницу, спрашивая всех и каждого. По коридорам ходят слухи о причастности Стеф. Так типично. Говоря это дерьмо, цыпочки только еще больше запутывают меня. Ага, как будто если она будет докучать девушке, что мне нравится, то я снова обращу на нее свое внимание. Я имею в виду, на самом деле, чего, черт возьми, она ожидает?

Ланч проходит без происшествий. Гэбби, Кэт и две другие девушки веселятся за своим столом. Замечая это, я рад видеть на ее лице улыбку. Ведь, если она расстроена, то держится в стороне от всех.

В очереди Стефани берет кусок пиццы, которую она, скорее всего, вырвет через двадцать минут. Я подхожу к ней сзади.

— Стефани, — шепчу я ей на ухо.

Улыбаясь, она поворачивается и перекидывает через плечо свои светлые волосы.

— Эй, Камерон.

Не пропуская ни одной детали, я продолжаю следовать своему плану.

— Слушай, что насчет нас с тобой, в пятницу вечером?

Ее улыбка становится больше, растягивая лицо, как будто она только что выиграла главный приз. Подумай еще, психопатка.

— Я знала, что ты вернешься, — говорит она, толкая свой поднос дальше по серебристым перекладинам. — За всю свою жизнь я не пойму, что ты в ней когда-то нашел.

Натягиваю улыбку.

— Я заберу тебя после игры.

Она отклоняется назад и проводит кончиком пальца по подбородку.

— Конечно.

Я делаю шаг назад и оглядываю кафетерий.

— Эй, сделай мне одолжение?

— Все, что угодно, — говорит она, после чего облизывает губы. Обычно это бы сработало со мной, но теперь мне просто все равно.

Единственное, о чем я сейчас могу думать, — это о том, как вернуть ее. Никогда не думал, что паду так низко, но ради Кэт я сделаю все, что угодно. Даже если это значит разгадать шараду, чтобы она была моей.

— Надень то маленькое красное платье, что ты надевала в нашу особенную ночь.

Улыбаясь, она кивает. При упоминании ночи, что была месяцы назад, ее глаза вспыхивают. Я никогда никому не рассказывал о той ночи — ночи, которую я поклялся никогда не забывать. Теперь, мне просто нужно воссоздать ее и снять все на видео. Я думал, что это не должно быть слишком трудно, ведь она многое делала с любым парнем, который был готов провести с ней время. Она вызывает жалость, и, на этот раз, я правда ненавижу эту девушку.

По выражению лиц Кэт и Гэбби я знаю, что они не слишком рады этому. Думаю, Кэт злится, но это единственный известный мне способ, чтобы прямо сейчас справиться с этой ситуацией. Потому что каждый раз, когда я вижу лицо Кэт, оно напоминает мне обо всем, чего я хочу, и что никогда не хотел никого сильнее, чем ее.

Кэт

Когда я сижу и наблюдаю, как Камерон флиртует с крашеной блондинкой-пустышкой, то ненавижу то, что чувствую. Снова и снова я повторяла себе не интересоваться и не обращать на него внимания. Честно говоря, я обращала внимание, даже если это не было частью моего грандиозного плана — идти по бесстрастной дороге. С той адской поездки, оставленной позади, я знала, что было моей единственной целью, а именно поступить, получить аттестат и уехать, не оставив здесь никаких связей.

Тем не менее, вот она я, сижу с Гэбби, которую уже слишком сильно впустила в свою жизнь, а теперь еще и Камерон добрался до меня так, как не смог никто другой. И я ненавижу его за это. Ладно, я не ненавижу его, но ненавижу способ, с помощью которого он заставляет меня хотеть его.

Когда дело доходит до него, я не могу позволить себе слишком много думать. Сегодня моя жизнь — отстой. Листовки, извещающие о бесплатных танцах на коленях и стриптизе в моем исполнении, развешаны по всей школе. В первую очередь, именно поэтому я не хотела идти на вечеринку. Я имею в виду, я не думала, что напьюсь и буду танцевать, но опять же, я никогда не представляла себе, что мой отец забудет о моем дне рожденья. Мне восемнадцать. Не могу дождаться, чтобы достичь следующей контрольной точки. И как я себя чувствую? Конечно, ужасно.

Я весь день улыбаюсь, делая вид, что ничего из этого меня не беспокоит, но это не так. Я имею в виду, как я могла не переживать? Не каждый день вся школа знает, что я выставила себя тупицей. Как будто у меня было недостаточно того, о чем беспокоиться. Во-первых, колледж, потом Ребекка, да и то, что мне не хватает рядом мамы. Боже, как бы я могла к ней сейчас обратиться? С тех пор, как она больше не влияет на мои эмоции, единственное, что я сделаю по отношению к ней, — закроюсь. Если кто-то унизит меня, то я могу закрыться в течение нескольких минут. Вот почему прямо сейчас мне нужно оградиться от Камерона и всех остальных окружающих. Представить, что их не существует. Кроме того, он, очевидно, сделал свой выбор, когда, склонившись, шептал ей на ухо. Все эти мысли проносятся у меня в голове, кода Гэбби возвращает меня к действительности.

— Ты где? — спрашивает она, щелкая пальцами у меня перед лицом.

Я оглядываюсь на пять девушек, что сидят за нашим столом и не являются моими подругами, но ждут моего ответа.

— Просто думала о дурацком домашнем задании.

Смотрю, как она откладывает в сторону из своего салата лук.

— Съездим позже в город, ладно? — Она осматривает всех вокруг. — Ребят, вы с нами?

Они все кивают, но я говорю:

— Не могу. У меня много письменной работы.

Я ни за что никуда не пойду с этими девушками. Прямо сейчас, думаю, я не пошла бы даже с Гэбби. Единственное, чего я сейчас хочу, — это вернуться домой, залезть в кровать, накрыться одеялом с головой и плакать. Да, и больше никогда оттуда не вылезать.

Она пожимает плечами.

— Тебе же хуже.

Улыбаюсь в ответ, делая вид, что все отлично. Но, прямо сейчас, моя жизнь не так хороша, как бы я хотела. Хотя, если бы она была такой, то я была бы в шлепках и шортах, гуляла с Джесс в Саванне, а не сидела бы на расстоянии поездки на поезде из Оправилля.

Камерон

Проснувшись этим утром, я чертовски нервничал. Сейчас же, подходя к своему шкафчику, я очень волнуюсь. Там стоит и ждет меня Стефани, одетая в свою оранжево-синюю форму чирлидерши. Несколько месяцев назад, я бы не колеблясь затащил ее в кладовую, что находится вниз по коридору, и кое-чем с ней занялся. Но все изменилось, потому что сейчас единственный человек, кого я вижу, — Кэт, и то, как сильно я хочу ее и только ее.

В некотором смысле, это должно меня бесить. На этой неделе Кэт ясно давала понять, что она не заинтересована во мне. Каждый раз, когда я пытаюсь подойти к ней, она уходит, лишая меня дара речи. Даже сейчас, когда она поступает со мной, да и со всеми остальными, как ледяная королева, я знаю, что должно быть что-то большее.

Знаю, ее отец испортил ее день рожденья, и если бы я знал о нем, то устроил бы ей незабываемый праздник. Это должен был быть мой подарок ей. А что бы она делала с ним, решать уже ей. Мне просто нужно было достать шарики.

Я заставляю себя идти вперед, запуская пальцы в свои волосы, а потом засовываю руки в карманы.

Шоу начинается.

— Эй, девушка.

Она хватает меня за руку и направляет к своей талии. Обычно, этого было бы достаточно, чтобы я начал действовать, но не сегодня.

— Итак, Камерон, моих родных не будет дома весь вечер. Они едут в город на какую-то тупую игру. Приезжай после игры, ладно? Не нужно забирать меня.

Изо всех сил я стараюсь не смотреть на нее, но она не оставляет мне выбора, когда хватает меня за подбородок.

— Да, конечно. Увидимся около девяти.

Она притягивает меня ближе и целует в щеку.

— Поверь, ты не захочешь сегодня вечером забыть свой фотоаппарат, — горячо дыша и покусывая мое ухо, говорит она.

Я закрываю глаза, не в состоянии смотреть на девушку, чью жизнь собираюсь разрушить.

— Не забудь то красное платье.

Звенит звонок и прерывает этот неловкий момент между нами. Она начинает уходить, крича во всеуслышание:

— Просто входи. Я буду наверху.

Улыбаясь, я киваю.

Из ниоткуда появляется Макс.

— Чувак, ты сегодня вечером развлекаешься со Стеф? — спрашивает он, ухмыляясь и смотря своим «я знаю, что будет сегодня вечером» взглядом.

— Нет.

— Это не то, что я только что слышал.

Я не отвечаю.

— Ты что, язык проглотил?

Я толкаю его к шкафчикам и сжимаю в кулаке его воротник.

— Черт возьми, это что, твои проблемы?

С его лица исчезает улыбка.

— Эм, мои проблемы? Что насчет твоих проблем? — спрашивает он, со злостью выплевывая слова.

Я все еще удерживаю его.

— Я проглотил твой комментарий. Думаешь, я не знаю, какие ты распространяешь слухи?

Он отталкивает меня, и я его отпускаю.

— Мужик, расслабься, эта девушка тебя обработала. Я имею в виду, посмотри на себя. Ты только что швырнул в шкафчик своего партнера по преступлениям.

— Извини, мужик, — говорю я. Я имею в виду, что еще я мог сказать? Он прав.

— Без проблем, — говорит он и пока уходит, произносит «ай-я-яй». Дерьмо, я хочу, чтобы он прекратил так делать.

На истории всю неделю не было происшествий. В том смысле, что, когда необходимо, Кэт, по крайней мере, разговаривает со мной. Немного. Кэт сидит впереди, рядом с Гэбби, я сижу за ней, и она делает вид, что я едва существую. Поступает, как ледяная королева. Я просто надеюсь, что мой план сработает, потому что не знаю, сколько еще смогу мириться с ней.

Приезжаю ровно в девять. Знаю, она будет одна и будет ждать. Звоню в дверь, но никто не открывает. Напоминая себе о нашем разговоре у шкафчика, я поворачиваю ручку. Обычно, вечер, как этот, был бы мечтой каждого гормонального парня-подростка, но поднимаясь по лестнице к ней комнату, я застываю, когда она зовет меня по имени.

— Камерон, это ты? — кричит она.

Я кричу в ответ:

— Я.

Я знаю, где ее комната, но ее голос звучит не с той стороны. Так что я разворачиваюсь и иду прямо в комнату ее родителей.

— Кам, иди ко мне.

Когда вхожу, слышу звук бегущей воды и чувствую какой-то цветочный запах.

— Где ты?

— Я принимаю ванну с пеной, — говорит она. — Присоединяйся.

Дерьмо!

— Я могу подождать, пока ты не закончишь.

Вхожу, она лежит, погруженная в мыльные пузыри. Ванная достаточно большая для пяти человек, но будьте чертовски уверены, я не окажусь в ней.

— Эй, — говорю я.

Она улыбается, рассекая вокруг воду.

— Раздевайся, здесь так хорошо и горячо.

Я стою и смотрю на нее — трудно не смотреть. И чувствую, как поднимается эрекция, но прямо сейчас мне нужно сосредоточиться. Нужно сосредоточиться на общей картине и не уступить. Потому что где-то внутри я знаю, что Кэт стоит того, чтобы подождать. Но это не очень хорошо. Какого черта мне теперь делать?

— Как насчет того, чтобы я просто подождал в твоей комнате?

Она вздыхает и надувается, а потом встает. Голая, покрытая только белыми мыльными пузырьками.

Я поворачиваюсь, чтобы дать ей немного уединения, даже если это не то, чего она хочет, и направляюсь в ее комнату. Она выглядит так, будто кто-то разбросал здесь бутылок пятьдесят «Пепто Бисмол»[14], покрыв им каждый дюйм. В самом деле, сколько розового нужно для одной девушки?

Оглядываюсь, когда слышу шаги. Она идет... все еще голая. Иисус, эта девушка ненормальная. Ей стоит развлекаться с Хью Хефнером[15], а не со мной.

Она толкает меня на кровать и садится верхом. В этот момент, с горячей мокрой голой девушкой на мне, я понятия не имею, как выкрутиться.

Изменим направление.

— Что случилось с обещанным мне танцем? — говорю я, пытаясь предпринять последнюю попытку.

Она наклоняется и шепчет:

— Я думала, мы могли бы просто пропустить эту часть и добраться до самого приятного.

— Поверь мне, Стеф, это тоже приятное. К тому же, обещание есть обещание.

Она мягко закусывает губу, а потом зализывает это место языком.

— Думаю, ты уже готов, — говорит она, наклоняясь и поглаживая мою полную эрекцию.

Мне жаль, что у меня эрекция, но я ничего не могу с этим поделать. Похоже, это будет гораздо тяжелее, чем я думал.

— Да ладно, всего несколько минут.

Она садится.

— Отлично, мне нужно надеть платье?

— Нет.

Я смотрю, как она хватает с пола полотенце и идет к стулу. Открываю свой мобильный, нажимаю на «Запись», и шоу начинается. Теперь, если я смогу избавиться от твердости и развлечься, то это будет очень даже хорошо.

Ненавижу признавать, но эта девушка трясет удивительным телом и, покачиваясь, садится верхом на стул. Я не могу думать об этом, не сейчас. После того, как мой телефон запечатлевает трехминутное трение Стеф о стул ее родителей, я выключаю запись. Если я не уйду сейчас, то, вероятно, не уйду вообще. И, наверное, сделаю немыслимое.

Заставляю себя встать, положив телефон в передний карман. Она улыбается, вероятно, полагая, что я больше не могу ей сопротивляться. Попробуй еще раз.

— Мне нужно идти.

— Что?

— Я ухожу.

Она оборачивает вокруг себя полотенце.

— И куда, черт возьми, ты направляешься?

— Домой. И, ради Христа, оденься.

— Извини? — спрашивает она, подходя ближе ко мне.

Я смотрю прямо на нее.

— Я, правда, не знаю, что когда-то в тебе нашел. Я имею в виду, посмотри на себя. — Смотрю на ее тело с отвращением, зная, что это, наверное, неприятно для нее.

Она опускает взгляд вниз, злой, и в то же время с болью. Похоже, она сейчас заплачет, так что пора уходить. Я продолжаю идти, ни разу не оглянувшись на нее.

Только слышу ее крик, когда она хлопает дверью:

— Ты такой мудак.

Кэт

Даже не знаю зачем, но я вылезаю из постели. И быстро бросаю взгляд на будильник — уже одиннадцать. Давно я так долго не спала. Радует лишь то, что сегодня суббота. Никакой школы, никаких флаеров вокруг и никаких насмешек надо мной в коридорах.

Подхожу и открываю балконную дверь — прямо мне в лицо светит солнце, мгновенно поднимая настроение. Я отчаянно нуждаюсь в латте с корицей, поэтому достаю из нижнего ящика одежду и одеваюсь. Понимаю, я не могу прятаться вечно, поэтому направляюсь в ванную комнату и наношу последние штрихи.

— Доброе утро, Котенок Кэт. — Слышу, как говорит отец, когда я вхожу в кухню.

— Доброе.

И начинаю уходить, схватив свою сумочку, хорошую книгу и перекинутое через спинку стула покрывало.

— Куда ты собираешься в такой спешке?

Я пожимаю плечами.

— Никуда.

— Кэт, куда ты идешь? — спрашивает он снова.

— Я просто собиралась в Риверуолк почитать. Я ненадолго.

— Кэт, подожди минутку, — он делает короткую паузу. — Меня, э-э... не будет дома сегодня ночью, ладно? Ты будешь в порядке?

Я киваю.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь будет нужно, — говорит он, стараясь подобрать нужные слова.

Прежде чем повернуться, я делаю глубокий вдох. Моя рука все еще находится на дверной ручке.

Я усмехаюсь:

— Ты, правда, проведешь с ней ночь?

Он подходит ко мне.

— У нас просто планы на поздний ужин и спектакль. Так легче.

Что еще я могу сказать?

— Отлично. А теперь я ухожу.

Хлопнув изо всех сил стеклянной дверью, я выбегаю из дома. Сейчас мне нужно немного драмы. Он живет счастливой жизнью, а я — нет. Надо мной смеются? Каждый раз, когда произносится ее имя, я представляю маму и задаюсь вопросом, почему она ушла. Если я выясню, что он обманывал ее, то больше никогда не буду прежней.

Для субботы «Старбакс» непривычно пуст, но я не против. Купить и уйти — вот мой девиз в эти дни. Жаль, что я не взяла машину, ведь прогуливаясь в одиночестве, можно наткнуться на людей, видеть которых не очень-то и хочется. А этот городок кишит такими людьми. Здесь огромные окрестности, но по некоторым причинам, здесь половина школы, и только Бог знает, что они делают.

Я лежу на траве и читаю, когда из ниоткуда появляется он.

— Эй, ты, — говорит Камерон.

Отлично, как раз то, что мне нужно.

— Камерон, что ты хочешь? — не двигаясь, спрашиваю я, разве что поднимаю вверх солнцезащитные очки.

— Я заходил к тебе домой. Твой папа сказал мне, что я смогу найти тебя здесь. Мне стоило знать, что ты будешь здесь, — говорит он, присев возле меня на корточки.

— Ты не ответил на мой вопрос, — парирую я.

— Да ладно, Кэт, я же пытаюсь.

— И ради чего именно ты пытаешься?

Он смеется.

— Разве это не очевидно?

Что этому парню нужно? Он никогда не сдается. Часть меня психует, но, серьезно, сколько раз кто-то должен сказать «нет»?

— Ладно, это слишком сложно. Причина не в тебе, а во мне, — говорю я и сажусь. Чтобы не смотреть ему в глаза, я немного отклоняюсь назад. Если бы я смотрела в них слишком долго, то они могли бы стать моей погибелью. Так что, пряча глаза, я снова надеваю солнцезащитные очки.

— Почему это должно быть слишком сложно? Ведь это должно быть легко. Я парень, ты девушка... вот как это работает, Кэт.

Вот он, момент истины, и единственный способ пережить его — скрыть от него правду.

— Камерон, ты когда-нибудь видел или слышал что-то о моей маме? — спрашиваю я, когда у меня из глаза выскальзывает слеза. К счастью, он не может этого видеть.

— Нет, теперь ты упомянула ее, но, Кэт, разве это так важно? Мой отец ушел от нас, но я не держу на него зла, — говорит он, пододвигаясь ближе.

— Ты не понимаешь.

— Ну так объясни мне.

— Твои родители развелись, да? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Моя мать ушла от нас, оставив записку. В один прекрасный день, я вернулась домой с пляжа и нашла ее. Твой отец не бросил тебя, ты с ним видишься. Моя же мама решила оставить меня и не оглядываться назад. Я даже не знаю, где она, — призналась я со слезами на глазах — слезами, что теперь были видны и слышны в моем голосе.

Он притягивает меня к себе и обнимает. Боже, почему у него такие удивительные руки? Я позволяю ему обнимать меня, пока сама плачу у него на плече.

Он шепчет:

— Кэт, мне жаль. Я понятия не имел.

Держа голову опущенной, я отклоняюсь.

— Я просто... не хочу больше это чувствовать.

— Чувствовать что? — спрашивает он.

Я поднимаю лицо и смотрю в его зеленые глаза.

— Ее потерю и все, что с ней происходит.

Он изгибает брови.

— Потерю чего?

— Любви, — говорю я.

Он смеется, после чего снимает с меня очки. Он смотрит мне прямо в глаза, и его лицо становится серьезным.

— Кэт, риск всегда есть. Ты не думаешь, что заслуживаешь быть счастливой?

— Я была счастлива.

— Больше не хочешь? — спрашивает он, вытирая стекающие по моему лицу слезы.

— Конечно, хочу. Просто я не думаю, что счастье рядом, за углом.

Он притягивает мое лицо к своему и целует меня. А между поцелуями бормочет:

— Я могу сделать тебя счастливой, только дай мне шанс. Если хочешь, чтобы это сработало, то тебе нужно впустить меня в свою жизнь.

Не отвечая, я закрываю глаза и снова нахожу его губы. Потому что, прямо сейчас, это удивительно. Он притягивает меня ближе, и я оборачиваю руки вокруг его шеи, а его язык дразнит мой рот, когда я его немного приоткрываю. Знаю, мне нужно оттолкнуть его, но я не делаю этого. Его поцелуй слишком захватывающий, и, прямо сейчас, я увязла в нем. После нескольких минут этого эротического танца, наши языки синхронно встречаются, и я вырываюсь.

— Что это было?

— На этот раз ты меня поцеловала, так что ты мне скажи, что это было, — дразнит он и тянет меня на траву. — Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной, Кэт.

— Что во мне так сильно тебе нравится?

— Хочешь список?

— Да, было бы неплохо.

Он притягивает меня ближе и, смотря на голубое небо, опускает меня рядом с собой.

— Ладно, а как насчет этого? Каждый раз, когда ты смотришь на меня, говоришь со мной, прикасаешься ко мне, каждый раз, когда я пробую на вкус корицу, что осталась на твоих губах, все вокруг замирает. Как будто мы единственная лежащая здесь пара, даже если парк заполнен миллионом людей. Как будто сейчас мы с тобой единственные во всем этом мире.

Я сажусь и склоняюсь над ним.

— Это не список. Больше похоже на речь.

Он смеется.

— Отлично, так и есть, но я правда так думаю. И я не один, пожалуйста, скажи, что ты тоже это чувствуешь.

— Я боюсь. Не хочу, чтобы мне снова было больно.

Он притягивает меня поверх себя.

— Думаешь, я не боюсь? — он делает паузу и быстро целует меня. — Ты чертовски пугаешь меня, но я рискую так же, как и ты.

Не уверенная, что вообще происходит, я слегка отклоняюсь. Когда я молчу, он замечает, что меня что-то сдерживает.

— Если можешь найти хотя бы одну причину, чтобы попробовать, то я сделаю все, что потребуется. Обещаю. Только дай мне один шанс, — умоляет он, держа меня за подбородок.

Что делать девушке? Подо мной лежит самый захватывающий дух парень школы и практически умоляет остаться с ним. Голова кричит на меня, чтобы я одумалась, но сердце все еще поддерживает меня.

— Ну, это была чертовски хорошая речь, — улыбаясь, говорю я.

Он улыбается в ответ, как будто только что выиграл самую большую награду. Притягивает меня к себе за подбородок, и наш эротический танец начинается сначала.

***

Когда мы возвращаемся в город, к моему дому, он настаивает на том, чтобы зайти в пекарню. Вглядываясь в витрину, он заказывает самый большой шоколадный кекс, что у них есть, хватает коробочку свечей и оплачивает все леди за прилавком.

— А теперь, пойдем праздновать твой день рожденья.

— Мой день рожденья был на прошлой неделе.

— Лучше позже, чем никогда, верно? — улыбается он.

Клянусь, каждый раз, когда он так улыбается мне, мое сердце сходит с ума.

— Можем пойти ко мне домой, мамы нет дома, — говорит он мне.

К такому я не готова.

— Как насчет моего дома? Папа уехал на ночь.

Хмурясь, он смотрит на меня.

— На всю ночь, да?

— Да, только давай без грязных мыслей. Этому не бывать.

Он только смеется над моим комментарием. И когда мы идем вниз по Джефферсон, кладет руку мне на плечо.

Камерон

В данный момент у меня есть все, чего я хочу. Кэт в моих объятиях, штат Колорадо в недалеком будущем и вся ночь с ней наедине. Хоть после брошенного мне комментария я и не могу на многое рассчитывать. Но Господь знает, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы не оттолкнуть ее слишком далеко, ведь только мысли о том, что я всю ночь буду лежать возле нее, возбуждают меня.

Она приводит меня в свой дом; мой телефон все еще у меня в кармане. Я хочу сказать, что разыгрываю ее, но не могу этого сделать. Не могу испортить момент, ведь, на этот раз, она дала мне шанс, и я не хочу его упустить.

Беру ее за руку и иду за ней на кухню.

— У тебя есть спички?

Я осматриваю каждую ее унцию, когда она подходит к ящику и вытаскивает зажигалку.

— Вот, но ты правда не должен это делать.

Я качаю головой.

— Должен.

Вставляю свечу в кекс и поджигаю ее, после чего подношу его к ней.

— Загадай желание.

Смотрю, как она закрывает глаза, и думаю о том, что она загадывает. Надеюсь, меня, потому что это то, что я хочу, чтобы она желала. Хотя, это уже решенный вопрос.

Она задувает свечу и режет кекс на два огромных куска.

— Спасибо, Камерон.

Наблюдаю, как она кусает первый раз, и в уголке ее губ остается шоколадная глазурь. Я никогда не думал, что глазурь может быть настолько возбуждающей, но, черт возьми, она выглядит так хорошо, когда высовывает язык и слизывает остатки лакомства.

— Я мог бы сделать это для тебя, — дразню я.

— Бьюсь об заклад, что хотел бы, — говорит она, дразня меня в ответ.

Мое тело не может двигаться достаточно быстро вокруг островка, что стоит между нами.

Я хватаю ее за талию и притягиваю к себе.

— Дай мне попробовать.

Она игриво отталкивает меня.

— Свой ешь.

С этими словами она наклоняется и хватает мою половину, намереваясь аккуратно положить ее в мой уже открытый рот.

— Отдай его мне, девочка.

Спустя две секунды мое лицо покрыто глазурью.

Она смеется.

— Сам напросился.

— Теперь твоя очередь.

Она разворачивается и бежит наверх, мне же приглашение не нужно. Хватаю ее половину и следую за ней в ее комнату. Она быстра, вернее, я позволю ей быть быстрой. Она отбивается от меня и бежит прямо в свой шкаф. Знаю, это не легкая задача, но я сильнее. Она не сможет там слишком долго прятаться, прежде чем я сорву дверь с петель. Так что я решаю быть милым и предупредить ее.

— Кэт, если ты не выйдешь, то я войду.

Она не отвечает.

— Ну ладно, сама напросилась.

Хватаюсь за ручку и с нажимом поворачиваю ее. Чувствую, как она прилагает некоторую силу, пытаясь не впустить меня. Но не долго, после чего я напрягаю мышцы и открываю дверь.

Она визжит:

— Не смей.

Когда я вхожу в ее огромный шкаф, весь заполненный черными вещами, она забивается в угол.

— Теперь тебе некуда бежать, — говорю я, становясь перед ней на колени.

Она закрывает лицо руками, как будто это спасет ее.

Одним махом я отвожу ее руки и сую ей в лицо кекс.

Мы оба начинаем смеяться, а наши лица покрыты шоколадной глазурью.

— Кэт, ты понятия не имеешь, насколько меня заводит эта прелюдия.

— Правда, я не знала, что для тебя это будет так легко. Если бы знала, то еще в магазине сунула бы тебе его в лицо. Где бы мы потом были?

— Мы бы лежали на Джефферсон с шоколадом на лицах, вот где.

Я не могу больше сопротивляться ни ей, ни ее выражению лица, и, кажется, это взаимно. Зная, что ей некуда бежать, я пользуюсь ситуацией. Хватаю ее, оборачивая ее ноги вокруг моей талии, и сцеловываю с нее каждую унцию шоколада. Мы наконец-то дорвались друг до друга, никто из нас не останавливается, и я думаю о том, что произойдет дальше. Мои руки проскальзывают под ее рубашку, вверх-вниз пробегая по ее спине. Я начинаю расстегивать ее бюстгальтер, когда пронзительный звонок моего мобильного возвращает нас к реальности.

— Не хочешь ответить?

— Шутишь? Черт, нет.

Когда я притягиваю ее ближе, она начинает бродить руками под моей рубашкой, скользя дальше вниз, и останавливается над кромкой моих штанов. Зная, что вот-вот произойдет, я начинаю труднее дышать. Она стонет с каждым поцелуем, и я тоже не пасу задних. Но она удивляет меня, вытаскивая из моего кармана мобильный, когда тот начинает пищать, оповещая меня, что пришло сообщение.

Она открывает его.

— Посмотрим, кто звонит, да? — дразнится она.

Когда она читает сообщение, ее улыбка увядает.

— Что это?

— Что? — спрашиваю я, понятия не имея, о чем она говорит.

— Это от Барби, она просит тебя вернуться. Ей, кажется, не нравится, что вчера ночью она кое-чего лишилась.

Дерьмо!

— Кэт, клянусь, это не то, о чем ты думаешь. Я сделал это ради тебя.

Злясь, она отклоняет голову.

— Ради меня? Ты был с ней ради меня?

— Клянусь, я не был с ней. Я просто... Я просто хотел ради тебя вернуть ее. Услышал, что она была причастна к листовкам, и не знаю... Я просто сделал это.

— Что именно ты сделал, Камерон?

Мы все еще сидим в шкафу, ее ноги широко расставлены по сторонам от моих колен.

— Если ты дашь мне две секунды, чтобы объясниться, прежде чем сойдешь с ума, то я покажу тебе.

Я смотрю на свой мобильный и забираю его из ее руки.

— Обещай, что не придешь в ярость и не станешь снова ледяной королевой.

Она не отвечает, только кивает.

Я хватаю ее за подбородок и, на всякий случай, быстро целую ее в последний раз.

— Это, правда, выглядит плохо, но, клянусь, я всего лишь снял видео. Ничего не было, ладно?

— Камерон, показывай. Сейчас же.

— Ты еще не пообещала мне. Просто скажи это.

— Отлично, я обещаю.

Боже, надеюсь, она говорит правду и сможет с этим справиться.

Открываю мобильный, нажимаю на кнопку «Видео», а после на «Воспроизвести». Пока она смотрит, я наблюдаю только за ее лицом. И это были самые длинные три минуты в моей жизни.

— Не могу поверить, это ты снял?

— Оно твое. Делай с ним все, что хочешь.

Она отталкивается от моих коленей.

— Думаешь, я хочу этого?

— Не знаю. Я просто подумал, что если бы у тебя что-то было на нее, то она оставила бы тебя в покое.

— Я не хочу этого, Камерон. И, теперь... я не хочу тебя, — говорит она, ее лицо искажено от отвращения ко мне.

Я тяну ее обратно. Черт, а она сильная.

— Кэт, ты обещала.

— Это было до того, как я увидела полностью голую Стефани, танцующую для тебя. Это отвратительно.

— Извини. Я думал... черт, понятия не имею, о чем я думал. Знаю, ты злишься, но не делай этого. Мы же только начали ладить. Я не хочу, чтобы все закончилось.

— Камерон, все заканчивается. Я говорила тебе, что не смогу, если мне снова причинят боль, и ты так поступаешь... — говорит она, толкая телефон и меня подальше в шкаф.

Она стоит лицом ко мне, в ее глазах боль. Я чувствую себя дерьмом, потому что, на этот раз, я тот, кто причинил ей боль.

— Уходи. Сейчас же.

— Кэт, я не уйду.

— Нет, уйдешь.

— Тебе придется вынести меня, потому что я никуда не уйду. Если хочешь, чтобы я сдвинулся с места, то тебе придется заставить меня.

Не отвечая, она продолжает смотреть на меня.

— По крайней мере, я не уйду, пока ты не поговоришь со мной, — говорю я, выходя из шкафа, и прыгаю на ее кровать, закинув за голову руки.

— Если ты не уйдешь, то уйду я.

После чего она уходит, и я слышу, как за ней хлопнула дверь. Но мне все равно. В конце концов, ей придется вернуться, и я буду здесь, ждать ее. Она говорила, что ее папа уехал, и я хотел провести эту ночь с ней. Черт побери, я очень сильно этого хотел, так что стоит попробовать.

Кэт

В течение двух часов я ездила по округе, понятия не имея, где, черт возьми, находилась. Кружила вокруг Нейпервилля и думала о видео. Стоя на красном свете и обернув обе руки вокруг руля, разговариваю сама с собой. Понятия не имею, как я должна себя чувствовать, ведь у меня в голове столько мыслей. Позади я слышу гудки, что и вытягивает меня из раздумий. Нажимаю на педаль газа, трогаюсь вперед и заезжаю на пустую парковку, чтобы решить, что делать дальше.

Фактически, я снова позволила себе влюбиться. Почему-то я была уверена, что это не случится так скоро и определенно не в Нейпервилле. Проблема в том, что у меня к нему чувства, к тому же сильные. "Мне нужно выбросить его из головы", — повторяю я вслух сама себе. Но беда в том, что каждый раз, когда я вижу его лицо, мое сердце теряется в неизведанных мне местах. И я не могу больше притворяться, что у него нет такой власти надо мной.

Но это видео... Единственное, что я могу себе представить, — это как он смотрит на нее — голую и танцующую для него. Не могу даже вообразить, что парень может на такое пойти. Был ли он серьезен? Он, правда, сделал это ради меня? Думаю, я достаточно скоро об этом узнаю. Занятия в школе уже через день, и с тем, как он поступил, уверена, на него набросятся с первыми лучами солнца.

Я поняла, что прошли часы — достаточно времени, чтобы он понял, что произошло, и ушел.

Медленно заезжаю на подъездную дорожку. Выхожу из машины, направляюсь в дом и наливаю себе стакан сока. В моем распоряжении весь дом, но, прямо сейчас, мне нужна Джесс. Иду наверх и направляюсь в сторону своей комнаты, чтобы позвонить, когда вижу, что он все еще лежит на моей кровати.

— Камерон, что ты до сих пор здесь делаешь?

— Нам нужно поговорить.

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

Он встает и хватает меня за запястье.

— Кэт, знание, что я причинил тебе боль, убивает меня. Если бы я знал, что ты так отреагируешь, клянусь, я бы не пошел на это.

Когда я смотрю на него, то задерживаю дыхание, до смерти боясь того, что он делает со мной. Как покалывает мое тело, а затем слегка немеет, когда он касается меня.

— Камерон, пожалуйста, просто уйди. Умоляю.

Он только качает головой, тянет меня за руки и обвивает их вокруг своей талии.

— Нет, я не уйду от тебя. Не в этот раз.

Смотрю в его глаза и на мгновение теряюсь в них. Я не могу отступить. Вырываюсь и хожу по комнате, не в состоянии стоять на месте. Если остановлюсь, то он, скорее всего, снова притянет меня в свои объятия.

— Почему ты не можешь просто уйти? Любой другой парень бы так и сделал, — говорю я, удерживая дверь открытой.

— Я не любой другой парень и, кроме того, сначала мне нужно кое-что сказать. Если после этого ты все еще будешь хотеть, чтобы я ушел, то я уйду, — говорит он, не двигаясь с места ни на дюйм.

— Ладно, говори, что хочешь сказать и уходи, — говорю я, не уступая ему.

— Для начала, иди сюда.

Медленно я делаю шаг к нему, а он идет мне навстречу.

— Что?

— Кэт, я никогда никому не говорил этих слов, так что, пожалуйста, послушай, — он делает паузу, добирается до моей шеи и притягивает меня ближе. — Я влюбился в тебя.

О БОЖЕ!

Я не ожидала признания в любви. Когда он смотрит мне в глаза, я смотрю ему за спину. Ни один парень никогда не говорил мне этих слов, и такое впечатление, что сейчас мое сердце выскочит из груди. Лишившись дара речи, я не отвечаю.

— Думаю, самое время что-то ответить.

Я качаю головой, вырывая себя из транса.

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Как насчет того, что ты тоже меня любишь?

Тишина.

— Кэт, давай, я же первый это сказал, так что знаю, что ты чувствуешь. Бьюсь об заклад, раньше ты никогда не целовалась так, как со мной. Твой поцелуй сказал все, что мне нужно знать.

Что, черт возьми, мне делать? Если я скажу ему, что чувствую, то все будет кончено. Мой идеальный план перестанет иметь силу.

— Я жду, — говорит он, наши лица так близко, что можно почувствовать его губы и его дыхание. Его лоб прижимается к моему.

Я не отвечаю. Вместо этого обнимаю его за шею и целую так, как будто это наш последний поцелуй. Когда наши губы идеально синхронно двигаются, я делаю немыслимое: немного отклоняюсь и говорю:

— Думаю, я тоже тебя люблю.

Дерьмо, что я только что сказала? Я злюсь на него. Почему он так на меня влияет?

Он улыбается своей с ума сводящей улыбкой, которую я так люблю и которая предназначается мне и только мне. Поднимает меня на руки и несет к кровати. Я едва замечаю, как он кладет меня вниз, ведь наши языки все еще танцуют друг с другом. Не могу оторвать своих глаз от него или губ от него, если на то пошло. Я хочу его больше, чем хотела чего-либо в своей жизни. Хочу, чтобы он был моим первым. Я знала это с нашего первого поцелуя, и теперь мечта вот-вот станет реальностью. Но мне нужно остановиться, чтобы это не произошло прямо сейчас.

Отклоняюсь от него, а он смотрит мне в глаза и заправляет за ухо упавшую на лицо прядь волос.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Я хочу быть с тобой, но не могу. Пока не могу.

— Кэт, я не буду заставлять тебя делать то, к чему ты еще не готова. Ты же знаешь это, да?

Наклоняюсь и сажусь ему на грудь.

— Извини. Просто я никогда не делала этого.

Чтобы встретиться со мной глазами, он откидывает голову назад.

— Ты девственница?

Чувствую, как морщу лоб.

— Да, а это что, проблема?

Он хихикает.

— Нет, ты что, шутишь? Я не мог бы быть счастливее. Не хотел бы думать, что какой-то другой парень касался тебя так, как я. Хотя, даже не сомневаюсь, что я не хочу, чтобы кто-то думал о тебе так, как я.

— Я так понимаю, ты нет?

И снова тишина.

— Нет, — он делает паузу. — Было бы лучше, если бы я сказал, что если бы мы встретились два года назад, то тогда ты была бы для меня единственной. Но и сейчас ты для меня единственная.

Глядя в сторону, я строю недовольную гримасу.

— Наверное.

— Я правда так думаю. Посмотри на меня.

Он снова притягивает меня к себе.

— Я имел это в виду, когда сказал, что люблю тебя. Не забывай об этом.

В этот момент я знаю, что он имел в виду. Если бы он мог влюбиться в блондинистых пустышек, что были в его жизни до меня, то он бы влюбился. Но он любит меня, а я люблю его. Единственное, чего я боюсь, — это того, что у нас осталось не так много времени. Уже апрель, и через четыре месяца мы разъедемся в разных направлениях.

Мне нужно снова чувствовать его напротив меня, почувствовать его губы. Наши тела прижимаются друг к другу, и я чувствую, как он за низ тянет мою рубашку, поднимая к голове и выставляя напоказ мой черный бюстгальтер. Его руки блуждают по моей спине, направляясь к груди. В этот раз я не останавливаю его, и его глаза находят мои.

Он берет меня за подбородок.

— Ты уверена?

— Я остановлюсь, когда мне нужно будет, чтобы ты перестал. Ладно?

Он ничего не говорит, только притягивает меня обратно. Когда я забываюсь в нем, а его руки движутся по всему моему телу, то могу только надеяться, что в состоянии остановиться. Ведь я не лучше. Мои руки исследуют каждый доступный мне сантиметр, не позволяя ему знать, как это меня возбуждает. Его левая рука запутывается в моих волосах, а правая находит пуговицу на моих джинсах. Когда он начинает тянуть и дергать, пытаясь расстегнуть эту чертову штуку, я делаю глубокий вдох.

— Подожди. — Боже, спасибо за эту долбаную пуговицу. Если бы она, как всегда, не заела, то я, может, и позволила бы ему продолжить.

Он сразу же останавливается и протягивает руку к моему лицу, не отрывая своего рта от моего.

Я шепчу:

— Извини.

Его губы тянутся к моему уху, и он тихо шепчет:

— Ничего, просто будь со мной. Нам не нужно идти до конца.

Я сажусь.

— Не могу. Если мы продолжим, то я не смогу остановиться, и это случится, — отвечаю я шепотом.

Я слышу, как он делает глубокий вдох.

— Хорошо, все в порядке.

— Уверен? — спрашиваю я нервно.

— Несомненно, в нашем распоряжении все время в мире, — он притягивает меня обратно и опускает вниз мою рубашку.

— Но ты же знаешь, что у нас его нет, да? В нашем распоряжении не все время в мире, — отвечаю я.

Не веря моим словам, он качает головой.

— Кэт, о чем ты говоришь?

— О колледже. У нас осталось всего лишь четыре месяца.

— Мы разберемся с этим и не расстанемся, — говорит он успокаивающе.

— Все расстаются, когда идут в колледж. Это как золотое правило или что-то в этом роде.

— Мы не все, так что прекращай так сильно беспокоиться.

Нужно сменить тему, потому что прямо сейчас у меня такое чувство, будто я в любую минуту от волнения начну тяжело дышать.

— Хочешь есть?

— Тебя или еду? — дразнит он, толкая меня вниз.

— Еду.

— Что ты можешь предложить?

— Как насчет итальянской кухни и вечера кино?

Он встает и приводит себя в порядок. Могу сказать, что он немного расстроен тем, что я оставила его в подвешенном состоянии.

— Куда хочешь пойти?

— Давай спустимся к «Роузбад». Здесь у меня есть масса фильмов, так что есть из чего выбирать, — говорю я и беру его за руку.

Он останавливает меня, и его губы на несколько минут задерживаются на моих, после чего он снова говорит:

— Только при условии, что не будет никакой борьбы макаронами. По рукам? — подмигивает он.

Я пожимаю ему руку.

— Договорились.

Камерон

У меня снова такое впечатление, будто я не могу попросить о большем, так почему же я чувствую, что все это вроде как разрывает меня? Мои мысли снова и снова крутятся вокруг колледжа. Даже когда мы выходим из ресторана, заказав еду на вынос, я не могу перестать об этом думать. Четыре месяца. Знаю, мне нужно больше, чем четыре месяца с ней, а сегодня вечером даже больше, чем я когда-либо ожидал. Было почти невозможно остановиться, но у меня получилось.

Когда она так страстно меня целовала, я почти не мог дышать. У меня никогда не было такого поцелуя. В свое время я перецеловал много девушек, черт возьми, с некоторыми из них я зашел гораздо дальше, но Кэт влияла на меня так, как не мог никто другой. Из-за нее я полностью терял контроль, так что даже не знаю, смогут ли еда и фильм отвлечь нас от того, что только что произошло. Но я дал себе обещание, что сделаю все правильно. Хотя, когда мы идем из ресторана, моя рука покоится у нее на плече, и я не хочу ничего и никого, кроме нее.

Она спрашивает:

— О чем ты думаешь?

Я смотрю на нее сверху вниз.

— Правду?

— Конечно.

— О тебе и о том, что может произойти позже.

Она смеется над моим комментарием:

— Может, мы должны выбрать боевик.

— Хороший выбор, — говорю я, прекрасно понимая, что со мной сделает любой девчачий фильм.

Я вырываюсь из своих мыслей, когда слышу, как меня зовут:

— Камерон.

Это все, что я слышу, и тут же узнаю этот голос.

Поворачиваюсь, одной рукой все еще обнимая Кэт, а в другой держа полный пакет пасты.

— Мам, что ты здесь делаешь?

— Обедаю с другом. А ты что здесь делаешь? Я думала, ты с Максом, — говорит она, смотря на девушку, которую я обнимаю.

— И буду, только сначала пообедаю.

Она смотрит мимо меня и протягивает Кэт руку.

— Привет. Мне не верится, что мы встретились. Я мама Камерона, Лили.

Я смотрю вниз на Кэт, и она протягивает руку в ответ.

— Приятно познакомиться. Я Кэтрин.

Кэтрин? Думаю, я знал, что Кэт — это сокращение.

Моя мама кратко ее изучает.

— Не думаю, что видела тебя раньше.

— Нет, я... переехала сюда несколько месяцев назад из Саванны, — бормочет она.

Она, кажется, очень нервничает. Похоже, мне пора вмешаться.

— Мам, это Кэт... моя девушка, — говорю я, моя рука все еще покоится у нее на плече, и притягиваю ее ближе.

Я смотрю вниз на Кэт, чтобы получить представление о ее реакции. Она кажется более чем счастливой оттого, что я представил ее как свою девушку. Быстро оглядываюсь на маму — на ее лице отражается что-то еще. Вот я заявляю, что у меня есть девушка, чего я раньше никогда не говорил маме или кому-то еще, даже самому себе.

У меня было множество девушек, но никогда ни одну из тех цыпочек я не считал своей девушкой и не приводил домой. Но эта темноволосая кареглазая девушка из Саванны, по которой я сходил с ума, еще в январе поймала меня на свой крючок. Теперь, единственное, о чем я могу думать, — это о том, что моя жизнь, возможно, будет отличаться от той, какая она сегодня, потому что я не хочу отпускать ее.

Задумавшись и ожидая, как кто-то что-то скажет, я слышу слова мамы:

— Ну, Кэтрин, приятно с тобой познакомиться. — Две секунды спустя она говорит: — Камерон, могу я поговорить с тобой минутку... наедине?

Я стону, надеясь, что сейчас не будет чего-то типа лекции, потому что она может ее отложить. Снимаю руку с плеч своей девушки и протягиваю ей пакет с едой.

— Я на секунду.

Ничего не говоря, она кивает.

Мама мягко тянет меня за руку, отводя от человека, от которого я ненавижу уходить.

— Ладно, мам. В чем дело? — спрашиваю я. Ожидая, когда она заговорит, я засовываю руку в карман.

Она поднимает руку.

— Кам, прежде чем ты что-то скажешь, я просто хотела задать тебе один вопрос.

Я пожимаю плечами:

— Валяй.

— Ты правда думаешь, что связываться с ней — это самая лучшая идея? Я имею в виду, не за горами Колорадо, ты уедешь, — она делает паузу и тянет меня за подбородок, чтобы я смотрел на нее. — И я не уверена, что мне нравится, как ты на нее смотришь.

— О чем ты говоришь? Мам, у меня и раньше были девушки, ну, в некотором роде, и ты это знаешь. И, на самом деле, не твое дело, как я на нее смотрю. Если ты несчастна с тех пор, как тебя оставил папа, то это еще не значит, что и я должен быть несчастен, — говорю я, зная, что, скорее всего, нанес удар ниже пояса.

— Просто будь осторожен. — Еще одна пауза. — Камерон, я серьезно, — говорит она, не глядя непосредственно на меня. Я вижу, как она стирает что-то под очками. Отлично, я так больше не могу. Если я увижу слезы, то правда буду чувствовать себя дерьмом.

— Без проблем, — говорю я, начиная уходить. Но потом, вместо того, чтобы держать рот на замке, не думая, открываю его. И поворачиваюсь к ней. — Я обедаю с Кэт, а потом пойду к Максу... Меня не будет сегодня вечером дома. Останусь у Макса.

Она устало кивает.

Я не собираюсь к Максу. У меня нет намерений идти туда и оставить Кэт одну. Думаю, последний раз, когда я был на вечеринке с ночевкой, мне было двенадцать. Скорее всего, она знает, что я вру ей в лицо, хоть я и стал в этом профи. Не поймите меня неправильно, я люблю мою маму. Но с тех пор, как пять лет назад ее оставил папа, жизнь семьи Тейт стала другой.

Я могу уйти ни с чем, ничего не попросив, и в течение нескольких дней меня никто не будет доставать. Большинство детей воспользовались бы ситуацией, но на самом деле все, чего я хотел, — это быть с папой. И, когда он ушел, я ненавидел это чувство.

— Что это было?

— А, ничего. Она просто была по-матерински... Она думает, что ты милая, — лгу я. Я говорю это только потому, что последнее, что мне нужно, — это чтобы она убежала из-за глупого дерьма моей мамы.

— Ты правда собираешься к Максу? — спрашивает она, надувая эти безумно удивительные губы.

Я перекидываю руку через ее плечо, наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб, и говорю:

— Шутишь? Я не намерен сегодня выпускать тебя из своего поля зрения.

— Но... ты сказал своей маме...

Я перебиваю ее:

— Ее не убьет то, чего она не знает.

— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, так что, может, тебе стоит пойти к нему, — говорит она, освобождаясь от моей руки.

— Кэт, поверь мне... все хорошо.

— Обещаешь?

— На сто процентов.

Она улыбается мне в ответ и ныряет головой мне под руку. Дует ветер, и, клянусь, я все еще чувствую запах шоколада. И теперь я не могу думать о пасте или о моей маме, а только о том, как бы снова ее поцеловать.

***

— Что хочешь смотреть? У нас есть фильмы «Армагеддон», «Рокки» и миллион девчачьих киношек, — говорит она, когда наклоняется к выдвижному ящику и достает разные фильмы.

Я не отвечаю, потому что сейчас мой мозг (и я говорю не о том, что у меня в голове)сам себе на уме. Я не хочу смотреть кино или есть пасту. Единственное, чего я хочу, — это чувствовать, как ее руки обнимают меня, и затеряться в ее губах, потому что прямо сейчас, смотря на нее сзади, я могу легко его потерять.

Она поворачивается лицом ко мне.

— Какой из них?

Я качаю головой, пытаясь стереть ее обнаженный образ, что поселился у меня в мыслях.

— Все равно, выбирай ты.

— Предупреждаю тебя... если ты ничего не скажешь, то я выберу девчачий фильм.

— Отлично, все, что хочешь.

Это не отлично, но я не думаю, что мы будем слишком долго смотреть фильм, какой бы он ни был. Особенно из-за ее маленьких спортивных шортиков и облегающей футболки, в которые она переоделась.

Она смотрит на меня, сидящего на диване, и поднимает брови:

— Просто нажми «Воспроизвести». Пойду захвачу пасту и парочку содовых.

На секунду я подумал, что она могла видеть въевшийся в мою голову образ ее полуобнаженного тела. Но если бы она видела, то не притворялась бы. Естественно, я понятия не имею, почему она выглядит, будто полностью без одежды, но у меня есть предположение. Просто в моей голове она идеальна.

Она возвращается с подносом, на котором стоят две тарелки пасты и два стакана, наполненные содовой. Я не могу оторвать от нее глаз, они следуют за ней, пока она не садится очень близко ко мне. И я этому очень рад.

Она держит свою тарелку на коленях.

— Ты собираешься есть?

Пытаясь сменить фокус, я несколько раз мигаю.

— Да, — говорю я и беру тарелку с журнального столика.

Начинается фильм; она выбрала девчачий фильм, но мне все равно. Она смотрит телевизор, а я пытаюсь сосредоточиться на своей еде, а не на ее горячих вытянутых ножках. Эта девушка может свести меня с ума больше, чем кто-либо еще. Я имею в виду, у нее изумительные ноги. Вдруг я думаю, что не хочу, чтобы любой другой парень когда-нибудь смотрел на них или прикасался к ним, не считая меня.

Когда мы продолжаем смотреть фильм, что она выбрала, я бросаю взгляд в ее сторону, чтобы увидеть, смотрит ли она на меня. Но она не смотрит. Она все еще ест свои клецки и внимательно смотрит фильм. Поэтому я кладу свою руку на спинку дивана, слегка касаясь ее шеи.

— Что это значит?

Она растерянно смотрит на меня.

— Что значит? — спрашивает она и ставит тарелку на столик.

— Татуировка, — говорю я и перебрасываю ее волосы на другую сторону.

— Это о моей лучшей подруге, я сделала ее перед тем, как переехала. Ее зовут Джессика. Я так скучаю по ней, мы были очень связаны друг с другом, — говорит она, скручивая один палец вокруг другого. И быстро добавляет: — А что? Тебе не нравится?

— Нет, мне нравится, очень, — говорю я, целуя набитую у нее на шее татуировку. — Это чертовски сексуально.

Я продолжаю целовать ее шею, прокладывая дорожку ближе к ее губам. Она наклоняет голову и дает мне больше доступа. Между вдохами она спрашивает:

— А у тебя есть?

— Нет, — отвечаю я, когда мои губы снова находят ее.

Она больше ничего не говорит; наши губы так хорошо подходят друг к другу, и я помогаю своим языком раскрыть ее ротик. Чувствую, что она входит в мой рот так, как я в ее. С ее губ срывается стон. Как только я собираюсь развязать ленту на ее шортах, она отстраняется.

— Мне нужно почистить зубы.

Я слегка отклоняюсь.

— Сейчас?

— От меня воняет чесноком.

— Как и от меня. Кого это волнует? Давай вонять вместе. — Дерьмо, я только что сказал это? Но мне плевать. Подвигаюсь, кладу ее под себя и опираюсь руками возле ее головы.

— Я хочу тебя, — говорю ей я.

Тишина.

Она притягивает меня ближе, стягивает через голову мою рубашку и бросает ее на диван. Быстро изучает мою грудь, после чего снимает свою футболку. Я нависаю над ней, уставившись в черный кружевной лифчик, что в выгодном свете показывает ее достоинства.

— Ты прекрасна, — говорю я, наклоняясь вниз и стягивая с ее плеч лямки лифчика.

Мое сердце колотится, потому что я знаю, что сегодня ночью она моя, и она позволяет мне то, что никогда никому не позволяла.

Она останавливается.

— У тебя есть защита?

Дерьмо! Я сажусь, достаю с заднего кармана джинсов бумажник и вижу... ничего.

Я смотрю на нее.

— А у тебя?

— Нет, — отвечает она.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Я с самой красивой девушкой в мире (это мое личное мнение), и у меня нет презервативов.

— Я могу вернуться через десять минут, — говорю я, поднимаясь.

— Не уходи, мы можем сделать это в другой раз.

Пробегаюсь руками по волосам, пытаясь придумать, как мы можем сделать это сегодня вечером

Опускаюсь рядом с ней на колени и говорю:

— Я могу выйти.

— И рискнуть забеременеть в первый раз. Нет, спасибо.

Она права. Я знаю, что она права, но, стоя рядом с ней на коленях, пока она смотрит на меня в своем черном кружевном лифчике, я чувствую, что мое сердце колотится еще быстрее.

Снова ее чувствовать — это единственное, чего я хочу. Но я не могу. Потому что если попытаюсь, то проигнорирую все, что мы сказали друг другу раньше.

— Возможно, ты хочешь надеть свою футболку, а то... ну, я не думаю, что смогу с этим справиться.

Она притягивает меня обратно.

— Я тоже тебя хочу.

— Не говори так, если не подразумеваешь этого.

— Я подразумеваю именно это. Просто не сегодня. Мы можем сделать это в другой раз, обещаю, — говорит она, еще раз целуя меня в губы.

Вот так и закончилась наша ночь. Я смотрю, как она аккуратно надевает через голову футболку.

— Давай просто смотреть фильм, — говорит она, стягивая со спинки дивана одеяло.

Я ложусь позади нее, крепко обнимая ее за талию, и смотрю фильм.

Кэт

— Кэтрин Элизабет Харпер, вставай.

Я открываю глаза, мой отец стоит над диваном и смотрит мне за спину. О Боже. За мной все еще лежит Камерон, и он полуголый. Теперь он просыпается. Очевидно, мы заснули. Я даже не могу вспомнить, как это случилось. Камерон под одеялом слегка толкает меня локтем. Хуже того, его рубашка, смятая в комок, находится в руках у отца.

— Пап, все не так, как выглядит, обещаю. Мы уснули.

Он бросает рубашку Камерону.

— Надень это, сынок, и, думаю, тебе пора уходить, — говорит он гневно.

У меня проносится уйма мыслей, когда я слышу, как говорит Камерон:

— Простите, сэр, э-э... этого больше не повторится. Мы правда просто уснули.

Я смотрю, как Камерон быстро обходит меня и натягивает на его идеально точеное тело свою рубашку.

— Увидимся позже, хорошо? — говорит он, целуя меня в верхнюю часть лба.

Я киваю.

Отец кричит:

— Я так не думаю, сынок. Она достаточно долгое время будет наказана.

Я смотрю на него. Судя по выражению его глаз, он, очевидно, разочарован во мне.

— Ты серьезно? — спрашиваю я.

— Давай проверим. — Когда я встаю, он делает паузу. — Это происходит, когда меня нет дома?

Не знаю, где я нахожу силы, но чувствую, как слова выскакивают у меня из груди и вырываются изо рта:

— Давай честно. Ты обвиняешь меня, хотя провел с ней ночь. И каким образом это моя вина? Если бы ты бывал дома, то этого бы никогда не случилось.

Он поднимает руку, чтобы я перестала говорить, но сейчас я зла, так что продолжаю свою тираду.

— И еще одно: мне восемнадцать, так что ты не можешь меня наказать. Я взрослая и если хочу, чтобы кто-то составил мне компанию, пока ты, скорее всего, занят тем, чем, как думаешь, занята я, то так и будет.

Он сверлит меня взглядом.

— Иди в свою комнату. Если ты когда-нибудь снова будешь со мной так разговаривать, Кэтрин... то будешь наказана, пока не уедешь в колледж.

Я быстро поднимаюсь по лестнице, хватаю свою сумочку и сбегаю вниз.

— Я ухожу, — выкрикиваю я ему в лицо.

— Черта с два, — кричит он в ответ.

— Если так будет и дальше, то я перееду жить к тете Рэйчел.

— Будь серьезна. За все время, что мы здесь, вы лишь раз виделись. Она не позволит этого, как и я.

— Тогда перестань быть таким. Я же сказала, между мной и Камероном ничего не было. Почему ты не можешь поверить мне?

Я вижу, как он пытается успокоиться, вдыхая и выдыхая.

— Кэт, присядь. Давай поговорим об этом? — говорит он, указывая мне на диван.

— Хорошо.

— Кэт, это все в новинку для меня, так что ты должна понять... я не пользуюсь этим.

— Я понимаю, как это выглядит, но ты все время проводишь с Ребеккой. А я ВСЕ время одна.

— Мне очень жаль, Кэт.

По некоторым причинам мне хочется копать глубже и продолжать задавать вопросы.

— Когда ты начал с ней видеться?

Он опускает взгляд, не в состоянии смотреть мне в глаза, когда отвечает:

— Я познакомился с ней некоторое время назад во время деловой поездки.

— Когда ты все еще был женат на маме? — я продолжаю настаивать.

— Да, когда я ее встретил, мы были женаты, но тогда между нами ничего не было.

— Поэтому ушла мама?

— Нет. На самом деле, последние два года мы с твоей мамой не были вместе.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я не хотел возвращаться к тому времени, когда она ушла, но, думаю, пора, — он останавливается и смотрит мне в глаза. — Кэт... последние несколько лет у твоей мамы были некоторые проблемы, и с нами она никогда не смогла бы быть по-настоящему счастливой. Это не твоя вина и не моя. Она не может это контролировать.

— О каких проблемах ты говоришь?

— Она была больна. Когда ушла, она проверилась в клинике. Я знаю это только потому, что они мне позвонили, не она. — Он отводит от меня взгляд и добавляет: — У нее биполярное аффективное расстройство.

— Что это такое?

— Давай просто скажем, что это более тяжелая форма депрессии, и оставим все как есть.

— Где она сейчас?

— Я не знаю. Она не оставила адреса, когда проверялась.

— Откуда ты все это знаешь? И почему не рассказал мне раньше? — кричу я.

— Я нанял человека следить за ней.

Чувствую, как подступают слезы, и вытираю их, когда они начинают падать с моего лица. Папа наклоняется и обнимает меня.

— Кстати, а ты неплохо меняешь тему, — дразнит он.

— Я не...

Он прерывает меня:

— Да, так и есть, — смеясь, говорит он. — У тебя всегда это отлично получалось.

— Пожалуйста, давай вернемся к разговору. Я наказана?

Он вздыхает.

— Нет, не в этот раз, Кэт. Но тебе стоит быть с ним осторожной. — Я не могу не заметить, как он выделяет слово «тебе».

— Пап, все девушки должны быть осторожны с парнями. Это не менялось на протяжении, наверное, ста миллионов лет.

Он поднимает брови и слегка кивает:

— Верно.

— Что насчет Ребекки? — спрашиваю я, даже не знаю зачем.

— Тебе будет лучше, если я не буду проводить ночи у нее, а приводить ее к нам?

— Боже, нет. Ты можешь оставаться у нее, — говорю я с отвращением.

— Только если ты пообещаешь, что когда я буду уходить, у нас в доме не будет никаких парней.

— Договорились. Давай пожмем руки, — говорю я, протягивая правую руку.

Он берет ее и целует.

— Договорились.

Я возвращаюсь в свою комнату, понимая, что мы пришли к некоему взаимопониманию. Я не была наказана, а он и дальше будет видеться с Ребеккой. Включаю компьютер и набираю слова, что он сказал мне: «биполярное аффективное расстройство». И читаю следующее:

Биполярное аффективное расстройство — сложное заболевание. У него есть несколько различных видов и много разных симптомов. Первичные симптомы расстройства — это разительные и непредсказуемые перепады настроения. Также различают и тяжесть биполярного расстройства: от легкой формы до тяжелой.

Я понятия не имела. Я имею в виду, что могу припомнить, как она несколько раз теряла контроль, но на то были причины, и я всегда списывала ее срывы на женское дерьмо. Знает Бог, в это время месяца я могу быть немного вспыльчивой. Но я никогда не знала, что она была так подавлена и несчастна. Как я могла не замечать этого?

Единственное, за что я была благодарна после всего, что сегодня случилось, — это за то, что все в некотором роде закончилось. Я всегда думала, что это я что-то делала не то и выводила ее из себя, или папа, но теперь я знала причины. Она жива, живет неизвестно где, у нее депрессия, и ни в чем из этого я не виновата. Мне не стоит, но чувствую себя лучше.

Тянусь за сумочкой, достаю телефон и звоню человеку, в котором в данный момент нуждаюсь больше всего.

— Уже четвертое июля?

— Почти. Осталось всего лишь несколько месяцев. Что случилось?

— Все, — говорю я.

— Вываливай, — говорит она.

Смотрю, как грызу свои ногти.

— С чего начать? — я делаю паузу. — Давай посмотрим, прошлой ночью я почти потеряла девственность. Сегодня утром отец застукал нас, когда мы все еще были на диване. Он по-прежнему видится с Ребеккой, и, кстати, у моей мамы биполярное аффективное расстройство, — говорю я ей, вываливая все на одном глубоком вдохе.

Тишина.

— Святое дерьмо, Кэт. Давай вернемся к части о девственности... это был Камерон?

— Конечно, это был Камерон, — говорю я в ответ.

— Что случилось?

— У нас не было презервативов.

— Ну, это отстойно. А что произошло, когда вас застукал твой папа?

— Сначала он рассердился, хотя я не могу его за это винить. Мы уснули на диване, когда смотрели фильм, Камерон был все еще полуголым, а потом я пригрозила, что буду жить со своей тетей.

— Ты бы это сделала?

— Что именно? Занялась сексом или переехала?

— И то, и то.

— Только первое. Я хотела напугать его, чтобы он думал, что я бы переехала.

— И это сработало?

— Да. После чего он успокоился и рассказал мне о маме и Ребекке.

— Я соболезную, что это случилось с твоей мамой.

— Все хорошо. Теперь я себя довольно неплохо чувствую. Я имею в виду, что безумно по ней скучаю, но, по крайней мере, она уехала не из-за меня.

— Верно, но я все еще соболезную.

— Спасибо.

— Не могу дождаться, когда увижу тебя и познакомлюсь с твоим привлекательным парнем.

— Он тебе понравится, он, в самом деле, удивительный.

Слышу, как на заднем плане кричит ее мама.

— Мне пора, но позвони мне, когда потеряешь свою большую «Д».

— Мне нужно будет позвонить тебе, пока он все еще будет лежать рядом или на следующий день? — дразню я.

Она так смеется, что у меня складывается ощущение, будто она рядом.

— Пока, Кэт, и повеселись.

А через секунду я слышу гудок.

Возвращаюсь к монитору компьютера и просматриваю различные статьи, когда начинает звонить мой мобильный.

— Эй.

— Итак, на сколько ты наказана? — спрашивает Камерон.

— Ни на сколько, но это длинная история. Хочешь встретиться в парке под деревом? — спрашиваю я, потому что умираю, как хочу снова его увидеть.

Он колеблется:

— Не могу. Мама пришла в ярость, когда я вернулся сегодня утром. Вчера вечером она звонила Максу и выяснила, что я не оставался у него.

— Это Макс ей сказал?

— Нет, его мама.

— Ну, и на сколько ты наказан?

— До конца выходных, она была зла.

Я тяжело вздыхаю. Единственное, чего я хочу, — это почувствовать его губы, целующие меня, но сегодня этому не бывать.

— Ладно. Увидимся в понедельник в школе, — заверяю его я.

— Так, мы не держим все в секрете, да?

— Только если ты хочешь.

— Ни в коем случае. Еще до первого урока вся школа не сможет смотреть на меня рядом с тобой. Кстати, мне все равно, но я отправил тебе то видео, прежде чем удалить его. На всякий случай.

— Э-э, зачем?

— У меня такое чувство, что оно тебе еще понадобится, — бормочет он в трубку.

— Ты шутишь? — спрашиваю я.

— Нет. Мне сказал Макс, что вчера вечером она проезжала мимо и видела мою машину, припаркованную вниз по улице.

— Отлично, еще один повод поволноваться, — говорю я. — Мне жаль, что ты наказан.

— Мне тоже, потому что прямо сейчас все, чего я хочу, — это увидеть тебя, — он замолкает и делает короткую паузу. — Я просто немного обалдел, что мама сошла с ума, обычно я такого избегаю.

— Не думаю, что я ей нравлюсь, — говорю я, ожидая, что он станет это отрицать.

— Ей не нравится сама мысль о тебе, но на самом деле ты здесь ни при чем.

Что? Подождите минутку, ей не нравится мысль обо мне, хотя мы виделись всего-то две секунды?

— Что это должно означать?

— Раз ты готова к этому... она беспокоится, что ты забеременеешь, и моя учеба в колледже полетит к чертям.

Я не отвечаю. Вместо этого, после последнего комментария мой подбородок падает на пол.

— Кэт, ты там?

— Да, просто появилось еще кое-что, что стоит добавить в мой список переживаний.

Он смеется:

— Не переживай, в следующий раз, когда пойду в магазин, я куплю по одному на каждый день.

— Что купишь на каждый день?

Он снова смеется в трубку.

— Хватит надо мной смеяться, — смущенно шепчу я.

— Извини, я не хотел над тобой смеяться. Я говорю о защите на следующий раз.

Я решаюсь подразнить его:

— У тебя слишком большое эго, если ты думаешь, что я буду каждый день заниматься с тобой сексом.

Он не остается в долгу:

— А как насчет небольшого секса по телефону, прежде чем я сойду с ума, думая о тебе?

— Этому не бывать.

— Я же просто дразнюсь. Слушай, мне нужно помочь маме в ее драгоценном саду.

— Позвони мне, перед тем как ляжешь спать.

— Это может быть опасно, ты же знаешь, да?

— Я рискну. Пока, Камерон.

— Увидимся.

Секс по телефону. Надеюсь, парень пошутил. Просто это так отвратительно звучит. Когда мы, наконец, сделаем это, я хочу, чтобы он был передо мной и сверху, без каких бы то ни было изощренностей.

Камерон

В понедельник я подъезжаю к парковке и вижу следующее: во-первых, я замечаю зажимающихся на парковочном месте Макса и Элли. Во-вторых, у своей машины ходит взад и вперед Стефани. Я проезжаю так далеко, как это только возможно, но когда останавливаюсь, то вижу, что она идет ко мне.

Мало того, что не хочу ее видеть, так я еще и чертовски уверен, что не хочу с ней разговаривать. Прежде чем выйти из машины, открываю свой мобильный и набираю номер.

— Красавица, ты где?

После моего замечания, она, кажется, делает вдох, а потом отвечает:

— Все еще иду. Буду через пять минут.

— Почему ты пешком? Где твоя машина? — спрашиваю я, когда подходит Стефани.

— Когда на улице хорошая погода, мне нравится ходить пешком.

— Ладно, сумасшедшая девушка, но я подвезу тебя домой. Встретимся у твоего шкафчика.

— Зачем? Хочешь взять меня там, на глазах у всех? — дразнит она.

По крайней мере, я думаю, что она дразнит. Она все время меня поражает, когда делает что-то такое, как сейчас. Я бы никогда не попросил ее говорить немного неприлично, но мне это нравится. И мне тут же приходит в голову, как она выглядела без рубашки. Мое тело начинает реагировать, но я тут же мысленно одергиваю себя, чтобы не принять ее приглашение.

Я стону:

— Не искушай меня, — дразнюсь в ответ.

Когда веду с моей девушкой любовную игру, то даже не осознаю, что Стефани стоит прямо возле меня. Чувствую, как меня дергают за руку, но продолжаю идти. Единственное, чего я хочу прямо сейчас, — это еще больше подразнить Кэт.

Она кричит:

— Кам, пожалуйста, подожди. Мне нужно с тобой поговорить.

Я останавливаюсь как вкопанный, отнимаю от уха мобильный и поворачиваюсь в ее сторону.

— Мне не интересно, что бы ты ни хотела сказать.

Через одну короткую секунду я чувствую себя ослом. И знаете что? Мне плевать. Я возвращаю телефон к уху.

— Увидимся через минуту, Кэт.

— Это была та, о ком я думаю? — спрашивает она.

— Да. Не беспокойся об этом.

Через телефон я слышу ее вздох:

— Увидимся через минуту.

А потом щелчок.

Я вижу ее, как только поворачиваю в левый коридор. Она вся в черном, исключением является только немного красного кружева, выглядывающего из-под ее рубашки. И я тут же понимаю, что определенно хочу увидеть этот лифчик.

Не могу удержаться от улыбки, когда она видит, что я направляюсь прямо к ней. Хватаю ее за петельку ее черных джинсов и притягиваю к себе так близко, что между нами совсем нет места. И единственное, о чем я могу думать, — это о том, что ее красный кружевной лифчик выглядывает у нее на плече.

Мои глаза цепляются за ее. Когда я смотрю в эти большие карие глаза, то будто впадаю в транс. Не в состоянии больше сдерживаться, я наклоняюсь.

— Что ты сделала? — спрашиваю я, когда она прямо мне в лицо надувает пузырь, чтобы предотвратить поцелуй.

— Никаких поцелуев в коридорах, помнишь? И это школьные правила, не мои.

Я наклоняюсь еще ближе, чтобы мы прижались друг к другу лбами.

— Пожа-а-алуйста, никто их не придерживается. Так что поцелуй меня.

Она осматривается.

— Люди смотрят.

— Кого это волнует?

Я чертовски уверен, что не меня. И мне плевать, если из-за того, что я ее поцелую, меня до конца года будут оставлять после уроков.

Когда она наклоняется ближе, и наши губы почти соприкасаются, я думаю о том, что она обычно на вкус как корица, и с нетерпением жду, чтобы попробовать ее снова. Но что она делает? Берет меня за подбородок, отворачивает мое лицо от своего и целует меня в щеку.

— Ты называешь это поцелуем?