Глава 4

— Не двигайся! — велела Серена. Карандаш в ее руке провел на бумаге плавную линию, обозначившую контур его мускулистого бедра.

— Как у меня может что-либо получиться, если ты постоянно дергаешься?

— Мне холодно, — пожаловался Гидеон. Он лениво потянулся, отчего заиграли мускулы на его теле, а затем вновь принял позу, которой требовала от него Серена. — Ты ведь не можешь требовать от мужчины, чтобы он позировал тебе голышом и при этом не покрывался гусиной кожей, правда, дорогая?

— Гусиная кожа в такую жару? Хм! Да сейчас не меньше двадцати пяти градусов, — без тени жалости ответствовала она, думая о том, что водопад на заднем плане придется весьма кстати и добавит рисунку эдакой экспрессии. — Если бы ты не был таким загорелым, я бы, наверное, беспокоилась о том, как бы ты не обгорел на солнце.

Гидеон подумал и сказал:

— В таком случае я, вероятно, слишком застенчив, чтобы позировать обнаженным. — Серена насмешливо фыркнула, а Гидеон с наигранным возмущением продолжал: — Сначала ты надругалась над моим прекрасным телом, а теперь используешь мою неописуемую красоту в качестве натуры для того, чтобы создавать похабные картинки.

— Что ты понимаешь! — притворно возмутилась Серена. — Это тебе не порнография, а высокое искусство! — Оторвав взгляд от бумаги, она увидела в его глазах лукавый огонек. — А теперь, если тебе больше не на что пожаловаться, сделай милость и полежи спокойно. Ты сам заставил меня взяться за карандаш и сам требовал от меня написать как можно больше картин, чтобы тебе было из чего выбирать. А для этого мне нужен натурщик, логично? — С тяжелым вздохом она добавила: — Ты, конечно, не бог весть что, но, на худой конец, сгодишься.

— Да уж, придется тебе смириться с тем, что есть, — угрожающе ощетинился Гидеон. — Потому что, если ты решишь попробовать в качестве обнаженной натуры какого-нибудь другого мужика, можешь сразу забыть о живописи — раз и навсегда.

— Ты меня не за ту принимаешь. Я художник, а не вуайерист, — сердито парировала Серена. — Да будешь ты лежать смирно или нет?! — прикрикнула она. — Я почти закончила. Потерпи еще десять минут.

— Постараюсь, если, конечно, не найду более уважительный предлог для того, чтобы помешать тебе рисовать.

Серена не смогла сдержать улыбки. Желанию, дремавшему в ней, требовалось совсем чуть-чуть, чтобы пробудиться, и Гидеон как никто умел распалить ее так, что все заграждения, которые она воздвигала, начинали таять подобно воску. Ей сразу захотелось закончить рисунок как можно скорее

В течение нескольких следующих минут Гидеон молчал и не шевелился, и карандаш Серены быстро летал по бумаге.

Даже удивительно, насколько близки они стали друг другу за столь непродолжительное время. Рядом с Гидеоном Серена чувствовала себя совершенно свободно и непринужденно. Возможно, Гидеон и впрямь был прав, говоря, что они предназначены друг для друга, а их якобы случайная встреча, произошедшая десять лет назад, была действительно запланирована в какой-то небесной канцелярии.

Как прекрасно, когда твой любимый одновременно является и твоим другом, рассеянно думала она. Страсть, охватившая их своим жарким пламенем, не сумела спалить уютно мерцавшие угольки товарищества и взаимопонимания. Хотя, охваченные непреодолимой физической тягой, они проводили большую часть времени, изучая тела друг друга, каждому из них хватало времени и для того, чтобы заглянуть в душу и мысли другого.

— Послушай, Серена!

— Что? — откликнулась она, не отрывая глаз от альбома.

— Появилась новая причина, по которой я не могу больше позировать.

— Я не сомневалась в том, что это случится, — вздохнула она. — Что теперь?

— Во мне кое-что… изменилось.

Она бросила на него взгляд, задержалась на его восставшей плоти.

— Действительно, — невозмутимо констатировала она. — Что ж, эта деталь придаст рисунку дополнительный колорит. Очень мило с твоей стороны. Но ты, я надеюсь, понимаешь: для того, чтобы запечатлеть эту мужскую мощь, мне понадобится дополнительное время.

— Даю тебе одну — только одну! — минуту. И ни секундой больше! — Гидеон уже поднимался с земли — Я и так уже натерпелся от тебя, распутница! Сначала ты меня используешь, а потом принимаешься оскорблять.

Оказавшись за ее спиной, он повалил Серену на траву, перевернул ее на спину и оседлал. Затем без малейших усилий он завел ее руки за голову и уставился на нее, скорчив гримасу театрального злодея.

— Коварная бестия! Тебе ничего не стоит опутать своими чарами беззащитного юношу.

Серена фыркнула. Ей стоило больших трудов не расхохотаться. Было ясно, что с рисованием на сегодня покончено.

— Хорошо, — вздохнула она, — натурщик на сегодня свободен.

— Вот спасибо! — с нескрываемой иронией откликнулся он. — Что ж, я знаю, как распорядиться обретенной свободой.

Сделав резкое движение, Гидеон спрыгнул с нее, и в следующий миг Серена почувствовала, что поднимается в воздух, поддерживаемая его сильными руками. Она судорожно вцепилась в его плечи.

— Что ты делаешь?

— Мы идем купаться. — Гидеон в несколько прыжков преодолел те метры, что отделяли их от берега озера — Коль скоро мне предстоит в очередной раз продемонстрировать свою неутомимость, я должен немного остыть.

— Послушай, ты-то голый, но ведь я одетая! — завопила она, цепляясь за него.

— Подумаешь! Какие-то шорты и рубашка! На солнце они высохнут за пару минут.

Не успела Серена возразить, как он уже вошел в холодную воду.

— Гидеон!

— Через секунду ты привыкнешь, и она покажется тебе горячей, как кипяток, — успокоил он Серену и, не выпуская ее из рук, широкими шагами пошел по направлению к водопаду. — Расслабься и предоставь все мне.

Выбора у нее не оставалось, и, подчинившись его воле, Серена покорно обвила шею Гидеона руками и расслабилась. Вскоре на них стали падать брызги водопада, и Серена убедилась в том, что Гидеон был прав: вода уже не казалась такой холодной, как поначалу.

Здесь было неглубоко. Вода доходила Гидеону до плеч. Он спустил Серену с рук и придерживал ее за талию, чтобы ее голова находилась вровень с его. Волосы Гидеона потемнели от брызг и облепили голову наподобие шлема.

Серена нежно провела кончиками мокрых пальцев по линии его скулы.

— Никак не могу поймать эту линию.—Пальцы Серены пробежались по его щеке. — А эти ямочки просто убийственны!

— Прошу прощения, — проговорил он, — но это не «ямочки», а смешинки. Это у Ширли Темпл ямочки, а у меня смешинки.

Серена тесно прижалась к нему под водой.

— По-моему, я наступила на больную мозоль. Не обижайся, я нахожу их совершенно неотразимыми. — Она приблизилась к нему и пощекотала его щеку языком — Милые ямочки Гидеона!

— Не милые, а отвратительные, — пробурчал он. — Слушай, детка, ты постоянно увеличиваешь счет, по которому тебе придется платить. — Его рука вынырнула из-под воды и принялась расстегивать пуговицы на рубашке Серены. — Ты хоть знаешь определение слова «ямочка»?

— Наверное, нет.

— А я знаю. — Он стянул с нее рубашку и бросил ее на валун, торчавший из воды. — Оно отпечаталось в моей памяти. Я нашел его в словаре, еще будучи мальчишкой — после того, как в кровь разбил нос парню. Он был настолько глуп, что посмел дразнить меня, обзывая Ямочкой — Теперь пальцы Гидеона расстегивали ее шорты. — «Ямочка — естественное углубление на теле. Обычно — хотя и необязательно — неглубокое».

— Это чепуха! — выдохнула она. Ее обнажившиеся соски оказались прижаты к его мускулистой широкой груди, и он ощущал, как они твердеют и напрягаются.

— А я-то думал, что ты будешь восхищена моими глубокими познаниями, — проговорил Гидеон, стаскивая с нее шорты. — К тому же это вовсе не чепуха. Это весьма важно, поскольку у каждого из людей есть свои ямочки.

Шорты медленно опустились на дно водоема, и Серена отпихнула их ногой в сторону. Наверное, следовало позаботиться о том, чтобы их не унесло течением, но в данный момент ей было не до того.

— Некоторые ямочки расположены в наиболее деликатных местах, — продолжал Гидеон. Они стояли, прижавшись друг к другу, и Серена таяла, как мягкий воск в кипятке. Рука мужчины нежно ласкала ее ягодицы. — Вот здесь, например.

— Никогда не замечала.

— А я заметил, — прошептал Гидеон. — Я заметил все, что у тебя есть — Он поцеловал ее, и этот поцелуй показался ей легким, как прикосновение крыльев бабочки. — Если бы ты только видела себя со стороны. Ты так красиво смотришься под водопадом! Ты вся покрыта брызгами, словно бриллиантами.

— До чего романтично! — произнесла она, с трудом выговаривая слова. — Жаль, что я не могу постоянно носить эти украшения!

— Рядом с тобой я всегда подпадаю под влияние романтики — Он уже не шутил. — Ради тебя мне хочется сражаться с ветряными мельницами и побеждать драконов. Я хотел бы написать в твою честь балладу — такую, какие сочиняли древние трубадуры, и распевать ее под твоими окнами. — Гидеон нежно провел ладонями по ее потемневшим от воды волосам. — Помнишь, я говорил с наших взаимных обязательствах?

О боже, только не сейчас! Только не снова!

— Это ужасно важно, Серена. И будь я проклят, если тебе удастся улизнуть от этого разговора!

В эти чудесные мгновения она была не способна думать ни о чем, кроме него. Последние три дня были самыми счастливыми в ее жизни, так зачем Гидеон хочет испортить их, снова заводя разговор о серьезных вещах!

— Я и не увиливаю, — ответила она, прижимаясь к нему еще крепче и принимаясь тереться о его грудь сосками. — Я вся в твоей воле. И жду не дождусь, когда ты расскажешь мне что-нибудь еще о моих ямочках.

На лицо Гидеона набежала тень, и она успела заметить, как в глубине его глаз промелькнуло разочарование. Затем все стало как прежде, и в его взгляде вновь заиграл лукавый огонек.

— Ах да, ямочки! Я как раз собирался исследовать одну из них. — Он немного изменил положение, приподнял Серену за ягодицы и усадил ее на себя. Она обвила ногами его талию. — Исследовать самым тщательным образом.

Ее смех мгновенно оборвался, и она резко втянула в себя воздух. Ногти ее впились во влажную кожу на его плечах, и Гидеон принялся на деле демонстрировать серьезность своих намерений.

Серена закрыла глаза и стала двигаться в постоянно убыстряющемся темпе. Ей казалось, что мир вокруг нее вот-вот взорвется. Ее сердце пустилось вскачь — наперегонки с сердцебиением Гидеона, которое она ощущала так же явственно, как свое. Он теперь действовал с некоторой грубостью, которой она не замечала раньше. Грубость? Но ведь до этого, предаваясь с ней любовным утехам, он никогда не проявлял ничего, кроме нежности и трогательной заботы о том, чтобы ей было хорошо! Но сейчас в том, как он ее любил, появилось нечто новое — необузданное, даже яростное.

Нет, должно быть, ей это только показалось. Потому что, когда они достигли и миновали ту точку, за которой наступает высший пик наслаждения, его руки держали ее так же нежно и заботливо, как и всегда прежде. Да и голос его был точно таким же, как раньше, когда он спросил:

— Ну как тебе наше исследование?

Звонкий смех Серены утонул в непрекращающемся грохоте водопада.


И все же в поведении Гидеона и впрямь появилось что-то новое. Он казался рассеянным и смотрел вокруг себя отсутствующим взглядом — даже тогда, когда взял с валуна ее рубашку и, несколько раз нырнув, достал со дна озера ее шорты. Гидеон оставался таким в течение всего времени, пока они плыли обратно к берегу, одевались, собирали рисовальные принадлежности Серены, а затем — всю дорогу к дому.

За то время, пока они находились в воде, небо сменило свой цвет с лазурно-синего на свинцовый, и, поглядев вверх, Серена невольно поежилась.

— Нам крупно повезет, если мы успеем добраться до дома, прежде чем снова промокнем до костей.

— Что? — спросил он, и, проследив за ее взглядом, тоже поднял глаза к небу, на котором уже собирались грозовые облака. — Да, похоже, будет дождь. Давай поторапливаться.

С этими словами Гидеон взял ее за руку, и они ускорили шаг, а вскоре и вовсе побежали.

К тому времени, когда они добрались до дома, гроза все же разразилась, и последние метры, остававшиеся до крыльца, они проделали под струями проливного дождя.

— Тебе следует принять горячий душ и переодеться в сухое, — проговорил Гидеон, как только за их спинами захлопнулась входная дверь, и. направился в сторону кухни. — А я пока сварю кофе и поставлю на огонь пару стейков.

Недоуменно морща лоб, Серена стояла в холле и провожала Гидеона взглядом. Какая муха его укусила? Разве не логично было бы ожидать, что они вместе примут душ, а затем станут в четыре руки хозяйничать на кухне!

— Ты тоже промок до нитки, — крикнула она ему в спину.

— Со мной все в порядке, — бросил он, не оборачиваясь. — Отправляйся наверх.

Серена попыталась убедить себя в том, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Ну и что? Может, Гидеону просто надоело делать все вместе с ней? Он привык к независимости, и вполне логично предположить, что постоянное присутствие рядом с ним другого человека стало раздражать его. Но Серена все же не могла избавиться от смутного беспокойства. Хотя бы потому, что теперь, не ощущая его рядом с собой хотя бы секунду, она начинала чувствовать себя одинокой. И поэтому сейчас она вдруг почувствовала себя несчастной.

Подавив тяжкий вздох, Серена направилась к лестнице и принялась взбираться на второй этаж.

Пытаясь хоть как-то избавиться от этого чувства, она уделила время больше обычного своей внешности. Приняв душ, она вместо повседневной одежды нарядилась в розовое с золотой отделкой платье в восточном стиле и уложила волосы на затылке, оставив две пряди свободно свисать вдоль лица. Немного пудры, чуть-чуть туши на ресницы, легкое прикосновение блеска к губам — и она была готова сразиться с Гидеоном.

Серена скорчила гримасу собственному отражению. Сразиться с Гидеоном? С какой стати это слово пришло ей на ум? Оно скорее уместно, когда думаешь о враге, а не о любовнике Да, ее воображение действительно что-то разыгралось.

Когда несколькими минутами позже Серена появилась на кухне, она уже отдавала себе отчет в том, что ее вычурный наряд — совершенно не к месту Гидеон окинул ее равнодушным взглядом и, засовывая в духовку французский хлеб, завернутый в фольгу, сообщил:

— Стейки почти готовы. Тебе осталось приготовить салат, а я вернусь через десять минут.

И с этими словами он вышел из кухни.

Серена, хмурясь, открыла дверцу холодильника и принялась вынимать оттуда овощи, чтобы приготовить салат Гидеон обратил на нее не больше внимания, чем на табуретку. Наверное, она уже наскучила ему Что ж, в ее распоряжении целый вечер, в течение которого она может попробовать сломать стену его равнодушия.

Серена посмотрела в окно, расположенное прямо над кухонной мойкой. По стеклу барабанили струи дождя, а в отдалении рокотал гром, возвещая, что очень скоро гроза доберется и сюда На улице почти совсем стемнело, и она с трудом различала за окном силуэты деревьев и кустарник, который злобно трепали порывы ветра Все словно сговорились! Вот и гроза — как нарочно нагрянула именно сейчас, чтобы омрачить три солнечных дня, наполненных покоем и радостью Серена почувствовала себя еще более несчастной. Во всем этом ей виделось нечто мистическое.

Гидеон задержался дольше чем на десять минут. Он появился в песочного цвета брюках, которые подчеркивали стройные линии его бедер, и кремовой рубашке с закатанными по локоть рукавами Влажные волосы были расчесаны с несвойственным для него тщанием Прямо как у маленького послушного мальчика, отметила про себя Серена, ощутив внезапный прилив нежности Однако когда он уселся за стол напротив нее и молча принялся за еду, она с тревогой заметила, что в угрюмом выражении его лица не было ничего детского — лишь серьезность и сосредоточенность зрелого мужчины.

Наконец с едой было покончено Они пили кофе, когда Гидеон вдруг откинулся на стуле, мрачно посмотрел на Серену и произнес:

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Она чуть не выронила чашку Нахлынувшая на нее в первый момент радость тут же сменилась сомнением, которое, в свою очередь, уступило место полной растерянности.

— Ты шутишь?

— Я не шучу, — проговорил Гидеон. Губы его сложились в тонкую полоску. — Или ты полагаешь, что эта маленькая идиллия будет продолжаться вечно? Пора нам выбраться из розовых зарослей и поговорить о наших взаимных обязательствах.

— Замуж… — с трудом выдавила из себя Серена. Для нее предложение Гидеона явилось полной неожиданностью.

— Похоже, эта мысль тебе не очень-то по душе? Почему же? Это ведь так естественно в отношениях между мужчиной и женщиной! — С трудом сдерживаясь, он отодвинул в сторону блюдце с кофейной чашкой. — Должен сообщить тебе, что, хотя мы живем в эпоху свободы личности, люди, которые нужны друг другу, время от времени все еще вступают в брак. — Помолчав, он добавил: — А я тебе нужен, Серена.

— Конечно, нужен, — не колеблясь, ответила она. Разве можно не любить Гидеона! Он олицетворял собой солнечный свет и страсть, спокойную силу и добрый смех. — Но мне кажется, перед тем, как принимать столь важное решение, не мешает немного подождать. Мы знаем друг друга едва больше недели. Так, может, нам стоит вернуться к этому разговору чуть позже? — спросила она, неуверенно улыбнувшись.

— Нет, Серена, я хочу, чтобы мы поговорили об этом именно сейчас.

— А я не хочу. — Она отодвинула стул и поднялась. — Я не вижу логики в твоем поведении.

И мне непонятны причины, которые могли бы помешать нам жить так, как мы жили до сегодняшнего дня. — Глядя в его непонимающее лицо, Серена умоляюще улыбнулась. — Ну разве в последние дни нам было плохо? Неужели у тебя повернется язык сказать такое?

Слова Серены, по всей видимости, не тронули его. На лице Гидеона была написана твердая решимость довести начатое до конца.

— Нет, этого я отрицать не могу. И именно поэтому для меня очень важно сохранить то, что у нас есть. А это можно сделать лишь с помощью брака, Серена. — Он тоже поднялся из-за стола и теперь стоял напротив нее. — Мы должны пожениться.

— Об этом пока говорить рано, — резко ответила она. — Я уже побывала замужем, черт побери, и с моей стороны было бы легкомысленно с такой поспешностью давать ответ. — Она с усилием улыбнулась и прибавила: — А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом. Наши взгляды на супружество явно расходятся.

— На сей раз тебе не отвертеться, Серена, — проговорил Гидеон, качая головой. — На протяжении этих трех дней я то и дело замечал, что стоит разговору зайти о серьезных взаимоотношениях, как ты сразу уходишь в сторону. — Его губы скривились в подобии горькой улыбки. — Мне кажется, ты даже сама не замечаешь, как это происходит. У тебя это получается непроизвольно. Видит бог, мне так хорошо с тобой, что я дрожу как заяц от страха, что, напирая на тебя сейчас, могу все испортить! Но больше так продолжаться не может. И мы не имеем права откладывать этот разговор в долгий ящик. У нас не так много времени. Пойдем, — указал он на дверь, — закончим этот разговор.

— Но посуда…

— Черт с ней, с посудой! — отрезал Гидеон. Он смял свою салфетку, бросил ее на скатерть и решительным шагом направился к двери.

Серена неохотно последовала за ним в библиотеку. Она опустилась на стул и напряженно сложила руки на коленях.

— Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори. Я свои аргументы уже изложила.

Гидеон опустился на диван и окинул ее саркастическим взглядом.

— И должен добавить, что они смехотворны. Но если ты хочешь, чтобы начинал я, то изволь. Если ты не возражаешь, для начала я задам тебе несколько вопросов. — Он подался вперед и, как гипнотизер, впился глазами в ее лицо. — Ответь мне, Серена, что произойдет, когда нам настанет время расстаться? Я живу и работаю здесь, ты — в Нью-Йорке. Как будут складываться наши отношения тогда?

— Я уверена, что нам удастся что-нибудь придумать.

— О, да! Какие могут быть сомнения! По выходным мы сможем по очереди навещать друг друга. Кроме того, ведь существует телефон, правильно, Серена? Не сомневаюсь, что каждый из нас сумеет удовлетвориться тяжелым дыханием другого в телефонной трубке.

— Не надо иронизировать, — сказала Серена. — Ведь это же не на всю жизнь, а только до тех пор, пока мы не убедимся в том, что поступаем правильно!

— Я и так в этом убежден. И ты, черт побери, уверена! — процедил он сквозь зубы, но тут же сделал усилие, чтобы взять себя в руки. — Послушай, я понимаю, что тебе страшно, но…

— Мне не страшно. Просто я думаю, что…

— Нет, тебе страшно! — Его глаза потемнели и метали молнии. — Неужели я, по-твоему, не вижу, что ты меня любишь? Это, наверное, единственная вещь на свете, в которой я уверен на сто процентов. Не может такого быть, чтобы наши теперешние отношения являлись улицей с односторонним движением. Просто ты напугана и дрожишь с головы до пят.

— Что за чушь! С какой стати мне бояться?

— В том-то и дело, что бояться тебе совершенно нечего, и тем не менее ты боишься. Я уверен: твой страх, чем бы он ни был вызван, уходит корнями в ту ночь, когда я вытащил тебя из бара, или в те годы, которые мы провели порознь друг от друга. Я знаю, что твой брак не был совершенным, но у нас все будет по-другому. Только позволь мне помочь тебе, и мы все исправим. Но как же я смогу оказать тебе помощь, если ты отказываешься разговаривать? Поговори со мной!

Серена молча смотрела на Гидеона.

— Черт возьми, не смотри на меня так! — Он вскочил с дивана и стал ходить из угла в угол подобно запертому в клетку хищнику. — Ты удивительная любовница, но мне нужно нечто большее, нежели секс. Мне нужно, чтобы ты доверилась мне и позволила мне стать частицей тебя. Ведь секс — это далеко не все, и я не позволю, чтобы он подменил собой самое важное в отношениях между нами. Да, черт побери, я больше этого не потерплю! — воскликнул он, направляясь к двери.

— Куда ты? — удивленно спросила Серена.

— На прогулку!

— Но на улице льет как из ведра.

— Вот и хорошо! — Он метнул в ее сторону взгляд не менее яростный, чем гроза, бушевавшая снаружи. — Может, хоть немного остужусь.

С этими словами Гидеон выскочил из библиотеки, и через несколько секунд Серена услышала; как за ним с грохотом захлопнулась входная дверь.

Серену словно парализовало. Мысли беспорядочно метались в ее мозгу, как пойманные в клетку перепуганные зверьки. Она никогда не видела его таким взбешенным. По отношению к ней он всегда был сама доброта и нежность, и тут… А вдруг он решил бросить ее?!

При этой мысли она вскочила и выбежала из комнаты. Через несколько секунд Серена уже стояла на крыльце и вглядывалась во тьму.

— Гидеон! — словно обезумев, выкрикивала она. — Вернись!

Куда он ушел? За плотной стеной дождя она не могла разглядеть ровным счетом ничего. Она промокла до костей. Струи воды стекали с ее подбородка и падали в широкий вырез платья. Не дождавшись ответа, она метнулась вниз и кинулась в ночную темноту.

— Гидеон! Где ты?!

Но, сделав несколько шагов, Серена наткнулась на него. Она обняла Гидеона обеими руками и прижалась к его телу так крепко, как только могла.

— Гидеон!…

— Не надо было тебе бежать за мной. Я уже возвращался.

Серена не видела его лица, но по голосу почувствовала, что Гидеон улыбается.

— Я подумал, что секс в конце концов тоже не самое худшее. По крайней мере сейчас.

— Я стараюсь. Я правда стараюсь, Гидеон, — торопливо заговорила она, еще крепче прижимаясь к любимому. — Но это как стена, через которую я не могу перебраться, или река без моста. Поверь мне, я действительно стараюсь дать тебе все, что ты хочешь.

Она ощутила на своем лбу нежное прикосновение его губ.

— Я вижу, что ты стараешься. Мне не следовало так себя вести, но иногда я оказываюсь не в силах совладать с собой. — Он помолчал, а затем добавил: — И мне бывает очень страшно.

— Страшно? Отчего? — Она подняла голову и попыталась найти в темноте его глаза.

— В разговоре с тобой я был не до конца честен. Ты не единственная, кто испытывает страх. Это чувство знакомо и мне. Именно оно помешало мне кинуться к тебе сразу же после того, как нанятые мною сыщики нашли тебя. Прочитав их отчет, я узнал, что у тебя аристократические родители, что ты посещала привилегированную школу, а в мужья выбрала себе графа. А кто я? Техасский ковбой, не успевший даже окончить школу! Пусть на протяжении всей своей жизни я старался как можно больше читать и узнавать, но, согласись, это не одно и тоже. Вот я и стал учиться! Старый дурак! За два года одолел четырехлетнюю программу колледжа.

— Что?!

— Ясное дело, мне неоткуда было взять тот лоск, с которым ты привыкла иметь дело, но я…

— Гидеон, заткнись! — Серена и сама не знала, от чего мокры ее щеки — от дождя или от слез. — Господи! Ты — самый лучший человек, с которым меня свела судьба, и ты еще беспокоишься о каком-то там «лоске»! Ты нежный, добрый, умный… — Она умолкла, подыскивая слова. — Ты самый лучший' И ты больше не нуждаешься ни в чем помимо того, чем ты уже обладаешь.

— Нет, нуждаюсь, — тихо сказал он. — Я нуждаюсь в тебе. — Он усмехнулся и добавил: — И я получу тебя, дай только время.

Затем Гидеон обнял ее за талию и повел к крыльцу.

— Пойдем в дом. За сегодняшний день мы промокли уже в третий раз. По-моему, это перебор. Сейчас мы с тобой залезем в горячий душ, а потом я покажу тебе, как сильно ты мне нужна. Это будет здорово: лежать, обнявшись, в постели и слушать, как стучит по крыше дождь. У нас с тобой не было такого с той самой ночи, когда мы встретились впервые. Когда я был маленьким, мне страшно нравилось слушать звуки дождя и думать о том, какой зеленой станет после него земля и какие красивые на ней распустятся цветы.

Загрузка...