Глава 8

Проводив удаляющуюся к выходу парочку взглядом, Лили внезапно почувствовала облегчение. С уходом из бара Билли все мучившие ее вопросы исчезли, осталось только радостное ощущение свободы выбора и приятное возбуждение от окружающей атмосферы безудержного веселья. В эту теплую летнюю ночь она готова была танцевать до упаду. В партнерах недостатка они с Сэси не испытывали, так что наплясались от души и, слегка усталые и чуточку опьяневшие, но чрезвычайно довольные, поехали домой. Серена и Фрэнки ушли из заведения пешком, решив прогуляться перед сном.

Выезжая с парковочной площадки напротив салуна, Лили спросила:

— Скажи честно, Сэси, ты можешь лечь в постель с мужчиной, если не испытываешь к нему влечения?

— Мой девиз «Без страсти нет взаимопонимания», — с улыбкой ответила подруга.

— Однако накал страсти бывает разным, — заметила Лили и тяжело вздохнула. — Красным, желтым, белым…

— Билли говорил со мной о тебе, — сказала Сэси, смекнув, к чему она клонит. — По-моему, он раскалился добела.

— Однако в бунгало повез ту черную стерву! — Лили раздраженно передернула плечами и уставилась остекленевшими глазами на дорогу.

— Он предпочел бы уехать с тобой, но не хотел трепать себе и тебе нервы. Согласись, что так даже лучше для вас обоих, — сказала Сэси.

— Возможно, только меня это почему-то не утешает.

— Парень так в тебя втрескался, что решил пойти на крайнюю меру, чтобы выбросить тебя из головы, — пояснила Сэси.

После этих слов на душе у Лили сразу же стало легче, и она улыбнулась.

Войдя в свое бунгало, Лили стянула с себя одежду, пропитанную потом за время многочасового танцевального марафона, накинула на плечи халатик и открыла холодильник, где хранились бутылки с кока-колой и миндальные пирожные, купленные ею утром в кафе. Спустя три минуты пакет, в котором они лежали, опустел: после танцев у нее всегда пробуждался нечеловеческий аппетит. Лили допила кока-колу и задумчиво уставилась на баночку с шоколадным кремом. Быстренько произведя в уме подсчет затраченных сегодня калорий, она дала себе клятву питаться весь завтрашний день одними овощами, схватила с полки банку и, открыв ее, зачерпнула столовой ложкой густую коричневую массу. Спустя минуту она, к собственному ужасу, обнаружила, что опустошила всю банку, хотя намеревалась только отведать этого лакомства. Утешаясь мыслью, что умереть от болезни бери-бери или от истощения ей теперь не грозит, Лили захлопнула дверцу холодильника и дала себе слова завтра вообще поститься, что, как известно, чрезвычайно полезно для организма в целом и для души в частности, не говоря уже о сознании, которое от голода просветляется. Оставалось только решить, как ей быть со своей сексуальной неудовлетворенностью. Сказав Сэси, что до приезда в Илай она обходилась без мужчины в течение недели, она покривила душой: на самом деле у нее никого не было целых два месяца кряду. Вспомнив об этом, Лили пришла в неописуемое волнение и принялась расхаживать по бунгало, кусая губы и прикидывая, куда мог отправиться Билли со своей черной стервой. И, как ни пыталась она внушить себе, что нужно расслабиться и отрешиться от мысли о земной суете, желанная нирвана упорно не наступала. Оставалось одно: позвонить всезнающей Сэси и посоветоваться с ней, как изгнать из своего грешного тела беса.

Всего за десять минут подруге удалось убедить ее, что от сексуальной неудовлетворенности она не умрет и не поправится за неделю от сладкого на двадцать пять килограммов и что ей нужно принять теплую ванну и лечь спать. А наутро она проснется свежей и бодрой, и все у нее наладится.

Едва Лили положила трубку, как за окнами кухни в темноте вспыхнул ослепительно-яркий свет. Она зажмурилась от рези в глазах, а когда вновь открыла их, автомобильные фары уже погасли, но послышался резкий хлопок дверцы машины и топот чьих-то ног. По коже Лили побежали мурашки: а вдруг это какой-нибудь маньяк, вознамерившийся порезать ее кухонным ножом на мелкие кусочки?

Лили тряхнула головой, отгоняя бредовые фантазии, вызванные без меры выпитым вишневым пуншем, и попыталась успокоиться, внушив себе, что до сих пор в Илае еще не отмечалось столь жестоких преступлений. Настойчивый и громкий стук в дверь приковал ее к стулу и вызвал озноб.

— Кто там? — сдавленно прошептала она, озираясь по сторонам в надежде найти кухонный нож для самообороны. В столь поздний час к ней мог ломиться только злоумышленник — грабитель, насильник или убийца. Как назло, нож куда-то запропастился, а под руку подвернулась столовая ложка, которой она ела шоколадный крем. Сжав ее в руке, Лили затаила дыхание, приготовившись отчаянно защищаться.

— Лили! Я знаю, что ты дома! Открой мне дверь! — раздался хриплый голос Билли. — Иначе я высажу ее плечом.

— Не ори! — крикнула она в ответ. — Дверь не заперта.

Билли грязно выругался и влетел в дом. Лили моментально успокоилась и язвительно спросила:

— А где же твоя подружка?

— Понятия не имею! — пожав плечами, ответил Билли. — А зачем она тебе? Уж не хочешь ли ты ее задушить?

— Какого дьявола ты заявился ко мне посреди ночи? — вскричала Лили, готовая от злости запустить в него ложкой.

— Мне позвонила Сэси, — ухмыляясь, ответил он. — Она сказала, что у тебя бессонница. Вот я и подумал, что смогу тебе помочь. Признайся, что ты мне очень рада.

От его нахальной улыбки и дерзких слов по телу Лили пробежала дрожь. Билли молча вошел в кухню, обошел вокруг стола и, тряхнув ее за плечи, тихо произнес, глядя ей в глаза:

— А не выпить ли нам по чашечке кофе? В прошлый раз я не сообразил угостить им тебя, но нам было не до него. Сейчас же оно нам обоим не помешает.

Загрузка...