Глава 2

Адриенна

Охота на волков.

Это звучит красиво, а на самом деле волк – весьма и весьма неглупое животное. Вес среднего волка может достигать восьмидесяти килограммов, скорость – от шестидесяти до восьмидесяти километров в час… а тут еще волки какие-то особенно крупные… собственно, потому Филиппо и сорвался. В обычном волке сколько?

Ну, килограммов сорок!

Встретить того, кто в два раза крупнее… это удача! Такое редко бывает.

А тут говорят – СТАЯ!

У страха глаза велики, но тут вроде как все верно?

Сознаемся потихоньку: Филиппо ужасно завидовал тем, кто добыл Леверранское чудовище. Второго такого не найдешь, понятно, но хоть какое? А?

Так что его величество потирал руки.

Его настроение не испортила даже встреча с тестем, тем более что дан Марк вел себя абсолютно равнодушно. Не просил милостей, не лез с беседами – так, разок спросил, как там Адриенна, а узнав о беременности, пожелал ей удачи и обещал заехать в столицу.

Филиппо даже посочувствовал супруге.

Его отец, конечно, ангелом не был. Но вот что любил он сына, то любил. И хотел для него самого лучшего, и старался, и все-все делал… единственным камнем преткновения между родными стала эданна Франческа. Ну и Адриенна – из-за нее. А так-то отец его любил!

А тут такое…

М-да.

Впрочем, долго его величество на эту тему не размышлял. Его интересовала охота. Егеря говорили, что можно будет устроить загонную охоту, и Филиппо это поддерживал!

Флажки, собаки… у них все с собой. И егеря говорят, что видели следы… крупные. Стая не меньше двадцати голов…

Красота, правда?

Они будут ждать, а егеря спугнут стаю и погонят на них… мимо флажков, под выстрелы…

Филиппо предвкушал охоту. И не только он один.

* * *

Утро. Лес. Снег…

Ожидание. Арбалеты.

Филиппо предпочитал в такие минуты оставаться в одиночестве. Когда тебя видят… да, тобой восхищаются. Но вдруг ты промажешь? Лучше, чтобы об этом никто не узнал.

С дерева лениво каркнула ворона.

Откуда она тут взялась? Зимой, в лесу?

Филиппо с удовольствием слепил снежок – благо пока еще никто не шумел – и швырнул его в птицу.

– Кар-р-р-р! – отозвалась та, уворачиваясь и взлетая. И послышалось ему почему-то звонкое: «Дур-р-р-рак!» Отчетливое такое…

Вот рядом арбалет. Даже два. Вот болты, вот копье, кинжал… он справится с любым зверем. Кто еще тут дурак?

– Кар-р-р-р! – еще раз донеслось сверху. И ворона исчезла.

Филиппо ждал.

Он знал, что сейчас происходит. Вчера лесничие определили оклад, а именно нашли лежку волков, обошли ее по кругу, заметили входы и выходы, переметили следы, чтобы не спутать… нет, не тем способом переметили. Просто перечеркнули палкой.

Надо же знать, сколько животных в окладе, сколько вышло из него…

А с утра… с утра их погонят.

Будут стучать палками, трещать трещотками, и волки пойдут по коридору, увешанному флажками. Пойдут под выстрелы.

Филиппо ждал.

Не учел он другого. Это были НЕобычные волки.

Обычный волк боится шума и треска, боится флажков, старается уйти, но в основной массе бежит туда, куда его направляют опытные егеря.

ЭТИ волки не боялись. Ничего. А людей они давно почитали своей добычей. Какой уж тут запах, какие флажки-трещотки…

* * *

Энрико Делука ждал. И дождался. Волк появился словно из ниоткуда. Громадный, черный, он мчался какими-то странными прыжками то вправо, то влево… сбивая прицел?!

Но додумать эту мысль Энрико не успел. На него кинулся второй зверь, сбил с ног, вцепился в плечо… зубы соскользнули по тонкой, но прочной кольчуге. Только вот сила сжатия этих зубок такова, что они, и не прорвав кольчугу, прекрасно расплющили мышцы, раздавили сустав…

Энрико закричал – и потерял сознание от болевого шока.

Рафаэлло кинулся к отцу. Волка он успел ударить клинком в бок – и даже попал, удачно попал… но это же не театр! И сразу зверь не умрет. И когда умрет, не факт, что разожмет зубы.

Только вот первый волк тоже не собирался ждать, пока добьют его собрата. Сверкнули клыки, страшная пасть тянулась к горлу парня… отбросить тварь не получалось. Волк был громадным, массивным, черным…

Рафаэлло понимал: помощи ждать неоткуда. А волк сильнее, он сейчас… у него есть единственный выход. Пожертвовать одной рукой, а другой вытащить кинжал – и ударить. Наверное…

Только вот зверь оказался умнее.

Рафаэлло ударил ногами в живот волка – получилось не сильно, но зверь отвлекся. И Рафаэлло успел выдернуть кинжал.

Клыки и клинок ударили одновременно.

Клыки сомкнулись на руке, плече… и получилось неудачно. Волк так дернул головой, что задел шею… сонная артерия – это приговор.

Так и получилось.

Но и клинок в руке Рафаэлло нашел зверя. Охотился парень с детства и промаха не знал.

Так их и обнаружили.

Одного живого, но в глубоком обмороке, под тушей волка, и троих мертвых.

* * *

Филиппо ждал.

И дождался на свою голову.

– Гр-р-р-р, – вежливо сказали за его спиной.

Король обернулся так, словно его горящей головней в зад ткнули. В трех шагах за его спиной стоял волк. Здоровущий, черный… в холке – не меньше метра, а может, и побольше, а желтые глаза…

Не янтарные, а такие… мутновато-желтые. Словно затуманенные болью, или бешенством, или…

Ненавистью.

Король понял это так отчетливо, словно ему кто-то сказал это на ухо.

Волк его ненавидел… и не только его. Вообще людей. И сейчас он прыгнет, потому что его создали убивать. Учили убивать. И ненавидеть, ненавидеть, ненавидеть…

Тут бы Филиппо и помереть, потому что он даже рукой шевельнуть не мог, чтобы клинок поднять. Но не судьба.

Чье-то тело ударило в бок волку.

– БЕГИ!!!

Дан Марк.

Единственный, кто посмел подстраховать короля против его воли. Вне приказа.

Не сам, нет. Его главный егерь умолил. Лес незнакомый, волки крупные, мало ли что? Все ж на тестя король не разгневается? Наверное…

Дан Марк молча пожал плечами и засел на дереве неподалеку от короля. И прекрасно бы, только волк вышел с другой стороны. Кстати, наплевав на флажки.

Если бы они не стояли несколько секунд, дан Марк не успел бы. А так…

Слетел с дерева, кинулся, ударил волка всей массой в бок, бил кинжалом, понимая, что не попадает именно туда… а потом и понимания уже не осталось. Потому что прямо перед лицом распахнулась громадная пасть и блеснули белые клыки.

Они и стали последним, что увидел дан Марк. Ни дочь он вспомнить не успел, ни жену… ничего.

Только клыки и вонь.

И неожиданное чувство легкости.

А потом – синие глаза и улыбка, которую он, казалось, и позабыл уже…

– Рианна?

– Пойдем, любимый. Здесь ты больше сделать ничего не сможешь…

И дан Марк пошел вслед за женой прямо по облакам…

* * *

Когда дан Марк ударил волка в бок, сбил его, Филиппо опомнился. Схватил копье, небольшое, удобное, кинулся к сражающимся.

Волк побеждал, и его величество ударил зверюгу в бок, стремясь хоть как-то помочь тестю… поздно. Только кости хрустнули… волк обернулся, и Филиппо ударил еще раз, с неожиданной силой вырвав копье. И еще…

Зверь рычал, но не сдавался, даже издыхая, пытался ползти, достать врага клыками…

Филиппо бил и бил, наплевав на сохранность шкуры, пока волк не затих. А потом устало опустился на колени.

Дан Марк был мертв. Мертво и чудовище. И… никто не спешит на помощь?

Филиппо не знал, что это были не совсем обычные волки.

Вечером егеря проверили оклад, утром прошли и принялись их загонять, но… что такое загон? Чем он ограничен? Почему волк идет под выстрел?

Потому что боится того, чего не понимает.

А эти волки и понимали, и не боялись. Филиппо не знал, что сейчас развернулась кровавая баня равно как среди загонщиков, так и среди охотников. Волки ничего не боялись, они перепрыгивали через веревки с флажками, легко обходили загонщиков сзади, нападали из засады…

Охота умылась кровью в это зимнее утро.

Может, волки и перебили бы всех, но повезло. Филиппо взял с собой отряд гвардии. Конечно, охотиться гвардейцы не стали, но…

Главный егерь успел подать сигнал тревоги. Громко и отчаянно затрубил в лесу рог. И гвардейцы кинулись на помощь, понимая, что это не оговоренный сигнал. Да и когда охота…

Рог поет совсем иначе. Они все охотились, они знали… нет, это – не то!

Ситуация поменялась второй раз. Но если первый был в пользу волков, то второй явно в пользу охотников. Волков кололи с седла, резали, рубили; кони, выученные не за страх, а за совесть, держались, хрипели, били копытами…

На поле – или, правильнее сказать, в лесу – боя осталось двадцать шесть волков. Все черные, желтоглазые, все в полтора-два раза крупнее обычного волка, причем как самцы, так и самки.

И сорок два охотника уже никогда не вернутся.

Из шестидесяти участников охоты на снегу осталось лежать две трети. Остальные делились на две категории: ранен, но стоит сам, и ранен, надо срочно к лекарю.

Сегодня волки взяли реванш за всех беззащитных зверей, которых уничтожали подобным образом. Хотя и не знали, что эта охота войдет в историю как «Травля Оборотней». Да и не были они оборотнями.

Не были настолько разумными, не принимали человеческое обличье.

Обычные звери, которых преобразовала черная воля и злобная ярость. Были обычные. А стали…

Разбираться с волками гвардейцам было откровенно некогда. Им надо было срочно людей вытащить. А потому…

Пусть их… валяются, где лежат.

Мия

Подвоха от подруги девушка не ожидала. Но… от дана Пинны?

Запросто!

И шла за ним по коридорам дворца медленно, осторожно, оглядываясь… Им повезло. Никто не встретился.

Переулок, закоулок, несколько комнатушек, которые заслуживали гордого названия «крысятник», и, наконец…

Королевская спальня. Лично ее величества.

И сама Адриенна.

Мия даже ужаснулась, увидев, как выглядит подруга. Бледная, худая, одни глаза на лице остались…

– Адриенна! Риен!

– Мия!

Дан Иларио сделал вид, что ничего не слышал, а через минуту и вовсе вышел, прикрыв за собой дверь. Его присутствие здесь больше не требуется, а потом сами позовут.

Вред? Причинить королеве?

Девчонки так обнимались, словно мечтали сплавиться воедино. И… явно они были до́роги друг другу. Мия ревела, да и Адриенна тоже.

– Как ты?

– Что ты?

Начали говорить, а потом осеклись. Посмотрели друг на друга, рассмеялись сквозь слезы, и Адриенна кивнула.

– Начнешь первой?

– Запросто, – согласилась Мия, решив не чиниться. – О моем ремесле ты знаешь. Я понимаю, что не стоило так резко, но иного выхода я тогда не видела. Когда мой дядя решил выдать мою сестру за Рубинового короля… а по факту – за извращенца и мразь…

Мия рассказывала, не щадя себя и не скрывая подробностей. Упомянула, как шла по следам своего рода, сказала, что тоже беременна, и выслушала поздравления.

Настало время рассказывать Адриенне. Сейчас она ничего не скрывала, и слова лились потоком.

О проклятии. О том, что она должна была выйти замуж, чтобы не хоронить своих детей. И даже, чуть поколебавшись, о крови Сибеллинов. О том, что это значит.

Про старшую кровь, про связанных с ними, про тех, кто может менять обличье.

Тут уж заинтересовалась и Мия…

И лились потоком слова. И у обеих на уме было одно и то же.

Адриенна росла без матери. И боялась умереть при родах… кто поможет малышу? Кто защитит, кто укроет?

Мия росла хоть и с матерью, но на кого упала вся ноша, когда умерли родители? То-то и оно…

Ей тоже было не на кого рассчитывать, кроме Адриенны. Лаццо она не доверяла, девочек, Серену и Джулию, привыкла воспринимать как малышню, Лоренцо еще не приехал, где бы он ни был. Ну и?

Кто ей может еще помочь?

Только Адриенна… а чтобы помочь, ей надо знать правду.

И про метаморфов в том числе, да…

Медленно, очень медленно и осторожно девушки складывали общую мозаику.

Про Высокий Род, который приходил на землю, и про их спутников. Про то, что они не могли иметь общих детей… нет, сейчас уже могут: судя по Мии и Рикардо, кровь разбавилась достаточно. Надо еще посмотреть, но Мия нутром чуяла, что с ее ребенком все будет хорошо.

С ней самой? Тут сложнее. А вот ребенок явно живой…

И получалось весьма и весьма интересно.

Адриенна даже про дурноту забыла, глаза у нее горели.

– Интересно, с кем изначально были связаны вы, Феретти?

– Я не Феретти… ну ты поняла, по прабабке…

– Я помню. Дана Эванджелина Бонфанти.

– Да, именно.

– Я наведу справки, – решительно кивнула Адриенна. – Если она служила последней королеве… но не была спутницей. Скорее всего привязки не было.

– Но и у вас с Лоренцо?

Адриенна покачала головой. Это она от Морганы знала, просто не придавала значения.

– Чтобы стабилизировать ваше состояние, надо тебе попробовать мою кровь. Надо было. До беременности, черт!

– Кто же знал, – пожала плечами Мия. – Знать бы… а кровь Рикардо не подействует?

– Надо покопаться в бумагах, порасспрашивать…

– Посмотри, хорошо?

– Обещаю. Вот Лоренцо попробовал мою кровь, я – его. И мы оба это приняли… мы оба этого хотели. Мы связаны. Навсегда. Он защищал меня, я – его, он полюбил меня, я – его… кровь, бой, любовь – все сложилось именно так под звездами.

Мия только вздохнула.

Да, связаны. А еще Адриенна замужем за королем… впрочем, какая ей разница? Вот просто какая?! Пусть подруга родит ребенка – она упомянула, что для снятия проклятия нужен малыш. А потом…

А потом Мия вполне может ей помочь. Королем меньше, королем больше… это будет хорошая карьера! И интересная задача.

Мысль о том, что Филиппо стал ее первым мужчиной, Мие и в голову не пришла. И рядом не пробегала. Подумаешь… по-настоящему ей хорошо было только с Рикардо. Вот его она и считала. А то, что там с кем-то было… это как нужду справить. Даже и думать не хочется. Не было. И точка!

– Хорошо. Вы с Лоренцо связаны. Со мной и Рикардо ситуацию проясним. А теперь ответь мне, что ты ищешь?

– Ищу?

– Эданна Вилецци.

Адриенна скрипнула зубами. Да так, что кот, лежащий рядом с ней на кровати, приподнял голову. Это еще что такое?

Забавно, но Мию котяра совершенно не испугался. Посмотрел зелеными глазами и махнул хвостом. Ходят тут разные, головы людям морочат. Людьми притворяются. Но кошки-то их сущность видят, вот и не волнуются. В этом человеке зла не было. Не для его хозяйки.

– Мия, я не знаю толком. Понимаешь, не знаю! Может, я просто ревнивая дура…

– Ревнуют, когда любят. Но, возможно, она оспаривает твою власть и ты злишься? Двор к ней как относится? Ей повинуются быстрее, чем тебе? Может, это страх за себя?

Адриенна качнула головой.

– Нет. Не то… мне плохо рядом с ней. От нее кровью несет, злом, я просто… меня трясет всю, тошнить начинает…

Мия задумчиво кивнула.

– Ты ее подозреваешь в чем-то плохом, но не знаешь, в чем именно.

Адриенна кивнула.

– С учетом того, что Комара убили… заметь, загрызли волки.

– Та-ак? Подробнее?

Мия скрывать ничего не стала. Адриенна схватилась за голову.

– Мия, ведь Леверранское чудовище… я потом узнала: оно не просто так по себе. Их можно было создавать!

– С этого места подробнее?

– Нужна ведьма, причем не с природными, а с полученными способностями, нужна сила, нужно много силы… жертвоприношение – это как минимум.

– А по городу ходят слухи… – Мия весь день посвятила сбору информации. Не о Франческе, просто так: чем живет столица, как она стояла, пока Мии не было в городе… – Люди пропадают.

– Люди пропадают?

– И много, знаешь ли. Из тех, что никому не нужны. Нищие, всякое отребье; забавно, но из тюрем никого не забирают…

– Власти не хватает?

– Или не хотят привлекать к себе внимание. Кстати, пропадают не дети – пропадают мужчины, время от времени женщины.

Адриенна даже плечами пожимать не стала. Об этом она с Морганой говорила.

– Ребенок – самая бесполезная жертва. Сил нет, нагрешить не успел, душа уходит ввысь… фактически ты тратишь время, силы, совершаешь преступление – и ничего не получаешь.

– А взрослый мужчина?

– Намного интереснее. Особенно если будет сопротивляться, драться… понимаешь?

Мия понимала.

– Итак, у нас есть чернокнижник?

– Или сильная ведьма, или пара «чернокнижник – ведьма», такое тоже бывает. Если жертвоприношения проходят, то не просто ж так!

– Тоже верно. Ищи дурака – под виселицей ходить!

Адриенна пожала плечами. Допустим, дураков-то много. Ради власти, денег, силы люди и не на такое готовы, но…

Надо искать! Только так, чтобы не подвергать опасности подругу.

– У меня есть записи ведьмы. Той, которая жила у нас… я даже начала их читать.

– И?

– Она не называет имен, кроме двух. Свое – она от рождения дана Илария Кавалли. Была в монастыре, поняла, что там и сгниет, не захотела. Они с подругой призвали демона и отдали ему часть души в обмен на силу. Илария хотела больше и отдала больше. Подруга… вот, ее имя второе, Виолетта Дзанелла, тоже дана, хотела меньше. Ей перепали крохи силы.

– Догадываюсь, что монастырь не устоял.

– Ага. И два рода вымерли, как не бывало. И погуляли ведьмы от души… может, и похлеще было бы, но Илария пишет о каком-то Господине.

– Поэтому пара «чернокнижник – ведьма»?

Адриенна кивнула.

– Я бы на свекра подумала, но он уже умер. Этот человек взял ведьм на сворки и, угрожая или им, или их близким – да, такие у ведьм тоже были, – заставил работать на себя.

– Ведьмы не могут никого любить.

Адриенна кивнула.

– Судя по записям даны Иларии, она и не любила. Никого. Но своих детей она рассматривала как свое продолжение, свое будущее, может быть, вложение сил и денег… и покушения на них не хотела.

– Ага…

– Детей она не отдала, кстати. И внуков… хотя могла распоряжаться их душами. И отдать их демону еще до рождения – тоже. Мать вольна в своих детях.

Мия скрипнула зубами. Нурик и на нее посмотрел с явным неодобрением. Вот чего вы тут всякие звуки нехорошие производите? Коту неприятно!

– Слушай, что-то у нас плохое получается. Избыточно разумных волков могут производить только вот такие… как эта ведьма. Есть господин, который ее взял к ноге. А стоило Комару начать копать про эданну Франческу, как его тут же загрызли. Вопрос: каким боком тут шлюха пристала?

– Она не ведьма, – решительно отмела Адриенна.

– Это понятно. Но, надо полагать, она или что-то знает, или… Риен, мне нужно время, чтобы все это раскопать.

Адриенна выдохнула.

– Ты не можешь сейчас ТАК рисковать. Ты беременна.

Мия выругалась.

– И что ты предлагаешь?

– Разумеется, подождать. Пока ты не родишь.

– А если будет поздно?

Адриенна потерла лоб.

– А ведь мой супруг уехал на охоту. На волков. Черных.

– Может, ты уже и вдова?

– Не думаю, что мне так повезет, – хмыкнула Адриенна. – Но если что… знать бы, те это волки или не те?

– Скоро узнаем, – предрекла Мия.

Адриенна поежилась и решила поговорить о том, что важнее. С супругом она все равно ничего сделать не сможет: его или съедят, или не съедят – в любом случае тут она не поможет. А вот подруга…

– Ты не хочешь стать моей фрейлиной?

Мия вздохнула.

– Хотела бы. Но… ты сама понимаешь, сейчас это невозможно.

– Я постараюсь устроить это дело, – отмахнулась Адриенна. – Будешь Мией Бонфанти, седьмая вода на киселе из провинции, кто там и чего разглядит?

– Я не только об этом. Я беременна. Я не замужем. Ну и, конечно, меня знают. Я ведь не сильно скрывалась… опознают убийцу – я даже спастись не смогу.

Адриенна злобно зашипела.

– Вот ведь…

Ее подруга! И она даже помочь не может!!!

– Предлагаю сделать по-другому.

– Как?

– Я тебе уже сказала про Рикардо. Он хочет в гвардию; если он туда попадет, то сможет бывать при дворе.

– Ты ему расскажешь о нашей дружбе?

Адриенна не собиралась запрещать это подруге, и тем удивительнее был ответ Мии:

– Нет.

– Почему?

– Рикардо честолюбив. Если я ему скажу, что ты моя подруга, он начнет просить о многом. А еще… я хочу, чтобы он женился на мне ради меня самой. Не моих связей, не денег… просто, чтобы ему была нужна именно я.

– Конечно, ты ему нужна! – Адриенна и мысли другой допустить не могла. Чтобы ее подруга кому-то не приглянулась? Чтобы кто-то предпочел Мие другую? Идиотом надо быть!

– Я на это надеюсь. Ладно… скажи мне, в бумагах ведьмы есть что-то об этой дане Дзанелла? Или про их господина?

– Пока нет. Но я не все еще перекопала и перечитала.

– Тогда читай. А я попробую разузнать все со своей стороны.

– Хорошо. Как бы нам наладить связь?

Мия пожала плечами.

– У тебя есть дан Пинна.

– Да…

– Попроси его приносить письма. К примеру, на постоялый двор «Два лебедя». Там хозяин Булке много чем обязан…

– «Два лебедя», – кивнула Адриенна. – Оставлять…

– Для даны Леоноры Белло. А я ему буду оставлять письма для дана Пинны. Дело житейское, мужчина и женщина сговариваются о свидании… если уж совсем плохо будет и срочно… скажи дану Пинне про Рикардо. Он сможет передать письмо.

Адриенна кивнула.

– Так и сделаем.

Руки девушек соприкоснулись. Договор был заключен, планы определены. Они вместе и разберутся с любой проблемой. Они справятся.

Адриенна

– Его величество ранен!!!

Новость пронеслась по городу словно ураган. Ошеломила, заставила ахнуть… король ранен?

А если он… того? Королева, говорят, беременна, но это ж дело такое! Может и не доносить, может и родить, но править-то как? Младенец же!

А значит… придворные начнут интриговать. Совет потребует назначить опекуна, опекун будет грести себе в карман, если вообще не придушит юного короля… можно подумать, это первый такой случай. Так что народу было невесело.

И карету с его раненым величеством они провожали тоскливыми взглядами.

Адриенна узнала обо всем заранее: почтовых голубей еще никто не отменял. И письмо поражало своей краткостью.

«Его величество ранен. Рана воспалилась, бредит, боимся не довезти.

Волки убиты все.

Охотники погибли…»

И перечисление имен.

Дан Рафаэлло Делука. Адриенна прикусила губу, чтобы не заплакать. Боже мой, как же тяжело сейчас Энрико, наверное… клянет себя, несчастный, что сына дома не оставил. У него хоть Эмилио остался… и то слава богу. И все равно – больно.

А в самом конце…

Дан Марк СибЛевран.

Адриенна застонала.

Слезы полились потоком. Эданна Сабина заглянула в комнату, ахнула…

– Ваше величество?!

– ВОН!!! – рявкнула Адриенна, которая никогда себе не позволяла даже голос повысить. – КАЗНЮ!!!

И звучало это так, что эданна поняла: и правда казнит. И кинулась куда глаза глядят. Скорее, за помощью.

Хоть лекаря, хоть кого…

Правда, первым ей попался кардинал Санторо.

– Ваше высоко… прес… нсво…

Кардинал отродясь дураком не был. И если камер-фрейлина несется по коридору с такими глазами, значит… королева?!

– Эданна? Что случилось?

– Королева, – выдохнула эданна Сабина. – Она… мы ей принесли голубиную почту, она прочитала – ей плохо… я за лекарем.

Дальше кардинал и расспрашивать не стал. Помчался в королевские покои. И вовремя.

* * *

Адриенна рыдала в голос.

Было и больно, и обидно, и горько, и тоскливо, и… такая отвратительная смесь чувств. Ушел ее отец!

Ушел…

Его больше нет.

Нигде. Совсем.

На небе, да… но это же ТАМ! А она здесь, и больно ей здесь!!!

Была эданна Сусанна, и был гнусный Леонардо, и СибЛевран, превращенный в поле битвы, но было же и другое!

И первый подаренный ей пони, и смешные щенки, и венок из одуванчиков, из-за которого ругалась Рози: черные волосы Адриенны оказались сплошь засыпаны пыльцой… И ее ручка в отцовской руке после ночных кошмаров, и жутковатые, скажем прямо, колыбельные… дану Марку все медведи Сибеллина на уши наступили, а то и попрыгали, но ведь пел!

Это – БЫЛО!!!

А теперь ничего нет! И не будет!

Адриенна и сама себе не признавалась, но очень надеялась, что, когда она родит внука, отец чуточку подобреет. Ну хоть капельку!

И вдруг… ну почему она не может помечтать? Вдруг все будет как раньше?!

Понятно, что при дворе не СибЛевран, но отец мог бы и приезжать, и видеться с малышом или малышкой, и…

Теперь ничего не будет.

Поздно, так непоправимо поздно. Он ушел, а они так и не поговорили…

Адриенну трясло в истерике, она захлебывалась злыми слезами, кричала что-то непонятное, колотила кулачками по кровати…

Кардинал поспел вовремя.

Подхватил с пола бумажку – одного взгляда на письмо ему с лихвой достало. Он все понял. И кинулся к Адриенне.

Перехватил ее величество, прижал к себе…

– Тише, тише, я рядом, все будет хорошо, тише…

Адриенна изворачивалась, но какое там вырваться! Все было бесполезно. Дан Санторо держал крепко. И руки разжал, только когда убедился, что королева не навредит ни себе, ни ребенку. Когда громкая истерика перешла в тихую и Адриенна начала просто рыдать в три ручья.

Тут уж можно было и гладить по черным волосам, и утешать, и фрейлинам кивнуть, мол, несите попить, дуры, стоите тут на входе, как клумбы, растопырились…

Фрейлины и потащили.

И воду со льдом, и напитки, и отвар валерьяны, который прописал дан Виталис… эданна Сабина даже самого дана Виталиса притащила. И ведь нашла!

Во дворце!

Кардинал незаметно сунул дану Виталису письмо, лекарь пробежал его глазами, ахнул – и закрутился рядом с королевой.

Адриенна была умыта, напоена успокоительным, причем все это – цепляясь за кардинала… без всяких чувств, просто вот так попало… он теплый, живой, рядом… она бы и за плюшевого мишку так цеплялась, и за кота, но кот оказался предусмотрительным и удрал. Он-то маленький, а королева крупнее. И слез сколько… он вам что, носовой платок?! Понятно, человека надо беречь, но ведь и кота тоже! А в таком состоянии перепутают еще с полотенцем, выжмут и выкрутят. Или вообще придавят… так что умный кот спасся бегством и теперь злобно шипел на всех из кресла.

Кардинал плюнул на все приличия и гладил королеву по голове, во всеуслышание уверяя, что вернется его величество и все будет хорошо, и вообще…

Адриенна рыдала.

Да хоть бы и не вернулся! Отца-то она тоже не вернет… вот теперь она окончательно сирота.

Как же больно.

Как отчаянно больно…

Постепенно успокоительное подействовало, и Адриенна уснула в руках кардинала Санторо. Он осторожно переложил ее на подушки и поднялся.

– Вот так…

Судя по взглядам, сегодня кардинала зауважали все фрейлины. Разом. Не за его чин, а вот просто… за то, что он мужчина не только по названию. Бывает ведь и такое…

Адриенна всхлипнула во сне, и кардинал машинально погладил ее по волосам.

– Тихо-тихо… все хорошо, все будет хорошо…

Даже после слез.

Даже после истерики…

Так уж повезло Адриенне, что мраморно-белая кожа не краснела и не покрывалась пятнами, глаза не опухали, а нос не напоминал сливу. Она была похожа на очаровательную куклу. Красивую, точеную…

– Эданна Чиприани, вы с ней побудете?

– Да.

– Дана Санти? Если что – бегите сразу ко мне… – велел дан Виталис.

– Когда она должна будет проснуться? – уточнил кардинал.

– Часов через пять-шесть. Давать что-то более сильное я не хочу, может повредить ребенку.

– Если что, можете послать за мной. Дело пастыря утешать доверенные ему души.

Души смотрели так, что кардинал даже содрогнулся чуточку. Десять пар девичьих глаз, восторженных таких… брр… Челия смотрела исключительно на дана Виталиса. Как-то они за последнее время сблизились.

Утешение Адриенне не понадобилось. Она поспала, отдохнула и смогла уже говорить об отце без истошного крика, который так и рвался из груди.

И о муже тоже.

Да-да, конечно, она из-за короля переживала. Что тут непонятного?

Всем всё было ясно. Королеву очень жалели и ждали, когда привезут его величество.

* * *

Кардинал Санторо смотрел в стену.

Что ж… это его шанс?

Вполне возможно.

Получить Адриенну, получить страну, свободную от проклятия, получить все?

Он вспомнил, как прижалось к нему гибкое сильное тело. Как он стискивал плечи Адриенны, как ее черные волосы метались по его груди, рукам… они мягкие, словно шелк.

Какая она…

Настоящая…

А запах!

Розы… и это не розовое масло, просто вся она пахнет розами. И это так замечательно…

Он сам не мог подобрать названия своим же чувствам. Любовь?

Да, безусловно. И восхищение, и желание быть рядом, и защищать, и беречь, и пылинке не дать упасть, и в то же время скрыть ее от посторонних глаз. Чтобы никто и никогда…

От одной мысли, что кто-то коснется ЕГО Адриенны, в глазах темнело.

Даже Филиппо…

Хорошо еще, что дан Виталис запретил любые интимные отношения во время беременности. А то…

Анджело трясло, когда поутру Филиппо выходил из покоев королевы с довольной улыбкой. Убил бы! Дважды и трижды!

Утешало только одно… Адриенна не выглядела счастливой.

Удовлетворенная, довольная мужчиной и жизнью женщина выглядит совсем иначе. У нее глаза сияют, у нее улыбка, она двигается так… словно кошечка, наевшаяся сливок.

Адриенна была не такой.

Она улыбалась, и светилась, и согревала всех вокруг, но сама счастлива не была. Кардинал видел это, подмечал сотни и тысячи мельчайших деталей…

Если сейчас король умрет, кто встанет рядом с королевой? Кто утешит ее?

А если его привезут живым? Это также возможно…

Но ведь ухаживать за человеком можно по-разному. Правда?

Правда…

И об этом надо будет поговорить с королевой.

Неужели она не сделает правильный выбор? Не предпочтет любящего и опытного мужчину дурачку, который изменяет ей с дешевой шлюхой?

Должна предпочесть…

Кардинал поглядел на портрет Адриенны. Еще раз вспомнил ощущение гибкого тела в своих руках… и ладонь его привычным жестом отдернула рясу. Тоже… облегчение.

Хотя бы ненадолго.

Что же ты со мной делаешь, Адриенна…

Мия

Дана Виолетта Дзанелла!

Казалось бы, что такого?! Найти человека!

Дану, не крестьянку какую…

А вот ТО!!!

Для таких вещей Мие и превращаться не требовалось, надо было только мордочку подмазать.

Там сажа, здесь уголек – и готова почтенная ньора. Главное, волосы поглубже спрятать, а подходящая одежда у нее была.

Вот и особняк семейства Дзанелла.

Хороший, красивый, богатый…

Мия ждала.

Спокойно и уверенно ждала, пока не выйдет нужный ей человек. Мужчины не годятся – она сейчас не отобьется от мужчины. А вот женщина…

Да, вот эта подойдет.

Из особняка вышла ньора лет сорока. Явно служанка… к ней и подошла Мия.

– Ньора, здравствуйте.

– И вам доброго дня, ньора.

– Скажите, вы же служите в особняке Дзанелла?

– Служу… а вам-то что?

– А я вам хочу предложить немножко заработать. – Мия покрутила в пальцах золотой лорин.

– О хозяевах не сплетничаю! – отрезала служанка.

– А мне о живых и не надо.

– Че-го?

– Была такая эданна… или дана Виолетта Дзанелла. Мне бы о ней поговорить.

Служанка пожала плечами.

– Так она уж померла когда… там и кости истлели.

– Вот. Значит, и ущерба твоим хозяевам никак не будет?

С этим спорить было сложно. Не будет.

– Чего ты узнать хотела?

– Посидим, поболтаем? – кивнула Мия на ближайшую таверну. – Я плачу. А это тебе авансом.

Что такое аванс, служанка знала. Так что…

– Посидим…

* * *

За кружкой горячего вина с пряностями она и поведала о дане Виолетте.

Вроде как да, была такая, только померла давно. Хотели ее в монастырь, только род весь болезнью скосило, пришлось ей рожать…

И да, разрешил король ей сохранить имя рода.

Замуж она выходила… за какого-то младшего сына… как его звали, служанка и не помнила. Про дану-то сплетничали, потому что такое редкость. Чтобы королевское прошение, чтобы его величество разрешил род продолжить по женской линии…

Родила троих детей – вот один из них род и продолжил. А сама дана уж мертва давно. Лет двадцать как…

Мия только головой покачала.

Что-то она в этом сомневалась. Но…

– Никто про дану Дзанелла не расспрашивал?

– Нет.

Все тихо, спокойно, неинтересно…

Вы мне хотите сказать, что ведьма вот так просто взяла и померла? Ой, да не смешите! Нет, что-то тут не то. Но…

Попробуем еще дану Кавалли.

* * *

Случай… он такой случай.

Когда идешь по улице и не замечаешь раскатанного пятна льда. Мальчишки, наверное… и сапожки начинают скользить.

Будь ты хоть трижды метаморф…

Мия дернулась. Не умом – чутьем она поняла, что сейчас произойдет. Она беременна, ТАК извернуться она уже не успевает… удар – и боль. И, возможно, кровотечение, потеря ребенка… НЕТ!

Только не это!

Она даже зажмурилась, понимая, что ничего не сможет сделать… Но сильная рука перехватила ее, дернула, возвращая равновесие.

– Дана, вы в порядке? – И уже совсем другим тоном: – Дана Романо?! Вы?!

Мия внимательно посмотрела на спасителя.

Кажется, она где-то уже его видела. Это красивое лицо, светлые волосы.

– Дан… э-э-э-э… Теско?

– Почти, – расцвел Сильвано. Хотя в другом случае был бы оскорблен до глубины души. Его не помнят?! Да он… да она… А, не важно! – Дан Сильвано Тедеско. К вашим услугам, дана Романо.

Мия искренне улыбнулась ему. С громадной благодарностью.

– Дан, вы мне просто жизнь спасли. И…

Плащ на секунду распахнулся, приоткрывая аккуратный животик.

Сильвано остолбенел.

Беременна?

Она… но – дана? Или…

Мысли проносились стремительным потоком, бушевали протуберанцами… и выплыло из них одно-единственное.

А наплевать!

Даже если она тройней беременна!

Ему нужна эта женщина, а значит, и ее дети! Точка!

– Дана, – пошел напролом Сильвано. – Давайте-ка мы посидим где-нибудь в таверне. Провожать себя вы мне вряд ли разрешите, но хоть успокоитесь. И я буду за вас спокоен.

Мия прислушалась к себе.

Да, пожалуй…

Недавний испуг еще гулял в крови, и на ногах она стояла не вполне уверено.

– Я буду вам благодарна, дан Тедеско.

– Тогда прошу вас, дана Мия. Или – эданна?

– Дана, – отрезала Мия.

– А… – Взгляд Сильвано был очень аккуратным. Без похабщины, без избыточного любопытства. Расскажешь? Или не лезть?

– Дана, – еще раз кивнула Мия. – Но я люблю и своего ребенка, и его отца.

Сильвано что есть сил прикусил язык. Аж до крови.

Так и хотелось спросить: такого дурака? Он же тебя не оценил, не женился, на руках в храм не отнес, на коленях не умолял, чтобы ты за него замуж вышла… да что ты нашла-то в этом идиоте?

Промолчал.

Понял, что за такое Мия ему голову откусит.

И молча приоткрыл перед ней дверь таверны, заказывая две кружки с горячим ягодным взваром и свежие плюшки. Или что там еще есть из вкусного?

В таверне они просидели почти четыре часа, к немалому удивлению и Мии, и Сильвано. И было им отчего удивляться.

Они вдруг обнаружили, что им… интересно разговаривать друг с другом!

Это совершенно не отменяло любви Мии к Рикардо. Это совершенно не отменяло вольготного обращения с женщинами для Сильвано. Но вместе им было весело и интересно.

Оба родились в провинции, оба достаточно давно жили в столице, у них были схожие взгляды и вкусы…

И спустя четыре часа Мия расставалась с Сильвано даже с некоторым сожалением.

Но встретиться?

Мия подумала несколько секунд. И нашла выход.

– Дан Тедеско… то есть Сильвано. Это второй раз?

– Да.

– Первый раз я помогла вам. Второй – вы помогли мне.

– Все верно, дана Мия.

– Если судьбе будет угодно, чтобы мы были вместе, она сведет нас третий раз. И тогда я не стану протестовать. Если буду свободна.

Хорошая отговорка, правда?

Мия была уверена, что Рикардо на ней женится. Но… и обижать Сильвано? Ей решительно не хотелось. Он хороший…

Сильвано принял приговор со стоицизмом влюбленного.

– Что ж, дана Мия. Я повинуюсь судьбе. И верю в нее. Но могу я вас попросить об одном?

– Да?

– Если случится так, что вам будет нужна помощь… теперь вы знаете мой адрес. Приходите в любое время. Я предупрежу слуг – даже если меня не окажется дома, они все сделают для вас.

– Благодарю вас, дан Сильвано.

Мия решительно вышла из таверны.

Она любит Рикардо. И идет домой. А это… а что такого? Два приятных человека могут просто поговорить, и в этом нет ничего страшного.

Сильвано проводил женскую фигурку тоскливым взглядом.

Мия… ох, Мия.

Пусть судьба подарит нам новую встречу! Пожалуйста… пойти, что ли, свечку в церкви поставить? Смешно?

А вдруг…

Сильвано Тедеско вышел из-за стола, расплатился и направился в церковь.

Бывает же такое! Находишь Ту Самую… и вынужден отпустить. Именно потому, что Судьба не слепа и не глупа. У них еще будет шанс… и сейчас он за это крепко помолится…

Мия…

Миечка, любимая…

Адриенна

Джеронимо и так-то не мог на судьбу пожаловаться. А чего?

Если кому понимающему сказать, так любой сообразит: везунчик! Вот смотрите сами. Мать, отец на месте! Батька не пьет, разве что по праздникам, мать не лупцует, руки у него нужным краем приделаны… столяр он знатный. Только вот у Джеронимо душа к дереву не лежит. Вот у братца Карло – дело другое. Ему ветку дай, он из нее осадную башню смастерит! А Джеронимо никак.

Отец, опять же, ломать сына не стал. Другой бы рассердился, мог бы и оплеух надавать, а батя махнул рукой да и поговорил со свояком. И пристроил сына к стражникам. Пока на «подай-принеси», а там и еще куда сойдет?

Джеронимо это оценил по достоинству. И работа ему понравилась. Постепенно он и сам стражником станет, а там… деньги, домик может от города перепасть, а то и женится удачно со временем. Дети пойдут…

Потом ему еще повезло, когда его не заметили эти… сатанисты.

Брр, даже вспомнить ту бабу страшно! Какая она была жуткая… и на руках кровь, и на лице, и улыбка эта… вот улыбка и была самым страшным. А все остальное – так, ерунда.

Хотя Энрикетту Бальди ему жалко. Бедная, как она кричала… вспомнить страшно!

Джеронимо до сих пор кошмары мучили. Это днем он мог рассказывать себе, что все в порядке, что все будет хорошо, а ночью… он кричал от страха и боли, он корчился от ужаса, и приходил кто-то из братьев монахов. Они поили Джеронимо разведенным вином и молились рядом с ним. И ужас куда-то исчезал постепенно.

Братья, вопреки своей жуткой славе, оказались тоже весьма и весьма неплохими людьми. Неглупыми, спокойными, очень серьезными… рядом с ними можно было ни о чем не беспокоиться. А еще…

Джеронимо разрешили надевать рясу ордена. Не просто так, нет… ему потом простят этот грех. Но сейчас ряса нужна, чтобы он смог бывать во дворце.

Монахи приняли к сведению его слова про благородную дану… или эданну, кто ее там разберет ночью? А раз благородная, рядом со столицей… значит что?

Значит, бывает при дворе. И ее можно там увидеть.

Вот и выгуливали Джеронимо, словно породистого кобелька на веревочке. Но пока он никого такого не видел.

Может, и не увидел бы.

Или не узнал. Но…

* * *

Просто так эданна Франческа сейчас при дворе не появлялась. Притихла. Якобы не хотела попадаться на глаза королеве. А на самом деле… боялась. Доминиканцы… может, Филиппо ее и отобьет. А если нет? Проверять не хотелось.

Но когда его величество привезли…

Тут безвыходно.

Ладно, если он помрет, тут по-любому в ссылку. Если вообще жить оставят. А если выживет?

И узнает, что любовница, да еще любимая, не была у его ложа?

Не встречала?

Не рыдала?

Это конец. Или такая трещина в отношениях, которую не замазать ничем. Одно дело, если Франческа пыталась, а злая королева прогнала ее со двора. Вот какая бяка нехорошая!

Другое… Она даже и не пришла. А чего? Выживет – сам заявится… А уж как это королю преподнесут… Ческа и думать не хотела.

Так что – во дворец.

Попала она вовремя: как раз подъехали кареты, и из самой большой медленно вытащили носилки. Осторожно так… чтобы не потревожить рану.

– Любимый!!! – завизжала эданна и помчалась по ступеням. Естественно, потеряв половину шпилек из прически: грива-то – куда там конским! Волосы рассыпались, платье задралось, показывая стройные ноги…

Носильщики шарахнулись от неожиданности.

Королева просто не успела. Он была в курсе, что его величество подъезжает, но… токсикоз – сложная штука. Вот поплохело – и хоть ты локоть укуси!

Тошнит и тошнит…

Так что к моменту появления Адриенны эданна Ческа вовсю изображала скорбь у носилок. А стонала так, что носильщики боролись с желанием бросить все и зажать уши. Эданна относилась к тем женщинам, которым нельзя повышать голос. Так он и красивый, и мелодичный, но на высоких нотах… как кошке на хвост наступили, да еще попрыгали.

Адриенна обозрела все это, спускаясь по ступенькам, и тихо скомандовала:

– Прекратить бардак!

Эданна Франческа обернулась к королеве.

Вот в эту секунду и увидел ее Джеронимо. И…

– ОНА!!!

По счастью, рядом с ним был брат Томазо, который схватил паренька за локоть, потащил в нишу…

– Кто?!

– Та… ведьма!

– Которая?

– В белом и алом, с золотыми волосами.

Точнее описать эданну Франческу было бы и нельзя. Но… описать-то ладно! А что с этим дальше делать? Она ж не просто так эданна, она королевская любовница, любовь… это уже не охота на ведьм, а политика. Связываться может оказаться себе дороже…

– Выгляни, посмотри. Точно та?

Джеронимо выглянул – и утвердительно кивнул.

– У нее и лицо, как тогда. А кто это?

– Королевская любовница.

– Ой… ой…

Второе «ой» было куда как более непечатным. Но и Джеронимо можно было понять.

Доминиканец размышлял, а возле носилок разворачивалась настоящая баталия.

– Я его люблю!!!

– Ты можешь любить кого угодно, – отрезала Адриенна. – Но не смей устраивать представление из болезни моего мужа!

– Ты… ты просто его не любишь!

– Неужели? – Адриенна красноречиво натянула ткань на животе. Правда, пришлось изогнуть спину и выпятить его, но и так сойдет.

– Это… это…

– Вон отсюда. И чтобы я больше истерик рядом с больным не слышала! Срочно его величество в его спальню, дан Виталис уже там!

Франческа проводила носилки трагичным взглядом и упала на колени.

– Смилуйтесь! Ваше величество, умоляю… я люблю его!

– Я вам это запрещаю?!

– Не лишайте меня возможности его видеть! Прошу!!!

Адриенна фыркнула. Но концерт оценила, а хорошие представления должны и хорошо оплачиваться, разве нет?

– Сегодня дан Виталис осмотрит его величество. Потом я сообщу вам, в какое время вы сможете бывать у него. Все же за эти… сколько… пятнадцать лет? Или двадцать? Филиппо так к вам привязан… это так романтично…

И уже вполголоса, так, чтобы слышали очень немногие:

– Как к старым тапочкам и драному креслу…

Франческа побелела от гнева, но здесь и сейчас Адриенна сделала ее «вчистую». Пришлось кидаться на колени и благодарить. Ей же разрешили!

Жертву из себя состроить не выйдет. Королю нажаловаться – тоже. Ее же не выгоняют… а что до времени… ну и что? Это как раз нормально. Так что эданна еще раз поклонилась – Адриенна махнула ей рукой и ушла. Ее ждали дан Виталис и король.

* * *

– Что скажете, дан?

– Ничего хорошего, ваше величество. Раны серьезные, да еще антонов огонь… я все промыл, перебинтовал… молитесь. Просто молитесь.

Можно подумать, у Адриенны был другой выход.

– Перенесите его величество в мои покои. В комнату, смежную с моей спальней. Чтобы я могла быть с ним рядом.

Придворные жест оценили. А еще…

– Эданна Франческа может навещать моего супруга каждый день. С восьми утра до десяти утра. Я как раз молюсь и завтракаю, так что мне она не помешает.

Эданне и это пришлось поперек шерсти. Восемь утра!

Да что это за издевательство?! Она в это время и не вставала никогда, вот еще!

Но… королева была всеми признана образцом супруги.

Добрая, ласковая, понимающая, сама к королю встает, сама его поит, сидит рядом с ним, и, ей-ей, в ее присутствии он даже бредит меньше!

Это ж как надо мужа любить!

Пусть она этого не показывает, так ей и не положено! Чай, не простолюдинка какая – мужикам на шею кидаться! Благородная, понимать надо!

Мия

Дана Илария Кавалли.

О, эту помнили.

В отличие от даны Дзанелла, которую и слуги забыли, и соседи, и родные, дану Кавалли помнили все.

– Потрясающей красоты женщина была, – рассказывал привратник, помнящий еще Филиппо Второго. – Такая… ух!

«Ух» было действительно впечатляющим. Как дама при таких объемах вообще передвигалась, непонятно. Но – УХ!

– А вот смотрела… мне и посейчас страшно, как вспомню. Словно она голодный и злой хищник, а ты ее обед…

Примерно в том же ключе высказывались и остальные опрошенные.

Как-то раз Илария выплеснула в лицо неуклюжей служанке содержимое ночного горшка. Другой воткнула в руку шпильку. Третьей…

Сплошная тирания.

Платила она щедро, но характер… ох уж этот характер! Ужасный!

Отвратительный!

Она не ругалась, нет. Не кричала, не истерила, она либо уничтожала словами. Либо…

– Я думаю, ведьма она была, – признавалась шепотом кухарка. – Характер у нее такой… сказать страшно! А подумать – жутко.

– Да?

– Никого она не любила, никто ей был не нужен, словно ты в сугробе стоишь… а сверху на тебя еще давят, давят…

Мия внимательно кивала.

– Когда дана умерла, все перекрестились… и то боялись – встанет… в гробу лежала как живая.

– А когда она умерла?

Названную дату Мия сравнила с датой смерти Виолетты Дзанелла.

Получалась разница примерно в десять дней. Хм…

Допустим, обе ведьмы не умерли. Просто инсценировали свою смерть… кстати…

– А церковь ею не интересовалась?

– Еще как! Особенно перед смертью! И падре приходил, и расспрашивал, и монахи… я-то помню…

Мия потерла кончик носа. Потом спохватилась, что может грим смазать, и руки убрала.

Но идея ей была понятна.

К ведьмам начинает проявлять интерес церковь. К одной или к двум – не важно. Действительно не важно… если возьмут одну, то и о второй узнают. А это…

Ладно ведьма. А как насчет ее родни?

Они тоже пострадают, да еще как! Их будут преследовать, их лишат титула и состояния, они станут отверженными…

И вот сначала исчезает одна ведьма. Потом вторая. Первая неизвестно где.

Вторая умерла в СибЛевране.

А вот где искать первую?

Мия сидела над записками даны Иларии Кавалли, но пока вариантов не видела. Куда ее могло занести, эту дану Дзанелла?

Да куда угодно!

Читаем дальше. Ищем, ищем, ищем…

Адриенна

Сиделка – это просто?

Да вот еще!

Вы не путайте, пожалуйста! Для того, чтобы подносить утку, обрабатывать раны и прочее, есть ньоры. У них работа такая.

А эданна Франческа должна сидеть рядом, вытирать королю пот со лба батистовым платочком, вздыхать, держать его за руку…

Это совсем другое!

И должна выглядеть великолепно на случай, если король очнется.

Вот она так и выглядела.

Белейшее платье, рубиновые украшения, тщательно уложенные золотые кудри…

Адриенна рядом с ней смотрелась жутковато. Бледная, усталая… она только рукой махнула. И эданна Франческа лебедью поплыла в королевские покои.

Ага… большой лебеди – большая киса.

Нурик сидел в засаде.

Кто сказал, что коты – глупые? Да у него у самого мозгов, как у мыши! Очень это звери умные, и хитрые, и все-все понимают. А уж как людей дрессировать умеют – королям на зависть!

Ни меха с кота не получишь, ни мяса, ни яиц, а как за ним ухаживают? Как возятся?

То-то же…

И коты умеют быть благодарными.

Вот эта… крыса в рубинах приходит тут, расстраивает его хозяйку… сидит, ничего не делает, только вздыхает…

Добавим ей красоты и радости в жизни?

Однозначно.

Кот решил далеко не ходить и устроился в засаде аккурат над дверью.

Да, есть и такое.

Двери высокие, щели есть, поэтому над дверью висит карниз, а на нем тяжелые портьеры. Задернуть – и сквозняков меньше, и подслушать что в спальне происходит сложнее. А над карнизом – лепнина. И там прекрасно помещается кот.

А карниз-то…

Эданна Ческа сделала шаг в королевскую спальню.

Кот прыгнул.

Не на эданну, вот еще! Визгу потом будет!

На карниз.

Тот не выдержал кошачьего веса и предсказуемо вылетел из стены. А то ж! Кот на него раз двадцать прыгал только за последние два дня, тут любые крепления расшатаются. Плюс правильная точка приложения усилий.

К сожалению, карнизом эданне Франческе не досталось. А вот портьерами… достаточно пыльными, да еще и известкой…

Вопль, который вырвался у эданны, был так ужасен, что очнулся даже его величество. Посмотрел на чудовище, которое металось по комнате – и опять ушел в обморок. Точно… сейчас сожрет!

Пусть хоть не больно будет.

Впрочем, он мог бы на кровати и попрыгать. Никто бы сейчас на короля внимания и не обратил: эданна Ческа приковала все взгляды к себе.

Пока выпутали, сдерживая смех, пока отряхнули…

К сожалению, кошачья роль в случившемся осталась неизвестна широкой общественности. И награды тоже не дали.

Ну ничего!

Хороший кот для родного государства и бескорыстно постарается. Вон как хозяйка порадовалась… может, еще шкаф на визгуху в рубинах свалить?

Или комод?

Нурик решил серьезно обдумать этот вопрос. А там и попробовать… Коты – великая движущая сила[1].

Время у кота еще было. Король находился на грани между жизнью и смертью, и Франческа шлялась к нему каждый день – сидеть рядом. Так что… шкаф – или комод?

* * *

Раны действительно воспалились.

Филиппо бредил, звал Ческу, звал отца, мать… пытался куда-то бежать, кого-то спасать… почти не приходил в себя, все гноилось…

Остальных охотников тоже разместили во дворце. На этом настояла Адриенна. В отдельном крыле, но все же, и ходил к ним личный королевский медик, и она раз в день обязательно заходила.

Народ был в восторге.

Эданна Ческа готова была рвать и метать. А объяснялось-то все достаточно просто.

Адриенна помнила слова Морганы.

Она – свет и радость для живущих на ее земле. И будет согревать и помогать… даже своим присутствием. Если вспомнить дана Рокко Вентурини, который до сих пор жив-здоров… хотя помирать еще пять лет тому назад собирался…

Да, так это и выглядит.

Она просто будет рядом, а людям будет легче. И раны затянутся.

Положа руку на сердце, Адриенна с удовольствием лично бы пришибла супруга. Она была уверена, что ради такого и траур поносить можно, и синяя лента ей идет.

Но…

Пока нельзя. И трон Адриенна пока не удержит, она не настолько уверенно сидит. И ребенок еще не родился, а мало ли что? И проклятие не снято…

Нет, рисковать последним живым Эрвлином пока нельзя. Но и афишировать свои способности тоже.

Остается сидеть и сидеть рядом. И ждать, пока он выздоровеет.

И все бы у Адриенны получилось намного легче, но…

Волки-то были не обычные!

Не оборотни, не Леверранские чудовища, но… то-то и оно, что но! Раны, нанесенные их когтями и зубами, нипочем не хотели заживать. Эти твари стремились утянуть за собой тех, кого пометили.

Может, Адриенна и сдалась бы.

И махнула бы рукой, и… ей нельзя было пускать дело на самотек. И она вспомнила о единственной, кто мог дать совет.

Моргана.

Оставалось попросить кардинала о помощи. И отправиться молиться в часовню.

На всю ночь.

Кто бы сомневался, содействие кардинала она получила. А в легенду о доброй королеве добавилась еще одна подробность. Королева-де решила ночь на коленях в храме простоять. Лишь бы мужу помогло…

Женщины оценили.

Мужчины?

Тоже оценили. Чтобы нашлась такая баба, которая побежала не к любовнику, а в храм? Даже подумать – и то приятно. Вот, они бы заболели, для них бы тоже… вот так… ночь на коленях, в молитве… повезло королю. Что тут еще скажешь?

Повезло.

* * *

– Моргана, что мне делать?

– Ты еще не догадалась?

– Нет…

– Это не обычные твари. В каком-то смысле это Адские Псы. Ладно, не те, с которыми сцепилась в свое время я, только их подобия, но вам и того достаточно будет.

Адриенна и не сомневалась.

– Только их мне еще не хватало!

– Это уже детали, внучка. Значит так. Нам подходят огонь, серебро и святая вода. Приносишь святую воду, промываешь рану с молитвой.

– А если не поможет?

– Берешь серебряный кинжал. Именно серебряный, это важно. Раскаляешь и прижигаешь…

– Ой…

– Ничего приятного в этом нет, но и другого варианта тоже нет. Огонь, вода и серебро – только так можно побороть нечисть. Если бы местные, кто там их нашел, сразу святой водой раны промыли, пострадавшим бы легче было. А сейчас уж не знаю, что и поможет… считай, декада прошла.

– Да.

Моргана кивнула.

– Я сказала, а ты меня услышала. Сделаешь?

– А обязательно мне прижигать?

Моргана качнула головой.

– Нет. И необязательно, и нежелательно… зрелище будет не из приятных: орать будут, корчиться… даже от святой воды им неприятно будет, а уж это…

– Можно подумать, если просто прижечь рану… это приятно!

Моргана только хмыкнула. Вот вечно эта мелочь старается стать умнее старших! Ну да ладно, хуже, когда наоборот! Когда не стараются быть умнее, когда попросту прожигают жизнь.

Это страшнее.

– И просто прижечь рану будет больно и неприятно. Но тут… лучше даже не присутствуй при этом.

– Хорошо, – согласилась Адриенна, – не буду. А святой водой мне промывать?

– Решай сама. Но человека лучше зафиксировать. Крепко.

– Сделаю. – Адриенна вспомнила о том, о чем давно хотела спросить: – Моргана, ты не помнишь Эванджелину Бонфанти?

– Эви? Помню…

Была б Адриенна кошкой, у нее бы ушки торчком встали.

– А подробнее можно? Потомком кого она была, что, как… просто Феретти – ее правнуки…

Моргана взмахнула рукой.

– Мой тысячеликий, Фабрицио, потомства не оставил. Не успел. Нового у меня не было. А Эви… из потомков тысячеликой Диэрана.

– Ветреного?

Моргана утвердительно кивнула.

– Каков хозяин, таков слуга. И потомков у него было мно-о-ого…

– А если я привяжу к себе кого-то из них?

Моргана пожала плечами.

– Привязывай.

– А Эванджелина… у нее была связь с Лоренцо?

– Была.

– Но почему тогда… почему она ушла?

– Потому что моего правнука больше не было. Потому что она была нужна своей семье. Потому что кровь Сибеллинов была спасена и спрятана. И не думай, что Эви ушла просто так, она приезжала ко мне несколько раз.

– Да?

– Проклятие… когда я его наложила, это ощутили все. И в чем-то я виновата и в ее трагедии.

– В том, что толпа напала на ее родных?

– Нет. Но в безумии, в том, что сила уснула… Тысячеликие сильно зависят от нашей крови, и, если она принялась разрушать самое себя, им тоже приходится несладко.

Адриенна потерла лоб.

– Минутку. То есть я приняла наследие, и кровь…

– Начала просыпаться. У этой девочки, правнучки Эви, у ее брата…

– Мия говорила, что у нее даже раньше.

– И такое могло быть. Если потрясение, если смертельная опасность. Тогда там любая кровь запоет, все равно же помирать!

Адриенна кивнула.

– Я понимаю. А потом, когда я приняла себя…

– И ее способности стали развиваться быстрее и легче, и ее брата.

– А почему влияли мы, а не потомки Диэрана?

– Эви была привязана к Лоренцо, а не к потомкам Ветреного. Если бы ее дочь привязать к кому-то другому… понимаешь?

– Но потомков Высокого Рода она не нашла.

– Ей было плохо. Гибли ее близкие, она сама боролась с проклятием, приглядывала за СибЛевраном… Так получилось. И, кстати, мне известно, что и потомкам Диэрана досталось в то время.

– Демарко? Да?

– Почему они прозябают в такой пошлой бедности? Потому что были на стороне моего правнука. Вот и все… там почти весь род тогда выбило.

– Мия не рассказывала.

– Она могла и сама не знать. Сто лет тому назад… для людей все это быльем позаросло. Так много забыто, так много потеряно.

– Хорошо, что у нас есть ты.

Моргана пожала плечами.

Хорошо?

Не будь ее, не было бы проклятия. Не будь проклятия, не было бы ее величества Адриенны. А кто был бы?

Неизвестно.

Но может, этот человек был бы счастлив?

Кто знает…

– Со временем ты сама научишься пользоваться моей памятью. Моими знаниями. Родовыми.

– Это как?

– Меч – защита. Кольцо – признание власти. Корона – память. Постепенно будут пробуждаться родовые знания, знания крови… да, ты не сможешь нарисовать рунный круг или призвать демона, но это и ни к чему. Память будет просыпаться постепенно. У тебя, у твоего ребенка, потом внуков…

– Хорошо. Я поняла.

– А раз поняла… – Моргана к чему-то прислушалась. – Иди скорее наверх. Мне кажется, кто-то идет.

Адриенна почти взлетела по узкой лестнице.

Токсикоз?

Страх оскользнуться?

Куда там! Ее бы не то что страхи – ее бы никто и ничто не догнало! Она бы ветер опередила!

И успела!

И захлопнуть потайную дверь, и плюхнуться на колени на специальную подушечку, и изобразить молитву… хотя так и так слова выходили совсем не те. Вместо молитвы – мат какой-то…

Кого черти принесли?!

Заберите обратно, а?! Она даже доплатит!!!

* * *

Носят ли черти кардиналов? И если да, то куда?

Адриенна теперь ответ знала.

Кардинал Санторо вошел в часовню с таким видом, словно ему принадлежит и дворец, и парочка королевств, и остановился рядом с Адриенной.

– Ваше величество…

Адриенна кивнула, еще несколько секунд приводила в порядок дыхание, изображая молитву, а потом повернулась к кардиналу.

– Дан Санторо? Что привело вас сюда в такое время? Я думала, я буду одна.

У нее даже голос не дрожал! Достижение!

И только тут она обратила внимание на внешний вид кардинала.

Шикарная шелковая ряса, которую и назвать-то этим пошлым словом язык не поворачивается. Скорее одеяние.

Уложенные волосы, ухоженная бородка, запах благовоний такой, что даже ладан не чувствуется… да что тут происходит, черт побери?!

Ответ себя долго ждать не заставил. Век бы его не слышать!

– Адриенна… разрешите мне звать вас именно так?

Адриенна подняла брови. Ее так и зовут. А что?

– Адриенна, я вас люблю.

Ей очень захотелось постучаться головой о молитвенник. До пола далеко, а больше ничего подходящего рядом нет…

– Эм-м-м… дан Санторо…

– Анджело. Просто Анджело. Адриенна, я помню, как вы появились при дворе. Вы были красивы, умны, очаровательны, вы были еще ребенком, но женственность уже расцветала в вас. Манила, притягивала… Филиппо идиот, что вас не оценил. Как можно предпочесть вам дешевую вульгарную шлюху? Это даже не смешно! Но именно благодаря его глупости у меня появился шанс! Когда вы приехали вновь, я с ума сходил, я понимал, что вы предназначены мне судьбой, но ничего, ничего не мог сделать! И сам соединил вас с другим! Если б вы знали, как мне было больно…

Адриенна вспомнила свою брачную ночь.

Нет-нет, ей больно не было. Только кардиналу… правда?

А что он там говорит?

– Тогда у меня не было шансов! Но сейчас, когда его величество умирает…

– С чего вы так решили? – удивилась Адриенна.

– От этих тварей нет спасения. Он умрет, просто чуть позже.

– Не умрет.

И так это было сказано… конкретно и увесисто, что кардинал аж притормозил со своей любовью.

– Адриенна? Вы…

– Я знаю, как его спасти.

– Зачем?! – и такое искреннее удивление в голосе. – Вы его не любите, я знаю. А я… я люблю вас. И помогу удержать страну. Вы будете править, пока ваш ребенок будет малышом, а я… я всегда буду рядом.

На миг Адриенна прикрыла глаза.

О, не говори она с Морганой, не дружи она с Мией, не будь она Сибеллин! Сибеллин, которая давала клятву.

Филиппо пусть решает для себя.

Адриенна точно знала, что она клятву не нарушит. Хватит с них уже… и проклятий, и горя, и боли… может, откат ударит по ней. Это нестрашно. Но если по ее детям?

Нет. Заранее нет.

Но глаза Адриенна на миг прикрыла. И представила себе… как это легко! Как просто и приятно! Чудесно и вдохновенно! Разве нет?

Позволь себе сейчас расслабиться и упасть в объятия кардинала. И ничего тебе делать не надо. Вообще ничего. Ни спасать Филиппо, ни бороться с Франческой, ни решать… все решат за тебя. Может, даже и сын твой выживет. Если будет удобной куклой, как и ты. А может, и нет…

Чего стоит любовь, выращенная на подлости?

Чего стоит счастье, полученное через чужую кровь, чужую боль…

Адриенна знала ответ. И когда черные ресницы поднялись вновь, кардинал даже отшатнулся. Глаза Адриенны сияли нестерпимо-голубым светом, точь-в-точь как у ее далекой прабабки. Именно сейчас и здесь она окончательно стала наследницей Сибеллинов. Потому что никто, никто не может отдать наследие, если ты его не примешь.

Всей своей кровью, душой, сутью…

– Ваше высокопреосвященство, мой ответ – нет.

– Что?!

– Я вас не люблю. Я не хочу становиться вашей куклой на троне. И да, мой муж не ангел и любит не меня, но я его спасу. А там пусть решает сам, что делать со своей жизнью.

– Дура!!!

Когда это мужчины спокойно принимали подобные отказы? Адриенна услышала о себе кучу всего неприятного. И что она дура, и что ее выкинут, и что она отказывается от потрясающих перспектив…

И слушала она это с таким потрясающим равнодушием, что кардинал сбился примерно через пять минут. А может, еще и взгляд мешал.

Сложно чувствовать себя самым умным и важным, когда сапфирово-синими глазами на тебя равнодушно смотрит вечность. Спокойно так, безразлично…

Адриенна знала, что поступает единственно правильно. А остальное…

Остальное в воле Бога. Того самого, о котором точно знают Крылатые. Когда ты ТАМ, наверху, и только ты и небо, вечное и мудрое… и ты понимаешь, что Бог есть. И это он смотрит на тебя с любовью. Или Бог есть любовь?

Наверное, и это тоже.

Только есть любовь – и любовь.

Не вырастишь розу в пустыне на голом песке, не вырастишь и счастье на подлости. Кричи не кричи, рано или поздно придет ответ. И будешь ты кричать уже от боли, ты или твои дети… что еще страшнее… вот как с Морганой.

Как с Эрвлинами.

Они так хотели успеха. Они так хотели себе больше и больше… они пошли на откровенную подлость и сейчас за это платят их потомки. Филиппо Третий понял. Четвертый?

Может, и поймет. Если жизнь носом об стену постучит как следует. А может, и нет…

В любом случае решать это не кардиналу. И не Адриенне. Она перед алтарем клялась в верности, убийство – это явное нарушение клятвы. И согласие на подобные предложения тоже. Но не объяснять же это кардиналу?

Вот еще не хватало.

Когда королеве это вконец надоело, она встала и пошла к двери.

– Ваше высокопреосвященство, всего вам наилучшего.

– Ты… ты…

Кардинал задыхался, не в силах поверить, что его… ЕГО отвергли! Вот его, такого… он же потрясающий мужчина, от него все придворные дамы пищат, если он захочет – любая счастлива будет! А эта…

Эта смотрит словно на слизня!

Да как она смеет вообще?!

– Я тебя уничтожу!

Адриенна даже не обернулась. Слова повисли в воздухе, словно и не коснувшись ее. Глухо стукнул засов.

Фрейлины послушно ожидали. Дремали… Адриенна сделала самое благочестивое лицо.

– Мне надо срочно повидаться с падре Ваккаро и даном Виталисом! Я молилась и теперь знаю, как спасти его величество!

Уточнений никто не потребовал. Эданна Сабина потащила ее величество домой, а прочие фрейлины разбежались по поручениям королевы.

Надо?

Будет ее величеству и дан Виталис, и падре Ваккаро, и хоть кто… только прикажи! Главное, чтобы королева себя хорошо чувствовала, а что уж ей там в голову придет…

Переубедить всегда можно.

* * *

Если бы ярость была видна… ну, хотя бы ее можно было изменить… старая часовня до краев наполнилась бы ее зловонными миазмами. Кардинала трясло от гнева.

Полетела в стену скамья, вторая…

Гнева это, правда, не уменьшило. Мужчина был в ярости.

Он! Ей! Все!!!

А она?!

Ладно еще он сам! Тут понять можно… ненависть, конечно, клокотала и пенилась, но кардинал был слишком умен и рассудочен, чтобы отрицать логику.

Баба же!

Мало того что они по определению дуры, так еще и беременная! И вы хотите сказать, что это способствует ясности мысли? Да как беременные чудят, ни одному лекарю в голову не придет! Одну дуру зимой теплой водой отливали… пришла к подруге, позвонила в колокольчик у ворот, а потом смотрела, смотрела, да и захотела его лизнуть. Ага, зимой, на морозе…

Но вот так захотелось, что аж челюсти свело!

Лизнула – и примерзла. И это не единственный случай. Пастыри душ человеческих такого наслушаются… так что ладно! Мозгов у баб нет. Это факт.

И то, что королева… ну показалось ему, что умная. А она тоже дура. Это бывает. Может, еще и он поспешил со своими чувствами.

Но власть!

Кто отказывается от ВЛАСТИ?!

Он ведь ей предложил править! Предложил корону… сам он жениться на королеве не смог бы, это понятно: сан не позволит. Поэтому правили бы совместно, он бы говорил, что нужно, а она делала…

А она и на это не согласна.

А почему?

Может быть… она хочет все для себя?

А вдруг?

Может быть и такое…

Кардинал сощурился.

Об этом он как-то не подумал. Не сообразил. А тем не менее… это Филиппо болван. Неглупый, но равнодушный ко всему, кроме своей Франчески. Его вокруг пальца обвести – хоть шесть раз. Адриенна дело другое, казначей ее хвалит. А чтобы эта старая тварь кого похвалила… да раньше небо на землю упадет!

И канцлеру она нравится.

И министру двора.

И… положа руку на сердце, ему самому – тоже…

Это что же происходит?!

В отличие от того же Филиппо, историю кардинал отлично знал. И как правили королевы… тоже. Она что… она собирается править сама? Без него?

Пальцы хищно скривились.

Любовь? Любовь была скомкана и отброшена в сторону, словно старая тряпка. Кардинал отныне воспринимал королеву как конкурента. Жестокого и умного.

А значит, и щадить ее не стоит.

Признание? Отвергнутая любовь?

А этого вообще и не было! И точка!

Погоди ж у меня, тварь!

* * *

Адриенна о кардинале и вовсе не думала. Вот не до него было. Вместо этого она разговаривала с падре и лекарем. С обоими сразу.

– Я молилась, – вещала она. – И мне привиделась женщина, которая рассказала об этих чудовищах. Она сказала, сие есть порождение Дьявола. И раны не заживут, пока их не вскроют серебряным клинком и не промоют святой водой. А если рана слишком глубока, ее надо прижечь. С молитвой.

– Святая вода? – пробормотал дан Виталис. – Н-ну…

– Святая вода, серебро и огонь, – четко озвучила Адриенна услышанное от Морганы. А что? Она даже не лгала. Она молилась. Она получила ответ. А кого вы там себе вообразили, ваши личные трудности.

Мужчины переглянулись.

С одной стороны… о беременных бабах у них было примерно то же мнение, что и у кардинала.

С другой… а что такого невероятного говорит королева? Леверранское чудовище видели оба, и оба считали, что такая тварь сама по себе не вырастет. А раз это не Божье творение, то дьявольское. Это понятно.

Если волки той же природы… а ведь могут! Мужчины их хоть и не осматривали, но… то-то и оно, что но! Святой водой раны никто не промывал. А если действительно попробовать? Да с молитвой?

Может оно навредить?

Знаете, ситуация такова, что навредить там уже вряд ли что-то сможет. Раны хорошо заживают разве что у Делука, но там не совсем рана. Там клыки размозжили плечо, но в тело-то клыки не вонзались! Потому и заживает…

А вот у остальных…

Да, стоит попробовать!

Мужчины переглянулись, и падре Ваккаро решился.

– Я… мне нужна вода и соль. И я освящу воду…[2]

– А я пока найду клинок, – вздохнул дан Виталис. – Серебром мы мало пользуемся, металл мягкий, не заточить…

– Нужно серебро, – развела руками Адриенна. – Не посеребрение, а именно что серебро.

– Я понял. Будет. И жаровня… но начнем мы не с его величества.

Падре согласно кивнул.

Адриенна пожала плечами.

– Как хотите. Я могу присутствовать?

– Да, конечно, ваше величество, – ответил за двоих лекарь. Адриенну он оценил по достоинству: эта не будет кричать, плакать, падать в обморок… в крайнем случае сядет в уголочке и посидит спокойно.

– Еще одно. Это будет чем-то сродни экзорцизму. Человека будет корежить, он будет кричать, корчиться…

– От святой воды? – серьезно посмотрел падре.

– Сами увидите. Поэтому до начала очищения бедняг надо будет привязать.

Мужчины закивали.

Ладно, это и при других процедурах рекомендуется. А с остальным… посмотрим.

Мия

К служанкам эданны Франчески Мия подойти не рискнула. Девушки выглядели такими… злобно-зашуганными. Сразу было видно, что им достается от хозяйки.

Но и сами они смотрели на мир нежными взглядами голодных гадюк. По себе, что ли, подбирала?

У таких ничего не выспросишь…

План пришлось менять на ходу.

Таверна – место бойкое, оживленное, и никто из конюхов, решивших пропустить чарочку после тяжелого дня, не удивился, когда хозяин, кланяясь и извиняясь, попросил разрешения подсадить им за стол парнишку.

Поест да и уйдет… уж пожалуйста, ньоры, не гоните? Мальчишка хороший… коней любит…

Ньоры гнать и не стали.

Парнишка сидел, жевал кашу из большой миски, потом как-то вставил слово в разговор, потом второе…

Конюхи и не поняли, что примерно через полчаса рассказывали парню об арайцах, которые стоят в конюшне эданны.

И такие они, и сякие, и красавцы, и умницы…

Мия кивала, поддакивала. Да, арайцы – они такие! Не конь – чудо! Просто чудо! Небось эданна и на корма не скупится? Как же можно на такую красоту – и жалеть?

Нет, не скупится. При всех недостатках эданны Франчески к своему имуществу она относилась очень трепетно и нежно. Лошадь – это имущество. Оно ценное, важное, нужное…

Кстати, как и карета.

И паланкин.

Вот носильщики… тех она не слишком берегла: новых найти всегда можно. А паланкин жалко! Там отделка из жемчуга! И полог из бархата! Пурпурного!

Вот об этом и говорили конюхи. Мия слушала, поддакивала, и быстро выяснила, что эданну Франческу частенько так отвозили в один и тот же дом. На одно и то же место.

Ивовая улица называется.

И домик описали, зелененький такой, уютненький, там еще шесть ив рядом, хотя они там везде, но вокруг этого дома – особенно. Там даже маленький фонтан во дворе есть.

А все равно неуютно.

Казалось бы!

Ивы шелестят, фонтанчик журчит – расслабляйся! Ан нет!

У всех, у всех, кто появлялся в этом доме, у всех портилось настроение, всем хотелось сбежать, а лошади…

А эданна туда вообще никогда верхом не ездила.

Мия едва не вскинула руку, сжатую в кулак. Есть! И кто это у нас такой хороший в домике обитает, что его лошади не любят?

Она собиралась разобраться с этим вопросом в ближайшее время…

Адриенна

Дану Габриэлле Казини было уже все равно.

День, ночь, люди, нелюди…

Добили бы уже, что ли?

Он лежал в горячке и бредил, бредил, бредил… не особо разбирая, что вокруг и где он сам. С него и решили начать, как с самого тяжелого.

Привязали веревками поперек тела, на всякий случай зафиксировали руки и ноги, и дан Виталис недрогнувшей рукой вскрыл первую рану. Серебряным ножом.

– Матерь Божия…

– Господи Святой Иисусе Христе, Сын Божий. Обращаюсь к тебе с молитвой… – Падре Ваккаро едва не подавился святыми словами, потому что…

Не почудилось ему! Ни разу!

От раны словно бы черный дымок поднимался. Едва заметный, истаивающий на серебряном лезвии, но был же он! Был!!!

Падре схватился за крест на груди и принялся проговаривать молитву, вкладывая в каждое слово всю свою веру. А было ее немало…

Тем временем дан Виталис вскрыл рану и принялся промывать ее святой водой.

Вой был оглушающим. Падре думал, стекла вылетят… ее величество зажала уши и едва не выскочила из комнаты. Все же удержалась. А на кровати действительно творилось что-то жуткое.

Мужчину крутило и корчило, из раны лился поток желтоватого гноя, а падре видел, как в нем проскакивают черные точки. Словно частички тьмы…

И это не прекращалось.

Падре видел, как в рану вливалась святая вода, светлая, чистая, а обратно… обратно лилось что-то мутное и грязное. Даже два кувшина спустя…

Дан Виталис махнул рукой и накалил нож в пламени жаровни.

Раньше был вой?

Не-ет, раньше была разминка. А вот теперь…

Адриенна таки выскочила из комнаты.

Одно из стекол лопнуло. Но дымок от раны… он исчез! Воняло паленой плотью, но и только. Кровью, гноем… падре умел врачевать, и это были обычные запахи. А в остальном…

Ее величество была права?

Безусловно!

Это что-то нечистое. Что-то страшное, жуткое… Вот, мужчина сейчас лежит и спокоен. И не бредит уже даже… Падре закончил молитву, перекрестил несчастного и только потом поглядел на лекаря.

– Он бы скоро умер, – сухо ответил дан Виталис. – Может, еще и умрет.

– Если выживет… жизнью будет обязан ее величеству. И почему никто не подумал, что это могли быть не обычные волки, а порождение тьмы?

Дан Виталис развел руками.

– Да кто ж их знает? Как-то странно даже… хорошо еще, ее величеству откровение было. Не то погибли бы все… падре, а вы не хотите еще вечером сюда прийти?

Падре склонил голову, глядя на лекаря. Мол, зачем?

– Я еще раз рану проверю, а вы помолитесь.

– Хорошо, чадо.

– И вот… посмотрите…

Падре посмотрел и поежился. Серебряный кинжал, ранее гладкий и чистый, был словно временем изъеден. Такие характерные выщербинки, сколы, впадинки…

За пять минут?

Не может такого быть!

Но это было, было… потому и серебряный, а не посеребренный? Да, наверное…

– Господи, спаси и сохрани…

– Можно войти? – в дверь просунула нос Адриенна. – Как он? В порядке?

– Да, ваше величество, – кивнул дан Виталис. – Я обработал рану и могу сказать, что вы были правы. Может, сейчас он и выживет, но раньше у него шансов не было.

Адриенна кивнула.

Она-то этому совершенно не удивлялась. И задала только один вопрос:

– Идем к следующему больному или к королю?

Ответ был единогласным:

– К его величеству.

* * *

Время было самое подходящее: попали они аккурат на тот момент, когда у его величества была эданна Франческа.

– Выйди, – жестко приказала Адриенна.

Эданна посмотрела на падре, на лекаря…

И загородила собой кровать.

– Не дам!!!

Адриенна подозревала, что на тот момент у всех троих была одна общая мысль: «Она дура?!» Ответа не требовалось, ответ они и так знали.

Точно дура…

Адриенна закатила глаза.

– Только из сочувствия к вам, эданна, я разъясню. Рану надо вскрыть и промыть святой водой. В противном случае мой муж умрет.

Эданна Франческа хоть и чувствовала себя дурой, но… Адриенне было даже обидно иногда! Мозги есть, а не на пользу делу! Вот как тут не погрустить?

– Я… я останусь.

Адриенна разве что плечами не пожала.

– Да на здоровье, эданна.

Франческа вспомнила о приличиях и сверкнула глазами.

– С вашего позволения, ваше величество.

Адриенна отошла к открытому окну и устроилась в кресле.

– Эданна, расположитесь так, чтобы не мешать падре и дану Виталису. Это будет сложно…

– Ради любимого я все вытерплю!

Мужчины переглянулись и принялись привязывать короля к кровати.

Ага, куда там! Эданна раскудахталась так, что затмила бы целый птичник.

– Зачем?! Не надо так делать!!!

– Поверьте, эданна, это необходимость. Его величество может дернуть рукой или ногой…

– Я подержу его за руки. И он не причинит мне вреда, Филиппо меня любит… – Франческа бросила торжествующий взгляд в сторону Адриенны.

Ответом ей был равнодушный взгляд. А ехидную улыбочку лекаря она и вовсе не заметила, была слишком занята своим торжеством над соперницей.

– Если вы так решили, эданна…

– Да!

А сколько пафоса! Какой вид! Впрочем, комментировать и отговаривать Адриенна не стала. Вместо этого поднесла к носу надушенный платочек: воняло в комнате далеко не розами.

Лекарь взялся за скальпель. Падре Ваккаро крепче стиснул молитвенник.

Чувства – прекрасно, но рефлексы у его величества работали вообще замечательно. Так что руки дернулись непроизвольно. Эданна Франческа отлетела на метр в сторону и грузно шлепнулась на задницу.

Адриенна смотрела на это с чувством глубокого внутреннего удовлетворения. Самой давно хотелось, да вот не получилось. А тут прямо прелесть!

Под глазом у эданны наливался лиловым цветом потрясающий синяк. И кажется, второй удар пришелся ей в грудь, потому что дышала она тоже как-то неуверенно…

Не померла?

Значит, оклемается. Такую заразу и поленом не прибьешь…

Падре навалился на одну руку, дан Виталис на вторую, веревка только мелькнула в воздухе. Действовали мужчины так согласованно, словно всю жизнь кого-то увязывали.

И – по второму кругу.

Только теперь его величество дергаться не мог.

А вот выть…

Адриенна только головой покачала. Вопли были такие, что уши закладывало. Впрочем, она сидела в удачном месте, да и корпию ей лекарь презентовал – уши заткнуть.

А еще Филиппо вопил тише предыдущего пациента. У него и ран было меньше, и воспаление не так далеко зашло… Адриенна подозревала, что это ее заслуга.

Если Сибеллины – свет своей земли… она же больше всего времени проводила рядом с супругом. Вот ему и досталось меньше всего заразы. К остальным она только заходила, но это позволило мужчинам продержаться до прихода помощи.

Что ж.

Даже если никто об этом не узнает, не важно! Главное, живы и здоровы. Будут здоровы.

А эданна Франческа…

Адриенна просто любовалась. Даже тем, как эданна, вскочив с ковра, кинулась к громадному зеркалу в спальне короля, посмотрела в него…

– О боже!!!

Адриенна даже ехидничать не стала. И так приятно было.

Эданна Франческа вылетела из спальни быстрее ветра. А что по дворцу к вечеру поползли слухи… а при чем тут Адриенна?

Она пришла лечить короля, которому к вечеру стало лучше. Там была эданна Франческа.

А вот что эданна кидалась на королеву, и ее величество той глаз подбила и нос расквасила…

Ой, ну вот уж это точно вранье! И не ее величество, и не нос, и вообще… Франческа на нее не кидалась. Но когда сплетников интересовали такие мелочи?

Загрузка...